Наконец, ему удалось подтянуться и лечь животом на кожух, почувствовав более-менее надёжную опору. Именно в этот момент он замер - из боевой машины смотрели огромные, словно блюда, глаза марсианина.
Несмотря на раздающийся вокруг вой, марсианин был жив. Более того - несмотря на явную затруднённость дыхания, чувствовал он себя прекрасно. Он лежал на чём-то, напоминающее кресло, свив кольцами уже не металлические, а собственные, природные, живые щупальца. Часть их уходила в закреплённые по сторонам сетчатые рукава - предполагалось, что подобные рукава заменяют марсианам рычаги управления, часть оставалась свободной. Щупальца шевелились, перетекая, словно змеи - кончик одного поднялся, как будто марсианин хотел сделать некий знак, затем снова опустился.
"Ещё три патрона", - промелькнуло в голове. Но, чтобы достать револьвер, следовало сунуть руку под крутку. А чтобы сунуть руку под куртку, требовалось выпустить основание металлического щупальца, за которое он в настоящий момент держался - и, лишившись опоры, вместе с револьвером улететь вниз.
"Сейчас он меня придушит, - подумал Вихоньков. - Вынет из рукавов щупальца и попросту свернёт шею. Так они свернули шею тому английскому астроному семнадцать лет назад. Как его звали? Оджилви? Бедняга Оджилви, ставший первой жертвой марсиан...".
К его удивлению, марсианин не реагировал. Секунды проходили за секундами, сливаясь в минуты - марсианин продолжал лежать в кресле, не делая ни попыток схватить землянина-лётчика, ни управлять треножником. Кончики щупалец вяло пошевеливались. Одно из них, выпроставшись из сетчатого рукава, начало раскручиваться, высовываясь вперёд - в щель между корпусом боевой машины и прозрачным щитком.
"Пьяный или спит"? - недоумевал Вихоньков. - Глаза открыты... Впрочем, у них глаза и не закрываются. Да и во сне они, вроде бы, не нуждаются, а вот способны и они от чего-то захмелеть?.. Ничего не понимаю. С ними явно что-то случилось, вот только что?..". Он прикинул расположение металлического щупальца, по которому пробрался сюда. Без сомнения, марсианин собирался извлечь его из клетки, для чего и протянул щупальце. Но именно в этот момент не с ним одним - с ними со всеми что-то случилось.
Чувствуя, как внутри всё замирает, до невозможности медленно и осторожно, в любую минуту опасаясь соскользнуть, Вихоньков двинулся вперёд. Немного, затем ещё немного. Наверное, прошла вечность, прежде чем он получил возможность вынуть из кобуры револьвер. К его удивлению, марсианин никак не реагировал на присутствие двуногого врага, лишь изредка пошевеливая свёрнутыми в кольца щупальцами. В какой-то момент одно из них выметнулось перед Вихоньковым - тот замер, чувствуя, как бешено колотится сердце. Несколько минут покрутившись перед глазами, щупальце ушло вниз.
Край конического колпака машины навис чуть ли не над самой головой, когда Вихоньков схватился за основание самого надёжного, толстого, спускающегося на землю щупальца. Он посмотрел вниз, прикидывая, как станет спускаться. Как вдруг впереди послышался громкий шорох, а следом за ним - осторожное постукивание.
- Кто здесь? - громким шёпотом выкрикнул Вихоньков, вытягивая руку с револьвером.
- Herr Flieger! - отозвалась Кристин. - Wie freue ich sich, Sie sind hier... Und wo sind Marsians? Streiben sie allen, wie Vergangenmal? (Господин лётчик! Как же я рада, что вы здесь!.. А где марсиане? Они все умерли, как в прошлый раз?).
- Nein, - всё тем же громким шёпотом ответил Вихоньков. - Streiben sie nicht allen... Verstehe ich es nicht... (Нет, они умерли не все... Я этого не понимаю...)
