Я в растерянности водила ладонями по идеальной спине, массировала напряженные мышцы. Раян внутри медленно офигевал. И сказав, что только он, я слишком приуменьшила. Мы ошибались слишком долго, слишком часто. Старались не допускать подобного даже в мыслях.
Обняла мужчину сзади, приникли всем телом, руками продолжая поглаживать уже грудь и каменный живот. Сдерживая дрожь от слишком откровенных признаний.
- В такие моменты иногда кажется, что ты бы остался со мной по доброй воле. Но потом в твоем взгляде сквозит упрямство и обвинение, и ты готов разорвать меня за все, что делаю с тобой. Но остановиться выше моих сил. Хочу, чтоб ты сам понял, хочешь ли ты этого, как в ту ночь…
В наших глазах застыли слезы. Для него мы – не раб, не игрушка, не собственность. Это лишь способ нас удержать, разгадать и быть рядом.
Наша рука заскользила вниз. Аккуратно нащупала то, что должно уже причинять боль. Блондин чуть сбился, задышал чуть чаще и продолжил. Колоссальная выдержка. Нам бы такую.
Медленно поглаживая его ствол, все слушали и понимали, что крыть нечем. Нельзя выдать себя. Мы не разобрались в себе. Запутались окончательно. Где чьи эмоции. Чувствуем ли мы что-то к блондину кроме крышусносящего желания. И имеет ли это для нас значение. Ведь любовь бывает платонической, или нет?
Захотелось сделать для него что-то приятное. Но что может раб? Проявить заботу, приготовить настоящий обед? Возникнут вопросы. Подарить кусочек ласки? Настоящей, искренней. Не воспримет ли он это как подарок судьбы, ответ на молитвы?
Пофиг. Живем один раз. Возможно мы об этом пожалеем…. потом…
Обошли блондина. Заглянули в ясные кристаллы. Умолк. Напомнили:
- Пока ты говоришь…
И прикоснулись легким поцелуем к уголку рта. Блондинистый отмер и продолжил монолог, а мы продолжили ему мешать.
Уже через минуту он недовольно уставился на нас.
- Чего?
Взглядом указал вниз. Ааа… несколько отвлеклись от того что требует внимания. Потребовать пришлось хозяину.
Но вместо того, чтоб дать себя приласкать, блондин поманил нас к бортику купальни. Голой попой запрыгнул на мраморную плитку.
- Пока я говорю… - и взглядом указывает вниз.
Устроился с комфортом, гад.
И он на своем подобии лексики стал объяснять, как именно он хочет. И вроде бы мы ничегошеньки по прежнему не понимаем. Но настолько пикантные подробности, уже щедро приправленные угрожающе мурлыкающей интонацией вогнали в краску даже мое искушенное интернетом воображение.
А захотелось блондину не банального и не тривиального – минета. Мы как бы не собирались делать ничего подобного, но он настолько восторженно об этом повествует. «Сложно ужержаться, когда так просят» попытка оправдаться перед собой. «Тем более, что подобное с нами он уже проделывал» - отозвался второй.
Ни капли отрицания, только интерес и смущение. Совращение малолетних, урок двадцатый. Мать вашу. Давно не чувствовала себя настолько по-идиотски. Зато Раяну пофиг, у него исследовательский интерес проснулся. Он обнял идеальный член обоими ладонями и легонько подул в самую дырочку на вершине. Тоже мне флейта. Слушая, как блондинистый сбивается, как мелодичный голос становится хриплым, он продолжил. Несмело лизнул, потом смелее. Как бы хотелось его остановить, но второго этот процесс возбудил чуть ли не больше, чем самого лонди. И вот он уже обнимает губами головку, немного посасывает, помогая себе руками.
Блондинистому разговаривать стало не совсем удобно. Но он упрям, прям как мы. Но слова вскоре заменили стоны. А жаль, мне вот хотелось еще послушать. А Раяну так больше нравится. Он и руководит парадом.
