Якут просигналил идти за ним. Пройдя через будку охраны, мы оказались на заснеженной дорожке в зимнем лесу, метрах в ста впереди от нас шли бойцы группы с какими-то баулами и оружием в руках. Якут мягко подтолкнул нас в спины в том же направлении. Идя по тонкому слою рыхлого снега, который ещё не успели убрать с дороги, я вдыхал чистый морозный воздух и, щурясь, посматривал наверх. Среди голых крон деревьев летали вороны или какие-то другие тёмные птицы, не издавая звуков. Вокруг стояла тишина, которую, казалось, можно пощупать или упасть в неё, как в мягкую перину. Я очень давно не был в зимнем лесу. Не могу сказать, что я фанат природы, но в такие моменты всегда получаю массу эстетического удовольствия, но ровно до тех пор, пока не начну замерзать. А этот процесс уже начинал потихоньку меня накрывать, поэтому я совсем чуток стал ускоряться. Мои спутники не стали противиться, и тоже ускорились.
От группы бойцов, идущих впереди, отделилась фигура и быстро начала приближаться к нам. Через некоторое время стало видно, что нам на встречу бежит Белый и что-то бормочет себе под нос.
- Куда несёшься? – крикнул ему Якут.
- В фургон. – на бегу ответил Белый.
- Так он в парк поехал. А чего забыл-то? – с улыбкой опять спросил наш сопровождающий.
- Ах, ты ж, ёшкин кот! Голову я там забыл, Го..ло..ву! – ответил Белый. Резко свернул вправо к ближайшей тропинке и побежал между деревьев.
- Ка..ку..ю такую голову?! – удивленно и озадачено произнес Якут.
По дороге в штаб мы прошли несколько небольших зданий по сторонам дороги, а также странные проплешины, напомнившие мне антенные поля на моей службе. Но антенн не было, просто полянки правильной формы. Через некоторое время мы упёрлись в пятиэтажку с центральным входом посередине здания.
Войдя, мы оказались в холле со стеклянной выгородкой слева, в которой сидел офицер и внимательно на нас смотрел, держа трубку старого телефона. Я как будто попал в прошлое. Якут показал нам на деревянные сидения, у которые были откинуты к спинке, как в старых поездах или в деревенских кинотеатрах. Сидеть напротив входа было прохладно, но это компенсировалось возможностью наблюдать за территорией через стеклянные двери и за входящими людьми, их было немного, но и это количество давало пищу для размышлений. Скорее всего мы находились в какой-то подмосковной части, при которой у бойцов группы находился летний лагерь, а может и полигон.
Глазея на происходящее, я почему-то вспомнил, как после окончания училища прибыл в часть для продолжения службы. Как и положено, в парадной форме, я вот также как и сейчас шёл от самого контрольно-пропускного пункта до штаба, где должен был представиться командиру части по случаю прибытия. Правда дело было летом и вокруг вместо холода и снега были жара и тополиный пух. Пока я шёл до штаба, я также с интересом рассматривал окружающую обстановку и людей. Впереди меня ждали годы службы в этой части и множество событий, приятных и не очень. Вот и сейчас ощущения были похожие, я предчувствовал, что это место привнесёт в мою жизнь что-то новое, надеюсь хорошее. Пока я предавался воспоминаниям и предчувствиям, в здание вошёл, не иначе, командир, поскольку офицер из «аквариума» выскочил и доложил о том, что всё без происшествий.
- Что за посторонние? – спросил у него командир.
- А, это семёновские привели. Сказали, ждать Семёнова для общения. – чётко доложил он.
- Семёновские?! Ну пускай тогда, сидят ждут. – задумчиво ответил командир и пошёл по коридору в сторону от нас.
