Оказывается, пока я ездил в Рязань и занимался своими проблемами, Булат с Хидэнари не теряли время, а выбирали для нас оружие. Остановились на мечах. Самурай пообещал, что в кратчайшие сроки обучит меня владению ниндзято, этот меч существенно проще и, в отличие от катаны, требует меньших навыков. Но у меня, кроме воспоминаний, не было и таких. Поэтому Булат наказал, пока не обучусь, с собой на задания меч не брать. Вот так я оказался в группе единственным безоружным бойцом поддержки.
Приняв в руки меч, Хидэнари охнул. Его глаза расширились и он с трепетом достал меч из ножен. Ничего говорить самурай в этот момент не мог и издавал какие-то удивлённо мычащие звуки. Он, то радовался, как ребёнок, смотря как солнечные лучи отражаются от его нового клинка, то вдруг становился грустным, как будто был недостоин такого подарка. Ребята из группы окружили Хидэнари и с большим интересом рассматривали его новое оружие: меч действительно был очень красивым и от него исходила какая-то сила. Я, даже стоя в нескольких шагах, ощущал, как подрагивало пространство при каждом движении самурая с мечом в руках. Даже страшно было подумать, что будет делать с ним Хидэнари в бою, это будет сильно. На мой ниндзято никто не обратил внимания, только Марина весело подмигнула, когда я вынул меч из ножен и неуклюже попытался вернуть обратно. Да уж, на данный момент моё оружие – это вилка и столовый нож, не больше.
На первое задание мы выдвинулись после полудня ожидания и без предварительного планирования. Полковник заранее предупредил нас о готовности. Нам с Хидэнари выдали, наконец, форму и снаряжение, в отличие от всей группы наша форма оказалась черной. Самурай деловито приторачивал меч с ножнами к своей разгрузке, чтобы было удобно доставать из-за спины. Я же, немного подтянув разгрузку, понял, что меня всё вполне устраивает и завалился в кровать, почти сразу провалился в дрёму. Снилась какая-то ерунда: я куда-то бежал, а впереди ехала машина, из которой меня звали то Марина, то Хидэнари, и, естественно, мои ноги вместо того, чтобы бежать, превратились в кисель. Долго так бегать мне не дали, проснулся я от толчка в ногу и команды грузиться. У казармы уже стоял чёрный фургон, в который Якут и Белый загружали цинки с патронами. Через пару минут мы расселись и машина тронулась. Семёнов лично решил возглавить операцию и прямо в машине, по дороге к месту, разъяснял нам задачу.
В первую очередь предупредил, что все ближайшие операции будут с колёс и стандартных летучек заранее не будет, все вводные теперь при выдвижении на место событий. Затем начал давать вводные по операции, предстоящей нам сегодня. Он, особенно для нас с самураем, подчеркнул, что планируется операция захвата и крови быть не должно, и после этого описал нашу цель: ею оказался некий Панин Виктор Вениаминович, не Одарённый, служащий крупного банка и отвечающий там за работу с мошенниками. Я ещё отметил для себя не борьбу, а именно работу. В настоящий момент Виктор Вениаминович находился в своём загородном доме с минимальной охраной. Нашей с Хидэнари задачей стало прикрытие группы со стороны улицы.
Операция практически вся прошла без сучка и задоринки. Единственным неожиданным для всех моментом стало прибытие группы быстрого реагирования из местного отдела МВД, уже когда действия группы были в разгаре. Попович сообщил, что по дороге к нам приближаются две машины, очевидно принадлежавшие местной полиции. Мы с Хидэнари переглянулись и, в соответствии со своим заданием, обеспечили безопасность группы. Не заморачиваясь, мы ускорились и прямо на ходу, максимально бережно «выключили» сознание всех пассажиров и водителей, обеспечив при этом безопасное торможение, сразу же после этого вернулись на свои места у забора. Когда наш фургон отъезжал от места событий, в ста метрах продолжали стоять две машины с отдыхающими пассажирами. Нам же с Хидэнари попало за самодеятельность и оставление группы без прикрытия.
