Проверенные годами методы Бергина, мастера саботажа, в данном случае не работали. По натуре Вальдемар Викторович был трусоват и всегда избегал открытого противостояния, вот и сейчас он решил не обострять ситуацию и сделать вид, что ничего не произошло, подразделение Светлых исчезло, и слава богу, на «нет» и спроса нет. Кураторы в России ничего не понимают, поэтому Бергин был уверен, что даже если всплывут какие-то подробности, ему удастся выкрутиться. Придя к этим умозаключениям, он дал поручение тщательно зачистить территорию и свидетелей, а операцию считать успешно завершённой.
Первые несколько часов полёта Марина не могла заснуть, напряжение прошедших сегодня событий спало, и её то било мелкой дрожью от осознания того, что в это время она уже могла быть мёртвой и, благодаря человеку, лежащему в нескольких метрах от неё в бессознательном состоянии, она всё еще жива. То она вдруг озадачивалась вопросом, что её вдруг дёрнуло напроситься в самолёт, летящий в Японию. Отвечая себе на этот вопрос, она поняла, что физически не могла не быть рядом с ним после всего произошедшего. Просто не представляла жизни в России, зная, что Саша улетел куда-то далеко и не ведая, что с ним. Она должна была быть рядом. На соседнем ряду сидел Абэ, и его состояние, похоже, было ненамного лучше, чем у Марины. Он также, как и она сегодня получил второй шанс. Поймав его взгляд, Марина, скорее успокаивая себя, чем японца, тихо сказала: «Всё будет хорошо». Хидэнари, конечно, не услышал её слова в шуме самолёта, но похоже понял, о чём она, и кивнул ей с грустью в глазах. Марина поняла, что она не одна переживает случившееся, и ей стало легче, нервное напряжение стало отпускать и она заснула беспокойным сном. Пару раз её сон прерывали приёмами пищи, второй раз она даже отказалась, решив, что сон важнее. Так прошло шесть или семь часов полёта.
Проснулась Марина от того, что прямо ей в лицо через иллюминатор ярко светило солнце. Закрыв шторку иллюминатора, она ещё раз попробовала заснуть, но быстро поняла, что это ей не удастся. Надев и не завязывая до конца берцы, она сходила умыться и заодно зашла к стюартам за водой. В таком растрёпанном виде она возвращалась на своё место через весь салон. Только сейчас она стала обращать внимание на сидевших в самолёте бывших противников: все они были японцами, в основном молодые парни, но на нескольких рядах мирно посапывали девушки, две из них сидели с перебинтованными руками. «Скорее всего наша работа», – подумала Марина, не почувствовав ни капли вины, скорее её удивляло, как получилось, что она, Саша и Хидэнари летят с ними в одном самолёте. Озадачившись этим вопросом, она поняла, что до сих пор не знает, что же на самом деле произошло в ангаре и как Саша оказался ранен. С этими вопросами она решила обратиться к самураю. Подойдя к своему месту, она повернулась к Хидэнари, он сидел на среднем сидении из трёх в ряду и задумчиво смотрел в иллюминатор, за которым было только правое крыло самолёта и медленно проплывающие по ним облака с редкими просветами, через которые виднелись заваленные снегом леса. Указав рукой на место у прохода, Марина спросила разрешения присесть. Абэ сначала не понял, но, быстро сообразив, кивнул, убирая с колен меч, чтобы не мешал, но не выпуская его при этом из рук.
- Тюги, вчера был тяжелый для нас день и я хотела бы знать, как Сова получил свои ранения и почему мы остались живы? – усаживаясь поудобнее, спросила Марина.
Она долго думала, как в присутствии бывших противников, обращаться к самураю, и решила, что обращение по позывным будет самым правильным. Но как только она назвала Хидэнари по позывному, в рядах, занятых японцами, пошла волна разговоров: как будто они друг другу передавали его позывной и многие даже привставали, оборачиваясь, с удивлением пытаясь его увидеть. Не дождавшись ответа Хидэнари, она с удивлением спросила:
- Чего это они? – и посмотрела на самурая.
- Ты назвала прозвище, которым меня уже давно никто не называл в Японии, так меня звали, когда я учился в школе ниндзюцу, а все, кто сидит впереди нас, это ученики этой школы, – задумчиво ответил он.
- Понятно. А что произошло вчера в ангаре? – вернулась она к своему первому вопросу.