Офицер подмигнул Якуту и вернулся к себе в стеклянную коморку продолжать дежурство. А мы продолжили ожидать разговора с каким-то Семёновым. В скором времени к зданию примчался УАЗ Патриот чёрного цвета и, повернув ко входу пассажирской дверью, остановился. Из неё выскочил подтянутый офицер лет сорока и направился ко входу. Якут тихо пробормотал с улыбкой:
- Семёнов! Готовьтесь, сейчас вас на атомы разбирать будут. – и даже сидя как-то выпрямился и подтянулся. Сразу было видно, это его командир, за которым он пойдет куда угодно.
Семёнов вошел в двери и, проходя мимо стеклянной будки, кивнул вытянувшемуся в струнку дежурному и проходя мимо нас бросил:
- За мной!
Мы повскакивали и двинулись за командиром Якута. Пройдя в противоположный конец коридора первого этажа мы остановились у последней двери. Семёнов недолго повозился с замком и открыл дверь. Кабинет, в который мы попали, был обжит слабо и скорее всего был формальностью, которой офицер пользовался редко. Сняв шапку и куртку, он предложил сесть, а сам подошёл к шкафу и достал оттуда белый электрический чайник.
- Семёныч, не в службу а в дружбу, налей водички, пожалуйста, в чайник. – обратился он к Якуту.
- Сейчас сделаю, Николай Петрович. – тут же подорвался боец и с чайником выскочил из кабинета.
Семёнов, тем делом, достал четыре кружки, сахарницу и коробку с чаем в пакетиках. Поставил всё это на стол и, встав у окна сбоку от нас, задумчиво сказал:
- Союзники, значит?! И что же мне с вами делать, союзники?!
В кабинет вошел Якут с полным чайником и остановился.
- Поставь греться, пожалуйста, а затем позови к нам на огонёк Руслана Булатовича. Ну а сам после этого можешь по своему плану заниматься. Спасибо! – сказал он бойцу и снова развернулся к окну.
Якут быстро поставил чайник греться и покинул кабинет. Семёнов, постояв пару минут, молча повернулся и направился к столу. Садясь, он начал разговор:
- Давайте знакомиться! Я – полковник Семёнов Николай Петрович, начальник оперативного отдела центрального аппарата ФСБ по городу Москве. С кем имею честь общаться? Только не вашу слабую легенду, которую мы уже вдоль и поперёк разобрали, а кто вы есть на самом деле? Советую говорить правду, иначе разговор у нас не заладится.
- Сазонов Александр Дмитриевич, капитан в отставке, два года назад попал в аварию. Пока лежал в коме, без моего ведома моё тело подвергли ряду изменений, которые не позволят меня идентифицировать ни по внешности, ни по генетическому коду. Вместо меня полгода назад похоронили другого человека, похожего на моё тело до переноса сознания. – начал я, как договорились с Абэ. Вряд ли мне поверили бы про переселение душ.
- Да уж, сказка какая-то про белого бычка. Личный-то номер хоть помните, офицер в отставке? – с досадой спросил Семёнов.
- Нет, – потупив глаза, ответил я. Никогда не думал, что пригодится, и всегда носил жетон с личным номером за обложкой удостоверения офицера. И вот, на тебе, понадобился.
- Ну вот, поэтому, наверное, и в отставке. – с улыбкой поддел меня полковник и посмотрел на Абэ.
- Абэ Хидэнари, гражданин Японии. В России скрывался от преследования Якудзы со своим господином, который полгода назад умер и был тайно кремирован в медицинском центре, где мы находились. Там же познакомился с Александром. – не глядя на меня выдал обговоренную версию самурай.
В этот момент в дверь постучали и, приоткрыв, спросили разрешения войти.
- Да, конечно, входи Руслан Булатович. – громко сказал Семёнов появившемуся в двери Булату.
- Мы тут уже познакомились, мне представились чудными именами, которые настолько невероятны, что даже верится. Знакомься, капитан Сазонов Александр Дмитриевич и Абэ Хидэнари, гражданин Японии. – улыбаясь продолжил он.
- Вот оно как?! – сделав насмешливо удивлённое лицо, произнёс Булат.