Из слов Семёнова я понял, что покидать свои позиции обоим было нельзя, нам повезло, что это был не отвлекающий манёвр противника, а реальная группа, которую вызвал Панин. И я, и самурай полностью признали свою неправоту и пообещали больше так не делать, полковник, молча посмотрев на нас, махнул рукой и пробормотал: «Наберут по объявлению, а нам мучайся.» Я не понял, к чему он это, но стало обидно.
Практически весь отдел Семёнова, кроме оперативных подразделений, перешёл на нелегальное положение. Все не Одарённые сотрудники, не имевшие доступа к тайне способностей, были переведены в другие, более привлекательные отделы или находились в длительных оплачиваемых отпусках. А все Одарённые, но не относящиеся к оперативным группам, сменили документы и вместе с семьями переехали на новое место жительства. Все оперативники также получили новые документы и рекомендации, на случай обострения ситуации, а она складывалась не лучшим образом: полковник уже не в состоянии был сдерживать напор из главка, начались проверки, по результатам которых с большой вероятностью отдел будет расформирован. Оставалось только создавать видимость кипучей деятельности. По наводке от старого знакомого из руководства, аналитики отдела вышли на сотрудника банка, который под видом борьбы с мошенниками руководил ими. Финансовые потоки, проходившие через него, просто поражали: подопечные Панина как пылесос высасывали деньги из доверчивых граждан и большую часть через специально выделенные счета выводили в пользу войск противника, а оставшиеся деньги делились между посредниками и Организацией. Об этой структуре, так же как и об Одарённых, Семёнов узнал от Абэ Хидэнари. Нет, он, конечно, догадывался, что за многими провалами стоит какая-то организованная группа, но такого размаха и наглости полковник не ожидал. По сути, Организация была государством в государстве, и влиятельность её была настолько велика, что её уже начали называть чёрной крышей, в противовес красной и синей. Организация уверенно захватила в Москве все самые денежные отрасли, все диаспоры, с их адвокатской поддержкой и боевиками, все криминальные организации. Наравне с отделами полиции и рядом отделов ФСБ, уже полностью контролировались членами Организации. И, учитывая то, что костяк этого образования составляют Тёмные Одарённые, Семёнов прекрасно понимал, откуда пришла идея расформирования единственного подразделения Светлых в ФСБ.
Довольно долго полковник с Русланом Булатовичем думали и никак не могли придумать роль для двух новых своих бойцов: один – инженер по образованию, хоть и Одарённый, с умениями действовать в одиночку, а второй – Одарённый самурай, с опытом действий в группе, но не так, как принято в отделе. Учить действиям и проводить слаживание всей группы с учётом пополнения времени не было, поэтому Булат предложил учесть первое знакомство с Александром и Хидэнари, во время которого они вдвоём обеспечили выживание группы в практически безнадёжной ситуации. Исходя из этого, решили поручить им прикрытие всей группы. Встал вопрос об оружии. Оказалось, майор уже обсуждал этот вопрос с самураем и тот предложил холодное оружие, точнее – мечи. Огнестрельным оружием в группе надо также учиться работать, а меч Хидэнари знает, как свои пять пальцев, почти с самого рождения. Также обещал, что довольно быстро обучит и Совина, якобы у него какие-то скрытые способности к мечам и другому холодному оружию. Решили поверить самураю на слово, тем более что он пока не подводил. Осталось понять, какие мечи и где их брать. Посоветовавшись с Хидэнари, Булат объявил, что надо брать хорошую катану и ниндзято – простейший меч ниндзя, для Совина. Получив эту информацию, Семёнов поехал к своему старому знакомому – оружейному мастеру. Тот с удивлением уставился на полковника, услышав заказ, но ни слова не спросив, пошёл к себе в подсобку. Минут десять с грохотом что-то там двигал и, наконец, вышел с пыльным свёртком.
- Вот, катана от самого Масамунэ [1]
- А второй, для ниндзи? – спросил Семёнов.
- А вот на стойке возьми, нижний – это простой меч, но надёжный, такой где угодно можно найти.
Развернув катану, Семёнов невольно залюбовался красотой клинка. Даже он, не особо разбиравшийся в холодном оружии, видел, насколько красив звёздный узор. Рассматривая рисунок на клинке, полковник взял меч в руки и почувствовал, как тот не принимает его. Он с удивлением посмотрел на улыбающегося мастера, который подмигнул мол, я предупреждал. Меч с душой, такого Семёнов даже не слышал.