- Я видел ненамного больше тебя, услышал только, как падают тела убитых Совой. – ответил Хидэнари, крепко сжав двумя руками меч, так что побелели костяшки пальцев. Понятно было, что даже воспоминания о произошедшем вызывают у него сильные эмоции, которые он не привык показывать посторонним.
Приподнявшись со своего места, самурай внимательно посмотрел вперёд салона, как будто кого-то искал. Найдя нужного человека в нескольких рядах от нас, он громко и резко, как команду, что-то произнёс так, чтобы его услышали даже через шум самолёта, а затем сел и, повернувшись к Марине, произнес уже по-русски:
- Сейчас мы вместе всё узнаем у того, кто всё видел своими глазами.
По салону к ним уже приближался один из бойцов в чёрной форме без маски. Марина узнала человека со шрамом через всё лицо – именно он командовал всеми действиями бойцов, пока они добирались до самолёта, и при посадке. Чтобы удобнее было общаться, Хидэнари пропустил Марину к окну, сам сел посередине, а у прохода усадил вновь пришедшего бойца. Пока усаживались, Марина украдкой разглядывала человека со шрамом: короткий «ёжик», быстрые и в то же время какие-то тягучие движения, выдавали в нём мастера боевых искусств, взгляд его был холоден и весь вид говорил девушке о том, что перед ней не просто мастер, а машина для убийства. Когда все устроились на своих местах, Хидэнари представил Марину, как Моревну, а нового собеседника, как Рику, старшего ученика школы ниндзюцу. Марина и Рику кивнули друг другу, а самурай, переводя с русского на японский и обратно, начал выспрашивать интересующие его и Марину подробности произошедшего вчера. Рику подробно рассказал всё, что видел, не скрывая своё ошеломление и того, что он ошибся, не поверив своему другу. Окончив свой рассказ, он обернулся в сторону лежащего на своём месте Александра и кивнул, как будто тот мог его слышать. Марина, увидев это, еле сдержала улыбку. «Эти японцы очень странный и очень романтичный народ», – подумала она. Хидэнари в этот момент сидел и думал о чём-то своём. Видно было, что рассказ не удивил его, но заметно задел какие-то внутренние переживания. Марина из услышанного многому не поверила и списала на эффекты, которые часто наблюдаются при использовании временных аномалий, ведь все чудеса, которые описал Рику, происходили в области ускорения, которое создал и в котором двигался Саша. В критической ситуации он выдал максимум своих возможностей управления временем. Об этом и о том, как восприняли всё увиденное японцы, Марина решила поговорить с Сашей, когда он очнётся. Возможно, он объяснит, как всё было на самом деле. Уточнив ещё несколько деталей, собеседники разошлись по своим местам обдумывать услышанное.
Через полтора часа самолёт совершил посадку в аэропорту Токио, но, вместо того чтобы высадить своих пассажиров, он вырулил в сторону от терминалов и встал на дозаправку. Через час или чуть больше они опять летели в небе Японии. Спустя некоторое время, Марина увидела, что в салоне самолёта началось какое-то оживление, и многие стали смотреть в иллюминаторы по правому борту. Марина пересела на место ближе к проходу и тоже с интересом уставилась в ближайшие овалы иллюминаторов справа: за ними, среди облаков, была видна большая гора с белой шапкой, на которую также внимательно и с интересом смотрел Хидэнари. Марина стала копаться в памяти, что это за гора. Самурай, как будто догадываясь, о чём думает девушка, повернулся и сказал:
- Священная гора Фудзисан, – и опять отвернулся.
«Фу..дзи..сан», – как бы пробуя на вкус слово по слогам прошептала Марина и поняла, что речь идет о Фудзияме. Зрелище действительно было красивым, пилоты, как будто давая насладиться им, немного обогнули гору, благодаря чему пассажиры смогли во всех подробностях рассмотреть природный памятник.