- Булатович, давай присаживайся и вы, Александр Дмитриевич и Хидэнари Батькович, двигайтесь к столу. Будем пить чай и обсуждать дела наши скорбные.
Пока мы рассаживались, Семёнов разлил кипяток по кружкам и открыл коробку с чаем. После этого сам уселся рядом с Булатом, напротив меня. Вот так, сидя и попивая чай, он в течении нескольких часов выкручивал нам мозг вопросами, то ли пытаясь запутать, то ли для получения более полной картины наших личностей. Мы же, не особо сопротивляясь, выкладывали максимум информации, кроме факта переноса сознания. В момент, когда полковник насытился информацией, касающейся нашей подноготной как обычных людей, он встал и начал ходить мимо нас и стола, очевидно, обдумывая услышанное.
- Итак, господа союзники, дела наши с вами не ахти. У нас в стране идет война, не только на Донбассе, но и внутри, в тылу. И тут, в отличие от ребят на фронте, мы проигрываем. Вы, наверное, заметили, что противник явно сильнее нас. – сказав это, он посмотрел на нас.
Мы с Хидэ дружно кивнули.
Дальше он продолжил описывать ситуацию в противостоянии Тёмных и его отдела. Также рассказал об истории создания отдела, у истоков которого стоял он и кто-то из руководства ФСБ. Но в настоящий момент отдел остался без поддержки из руководства и фактически находится на грани расформирования. Кому-то в руководстве он встал поперёк горла, а мы своими действиями с одной стороны, спасли его ребят, а с другой – ещё больше осложнили ситуацию. И всё это сильно печалит полковника, так как враг побеждает по всем фронтам. Рассказав всё это, он посмотрел на нас – мне даже показалось, с какой-то надеждой. Как минимум, он хотел услышать нашу версию событий, как людей, способных взглянуть, находясь не внутри процесса. И тут, неожиданно для меня, начал говорить Хидэнари, он также подробно, как и мне, рассказал про извечную вражду Тёмных и Светлых, про ситуацию у него на родине, а также про то, что мы выяснили, вернувшись в Россию и начав щипать Тёмных тут. Его рассказ надолго заставил задуматься Семёнова и Булата.
- Получается, ситуация ещё хуже, чем мы предполагали. – первым нарушил молчание Булат.
- Да, Булатыч, ты прав, надо пересмотреть подходы. А ты давай-ка забирай товарищей в расположение. Размести и обеспечь всем необходимым, пускай ждут, пока мы перепроверим всё, что они нам тут нарассказывали, и отдыхают, пока мы не примем по ним решение. И снимите эти оранжевые тряпки наконец, а то светитесь как-то неподобающе. – Раздал он поручения и нам в том числе.
Я встал и сразу начал снимать жилет дворника, Хидэнари занялся тем же. Булат встав кивнул командиру и посмотрел на нас, мол, вперёд на выход. Скомкав оранжевый жилет я сказал:
- До встречи, Николай Петрович! – сказал я и двинулся к выходу.
- И вам не хворать. – ответил Семёнов, глядя на меня с прищуром.
Самурай кивнул полковнику и двинулся за мной, последним из кабинета вышел Булат. На улице уже стемнело, и в потёмках по хрустящему снегу Руслан Булатович довёл нас до здания, где расположилась его группа. Я улыбнулся, подумав, что где-то тут и рыжая красавица находится, но решив, что сейчас не время, отогнал от себя романтические мысли. Разместили нас в небольшой пустой комнате с двумя двухъярусными кроватями. В комнате явно давно никто не обитал: на кроватях не было матрасов, но через некоторое время прибежал молодой незнакомый нам боец и принёс сначала один матрас с подушкой, а потом и второй. Раскинув матрасы, мы с Хидэ улеглись на них прямо в одежде и уже было начали дремать, когда в комнату без стука ввалился сержант, в душе явно прапорщик. И громко возмутился:
- Не по..ня..ал! Это кто разрешил ложиться в одежде? Вот вам, бойцы, бельё постельное и мыльно-рыльные принадлежности. Стелимся, умываемся и не знаю как у вас, а у нас в койку одетым не ложатся!