Операции полковник решил проводить регулярно, но без надрыва. Сам тоже не стал оставаться на одном месте и полностью включился в оперативную работу, заодно хотел понаблюдать за неожиданным пополнением. Со слов Руслана Булатовича, способности у Совина и Абэ были выше среднего, а вот умение работать в группе пока хромало. Захват Панина прошёл настолько гладко, что даже насторожил полковника, и только залёт новичков, оставивших без команды свои позиции, немного усыпил подозрительность Николая Петровича. Уже в фургоне он начал опрашивать задержанного. Пока у того не прошёл испуг, можно попытаться по-горячим следам узнать много интересного. Семёнов многозначительно кивнул Якуту на ногу задержанного. Боец понял всё без слов и как бы случайно опустил приклад пулемёта точно на ногу Панину. От неожиданности тот подпрыгнул и стал подвывать, а полковник сочувствующим голосом произнес:
- Ну что же вы так, товарищ боец, не бережёте нашего гостя. А вы, Виктор Вениаминович, не хотите, пока едем, поделиться информацией? Наши бойцы очень любопытные, и, когда рассказывают что-то полезное, очень внимательно относятся к предметам и гостям.
- Д..да, хочу рассказать. – продолжая подвывать из-под мешка, промычал задержанный.
- Вот как, хорошо. И кто же вам, Виктор Вениаминович, сообщил о нашем визите?
- Никто! Я не знал, что вы приедете! – начал было причитать допрашиваемый.
- Ну что вы такое говорите, господин Панин, вы же ещё до нашего приезда вызвали группу быстрого реагирования из местного отдела МВД. – и кивнул при этом Якуту. Пулемёт опять соскочил с сидения и попал прикладом по ноге задержанного.
- АА. Я.. Мне.. Позвонил куратор и сказал, что вы едете. – опять завыл Панин
- Вот как, интересно. И кто же у нас куратор? Только не врите, пожалуйста, вы прекрасно об этом осведомлены. – сначала ласково, а потом строже произнес полковник.
- Он какой-то начальник из отдела в управлении «К» МВД [2]
Таким образом, Семёнов постепенно выудил из Панина максимум ему нужной информации и успокоился, не зря прокатились, ниточка через офицера полиции вела в Организацию. С Тёмными сталкиваться полковник пока не собирался, но выходы на членов Организации требовались, и как можно больше. Так он надеялся, что это даст ему возможность планировать с минимальной вероятностью попасть в ловушку. Верить никому было нельзя, он это понимал со всей отчётливостью.
Ватанабэ был очень доволен, наконец-то задуманная им ловушка начала срабатывать именно так, как он и планировал. Противник клюнул на подставленную им приманку. Наёмник очень тонко просчитал, как будут искать цель аналитики противника, и сделал так, чтобы они ухватились за начало нити, которую для них сплел Ватанабэ. Допросив жертву нападения, он понял, что тот не видел ни Абэ, ни его напарника, но камеры и видеорегистраторы в машинах полиции отчётливо зафиксировали размытые фигуры нужных ему людей. Наступал решающий момент, пора было подключать местные спецслужбы и группу из школы ниндзюцу. Всё необходимо было провести в соответствии с кодексом самураев. С его лёгкой руки Абэ стал клятвопреступником и поэтому, по всем правилам, его должен был казнить не самурай и не катаной. Также на казни должны были присутствовать свидетели, но ни в коем случае не самураи. Ниндзя как раз не относились к этому сословию и вполне могли засвидетельствовать свершившуюся казнь. Палачом же Ватанабэ с удовольствием назначил себя, таким образом он отомстит за все неприятности, которые навалились на него из-за этих двух непокорных людей.
Для выполнения замысла достаточно было осуществить казнь самурая отступника, но наёмнику было мало этого. Он всё время ломал голову, как же ему добиться того, чтобы напарник был невольным свидетелем этого события и там же расстался со своей жизнью. Первое, что приходило в голову, это захватить сразу двоих, но эти двое вместе представляли большую угрозу, тем более, что группа поддержки из школы ниндзюцу была без оружия. Получалось, несмотря на количество, они могли не совладать с двумя людьми с такими способностями, значит надо было повернуть ситуацию так, чтобы скорость ничего не решала. Ватанабэ был уверен, что даже у таких бойцов есть уязвимые места и именно в них надо бить. Зная Абэ, наёмник решил, что и напарник скорее всего также помешан на правилах и традициях верности, поэтому бить надо именно в эту слабость.