Не знаю от чего конкретно, но второй завелся. И просто делать минет ему показалось мало и не справедливо. Блондин же проникновение в свой зад никак не прокомментировал, только напрягся, посмотрел горящими кристаллами. Раян его встретил не менее жадным обещающим взглядом.
- Там слишком тесно, - прокомментировал он добавление еще одного пальца. Блондин задышал глубже, пытаясь успокоиться. Не самые приятные ощущения, помню. Но почему он это позволяет?
Не переставая растягивать тугую прохладную дырочку, Раян снова склонился к начавшему опадать достоинству. Лаская губами его плоть, сомневались: пойдет ли лонди до конца. Признание своеобразного равенства в отношениях. Мы все ждали, что вот-вот и нас остановят. Но вместо этого он расслаблялся и отдавался нам целиком и полностью.
И как бы не хотелось ломать момент, но бортик уж слишком высокий. На минуту выпустив его стояк второй озвучил эту мысль. Чистейшие кристаллы на секунду задержались на нашем лице и он подчинился, без единого звука соскользнул с бортика в воду.
Руки стали дрожать. Второй практически не замечал моего состояния, как и я в этот момент мало понимала его. Естественное, но еще не изведанное действо для меня же представляло опыт, который был не доступен в женском теле. За гранью.
Рай опустился на колени, увлекая блондина за собой. Тот ощущал нашу дрожь, но спрашивать не стал, как и понятливо хмыкать по своему обыкновению. Он послушно опустился к нам на руки , сам подтверждая требуемое направление действий. Притянули его для долгого тягучего поцелуя, как бы настраивая нас троих. В мыслях билось только 2 слова: моё и хочу. Настолько жадным я его воспринимала впервые.
Головка напротив входа. Одно плавное движение. Блондин сжал настолько сильно, что искры чуть не посыпались из глаз. Прохладный, тугой от боли, в первый раз он отдавал нам себя.
Когда мы все снова смогли дышать, эти двое ненормальных заглянули друг другу в глаза и начали двигаться. Плавно, следя за ощущениями. Вскоре крышу второму сорвало окончательно. Он впился в губы блондина грубо, жадно, не сдерживая себя ни в чем. Одновременно он стал насаживать лонди жестко, быстро и на всю длину. Возможно лонди бы и возмутился, если бы икто не сжал его член настолько сильно, насколько мог, не прерывая своего занятия. Еще через неопределенное время я заметила, что и блондин стал получать от действа нешуточно наслаждение. Он то выгибался, делая соприкосновение тел более полным, то отклонялся, меняя угол проникновения.
Черт! Да он во всем хорош. Рай полностью отпустил себя. Забыл что делает и с кем. Он покрывал болезненными поцелуями шею, плечи и грудь блондина при этом ногтями впиваясь в го бедра. Лонди прибьет, как только его попустит любовный дурман. Но бешеная скачка все продолжалась. Пока Раян с бешеным рыком не кончил прямо в лонди. Напряженное до предела тело после всего осело в руках лонди тряпичной куклой.
Он аккуратно поднялся, кажется даже умудрился помыть где надо. Подхватил несопротивляющуюся тушку и понес… Откуда только силы? … как позже выяснилось на кровать.
Спать особо не хотелось, но шевелиться лень. Так что понежиться еще часик в постельке я посчитала как раз той панацеей, которая спасет нас от немедленного убиения.
- Хм… малыш, и после этого ты надеешься уснуть? – раздалось где-то сверху моей распластанной на животе тушки.
- Лонди, давай ты меня через часик убьешь. А?
- Нет, малыш, - значительно ближе, - гибелью тебе на этот раз не отделаться.
И эта зараза слегка придавил нас к кровати своим телом. Эго эрекция оказалась аккурат над нашей пятой точкой, как бы обозначая угрозу. Фак! Он что не кончил?