Оставив всё названное, он развернулся и, бурча, покинул нашу комнату. Через час пришёл Руслан Булатович и описал наше положение: во-первых, мы поступали под его наблюдение, поэтому распорядок, включая зарядку и питание, требовалось соблюдать наравне со всеми бойцами группы. А, во-вторых, все занятия, кроме стрельб (за неимением оружия), также выполняем вместе с группой. Очевидно, за нами Булат хотел понаблюдать и на занятиях, и в повседневной жизни. Ну что же, мне не привыкать, а Хидэнари тем более.
Больше недели о полковнике не было слышно ни слуху ни духу. Мы довольно быстро втянулись в режим занятий группы и даже стали удивлять своими наработками в использовании способностей. По уровню Одарённых мы оказались сильнее всех в группе, включая командира, но вот в остальном особенно в тактике совместных действий, нам было ещё далеко до ребят. Точнее далеко было мне, а самурай довольно быстро осваивался и даже делился своими тактическими наработками из своей прошлой жизни. Булат довольно хмыкал каждый раз, когда мы показывали что-то новое и одобрительно кивал своим, мол, запоминайте, пригодится. Нас же гонял, добиваясь слаженности действий со всей группой.
Далеко не все в группе приняли нас дружелюбно. Алексей – связист, довольно прохладно относился ко мне и нейтрально к Хидэнари. По этому поводу над ним даже свои подтрунивали. Я не сразу понял причину такого отношения, но через несколько дней я заметил закономерности в его поведении и понял, что он неровно дышит к Моревне, а я похоже спутал ему все планы. Ну извини, брат, тут каждый сам за себя, – подумал я, когда понял расклад. Да, и я узнал наконец, как её зовут – Марина. Это произошло официально, нас всех представил друг другу командир группы. Марина, несмотря на кажущуюся хрупкость, оказалась довольно сильной Одарённой и хорошим бойцом. Вообще, в группе все без исключения бойцы являлись кадровыми офицерами с разной историей. Нам её, конечно, не рассказывали, но по некоторым признакам я понял, что все офицеры, кроме Марины и Алексея, имели боевой опыт, а Якут и Адал, похоже, даже успели побывать на СВО. Словом, команда меня впечатлила. Такая вот группа спецназа Светлых Одарённых. Хидэнари же удивить было сложно, он спокойно как удав воспринимал всё, что происходило вокруг.
После одной из тренировок, группа расположилась на небольшой полянке, с брёвнами-скамейками вокруг свежего кострища. Белый с Поповичем быстро набрали поблизости хворост и уже разводили костёр. Марина что-то читала в запрещённом на территории части смартфоне, Хидэнари с Булатом тихо обсуждали какую-то из тактических премудростей, по которой у них не было согласия, Адал с Якутом расположились на одном из брёвен и играли в шахматы. Откуда они появились – для меня осталось загадкой. Адал периодически тихо бухтел что-то на своём родном языке, а Якут посмеивался и отвечал на своём, при этом похоже, они прекрасно друг друга понимали. Я же изредка посматривал на Марину: она сидела на другой стороне площадки боком ко мне, выбившиеся из-под шапки волосы периодически щекотали ей нос, и она забавно их сдувала в сторону. Иногда наши взгляды пересекались. В такие моменты она ненадолго задерживала взгляд, в котором мне казался какой-то вызов, но длилось это недолго, и она сразу переводила взгляд в сторону или на телефон, улыбнувшись одними уголками губ.
Белый и Попович закончили разводить костёр и сели на соседнее со мной бревно. Попович на что-то жаловался и спросил у товарища: Когда же будет хорошо?! На что тот в обычной своей манере ответил очередным анекдотом:
Сын спрашивает отца:
- Пап, а когда всё будет хорошо?