Для организации ловушки Ватанабэ выбрал небольшой торговый центр на окраине Москвы. Он дважды провёл инструктаж и даже немного прорепетировал с человеком, выступающим в качестве приманки на месте будущих событий. Но, несмотря на это, ему всё равно казалось, что он что-то упускает. Офицер полиции, который выступал в роли приманки, должен был в дружной компании отмечать какой-то местный праздник, что-то связанное с местной армией. Ресторан выбрали на третьем этаже торгового центра, в дальнем углу, недалеко от пожарных лестниц, заведение итальянское, с пивом, пиццами и пастой. Народу немного, что было подходяще. По задумке Ватанабэ, всё должно пройти быстро и тихо, без стрельбы и поножовщины. Это будет лучшей операцией наёмника, так он думал, попивая чай в том самом ресторане, за двое суток до предстоящих событий.
Перед следующей вылазкой группы я никак не мог заснуть, до середины ночи ворочался. В голову лезли мысли сразу трёх человек: мои, Акихиро и того парня, в теле которого я нахожусь. Они как сговорились сегодня и решили не давать мне спать, хотя завтра надо быть свежим и готовым к любым поворотам. В прошлый раз мы облажались и повторения не хотелось. Из памяти Акихиро всплывали воспоминания о временах его молодости: какое-то предательство, которое он считал своим грехом, никак не хотело раскрываться, и в то же время мозолило мою голову изнутри. Владелец тела же не так сильно, но как ноющий сустав, держал в фокусе мысль о брошенной хорошей девушке: мол, если бы не бросил, вся жизнь бы сложилась по-другому. Устав бороться с мыслями, я вспомнил упражнение, которое ещё в молодости нам давали на занятиях по рукопашному: я представил себе секундную стрелку часов и стал думать только о ней.
Приняв в руки меч, Хидэнари охнул. Его глаза расширились и он с трепетом достал меч из ножен. Ничего говорить самурай в этот момент не мог и издавал какие-то удивлённо мычащие звуки. Он, то радовался, как ребёнок, смотря как солнечные лучи отражаются от его нового клинка, то вдруг становился грустным, как будто был недостоин такого подарка. Ребята из группы окружили Хидэнари и с большим интересом рассматривали его новое оружие: меч действительно был очень красивым и от него исходила какая-то сила. Я, даже стоя в нескольких шагах, ощущал, как подрагивало пространство при каждом движении самурая с мечом в руках. Даже страшно было подумать, что будет делать с ним Хидэнари в бою, это будет сильно. На мой ниндзято никто не обратил внимания, только Марина весело подмигнула, когда я вынул меч из ножен и неуклюже попытался вернуть обратно. Да уж, на данный момент моё оружие – это вилка и столовый нож, не больше.
На первое задание мы выдвинулись после полудня ожидания и без предварительного планирования. Полковник заранее предупредил нас о готовности. Нам с Хидэнари выдали, наконец, форму и снаряжение, в отличие от всей группы наша форма оказалась черной. Самурай деловито приторачивал меч с ножнами к своей разгрузке, чтобы было удобно доставать из-за спины. Я же, немного подтянув разгрузку, понял, что меня всё вполне устраивает и завалился в кровать, почти сразу провалился в дрёму. Снилась какая-то ерунда: я куда-то бежал, а впереди ехала машина, из которой меня звали то Марина, то Хидэнари, и, естественно, мои ноги вместо того, чтобы бежать, превратились в кисель. Долго так бегать мне не дали, проснулся я от толчка в ногу и команды грузиться. У казармы уже стоял чёрный фургон, в который Якут и Белый загружали цинки с патронами. Через пару минут мы расселись и машина тронулась. Семёнов лично решил возглавить операцию и прямо в машине, по дороге к месту, разъяснял нам задачу.