Кажется последнее вырвалось вслух. Нас тут же развернули на спину. То что повторять мы не будем и ежу понятно. Но вот что в нас бесцеремонно впихнуть целых два пальца, стало полной неожиданностью. Позорно всхлипнули, на глаза навернулись слезы. Благо утомленное тело было максимально расслаблено. И достаточно неприятный процесс прошел на сей раз легче. Уже через пять минут он вынул пальцы и входа коснулась подрагивающая головка. Сглотнули.
- Извини, малыш, но после того что ты проделывал в купальне, ждать больше я не могу.
Он вошел. Медленно, плавно и на полную. Садист. Боль слезами застила глаза. Мы забились под сильным телом, пытаясь выбраться. От резких движений не привыкшие мышцы взрывались новыми очагами боли. Завыли.
- Прости… Не двигайся… Сейчас пройдет, только не шевелись.
Забота возможно и подкупила бы, если бы не он был причиной наших страданий. Успокаивали себя, что это пройдет, чуть позже, но обязательно пройдет. И не обращая больше внимания на болезненные ощущения мы обхватили блондина ногами.
- Давай, - с полной решимостью второй. Мне бы не хватило духу. Слишком боюсь. Забилась подальше, только бы не чувствовать всей гаммы болезненных перекатов.
Несколько плавных медленных движений. Глаза в глаза. Боль и выбор. И лонди не выдерживает, ускоряется, начинает неистово вколачиваться в наше тело. Ощущения зашкалили. Мы метались под ним. Казалось от еще одного толчка разорвется сердце, что-то в организме сломается и мы просто перестанем быть. Но блондин накрыл наши губы. Целый мир переворачивается от его поцелуев. Реальность перестает существовать и мы общаемся прикосновением губ. И столько всего он этим говорит. Выплескивает страсть, голод и обожание. Не вериться, что какие-то сутки назад блондин открыто сомневался может ли оставить нас у себя.
Когда поцелуй прервался, обнаружила, что ощущения изменились кардинальным образом. Наши колени зажаты его локтями, под попой куча подушек, а каждый толчок, как разгорающаяся лавина, уносит к звездам.
И при этом горящие разномастные кристаллы сверху полны обожания и жажды. За следующим поцелуем потянулись сами. И опять нам срывает крышу, потому что блондинистый решил вернуть все дикое и животное, чем мы успели его наградить в купальне. Он кусал, посасывал, набрасывался и терзал. Я чувствовала себя неумелым котенком рядом с этим наделенным опытом хищником. Но вскоре и этих мыслей не осталось.
Кончали не раз. Блондинистый только вытирал нас, менял позу и продолжал свое темное дело, не на секунду не покидая моего тела. Сорвали голос. Взмыленные и уставшие мы могли только шепотом молить о спасении. «Уже совсем скоро» - ответил этот деспот и одел нам на член тугое колечко. Зачем и почему поняли значительно позже. Когда в глазах бегали мошки, а разрядки хотелось как путнику в пустыне воды, но снят проклятое украшение блондин не давал.
Мы скулили, шептали и покусывали все к чему могли дотянуться. Он двигался быстро, мощно, не сдерживая себя. И когда мы уже готовы были потерять сознание, перед глазами стояла пелена, а сердце вот-вот разорвется от очередного удара адреналином, он начал кончать и снял проклятое украшение.
По мере того, как внутри разливалась его прохлада, снаружи собственная сперма, вырывалась как из вулкана, обжигающе горячая. Не успев даже отдышаться сознание заволок блаженный мрак.
***
Следующая неделя выдалась насыщенной. Работу над договором выгодной для сектора и самой планеты сделки лонди поручил нам и новому наместнику. Новый этап обучения. Практический. И все бы ничего, если бы не приходилось преодолевать откровенное презрение аристокра-наместника к низшему по положению и практически бесправному рабу, то есть нам. Рай поначалу бесился. Рычал на каждый выпад и откровенные ругательства на незнакомом языке, которыми щедро снабжался за любой вопрос. Не найдя согласия, каждый составил по экземпляру документа, прокоптев над ним всю ночь. Наутро блондин забраковал оба.