Горы уже не было видно, а в салоне всё еще стоял гомон и приглушенные обсуждения. Самолёт опять пошёл на снижение и совершил посадку в аэропорту Осаки. Начиная с передних мест, бойцы потянулись на выход. В этот момент по проходу, хромая к ряду Марины, подошла одна из девушек-бойцов. Глядя с вызовом в глаза Марине, она показала на свою больную ногу рукой, а затем провела ребром ладони себе по горлу, взгляд у неё при этом выражал лютую свирепость и обещал скорую месть. Марина поняла, что это она повредила вчера ногу девушке. В этот момент самурай громко и резко что-то крикнул на японском, девушка развернулась и, виновато сжавшись, склонила перед ним голову. Он что-то ей скомандовал и она, прихрамывая, двинулась на выход. А после того как она отошла подальше, самурай обратился к Марине:
- Она еще очень молода и глупа! Прошу тебя, Марина, когда она придёт с тебя спрашивать, не наказывай её слишком сильно.
Марина молча кивнула и, махнув рукой, показала, что всё нормально. Её в этот момент больше беспокоил вопрос, как они с Александром будут проходить пограничный и таможенный досмотры. Через некоторое время открыли люк в хвостовой части самолёта и через него вошли медики с каким-то человеком в чёрном костюме. Медики сразу занялись подготовкой к транспортировке Саши, а человек в чёрном подошел к Хидэнари и, поклонившись, передал ему кожаный кейс с документами, после этого развернулся и молча покинул салон самолёта. Самурай, не присаживаясь, открыл кейс и, порывшись в документах, достал оттуда три паспорта – для себя, для Марины и для Саши. Вопрос прохождения контроля таким образом был снят. Кого благодарить за это, Марина не знала. Выйдя из самолёта, она увидела, как от борта отъезжают два двухэтажных автобуса с тонированными стёклами, а Александра грузят в автомобиль скорой помощи. Туда же позвали её и Хидэнари. Примерно через два часа, в течение которых девушка дремала, сидя на приставном сидении напротив самурая в самом конце салона скорой, машина остановилась и сразу же открылись задние двери. С улицы на неё с Хидэнари взирали люди в медицинских халатах и масках — их узкие глаза были поразительно похожи друг на друга. Им помогли выйти из машины и тут же занялись выгрузкой больного. Оглянувшись, Марина увидела вывеску Kyoto University Hospital.
Уже через два часа Александр опять попал на операционный стол, где, не откладывая, занялись его раздробленными руками, а Марину с Хидэнари проводили в комнату ожидания. После того как сопровождающие удалились, самурай встал и ненадолго вышел из комнаты. Вернувшись, он протянул девушке стаканчик с кофе и запакованные в вакуумную упаковку бутерброды с какой-то рыбой. Марина поблагодарила и, почувствовав, что действительно проголодалась, принялась с удовольствием поглощать бутерброды, запивая кофе. Хидэнари занимался тем же, сидя в кресле, немного в стороне от неё. Перекусив, девушка сняла берцы и, подогнув ноги под себя, заняла удобное положение в большом мягком кресле. Она понимала, что ждать придётся долго, поэтому надо ловить момент и поспать. Самурай снимать свои ботинки не стал, а просто откинулся назад и тут же безмятежно задремал. За четыре часа ожидания Марина несколько раз отсидела себе ноги и поэтому сначала вставала, прогуливалась по комнате ожидания, а затем осмелела и вышла из комнаты в коридор. Там, осмотревшись, она обнаружила окно, за которым уже начинало вечереть, перед зданием госпиталя была небольшая постепенно пустеющая парковка, а чуть дальше начинались жилые кварталы города. Здания не такие, как в Москве и в России вообще: в основном не выше десяти этажей и все разных форм, в остальном обычный вид спального района. Зато левее, вдали, виднелись невысокие горы, покрытые лесами. Мягко говоря, от Японии Марина ждала другого впечатления, как минимум более яркого и самобытного. Всё вокруг выглядело обычным и не вызывало ощущения новизны. Постояв еще немного у окна, наблюдая за окружающим пейзажем, она развернулась и пошла в комнату ожидания. Войдя, Марина обнаружила, что самурай не спит, а листает какой-то журнал на японском. Выбрав из стопки какой-то журнал моды, девушка вернулась в своё кресло и стала его неспешно листать, ожидая окончания операции.