Пробравшись ещё немного по корпусу треножника, Вихоньков увидел закреплённую позади корзину - высокую и узкую, составленную из вертикальных прутьев, так же изобилующих шипами и заострёнными выступами. Её стенки были намного выше, чем на лабораторном столе - у помещённого внутрь пленника не было ни малейшего шанса выбраться. Он вспомнил гравированные рисунки, посвящённые первому вторжению марсиан - после особенно удачной охоты из битком набитой корзины, просунутые между прутьями, торчали руки и головы. Марсиане не желали зря убивать или калечить должных стать пищей пленников - но в остальном с ними не церемонились.
Сергей Замыслов сидел на корточках в самом дальнем углу, подобрав под себя ноги и положив на колени голову. Незачем было видеть застрявшую между прутьями дня флягу, чтобы понять, что он отсыпается после вчерашней пьянки. Привстав на носочки, изрядно растрёпанная, но невредимая Кристин протягивала к Вихонькову руки.
- Herr Flieger! - снова и снова, со слезами на глазах повторяла она.
- Wir hinausfЭhren uns, - ответил Вихоньков. - Ich habe es vergespeche... (Мы выберемся, я же обещал...).
- Herr Flieger!.. - воскликнула вдруг Кристин, вытирая слёзы и поднимая глаза к небу. - Sehen Sie, Herr Flieger!..
Подняв голову, Вихоньков увидел, что невероятно высоко в голубом небе кружат две крохотные чёрные точки. В первый момент он едва не принял их за марсианские летающие машины - вот только обе они, неподвижные, страшные в своей огромности, стояли тут же, на земле. Лишь затем он понял что перед ним - два вполне земных, разыскивающих марсианский лагерь аэроплана. И что, опасаясь попасть под тепловой луч, эти аэропланы опасаются снижаться. Почти сразу же он догадался, что перед ним снабжённые рациями наводчики. К острову подходила чья-то эскадра - без сомнения, имеющая в составе дредноуты, покрытые слоем зеркальной брони, с матросами и офицерами в кислородных масках, и орудиями, способными кидать снаряды за горизонт, оставаясь вне досягаемости теплового луча. С намерением и приказом сравнять новый марсианский редут с землёй.
- Чёрт! - выругался Вихоньков. - Iren Niederrock, schnell!.. (Вашу нижнюю юбку, быстро!..).
- Was? - не поняла и, кажется, даже возмутилась Кристин. (Что?).
- Iren Niederrock, bitte! - повторил Вихоньков. - Das sind Flugzeugen. Wir sollen signalisieren... (Вашу нижнюю юбку, пожалуйста... Это аэропланы, мы должны подать сигнал...)
- Na ya, natЭrlich, - согласилась Кристин. - Sehen Sie nicht, bitte... (Ну, да, конечно. Не смотрите, пожалуйста...).
Выполняя просьбу девушки, Вихоньков отвернулся, глядя на сидевшего теперь уже боком к нему марсианина. Тот по-прежнему вяло пошевеливал щупальцами и никак не реагировал на происходящее. Внизу, в корзине снова застучали.
- Nehmen Sie, Herr Flieger! - позвала Кристин. - Bitte!.. (Возьмите, господин лётчик! Пожалуйста!).
Некогда белая, сейчас заметно потемневшая от пота и грязи юбка заполоскала по воздуху. Чтобы принять её, Вихонькову пришлось чуть ли не повиснуть вниз головой - и то, с трудом сумел дотянуться. Выпрямляясь, он посмотрел на приятеля - пошевелив руками, оттолкнув опустевшую флягу, Замыслов повалился на бок.
Взбираясь на конический колпак, Вихоньков дважды опасно соскальзывал, сумев удержаться только чудом. К счастью, колпак оказался не сплошным, будучи собранным из узких, наложенных друг на друга металлических полосок-сегментов. Подумалось, что по команде марсианина сегменты могут отодвигаться в сторону. Зато на острие конуса отсутствовал шпиц, какой непременно установил бы конструктор-человек. Вихоньков подумал, что если находящийся в боевой машине марсианин вздумает хотя бы немного сдвинуть с места треножник, можно будет запросто сорваться. Выпрямившись во весь рост, опираясь о сегменты колпака изорванными клетки подошвами сапог, Вихоньков замахал вырывающейся из рук юбкой.