Нам не хватало знаний особенностей ведения бизнеса на самой планете, таможенных раскладов и географии расположения опорных точек. Наместнику же были неведомы особенности межгалактического делопроизводства в целом, экономики соседствующего сектора, как следствие от сделки он желал только получать, ничего не предлагая взамен.
Итак вынужденные терпеть неприятное соседство и общество друг друга на второй день стали работать сообща, не забывая костерить друг друга при возможности. Работа шла с трудом. Слишком много тонкостей, слишком примечательный куш.
Вечером блондин выхватил нас из обилия голографических окон, коими мы с наместником заставили все помещение. Сводки законов, карты, куски старого договора, пометки для нового, наметки. Вися на плече блондина мы с грустью проводили их взглядом, отстранёно отметив недовольно брезгливую гримасу наместника. Как же работать ночью нам предстояло совсем на другом поприще.
Но надо отдать ему должное, сутра уважаемый Зирд Акрим ограничился только колкими взглядами, сухим обращением к нам и огненной страстью к интересам собственной родины. Вечером блондин просмотрел совместно составленный документ даже до конца. Внес правки, меняющие почти весь текст, указал на ошибки и существенные детали, которые мы с наместником не заметили. Работу предстояло начинать заново.
Точно так же лонди браковал договор еще раза 4, пока Раян не психанул и не заявил блондину о том, что «Интересы Его Светлейшества в полной мере известны только Его Светлейшеству, так что пуст Оно, то есть это Светлейшество, и излагает их документально. А мы откровенно устали и переписывать ничего не будем». Выпад наглый по своей сути, должен бы караться смертной казнью, так как имел свидетеля в лице наместника. Но вызвал он только обещающую скорую расправу улыбку у блондинистого и удивленный, даже уважительный взгляд от Акрима. А расправа наступила совсем скоро. Ночью. И была она до умопомрачения жестокой. Даже вспомнились предупреждения Эля, который предлагал делиться страстью блондинистого для всеобщего блага. А утром нам подсунули исправленный вариант договора для изучения. Понять где были внесены корректировки можно было только наметанным взглядом, потому как это были предлоги, отдельные слова меняющие формулировку и отрезающие возможности для маневров. Документ лишился изъянов. Как и все с чем поработали Высшие.
За все время Квазес, хоть и попадался на глаза, но более нападок не совершал и в целом старался быть незаметным. Шпионит, не иначе. Знать бы для кого. И совершенно не хочется знать: как и когда он проводил время с белобрысым.
Лонди Даниасар эн Сианор Маринеш терима Эльтас- смотритель сектора VQ53975
Что-то изменилось между ними. Неуловимо, необъяснимо, но слишком отчетливо. И Светлый точно знал, что виной тому ни постель, ни помощь в делах, ни шутка над подданными. Все это лежало на поверхности, тогда как изменения произошли намного глубже. В нем самом.
Многие странности икто можно было бы списать опасной близостью безумия в момент его покупки. Многие, но не все. Угрюмый раб не сошел с ума. Двойственность сознания. Маловероятна, непостижима и непредсказуема. Она подтверждалась поражающей способностью к обучению и анализу, логичностью выводов в нестандартных ситуациях. Подтверждалась ли? Очередное громкое заявление о преемнице Кэллеасара он проглотил спокойно и даже почти забыл за ворохом других дел. Но погрузившись в кресло пилота и готовясь ко взлету, Высший не мог не заметить уведомления САОН. Кристаллы прикипели к экрану перечитывая несколько слов. Cлов, меняющих слишком многое.
- Лонди, только не говори, что завис пытаясь вспомнить «ничего ли не забыл». Полетели уже.
Раб бы еще для верности помахал перед самым носом рукой. Светлый расстегнул ремни, встал, прошелся взад вперед по рубке. Нельзя лететь, отвлекаясь каждую минуту невозможностью выяснить все до конца.