Отец отвечает:
- Сынок, ты проживёшь долгую жизнь. Повзрослеешь, станешь серьёзным, потом старым. Умрёшь. Тебя положат в гроб, опустят в могилу, а сверху рабочий скажет: «Чуть правее! Ещё! Теперь левее! И пониже чуть-чуть! Вот! Теперь всё хорошо».
На поляне засмеялись все, кроме самурая и связиста. Адал опять что-то буркнул на своём с улыбкой, а Якут ему ответил, тоже улыбаясь.
От группы бойцов, идущих впереди, отделилась фигура и быстро начала приближаться к нам. Через некоторое время стало видно, что нам на встречу бежит Белый и что-то бормочет себе под нос.
- Куда несёшься? – крикнул ему Якут.
- В фургон. – на бегу ответил Белый.
- Так он в парк поехал. А чего забыл-то? – с улыбкой опять спросил наш сопровождающий.
- Ах, ты ж, ёшкин кот! Голову я там забыл, Го..ло..ву! – ответил Белый. Резко свернул вправо к ближайшей тропинке и побежал между деревьев.
- Ка..ку..ю такую голову?! – удивленно и озадачено произнес Якут.
По дороге в штаб мы прошли несколько небольших зданий по сторонам дороги, а также странные проплешины, напомнившие мне антенные поля на моей службе. Но антенн не было, просто полянки правильной формы. Через некоторое время мы упёрлись в пятиэтажку с центральным входом посередине здания.
Войдя, мы оказались в холле со стеклянной выгородкой слева, в которой сидел офицер и внимательно на нас смотрел, держа трубку старого телефона. Я как будто попал в прошлое. Якут показал нам на деревянные сидения, у которые были откинуты к спинке, как в старых поездах или в деревенских кинотеатрах. Сидеть напротив входа было прохладно, но это компенсировалось возможностью наблюдать за территорией через стеклянные двери и за входящими людьми, их было немного, но и это количество давало пищу для размышлений. Скорее всего мы находились в какой-то подмосковной части, при которой у бойцов группы находился летний лагерь, а может и полигон.
Глазея на происходящее, я почему-то вспомнил, как после окончания училища прибыл в часть для продолжения службы. Как и положено, в парадной форме, я вот также как и сейчас шёл от самого контрольно-пропускного пункта до штаба, где должен был представиться командиру части по случаю прибытия. Правда дело было летом и вокруг вместо холода и снега были жара и тополиный пух. Пока я шёл до штаба, я также с интересом рассматривал окружающую обстановку и людей. Впереди меня ждали годы службы в этой части и множество событий, приятных и не очень. Вот и сейчас ощущения были похожие, я предчувствовал, что это место привнесёт в мою жизнь что-то новое, надеюсь хорошее. Пока я предавался воспоминаниям и предчувствиям, в здание вошёл, не иначе, командир, поскольку офицер из «аквариума» выскочил и доложил о том, что всё без происшествий.
- Что за посторонние? – спросил у него командир.
- А, это семёновские привели. Сказали, ждать Семёнова для общения. – чётко доложил он.
- Семёновские?! Ну пускай тогда, сидят ждут. – задумчиво ответил командир и пошёл по коридору в сторону от нас.
Офицер подмигнул Якуту и вернулся к себе в стеклянную коморку продолжать дежурство. А мы продолжили ожидать разговора с каким-то Семёновым. В скором времени к зданию примчался УАЗ Патриот чёрного цвета и, повернув ко входу пассажирской дверью, остановился. Из неё выскочил подтянутый офицер лет сорока и направился ко входу. Якут тихо пробормотал с улыбкой:
- Семёнов! Готовьтесь, сейчас вас на атомы разбирать будут. – и даже сидя как-то выпрямился и подтянулся. Сразу было видно, это его командир, за которым он пойдет куда угодно.
Семёнов вошел в двери и, проходя мимо стеклянной будки, кивнул вытянувшемуся в струнку дежурному и проходя мимо нас бросил:
- За мной!