В первую очередь предупредил, что все ближайшие операции будут с колёс и стандартных летучек заранее не будет, все вводные теперь при выдвижении на место событий. Затем начал давать вводные по операции, предстоящей нам сегодня. Он, особенно для нас с самураем, подчеркнул, что планируется операция захвата и крови быть не должно, и после этого описал нашу цель: ею оказался некий Панин Виктор Вениаминович, не Одарённый, служащий крупного банка и отвечающий там за работу с мошенниками. Я ещё отметил для себя не борьбу, а именно работу. В настоящий момент Виктор Вениаминович находился в своём загородном доме с минимальной охраной. Нашей с Хидэнари задачей стало прикрытие группы со стороны улицы.
Операция практически вся прошла без сучка и задоринки. Единственным неожиданным для всех моментом стало прибытие группы быстрого реагирования из местного отдела МВД, уже когда действия группы были в разгаре. Попович сообщил, что по дороге к нам приближаются две машины, очевидно принадлежавшие местной полиции. Мы с Хидэнари переглянулись и, в соответствии со своим заданием, обеспечили безопасность группы. Не заморачиваясь, мы ускорились и прямо на ходу, максимально бережно «выключили» сознание всех пассажиров и водителей, обеспечив при этом безопасное торможение, сразу же после этого вернулись на свои места у забора. Когда наш фургон отъезжал от места событий, в ста метрах продолжали стоять две машины с отдыхающими пассажирами. Нам же с Хидэнари попало за самодеятельность и оставление группы без прикрытия.
Из слов Семёнова я понял, что покидать свои позиции обоим было нельзя, нам повезло, что это был не отвлекающий манёвр противника, а реальная группа, которую вызвал Панин. И я, и самурай полностью признали свою неправоту и пообещали больше так не делать, полковник, молча посмотрев на нас, махнул рукой и пробормотал: «Наберут по объявлению, а нам мучайся.» Я не понял, к чему он это, но стало обидно.
***
Практически весь отдел Семёнова, кроме оперативных подразделений, перешёл на нелегальное положение. Все не Одарённые сотрудники, не имевшие доступа к тайне способностей, были переведены в другие, более привлекательные отделы или находились в длительных оплачиваемых отпусках. А все Одарённые, но не относящиеся к оперативным группам, сменили документы и вместе с семьями переехали на новое место жительства. Все оперативники также получили новые документы и рекомендации, на случай обострения ситуации, а она складывалась не лучшим образом: полковник уже не в состоянии был сдерживать напор из главка, начались проверки, по результатам которых с большой вероятностью отдел будет расформирован. Оставалось только создавать видимость кипучей деятельности. По наводке от старого знакомого из руководства, аналитики отдела вышли на сотрудника банка, который под видом борьбы с мошенниками руководил ими. Финансовые потоки, проходившие через него, просто поражали: подопечные Панина как пылесос высасывали деньги из доверчивых граждан и большую часть через специально выделенные счета выводили в пользу войск противника, а оставшиеся деньги делились между посредниками и Организацией. Об этой структуре, так же как и об Одарённых, Семёнов узнал от Абэ Хидэнари. Нет, он, конечно, догадывался, что за многими провалами стоит какая-то организованная группа, но такого размаха и наглости полковник не ожидал. По сути, Организация была государством в государстве, и влиятельность её была настолько велика, что её уже начали называть чёрной крышей, в противовес красной и синей. Организация уверенно захватила в Москве все самые денежные отрасли, все диаспоры, с их адвокатской поддержкой и боевиками, все криминальные организации. Наравне с отделами полиции и рядом отделов ФСБ, уже полностью контролировались членами Организации. И, учитывая то, что костяк этого образования составляют Тёмные Одарённые, Семёнов прекрасно понимал, откуда пришла идея расформирования единственного подразделения Светлых в ФСБ.