Он застыл у матово гладкой стены, скрестив руки перед собой.
Обняла мужчину сзади, приникли всем телом, руками продолжая поглаживать уже грудь и каменный живот. Сдерживая дрожь от слишком откровенных признаний.
- В такие моменты иногда кажется, что ты бы остался со мной по доброй воле. Но потом в твоем взгляде сквозит упрямство и обвинение, и ты готов разорвать меня за все, что делаю с тобой. Но остановиться выше моих сил. Хочу, чтоб ты сам понял, хочешь ли ты этого, как в ту ночь…
В наших глазах застыли слезы. Для него мы – не раб, не игрушка, не собственность. Это лишь способ нас удержать, разгадать и быть рядом.
Наша рука заскользила вниз. Аккуратно нащупала то, что должно уже причинять боль. Блондин чуть сбился, задышал чуть чаще и продолжил. Колоссальная выдержка. Нам бы такую.
Медленно поглаживая его ствол, все слушали и понимали, что крыть нечем. Нельзя выдать себя. Мы не разобрались в себе. Запутались окончательно. Где чьи эмоции. Чувствуем ли мы что-то к блондину кроме крышусносящего желания. И имеет ли это для нас значение. Ведь любовь бывает платонической, или нет?
Захотелось сделать для него что-то приятное. Но что может раб? Проявить заботу, приготовить настоящий обед? Возникнут вопросы. Подарить кусочек ласки? Настоящей, искренней. Не воспримет ли он это как подарок судьбы, ответ на молитвы?
Пофиг. Живем один раз. Возможно мы об этом пожалеем…. потом…
Обошли блондина. Заглянули в ясные кристаллы. Умолк. Напомнили:
- Пока ты говоришь…
И прикоснулись легким поцелуем к уголку рта. Блондинистый отмер и продолжил монолог, а мы продолжили ему мешать.
Уже через минуту он недовольно уставился на нас.
- Чего?
Взглядом указал вниз. Ааа… несколько отвлеклись от того что требует внимания. Потребовать пришлось хозяину.
Но вместо того, чтоб дать себя приласкать, блондин поманил нас к бортику купальни. Голой попой запрыгнул на мраморную плитку.
- Пока я говорю… - и взглядом указывает вниз.
Устроился с комфортом, гад.
И он на своем подобии лексики стал объяснять, как именно он хочет. И вроде бы мы ничегошеньки по прежнему не понимаем. Но настолько пикантные подробности, уже щедро приправленные угрожающе мурлыкающей интонацией вогнали в краску даже мое искушенное интернетом воображение.
А захотелось блондину не банального и не тривиального – минета. Мы как бы не собирались делать ничего подобного, но он настолько восторженно об этом повествует. «Сложно ужержаться, когда так просят» попытка оправдаться перед собой. «Тем более, что подобное с нами он уже проделывал» - отозвался второй.
Ни капли отрицания, только интерес и смущение. Совращение малолетних, урок двадцатый. Мать вашу. Давно не чувствовала себя настолько по-идиотски. Зато Раяну пофиг, у него исследовательский интерес проснулся. Он обнял идеальный член обоими ладонями и легонько подул в самую дырочку на вершине. Тоже мне флейта. Слушая, как блондинистый сбивается, как мелодичный голос становится хриплым, он продолжил. Несмело лизнул, потом смелее. Как бы хотелось его остановить, но второго этот процесс возбудил чуть ли не больше, чем самого лонди. И вот он уже обнимает губами головку, немного посасывает, помогая себе руками.
Блондинистому разговаривать стало не совсем удобно. Но он упрям, прям как мы. Но слова вскоре заменили стоны. А жаль, мне вот хотелось еще послушать. А Раяну так больше нравится. Он и руководит парадом.