Вот уже двадцать минут Хидэнари, делая вид, что читает журнал, сидел и тайком наблюдал за Мариной. Расслабившись, девушка совсем не была похожа на бойца спецназа, способного порвать в клочья противника: рядом с ним сидела, по европейским меркам, довольно красивая девушка с непослушными рыжими волосами и россыпью веснушек под глазами, она изящно подогнула под себя длинные ноги и с интересом листала какой-то модный журнал с фотографиями девушек в кимоно и с другими аксессуарами, ничто не говорило о том, что рядом с самураем сидит боец и офицер российских спецслужб, только пятнистая зелёная форма и ботинки военного образца. Размышления были прерваны вошедшим в помещение врачом. Сняв с лица маску, доктор присел перед самураем и девушкой и начал рассказывать о проведённой операции. Хидэнари тихо переводил, чтобы Марине тоже было понятно: со слов доктора, в целом операция прошла хорошо и руки должны полностью восстановиться через полгода-год. Всё это время потребуется для сращивания костей и реабилитации, сейчас больной находится в своей палате и отдыхает. Джидать смысла нет: можно уйти отдыхать в гостиницу при госпитале или в любую другую, а утром, после восьми часов, прибыть к тому моменту, когда Александр проснётся.
Марина наотрез отказалась покидать госпиталь и спросила, возможно ли попасть в палату к больному. Врач пожал плечами и, встав, жестом показал следовать за ним. Пройдя немного по коридору и поднявшись на лифте на третий этаж, они попали в хирургическое отделение, где в первой одиночной палате, за двойными дверями, в кровати, лежал Александр с руками, утыканными железками внутри каких-то колец. Палата была небольшая и в углу у окна стояло всего одно кресло, такое же, как и в комнате ожидания. Оценив обстановку, Хидэнари понял, что Марина останется тут и никакими уговорами вывести её отсюда не получится, поэтому он сказал ей располагаться тут, а сам начал договариваться о спальном месте для себя в гостинице при госпитале. Согласовав все вопросы, самурай пожелал спокойной ночи Марине и покинул палату вместе с доктором.
В гостинице ему досталась небольшая комнатушка с кроватью, туалетом, раковиной и душем. Прошло чуть больше полугода с тех пор, как он покинул Родину, и за это время он успел отвыкнуть от подобной тесноты. Но в то же время, благодаря ей, он почувствовал себя по-настоящему дома. Умывшись и раздевшись, он лёг в кровать, но долгое время не мог заснуть. Мысли о произошедших событиях и рассказ Рику никак не шли из его головы, он раз за разом возвращался обратно в ангар и заново прокручивал все события, стараясь понять, где допустил ошибку. В конце концов, не достигнув успеха, Хидэнари отпустил от себя эти мысли и быстро уснул.
Очнувшись, я первым делом почувствовал резь в горле и в своём мужском достоинстве. Опять эскулапы трубки в меня засовывали, понял я, и только после этого открыл глаза.
***
Первые несколько часов полёта Марина не могла заснуть, напряжение прошедших сегодня событий спало, и её то било мелкой дрожью от осознания того, что в это время она уже могла быть мёртвой и, благодаря человеку, лежащему в нескольких метрах от неё в бессознательном состоянии, она всё еще жива. То она вдруг озадачивалась вопросом, что её вдруг дёрнуло напроситься в самолёт, летящий в Японию. Отвечая себе на этот вопрос, она поняла, что физически не могла не быть рядом с ним после всего произошедшего. Просто не представляла жизни в России, зная, что Саша улетел куда-то далеко и не ведая, что с ним. Она должна была быть рядом. На соседнем ряду сидел Абэ, и его состояние, похоже, было ненамного лучше, чем у Марины. Он также, как и она сегодня получил второй шанс. Поймав его взгляд, Марина, скорее успокаивая себя, чем японца, тихо сказала: «Всё будет хорошо». Хидэнари, конечно, не услышал её слова в шуме самолёта, но похоже понял, о чём она, и кивнул ей с грустью в глазах. Марина поняла, что она не одна переживает случившееся, и ей стало легче, нервное напряжение стало отпускать и она заснула беспокойным сном. Пару раз её сон прерывали приёмами пищи, второй раз она даже отказалась, решив, что сон важнее. Так прошло шесть или семь часов полёта.