Довольно долго полковник с Русланом Булатовичем думали и никак не могли придумать роль для двух новых своих бойцов: один – инженер по образованию, хоть и Одарённый, с умениями действовать в одиночку, а второй – Одарённый самурай, с опытом действий в группе, но не так, как принято в отделе. Учить действиям и проводить слаживание всей группы с учётом пополнения времени не было, поэтому Булат предложил учесть первое знакомство с Александром и Хидэнари, во время которого они вдвоём обеспечили выживание группы в практически безнадёжной ситуации. Исходя из этого, решили поручить им прикрытие всей группы. Встал вопрос об оружии. Оказалось, майор уже обсуждал этот вопрос с самураем и тот предложил холодное оружие, точнее – мечи. Огнестрельным оружием в группе надо также учиться работать, а меч Хидэнари знает, как свои пять пальцев, почти с самого рождения. Также обещал, что довольно быстро обучит и Совина, якобы у него какие-то скрытые способности к мечам и другому холодному оружию. Решили поверить самураю на слово, тем более что он пока не подводил. Осталось понять, какие мечи и где их брать. Посоветовавшись с Хидэнари, Булат объявил, что надо брать хорошую катану и ниндзято – простейший меч ниндзя, для Совина. Получив эту информацию, Семёнов поехал к своему старому знакомому – оружейному мастеру. Тот с удивлением уставился на полковника, услышав заказ, но ни слова не спросив, пошёл к себе в подсобку. Минут десять с грохотом что-то там двигал и, наконец, вышел с пыльным свёртком.
- Вот, катана от самого Масамунэ [1]
Закрыть
. Лежит у меня уже пять лет, никто не берёт, документов нет, эксперты не верят, я уже думал, так и будет у меня на стене висеть. Бери. Добрый меч. По преданиям, не принимает зла. – с видимой жалостью мастер передал свёрток полковнику.Масамунэ – мастер, один из немногих кузнецов, изготавливавший катаны из булата. Его мечи считаются произведениями искусства.
- А второй, для ниндзи? – спросил Семёнов.
- А вот на стойке возьми, нижний – это простой меч, но надёжный, такой где угодно можно найти.
Развернув катану, Семёнов невольно залюбовался красотой клинка. Даже он, не особо разбиравшийся в холодном оружии, видел, насколько красив звёздный узор. Рассматривая рисунок на клинке, полковник взял меч в руки и почувствовал, как тот не принимает его. Он с удивлением посмотрел на улыбающегося мастера, который подмигнул мол, я предупреждал. Меч с душой, такого Семёнов даже не слышал.
Операции полковник решил проводить регулярно, но без надрыва. Сам тоже не стал оставаться на одном месте и полностью включился в оперативную работу, заодно хотел понаблюдать за неожиданным пополнением. Со слов Руслана Булатовича, способности у Совина и Абэ были выше среднего, а вот умение работать в группе пока хромало. Захват Панина прошёл настолько гладко, что даже насторожил полковника, и только залёт новичков, оставивших без команды свои позиции, немного усыпил подозрительность Николая Петровича. Уже в фургоне он начал опрашивать задержанного. Пока у того не прошёл испуг, можно попытаться по-горячим следам узнать много интересного. Семёнов многозначительно кивнул Якуту на ногу задержанного. Боец понял всё без слов и как бы случайно опустил приклад пулемёта точно на ногу Панину. От неожиданности тот подпрыгнул и стал подвывать, а полковник сочувствующим голосом произнес:
- Ну что же вы так, товарищ боец, не бережёте нашего гостя. А вы, Виктор Вениаминович, не хотите, пока едем, поделиться информацией? Наши бойцы очень любопытные, и, когда рассказывают что-то полезное, очень внимательно относятся к предметам и гостям.
- Д..да, хочу рассказать. – продолжая подвывать из-под мешка, промычал задержанный.
- Вот как, хорошо. И кто же вам, Виктор Вениаминович, сообщил о нашем визите?
- Никто! Я не знал, что вы приедете! – начал было причитать допрашиваемый.
- Ну что вы такое говорите, господин Панин, вы же ещё до нашего приезда вызвали группу быстрого реагирования из местного отдела МВД. – и кивнул при этом Якуту. Пулемёт опять соскочил с сидения и попал прикладом по ноге задержанного.
- АА. Я.. Мне.. Позвонил куратор и сказал, что вы едете. – опять завыл Панин
- Вот как, интересно. И кто же у нас куратор? Только не врите, пожалуйста, вы прекрасно об этом осведомлены. – сначала ласково, а потом строже произнес полковник.
- Он какой-то начальник из отдела в управлении «К» МВД [2]
Закрыть
. – всё еще подвывая, ответил задержанный.Управление «К» МВД России — упразднённое подразделение МВД России, борющееся с преступлениями в сфере информационных технологий, а также с незаконным оборотом радиоэлектронных и специальных технических средств.