Не знаю от чего конкретно, но второй завелся. И просто делать минет ему показалось мало и не справедливо. Блондин же проникновение в свой зад никак не прокомментировал, только напрягся, посмотрел горящими кристаллами. Раян его встретил не менее жадным обещающим взглядом.
- Там слишком тесно, - прокомментировал он добавление еще одного пальца. Блондин задышал глубже, пытаясь успокоиться. Не самые приятные ощущения, помню. Но почему он это позволяет?
Не переставая растягивать тугую прохладную дырочку, Раян снова склонился к начавшему опадать достоинству. Лаская губами его плоть, сомневались: пойдет ли лонди до конца. Признание своеобразного равенства в отношениях. Мы все ждали, что вот-вот и нас остановят. Но вместо этого он расслаблялся и отдавался нам целиком и полностью.
И как бы не хотелось ломать момент, но бортик уж слишком высокий. На минуту выпустив его стояк второй озвучил эту мысль. Чистейшие кристаллы на секунду задержались на нашем лице и он подчинился, без единого звука соскользнул с бортика в воду.
Руки стали дрожать. Второй практически не замечал моего состояния, как и я в этот момент мало понимала его. Естественное, но еще не изведанное действо для меня же представляло опыт, который был не доступен в женском теле. За гранью.
Рай опустился на колени, увлекая блондина за собой. Тот ощущал нашу дрожь, но спрашивать не стал, как и понятливо хмыкать по своему обыкновению. Он послушно опустился к нам на руки , сам подтверждая требуемое направление действий. Притянули его для долгого тягучего поцелуя, как бы настраивая нас троих. В мыслях билось только 2 слова: моё и хочу. Настолько жадным я его воспринимала впервые.
Головка напротив входа. Одно плавное движение. Блондин сжал настолько сильно, что искры чуть не посыпались из глаз. Прохладный, тугой от боли, в первый раз он отдавал нам себя.
Когда мы все снова смогли дышать, эти двое ненормальных заглянули друг другу в глаза и начали двигаться. Плавно, следя за ощущениями. Вскоре крышу второму сорвало окончательно. Он впился в губы блондина грубо, жадно, не сдерживая себя ни в чем. Одновременно он стал насаживать лонди жестко, быстро и на всю длину. Возможно лонди бы и возмутился, если бы икто не сжал его член настолько сильно, насколько мог, не прерывая своего занятия. Еще через неопределенное время я заметила, что и блондин стал получать от действа нешуточно наслаждение. Он то выгибался, делая соприкосновение тел более полным, то отклонялся, меняя угол проникновения.
Черт! Да он во всем хорош. Рай полностью отпустил себя. Забыл что делает и с кем. Он покрывал болезненными поцелуями шею, плечи и грудь блондина при этом ногтями впиваясь в го бедра. Лонди прибьет, как только его попустит любовный дурман. Но бешеная скачка все продолжалась. Пока Раян с бешеным рыком не кончил прямо в лонди. Напряженное до предела тело после всего осело в руках лонди тряпичной куклой.
Он аккуратно поднялся, кажется даже умудрился помыть где надо. Подхватил несопротивляющуюся тушку и понес… Откуда только силы? … как позже выяснилось на кровать.
Спать особо не хотелось, но шевелиться лень. Так что понежиться еще часик в постельке я посчитала как раз той панацеей, которая спасет нас от немедленного убиения.
- Хм… малыш, и после этого ты надеешься уснуть? – раздалось где-то сверху моей распластанной на животе тушки.
- Лонди, давай ты меня через часик убьешь. А?
- Нет, малыш, - значительно ближе, - гибелью тебе на этот раз не отделаться.
И эта зараза слегка придавил нас к кровати своим телом. Эго эрекция оказалась аккурат над нашей пятой точкой, как бы обозначая угрозу. Фак! Он что не кончил?