Мы повскакивали и двинулись за командиром Якута. Пройдя в противоположный конец коридора первого этажа мы остановились у последней двери. Семёнов недолго повозился с замком и открыл дверь. Кабинет, в который мы попали, был обжит слабо и скорее всего был формальностью, которой офицер пользовался редко. Сняв шапку и куртку, он предложил сесть, а сам подошёл к шкафу и достал оттуда белый электрический чайник.
- Семёныч, не в службу а в дружбу, налей водички, пожалуйста, в чайник. – обратился он к Якуту.
- Сейчас сделаю, Николай Петрович. – тут же подорвался боец и с чайником выскочил из кабинета.
Семёнов, тем делом, достал четыре кружки, сахарницу и коробку с чаем в пакетиках. Поставил всё это на стол и, встав у окна сбоку от нас, задумчиво сказал:
- Союзники, значит?! И что же мне с вами делать, союзники?!
В кабинет вошел Якут с полным чайником и остановился.
- Поставь греться, пожалуйста, а затем позови к нам на огонёк Руслана Булатовича. Ну а сам после этого можешь по своему плану заниматься. Спасибо! – сказал он бойцу и снова развернулся к окну.
Якут быстро поставил чайник греться и покинул кабинет. Семёнов, постояв пару минут, молча повернулся и направился к столу. Садясь, он начал разговор:
- Давайте знакомиться! Я – полковник Семёнов Николай Петрович, начальник оперативного отдела центрального аппарата ФСБ по городу Москве. С кем имею честь общаться? Только не вашу слабую легенду, которую мы уже вдоль и поперёк разобрали, а кто вы есть на самом деле? Советую говорить правду, иначе разговор у нас не заладится.
- Сазонов Александр Дмитриевич, капитан в отставке, два года назад попал в аварию. Пока лежал в коме, без моего ведома моё тело подвергли ряду изменений, которые не позволят меня идентифицировать ни по внешности, ни по генетическому коду. Вместо меня полгода назад похоронили другого человека, похожего на моё тело до переноса сознания. – начал я, как договорились с Абэ. Вряд ли мне поверили бы про переселение душ.
- Да уж, сказка какая-то про белого бычка. Личный-то номер хоть помните, офицер в отставке? – с досадой спросил Семёнов.
- Нет, – потупив глаза, ответил я. Никогда не думал, что пригодится, и всегда носил жетон с личным номером за обложкой удостоверения офицера. И вот, на тебе, понадобился.
- Ну вот, поэтому, наверное, и в отставке. – с улыбкой поддел меня полковник и посмотрел на Абэ.
- Абэ Хидэнари, гражданин Японии. В России скрывался от преследования Якудзы со своим господином, который полгода назад умер и был тайно кремирован в медицинском центре, где мы находились. Там же познакомился с Александром. – не глядя на меня выдал обговоренную версию самурай.
В этот момент в дверь постучали и, приоткрыв, спросили разрешения войти.
- Да, конечно, входи Руслан Булатович. – громко сказал Семёнов появившемуся в двери Булату.
- Мы тут уже познакомились, мне представились чудными именами, которые настолько невероятны, что даже верится. Знакомься, капитан Сазонов Александр Дмитриевич и Абэ Хидэнари, гражданин Японии. – улыбаясь продолжил он.
- Вот оно как?! – сделав насмешливо удивлённое лицо, произнёс Булат.
- Булатович, давай присаживайся и вы, Александр Дмитриевич и Хидэнари Батькович, двигайтесь к столу. Будем пить чай и обсуждать дела наши скорбные.
Пока мы рассаживались, Семёнов разлил кипяток по кружкам и открыл коробку с чаем. После этого сам уселся рядом с Булатом, напротив меня. Вот так, сидя и попивая чай, он в течении нескольких часов выкручивал нам мозг вопросами, то ли пытаясь запутать, то ли для получения более полной картины наших личностей. Мы же, не особо сопротивляясь, выкладывали максимум информации, кроме факта переноса сознания. В момент, когда полковник насытился информацией, касающейся нашей подноготной как обычных людей, он встал и начал ходить мимо нас и стола, очевидно, обдумывая услышанное.