Таким образом, Семёнов постепенно выудил из Панина максимум ему нужной информации и успокоился, не зря прокатились, ниточка через офицера полиции вела в Организацию. С Тёмными сталкиваться полковник пока не собирался, но выходы на членов Организации требовались, и как можно больше. Так он надеялся, что это даст ему возможность планировать с минимальной вероятностью попасть в ловушку. Верить никому было нельзя, он это понимал со всей отчётливостью.
***
Ватанабэ был очень доволен, наконец-то задуманная им ловушка начала срабатывать именно так, как он и планировал. Противник клюнул на подставленную им приманку. Наёмник очень тонко просчитал, как будут искать цель аналитики противника, и сделал так, чтобы они ухватились за начало нити, которую для них сплел Ватанабэ. Допросив жертву нападения, он понял, что тот не видел ни Абэ, ни его напарника, но камеры и видеорегистраторы в машинах полиции отчётливо зафиксировали размытые фигуры нужных ему людей. Наступал решающий момент, пора было подключать местные спецслужбы и группу из школы ниндзюцу. Всё необходимо было провести в соответствии с кодексом самураев. С его лёгкой руки Абэ стал клятвопреступником и поэтому, по всем правилам, его должен был казнить не самурай и не катаной. Также на казни должны были присутствовать свидетели, но ни в коем случае не самураи. Ниндзя как раз не относились к этому сословию и вполне могли засвидетельствовать свершившуюся казнь. Палачом же Ватанабэ с удовольствием назначил себя, таким образом он отомстит за все неприятности, которые навалились на него из-за этих двух непокорных людей.
Для выполнения замысла достаточно было осуществить казнь самурая отступника, но наёмнику было мало этого. Он всё время ломал голову, как же ему добиться того, чтобы напарник был невольным свидетелем этого события и там же расстался со своей жизнью. Первое, что приходило в голову, это захватить сразу двоих, но эти двое вместе представляли большую угрозу, тем более, что группа поддержки из школы ниндзюцу была без оружия. Получалось, несмотря на количество, они могли не совладать с двумя людьми с такими способностями, значит надо было повернуть ситуацию так, чтобы скорость ничего не решала. Ватанабэ был уверен, что даже у таких бойцов есть уязвимые места и именно в них надо бить. Зная Абэ, наёмник решил, что и напарник скорее всего также помешан на правилах и традициях верности, поэтому бить надо именно в эту слабость.
Для организации ловушки Ватанабэ выбрал небольшой торговый центр на окраине Москвы. Он дважды провёл инструктаж и даже немного прорепетировал с человеком, выступающим в качестве приманки на месте будущих событий. Но, несмотря на это, ему всё равно казалось, что он что-то упускает. Офицер полиции, который выступал в роли приманки, должен был в дружной компании отмечать какой-то местный праздник, что-то связанное с местной армией. Ресторан выбрали на третьем этаже торгового центра, в дальнем углу, недалеко от пожарных лестниц, заведение итальянское, с пивом, пиццами и пастой. Народу немного, что было подходяще. По задумке Ватанабэ, всё должно пройти быстро и тихо, без стрельбы и поножовщины. Это будет лучшей операцией наёмника, так он думал, попивая чай в том самом ресторане, за двое суток до предстоящих событий.
***
Перед следующей вылазкой группы я никак не мог заснуть, до середины ночи ворочался. В голову лезли мысли сразу трёх человек: мои, Акихиро и того парня, в теле которого я нахожусь. Они как сговорились сегодня и решили не давать мне спать, хотя завтра надо быть свежим и готовым к любым поворотам. В прошлый раз мы облажались и повторения не хотелось. Из памяти Акихиро всплывали воспоминания о временах его молодости: какое-то предательство, которое он считал своим грехом, никак не хотело раскрываться, и в то же время мозолило мою голову изнутри. Владелец тела же не так сильно, но как ноющий сустав, держал в фокусе мысль о брошенной хорошей девушке: мол, если бы не бросил, вся жизнь бы сложилась по-другому. Устав бороться с мыслями, я вспомнил упражнение, которое ещё в молодости нам давали на занятиях по рукопашному: я представил себе секундную стрелку часов и стал думать только о ней.