Кажется последнее вырвалось вслух. Нас тут же развернули на спину. То что повторять мы не будем и ежу понятно. Но вот что в нас бесцеремонно впихнуть целых два пальца, стало полной неожиданностью. Позорно всхлипнули, на глаза навернулись слезы. Благо утомленное тело было максимально расслаблено. И достаточно неприятный процесс прошел на сей раз легче. Уже через пять минут он вынул пальцы и входа коснулась подрагивающая головка. Сглотнули.
- Извини, малыш, но после того что ты проделывал в купальне, ждать больше я не могу.
Он вошел. Медленно, плавно и на полную. Садист. Боль слезами застила глаза. Мы забились под сильным телом, пытаясь выбраться. От резких движений не привыкшие мышцы взрывались новыми очагами боли. Завыли.
- Прости… Не двигайся… Сейчас пройдет, только не шевелись.
Забота возможно и подкупила бы, если бы не он был причиной наших страданий. Успокаивали себя, что это пройдет, чуть позже, но обязательно пройдет. И не обращая больше внимания на болезненные ощущения мы обхватили блондина ногами.
- Давай, - с полной решимостью второй. Мне бы не хватило духу. Слишком боюсь. Забилась подальше, только бы не чувствовать всей гаммы болезненных перекатов.
Несколько плавных медленных движений. Глаза в глаза. Боль и выбор. И лонди не выдерживает, ускоряется, начинает неистово вколачиваться в наше тело. Ощущения зашкалили. Мы метались под ним. Казалось от еще одного толчка разорвется сердце, что-то в организме сломается и мы просто перестанем быть. Но блондин накрыл наши губы. Целый мир переворачивается от его поцелуев. Реальность перестает существовать и мы общаемся прикосновением губ. И столько всего он этим говорит. Выплескивает страсть, голод и обожание. Не вериться, что какие-то сутки назад блондин открыто сомневался может ли оставить нас у себя.
Когда поцелуй прервался, обнаружила, что ощущения изменились кардинальным образом. Наши колени зажаты его локтями, под попой куча подушек, а каждый толчок, как разгорающаяся лавина, уносит к звездам.
И при этом горящие разномастные кристаллы сверху полны обожания и жажды. За следующим поцелуем потянулись сами. И опять нам срывает крышу, потому что блондинистый решил вернуть все дикое и животное, чем мы успели его наградить в купальне. Он кусал, посасывал, набрасывался и терзал. Я чувствовала себя неумелым котенком рядом с этим наделенным опытом хищником. Но вскоре и этих мыслей не осталось.
Кончали не раз. Блондинистый только вытирал нас, менял позу и продолжал свое темное дело, не на секунду не покидая моего тела. Сорвали голос. Взмыленные и уставшие мы могли только шепотом молить о спасении. «Уже совсем скоро» - ответил этот деспот и одел нам на член тугое колечко. Зачем и почему поняли значительно позже. Когда в глазах бегали мошки, а разрядки хотелось как путнику в пустыне воды, но снят проклятое украшение блондин не давал.
Мы скулили, шептали и покусывали все к чему могли дотянуться. Он двигался быстро, мощно, не сдерживая себя. И когда мы уже готовы были потерять сознание, перед глазами стояла пелена, а сердце вот-вот разорвется от очередного удара адреналином, он начал кончать и снял проклятое украшение.
По мере того, как внутри разливалась его прохлада, снаружи собственная сперма, вырывалась как из вулкана, обжигающе горячая. Не успев даже отдышаться сознание заволок блаженный мрак.
***
Следующая неделя выдалась насыщенной. Работу над договором выгодной для сектора и самой планеты сделки лонди поручил нам и новому наместнику. Новый этап обучения. Практический. И все бы ничего, если бы не приходилось преодолевать откровенное презрение аристокра-наместника к низшему по положению и практически бесправному рабу, то есть нам. Рай поначалу бесился. Рычал на каждый выпад и откровенные ругательства на незнакомом языке, которыми щедро снабжался за любой вопрос. Не найдя согласия, каждый составил по экземпляру документа, прокоптев над ним всю ночь. Наутро блондин забраковал оба.