- Итак, господа союзники, дела наши с вами не ахти. У нас в стране идет война, не только на Донбассе, но и внутри, в тылу. И тут, в отличие от ребят на фронте, мы проигрываем. Вы, наверное, заметили, что противник явно сильнее нас. – сказав это, он посмотрел на нас.
Мы с Хидэ дружно кивнули.
Дальше он продолжил описывать ситуацию в противостоянии Тёмных и его отдела. Также рассказал об истории создания отдела, у истоков которого стоял он и кто-то из руководства ФСБ. Но в настоящий момент отдел остался без поддержки из руководства и фактически находится на грани расформирования. Кому-то в руководстве он встал поперёк горла, а мы своими действиями с одной стороны, спасли его ребят, а с другой – ещё больше осложнили ситуацию. И всё это сильно печалит полковника, так как враг побеждает по всем фронтам. Рассказав всё это, он посмотрел на нас – мне даже показалось, с какой-то надеждой. Как минимум, он хотел услышать нашу версию событий, как людей, способных взглянуть, находясь не внутри процесса. И тут, неожиданно для меня, начал говорить Хидэнари, он также подробно, как и мне, рассказал про извечную вражду Тёмных и Светлых, про ситуацию у него на родине, а также про то, что мы выяснили, вернувшись в Россию и начав щипать Тёмных тут. Его рассказ надолго заставил задуматься Семёнова и Булата.
- Получается, ситуация ещё хуже, чем мы предполагали. – первым нарушил молчание Булат.
- Да, Булатыч, ты прав, надо пересмотреть подходы. А ты давай-ка забирай товарищей в расположение. Размести и обеспечь всем необходимым, пускай ждут, пока мы перепроверим всё, что они нам тут нарассказывали, и отдыхают, пока мы не примем по ним решение. И снимите эти оранжевые тряпки наконец, а то светитесь как-то неподобающе. – Раздал он поручения и нам в том числе.
Я встал и сразу начал снимать жилет дворника, Хидэнари занялся тем же. Булат встав кивнул командиру и посмотрел на нас, мол, вперёд на выход. Скомкав оранжевый жилет я сказал:
- До встречи, Николай Петрович! – сказал я и двинулся к выходу.
- И вам не хворать. – ответил Семёнов, глядя на меня с прищуром.
Самурай кивнул полковнику и двинулся за мной, последним из кабинета вышел Булат. На улице уже стемнело, и в потёмках по хрустящему снегу Руслан Булатович довёл нас до здания, где расположилась его группа. Я улыбнулся, подумав, что где-то тут и рыжая красавица находится, но решив, что сейчас не время, отогнал от себя романтические мысли. Разместили нас в небольшой пустой комнате с двумя двухъярусными кроватями. В комнате явно давно никто не обитал: на кроватях не было матрасов, но через некоторое время прибежал молодой незнакомый нам боец и принёс сначала один матрас с подушкой, а потом и второй. Раскинув матрасы, мы с Хидэ улеглись на них прямо в одежде и уже было начали дремать, когда в комнату без стука ввалился сержант, в душе явно прапорщик. И громко возмутился:
- Не по..ня..ал! Это кто разрешил ложиться в одежде? Вот вам, бойцы, бельё постельное и мыльно-рыльные принадлежности. Стелимся, умываемся и не знаю как у вас, а у нас в койку одетым не ложатся!
Оставив всё названное, он развернулся и, бурча, покинул нашу комнату. Через час пришёл Руслан Булатович и описал наше положение: во-первых, мы поступали под его наблюдение, поэтому распорядок, включая зарядку и питание, требовалось соблюдать наравне со всеми бойцами группы. А, во-вторых, все занятия, кроме стрельб (за неимением оружия), также выполняем вместе с группой. Очевидно, за нами Булат хотел понаблюдать и на занятиях, и в повседневной жизни. Ну что же, мне не привыкать, а Хидэнари тем более.