- Знаете, Саша! - осторожно начала Соня, поправляя Вихонькову ворот новенького, лишённого погон мундира. - Я думаю, вы напрасно полагаете себя трусом. Не спорю - вы испугались. Но ведь любой человек мог бы испугаться в той ситуации...
- Я не любой, - возразил Вихоньков. - Если вы не забыли, Софья Михайловна, я имею... вернее, имел честь быть офицером. В "кукушку" играл... Вы, наверное, осуждаете такие вещи. Но нас, выпускников юнкерских училищ господа штаб-офицеры специально учили стрелять в закрытом тёмном помещении на звук и вспышки выстрелов - с тем, чтобы в настоящем бою мы не испугались. А я... До сих пор не могу забыть и простить, как сидя в марсианской клетке, словно мышь на лабораторном столе, пытался наладить контакт с этими чудовищами...
Они стояли на террасе загородной дачи Зинаиды Платоновны. Вихоньков носил новенький мундир без погон - даром, при отставке получил право на четыре штабс-капитанские звёздочки. Не было при нём и неизменной прежде шашки - зато на груди сверкал серебром и эмалью крестик недавно учреждённого ордена святого Николая. После продолжительных споров Геральдическая Коллегия пришла к выводу, что статут ордена святого Георгия не предусматривает вручений за войну с марсианами.
Зато Соня сменила строгую белую блузку и тёмно-серую юбку на простое лёгкое светлое платьице. О её учёбе на Бесстужевских курсах и увлечении науками напоминали неизменные очки, да повязанная на шее, похожая на ковбойский галстук голубая косынка. За раскрытыми рамами на лёгком летнем ветерке шелестели листвой яблони, на ветвях которых только начали наливаться красным пока ещё мелкие плоды.
- Позвольте не согласиться с вами, господин бывший офицер! - улыбнулась Соня, снова давая понять, что она не только постигающий книжную премудрость "синий чулок", но и самая настоящая, живая, способная влюбляться и ревновать девушка. - Вы не бросили вашего товарища, хотя имели прекрасную возможность это сделать. Убили марсианина - согласитесь, не всякий может этим похвастаться. Спасли вашего товарища, а заодно и эту немецкую девушку. И, как будто этого мало, захватили пленных, удержав шведский королевский военно-морской флот от ненужной атаки. Если это - трусость, то не мешало бы подобной трусостью заразиться иному смелому...
- Может быть, - согласился Вихоньков. - Вот только после, сидя в той самой клетке на лабораторном столе, рисовал рисунки к теореме Пифагора и схему Солнечной Системы. Ещё и доску поворачивал, чтобы марсианам было лучше видно. Это после того, как они убили моих товарищей, а затем и того немецкого парня. Мне... Очень неприятно... Вспоминать об этом...
- Ну, знаете, Саша! - возмутилась Соня. - Вы сейчас точь-в-точь, как моя сестрица. Вздумали хоронить себя заживо. Вы ещё в монастырь уйдите, мнимые грехи замаливать. Представляете, она не раз заявляла, что не останется жить, если вы не вернётесь. Так что, в её и в моих глазах вы всё равно остаётесь героем. Если бы вы только знали, как плакала от радости Лена, узнав, что вы живы... Александр Вихоньков, герой и победитель марсиан...
- А вот в этом вам точно придётся со мной согласиться, Софи! - продолжал Вихоньков. - Никакой я не победитель марсиан. Одного я честно могу записать на свой счёт - того, которого сумел поразить из мортиры. Ещё двоих... Получается, вы и ваш профессор были правы - алкоголь в человеческой крови для них и в самом деле смертельный яд. А вот оставшиеся, двое взрослых и двое детёнышей. И ещё тот, которого захватили в Лондоне. Они, без сомнения, живы, шевелят щупальцами. Исправно потребляют кровь - разумеется, свиную. Никто не станет их поить человеческой кровью - зато свиная подходит им едва ли не идеально. Но при этом пребывают словно в какой-то прострации. Так мог бы вести себя человек после хорошего удара по голове. Интересно - на этот случай у вашего профессора тоже есть гипотеза?