Проснулась Марина от того, что прямо ей в лицо через иллюминатор ярко светило солнце. Закрыв шторку иллюминатора, она ещё раз попробовала заснуть, но быстро поняла, что это ей не удастся. Надев и не завязывая до конца берцы, она сходила умыться и заодно зашла к стюартам за водой. В таком растрёпанном виде она возвращалась на своё место через весь салон. Только сейчас она стала обращать внимание на сидевших в самолёте бывших противников: все они были японцами, в основном молодые парни, но на нескольких рядах мирно посапывали девушки, две из них сидели с перебинтованными руками. «Скорее всего наша работа», – подумала Марина, не почувствовав ни капли вины, скорее её удивляло, как получилось, что она, Саша и Хидэнари летят с ними в одном самолёте. Озадачившись этим вопросом, она поняла, что до сих пор не знает, что же на самом деле произошло в ангаре и как Саша оказался ранен. С этими вопросами она решила обратиться к самураю. Подойдя к своему месту, она повернулась к Хидэнари, он сидел на среднем сидении из трёх в ряду и задумчиво смотрел в иллюминатор, за которым было только правое крыло самолёта и медленно проплывающие по ним облака с редкими просветами, через которые виднелись заваленные снегом леса. Указав рукой на место у прохода, Марина спросила разрешения присесть. Абэ сначала не понял, но, быстро сообразив, кивнул, убирая с колен меч, чтобы не мешал, но не выпуская его при этом из рук.
- Тюги, вчера был тяжелый для нас день и я хотела бы знать, как Сова получил свои ранения и почему мы остались живы? – усаживаясь поудобнее, спросила Марина.
Она долго думала, как в присутствии бывших противников, обращаться к самураю, и решила, что обращение по позывным будет самым правильным. Но как только она назвала Хидэнари по позывному, в рядах, занятых японцами, пошла волна разговоров: как будто они друг другу передавали его позывной и многие даже привставали, оборачиваясь, с удивлением пытаясь его увидеть. Не дождавшись ответа Хидэнари, она с удивлением спросила:
- Чего это они? – и посмотрела на самурая.
- Ты назвала прозвище, которым меня уже давно никто не называл в Японии, так меня звали, когда я учился в школе ниндзюцу, а все, кто сидит впереди нас, это ученики этой школы, – задумчиво ответил он.
- Понятно. А что произошло вчера в ангаре? – вернулась она к своему первому вопросу.
- Я видел ненамного больше тебя, услышал только, как падают тела убитых Совой. – ответил Хидэнари, крепко сжав двумя руками меч, так что побелели костяшки пальцев. Понятно было, что даже воспоминания о произошедшем вызывают у него сильные эмоции, которые он не привык показывать посторонним.
Приподнявшись со своего места, самурай внимательно посмотрел вперёд салона, как будто кого-то искал. Найдя нужного человека в нескольких рядах от нас, он громко и резко, как команду, что-то произнёс так, чтобы его услышали даже через шум самолёта, а затем сел и, повернувшись к Марине, произнес уже по-русски:
- Сейчас мы вместе всё узнаем у того, кто всё видел своими глазами.
По салону к ним уже приближался один из бойцов в чёрной форме без маски. Марина узнала человека со шрамом через всё лицо – именно он командовал всеми действиями бойцов, пока они добирались до самолёта, и при посадке. Чтобы удобнее было общаться, Хидэнари пропустил Марину к окну, сам сел посередине, а у прохода усадил вновь пришедшего бойца. Пока усаживались, Марина украдкой разглядывала человека со шрамом: короткий «ёжик», быстрые и в то же время какие-то тягучие движения, выдавали в нём мастера боевых искусств, взгляд его был холоден и весь вид говорил девушке о том, что перед ней не просто мастер, а машина для убийства. Когда все устроились на своих местах, Хидэнари представил Марину, как Моревну, а нового собеседника, как Рику, старшего ученика школы ниндзюцу. Марина и Рику кивнули друг другу, а самурай, переводя с русского на японский и обратно, начал выспрашивать интересующие его и Марину подробности произошедшего вчера. Рику подробно рассказал всё, что видел, не скрывая своё ошеломление и того, что он ошибся, не поверив своему другу. Окончив свой рассказ, он обернулся в сторону лежащего на своём месте Александра и кивнул, как будто тот мог его слышать. Марина, увидев это, еле сдержала улыбку. «Эти японцы очень странный и очень романтичный народ», – подумала она. Хидэнари в этот момент сидел и думал о чём-то своём. Видно было, что рассказ не удивил его, но заметно задел какие-то внутренние переживания. Марина из услышанного многому не поверила и списала на эффекты, которые часто наблюдаются при использовании временных аномалий, ведь все чудеса, которые описал Рику, происходили в области ускорения, которое создал и в котором двигался Саша. В критической ситуации он выдал максимум своих возможностей управления временем. Об этом и о том, как восприняли всё увиденное японцы, Марина решила поговорить с Сашей, когда он очнётся. Возможно, он объяснит, как всё было на самом деле. Уточнив ещё несколько деталей, собеседники разошлись по своим местам обдумывать услышанное.