Глава 18
Больше недели о полковнике не было слышно ни слуху ни духу. Мы довольно быстро втянулись в режим занятий группы и даже стали удивлять своими наработками в использовании способностей. По уровню Одарённых мы оказались сильнее всех в группе, включая командира, но вот в остальном особенно в тактике совместных действий, нам было ещё далеко до ребят. Точнее далеко было мне, а самурай довольно быстро осваивался и даже делился своими тактическими наработками из своей прошлой жизни. Булат довольно хмыкал каждый раз, когда мы показывали что-то новое и одобрительно кивал своим, мол, запоминайте, пригодится. Нас же гонял, добиваясь слаженности действий со всей группой.
Далеко не все в группе приняли нас дружелюбно. Алексей – связист, довольно прохладно относился ко мне и нейтрально к Хидэнари. По этому поводу над ним даже свои подтрунивали. Я не сразу понял причину такого отношения, но через несколько дней я заметил закономерности в его поведении и понял, что он неровно дышит к Моревне, а я похоже спутал ему все планы. Ну извини, брат, тут каждый сам за себя, – подумал я, когда понял расклад. Да, и я узнал наконец, как её зовут – Марина. Это произошло официально, нас всех представил друг другу командир группы. Марина, несмотря на кажущуюся хрупкость, оказалась довольно сильной Одарённой и хорошим бойцом. Вообще, в группе все без исключения бойцы являлись кадровыми офицерами с разной историей. Нам её, конечно, не рассказывали, но по некоторым признакам я понял, что все офицеры, кроме Марины и Алексея, имели боевой опыт, а Якут и Адал, похоже, даже успели побывать на СВО. Словом, команда меня впечатлила. Такая вот группа спецназа Светлых Одарённых. Хидэнари же удивить было сложно, он спокойно как удав воспринимал всё, что происходило вокруг.
После одной из тренировок, группа расположилась на небольшой полянке, с брёвнами-скамейками вокруг свежего кострища. Белый с Поповичем быстро набрали поблизости хворост и уже разводили костёр. Марина что-то читала в запрещённом на территории части смартфоне, Хидэнари с Булатом тихо обсуждали какую-то из тактических премудростей, по которой у них не было согласия, Адал с Якутом расположились на одном из брёвен и играли в шахматы. Откуда они появились – для меня осталось загадкой. Адал периодически тихо бухтел что-то на своём родном языке, а Якут посмеивался и отвечал на своём, при этом похоже, они прекрасно друг друга понимали. Я же изредка посматривал на Марину: она сидела на другой стороне площадки боком ко мне, выбившиеся из-под шапки волосы периодически щекотали ей нос, и она забавно их сдувала в сторону. Иногда наши взгляды пересекались. В такие моменты она ненадолго задерживала взгляд, в котором мне казался какой-то вызов, но длилось это недолго, и она сразу переводила взгляд в сторону или на телефон, улыбнувшись одними уголками губ.
Белый и Попович закончили разводить костёр и сели на соседнее со мной бревно. Попович на что-то жаловался и спросил у товарища: Когда же будет хорошо?! На что тот в обычной своей манере ответил очередным анекдотом:
Сын спрашивает отца:
- Пап, а когда всё будет хорошо?
Отец отвечает:
- Сынок, ты проживёшь долгую жизнь. Повзрослеешь, станешь серьёзным, потом старым. Умрёшь. Тебя положат в гроб, опустят в могилу, а сверху рабочий скажет: «Чуть правее! Ещё! Теперь левее! И пониже чуть-чуть! Вот! Теперь всё хорошо».
На поляне засмеялись все, кроме самурая и связиста. Адал опять что-то буркнул на своём с улыбкой, а Якут ему ответил, тоже улыбаясь.
