Коль скоро речь зашла о поцелуях...

Эльфийский талисман.
Ссылку выкладываю на первую книгу - хотя эпизод относится к тринадцатой (!) главе второй книги.
https://prodaman.ru/attapoulmark/books/smaragd

Пальцы орнелийского принца осторожно коснулись Анечкиной руки, помогая распутать шнурки на птичьих чулочках. Огромный, светло-серый в яблоках конь чуть ли не прижался к маленькой золотистой Лису. Птицы взвились в небо разом – на этот раз огромный светло-коричневый сокол Михи вырвался вперёд, обгоняя белого сокола Анечки. Провожая птиц взглядом, москвичка подняла голову, приложив ладонь козырьком к глазам, щурясь от яркого солнца... Как вдруг почувствовала, что сильная мужская рука обхватила её поперёк талии. Девушка вскрикнула, убирая ладонь – и именно в этот момент, слегка коснувшись едва наметившимися усиками щеки, орнелийский принц поцеловал её в губы.

Девушка вскрикнула, закрыла глаза, задыхаясь – младший Осонахи не походил на московских ребят хотя бы тем, что вырваться из его объятий, казавшихся стальными, было попросту невозможно. Выручил её светло-серый жеребец, вздумавший куснуть Лису за выглядывавшее из белоснежной гривы ушко – золотистая кобылка отпрянула и, стараясь удержаться, орнелийский принц вынужден был разомкнуть объятия. Не глядя, Анечка изо всех сил ударила свёрнутой плёткой во что-то мягкое.

– Дурак! – громко крикнула она по-русски.

Миха отпрянул, словно от удара молнии. В глаза Анечке бросился сбитый набок берет с тремя чёрно-серыми перьями – одно оказалось сломанным, покрасневшее лицо и расширившиеся, не то от удивления, не то от гнева глаза орнелийского принца. Москвичка запахнулась, собираясь ударить снова... И только тут сообразила, кого собирается бить. Задыхаясь, наполовину от гнева, наполовину от страха, Анечка изо всех сил хлестнула по крупу лошади.

– Ой! – крикнула она, берясь за поводья. – Йо-о!..

Послушная, на этот раз хозяйке, а не младшему Осонахи, лошадка резво пошла. Кажется, Миха что-то кричал вслед, или собирался крикнуть... В стороне послышался резкий удар, свидетельствующий о том, что и в этот раз один из соколов не остался без добычи. Маленькая золотистая лошадка летела стрелой, забирая прочь от берега, по тропинке, затем по заросшей высокой травой целине... Пышные красноватые метёлочки и яркие соцветия время от времени касались длинного подола, встречный ветер трепал перо на шапочке и успевшие отрасти волосы. В голове у москвички, прижавшейся к лошадиной гриве, крутилась дурацкая, совершенно не уместная в ситуации мысль: «А, всё-таки, ездить верхом я научилась!..».