Нам не хватало знаний особенностей ведения бизнеса на самой планете, таможенных раскладов и географии расположения опорных точек. Наместнику же были неведомы особенности межгалактического делопроизводства в целом, экономики соседствующего сектора, как следствие от сделки он желал только получать, ничего не предлагая взамен.
Итак вынужденные терпеть неприятное соседство и общество друг друга на второй день стали работать сообща, не забывая костерить друг друга при возможности. Работа шла с трудом. Слишком много тонкостей, слишком примечательный куш.
Вечером блондин выхватил нас из обилия голографических окон, коими мы с наместником заставили все помещение. Сводки законов, карты, куски старого договора, пометки для нового, наметки. Вися на плече блондина мы с грустью проводили их взглядом, отстранёно отметив недовольно брезгливую гримасу наместника. Как же работать ночью нам предстояло совсем на другом поприще.
Но надо отдать ему должное, сутра уважаемый Зирд Акрим ограничился только колкими взглядами, сухим обращением к нам и огненной страстью к интересам собственной родины. Вечером блондин просмотрел совместно составленный документ даже до конца. Внес правки, меняющие почти весь текст, указал на ошибки и существенные детали, которые мы с наместником не заметили. Работу предстояло начинать заново.
Точно так же лонди браковал договор еще раза 4, пока Раян не психанул и не заявил блондину о том, что «Интересы Его Светлейшества в полной мере известны только Его Светлейшеству, так что пуст Оно, то есть это Светлейшество, и излагает их документально. А мы откровенно устали и переписывать ничего не будем». Выпад наглый по своей сути, должен бы караться смертной казнью, так как имел свидетеля в лице наместника. Но вызвал он только обещающую скорую расправу улыбку у блондинистого и удивленный, даже уважительный взгляд от Акрима. А расправа наступила совсем скоро. Ночью. И была она до умопомрачения жестокой. Даже вспомнились предупреждения Эля, который предлагал делиться страстью блондинистого для всеобщего блага. А утром нам подсунули исправленный вариант договора для изучения. Понять где были внесены корректировки можно было только наметанным взглядом, потому как это были предлоги, отдельные слова меняющие формулировку и отрезающие возможности для маневров. Документ лишился изъянов. Как и все с чем поработали Высшие.
За все время Квазес, хоть и попадался на глаза, но более нападок не совершал и в целом старался быть незаметным. Шпионит, не иначе. Знать бы для кого. И совершенно не хочется знать: как и когда он проводил время с белобрысым.
Лонди Даниасар эн Сианор Маринеш терима Эльтас- смотритель сектора VQ53975
Что-то изменилось между ними. Неуловимо, необъяснимо, но слишком отчетливо. И Светлый точно знал, что виной тому ни постель, ни помощь в делах, ни шутка над подданными. Все это лежало на поверхности, тогда как изменения произошли намного глубже. В нем самом.
Многие странности икто можно было бы списать опасной близостью безумия в момент его покупки. Многие, но не все. Угрюмый раб не сошел с ума. Двойственность сознания. Маловероятна, непостижима и непредсказуема. Она подтверждалась поражающей способностью к обучению и анализу, логичностью выводов в нестандартных ситуациях. Подтверждалась ли? Очередное громкое заявление о преемнице Кэллеасара он проглотил спокойно и даже почти забыл за ворохом других дел. Но погрузившись в кресло пилота и готовясь ко взлету, Высший не мог не заметить уведомления САОН. Кристаллы прикипели к экрану перечитывая несколько слов. Cлов, меняющих слишком многое.
- Лонди, только не говори, что завис пытаясь вспомнить «ничего ли не забыл». Полетели уже.
Раб бы еще для верности помахал перед самым носом рукой. Светлый расстегнул ремни, встал, прошелся взад вперед по рубке. Нельзя лететь, отвлекаясь каждую минуту невозможностью выяснить все до конца.
Он застыл у матово гладкой стены, скрестив руки перед собой.