Через полтора часа самолёт совершил посадку в аэропорту Токио, но, вместо того чтобы высадить своих пассажиров, он вырулил в сторону от терминалов и встал на дозаправку. Через час или чуть больше они опять летели в небе Японии. Спустя некоторое время, Марина увидела, что в салоне самолёта началось какое-то оживление, и многие стали смотреть в иллюминаторы по правому борту. Марина пересела на место ближе к проходу и тоже с интересом уставилась в ближайшие овалы иллюминаторов справа: за ними, среди облаков, была видна большая гора с белой шапкой, на которую также внимательно и с интересом смотрел Хидэнари. Марина стала копаться в памяти, что это за гора. Самурай, как будто догадываясь, о чём думает девушка, повернулся и сказал:
- Священная гора Фудзисан, – и опять отвернулся.
«Фу..дзи..сан», – как бы пробуя на вкус слово по слогам прошептала Марина и поняла, что речь идет о Фудзияме. Зрелище действительно было красивым, пилоты, как будто давая насладиться им, немного обогнули гору, благодаря чему пассажиры смогли во всех подробностях рассмотреть природный памятник.
Горы уже не было видно, а в салоне всё еще стоял гомон и приглушенные обсуждения. Самолёт опять пошёл на снижение и совершил посадку в аэропорту Осаки. Начиная с передних мест, бойцы потянулись на выход. В этот момент по проходу, хромая к ряду Марины, подошла одна из девушек-бойцов. Глядя с вызовом в глаза Марине, она показала на свою больную ногу рукой, а затем провела ребром ладони себе по горлу, взгляд у неё при этом выражал лютую свирепость и обещал скорую месть. Марина поняла, что это она повредила вчера ногу девушке. В этот момент самурай громко и резко что-то крикнул на японском, девушка развернулась и, виновато сжавшись, склонила перед ним голову. Он что-то ей скомандовал и она, прихрамывая, двинулась на выход. А после того как она отошла подальше, самурай обратился к Марине:
- Она еще очень молода и глупа! Прошу тебя, Марина, когда она придёт с тебя спрашивать, не наказывай её слишком сильно.
Марина молча кивнула и, махнув рукой, показала, что всё нормально. Её в этот момент больше беспокоил вопрос, как они с Александром будут проходить пограничный и таможенный досмотры. Через некоторое время открыли люк в хвостовой части самолёта и через него вошли медики с каким-то человеком в чёрном костюме. Медики сразу занялись подготовкой к транспортировке Саши, а человек в чёрном подошел к Хидэнари и, поклонившись, передал ему кожаный кейс с документами, после этого развернулся и молча покинул салон самолёта. Самурай, не присаживаясь, открыл кейс и, порывшись в документах, достал оттуда три паспорта – для себя, для Марины и для Саши. Вопрос прохождения контроля таким образом был снят. Кого благодарить за это, Марина не знала. Выйдя из самолёта, она увидела, как от борта отъезжают два двухэтажных автобуса с тонированными стёклами, а Александра грузят в автомобиль скорой помощи. Туда же позвали её и Хидэнари. Примерно через два часа, в течение которых девушка дремала, сидя на приставном сидении напротив самурая в самом конце салона скорой, машина остановилась и сразу же открылись задние двери. С улицы на неё с Хидэнари взирали люди в медицинских халатах и масках — их узкие глаза были поразительно похожи друг на друга. Им помогли выйти из машины и тут же занялись выгрузкой больного. Оглянувшись, Марина увидела вывеску Kyoto University Hospital.
Уже через два часа Александр опять попал на операционный стол, где, не откладывая, занялись его раздробленными руками, а Марину с Хидэнари проводили в комнату ожидания. После того как сопровождающие удалились, самурай встал и ненадолго вышел из комнаты. Вернувшись, он протянул девушке стаканчик с кофе и запакованные в вакуумную упаковку бутерброды с какой-то рыбой. Марина поблагодарила и, почувствовав, что действительно проголодалась, принялась с удовольствием поглощать бутерброды, запивая кофе. Хидэнари занимался тем же, сидя в кресле, немного в стороне от неё. Перекусив, девушка сняла берцы и, подогнув ноги под себя, заняла удобное положение в большом мягком кресле. Она понимала, что ждать придётся долго, поэтому надо ловить момент и поспать. Самурай снимать свои ботинки не стал, а просто откинулся назад и тут же безмятежно задремал. За четыре часа ожидания Марина несколько раз отсидела себе ноги и поэтому сначала вставала, прогуливалась по комнате ожидания, а затем осмелела и вышла из комнаты в коридор. Там, осмотревшись, она обнаружила окно, за которым уже начинало вечереть, перед зданием госпиталя была небольшая постепенно пустеющая парковка, а чуть дальше начинались жилые кварталы города. Здания не такие, как в Москве и в России вообще: в основном не выше десяти этажей и все разных форм, в остальном обычный вид спального района. Зато левее, вдали, виднелись невысокие горы, покрытые лесами. Мягко говоря, от Японии Марина ждала другого впечатления, как минимум более яркого и самобытного. Всё вокруг выглядело обычным и не вызывало ощущения новизны. Постояв еще немного у окна, наблюдая за окружающим пейзажем, она развернулась и пошла в комнату ожидания. Войдя, Марина обнаружила, что самурай не спит, а листает какой-то журнал на японском. Выбрав из стопки какой-то журнал моды, девушка вернулась в своё кресло и стала его неспешно листать, ожидая окончания операции.
Глава 23
Вот уже двадцать минут Хидэнари, делая вид, что читает журнал, сидел и тайком наблюдал за Мариной. Расслабившись, девушка совсем не была похожа на бойца спецназа, способного порвать в клочья противника: рядом с ним сидела, по европейским меркам, довольно красивая девушка с непослушными рыжими волосами и россыпью веснушек под глазами, она изящно подогнула под себя длинные ноги и с интересом листала какой-то модный журнал с фотографиями девушек в кимоно и с другими аксессуарами, ничто не говорило о том, что рядом с самураем сидит боец и офицер российских спецслужб, только пятнистая зелёная форма и ботинки военного образца. Размышления были прерваны вошедшим в помещение врачом. Сняв с лица маску, доктор присел перед самураем и девушкой и начал рассказывать о проведённой операции. Хидэнари тихо переводил, чтобы Марине тоже было понятно: со слов доктора, в целом операция прошла хорошо и руки должны полностью восстановиться через полгода-год. Всё это время потребуется для сращивания костей и реабилитации, сейчас больной находится в своей палате и отдыхает. Джидать смысла нет: можно уйти отдыхать в гостиницу при госпитале или в любую другую, а утром, после восьми часов, прибыть к тому моменту, когда Александр проснётся.
Марина наотрез отказалась покидать госпиталь и спросила, возможно ли попасть в палату к больному. Врач пожал плечами и, встав, жестом показал следовать за ним. Пройдя немного по коридору и поднявшись на лифте на третий этаж, они попали в хирургическое отделение, где в первой одиночной палате, за двойными дверями, в кровати, лежал Александр с руками, утыканными железками внутри каких-то колец. Палата была небольшая и в углу у окна стояло всего одно кресло, такое же, как и в комнате ожидания. Оценив обстановку, Хидэнари понял, что Марина останется тут и никакими уговорами вывести её отсюда не получится, поэтому он сказал ей располагаться тут, а сам начал договариваться о спальном месте для себя в гостинице при госпитале. Согласовав все вопросы, самурай пожелал спокойной ночи Марине и покинул палату вместе с доктором.
В гостинице ему досталась небольшая комнатушка с кроватью, туалетом, раковиной и душем. Прошло чуть больше полугода с тех пор, как он покинул Родину, и за это время он успел отвыкнуть от подобной тесноты. Но в то же время, благодаря ей, он почувствовал себя по-настоящему дома. Умывшись и раздевшись, он лёг в кровать, но долгое время не мог заснуть. Мысли о произошедших событиях и рассказ Рику никак не шли из его головы, он раз за разом возвращался обратно в ангар и заново прокручивал все события, стараясь понять, где допустил ошибку. В конце концов, не достигнув успеха, Хидэнари отпустил от себя эти мысли и быстро уснул.
***
Очнувшись, я первым делом почувствовал резь в горле и в своём мужском достоинстве. Опять эскулапы трубки в меня засовывали, понял я, и только после этого открыл глаза.