- Только представьте себе, Саша! - улыбнулась Соня. - Есть! Причём, как и в первом случае, совершенно неожиданная. Наш профессор, которого, если вы помните, зовут Борис Васильевич Ервичев, а вместе с ним и я... Короче, мы оба считаем, что оставшихся на Земле марсиан попросту бросили...
- Как, бросили? - не понял Вихоньков.
- Обыкновенно, бросили, - объяснила Соня. - Ну, как Наполеон бросил своих солдат после переправы через Березину. Видите, я теперь даже в этом стала немного разбираться. Закрепиться им у нас не удалось, потери огромные... Вот марсиане и предоставили оставшихся на Земле своей судьбе...
- Глупости говорите, Софи! - не согласился Вихоньков. - Что марсиане своих могли бросить - соглашусь, с них станется. Но сами брошенные? Ведь им, наверное, хочется жить не меньше, чем нам. Или вы с вашим профессором считаете, что от расстроенных чувств они повредились рассудком?
- Ну, конечно же нет, Саша! - улыбнулась Соня. - На самом деле тут всё гораздо проще. Надеюсь, вы согласны с тем, что марсиане общаются между собой не словами, а мысленно. Что они - телепаты. Во всяком случае, они должны быть телепатами, потому что никто и никогда не слышал ни одного слова, сказанного на марсианском языке. И никто не видел, чтобы марсиане делали друг другу какие-то знаки щупальцами. В то же время между собой они как-то общаются, во всяком случае, должны общаться. Иначе как они смогли бы сделать все эти машины, способные пересечь междупланетное пространство цилиндры и пушку для обстрела Земли.
Вихоньков задумчиво посмотрел в распахнутое окно. Вдали, за деревьями виднелись окрашенные в голубой цвет стены соседской дачи. Доносившиеся с кухни запахи смешивались с ароматом созревающих яблок.
- Пожалуй, с этим можно согласиться, - подтвердил после паузы Вихоньков.
- Вот и Борис Васильевич, наш профессор, так подумал, - согласилась Соня. - А подумав, предположил: а способна ли вообще существовать отдельная личность в обществе, где каждая твоя мысль сразу же становится известна окружающим? Как в этом случае отличить, где заканчивается твоя мысль и начинается чужая? Получается, что нет никаких отдельных марсиан - все марсиане вместе представляют собой один единственный организм, одну единую личность, Великого Марсианина. Знаете, как сказал Борис Васильевич? - смешно наморщила лобик Соня. - "Сообщество с коллективным разумом...", это что-то вроде муравейника. Наверное, вы и тут станете спорить, Саша!
- Стану, Софи, стану! - согласился отвлёкшийся от мрачных мыслей Вихоньков. - Как это ваше сверхсущество, этот Великий Марсианин, "сообщество с коллективным разумом", как вы говорите... Как оно сможет делать несколько дел одновременно? Чтобы изготовить тот же треножник, нужно добыть руду, затем выплавить металл, изготовить - отлить или выковать нужные детали... И всё это будет делать он один? Он же не Юлий Цезарь, что бы способен делать сразу несколько дел одновременно...
- Вот, Саша, вы себя и оговорили! - звонко рассмеялась Соня. - Если уж Юлий Цезарь мог делать сразу несколько дел одновременно... А что? Он, действительно, мог? Ну, так вот - если обычный земной человек мог, то занимающийся чем-то подобным марсианское "сообщество с коллективным разумом" тем более, сможет. Кстати, скорее всего, именно поэтому марсиане не поняли ваших рисунков. Они им попросту не нужны - чтобы построить дом или отлить пушку, способную стрелять по Земле, им достаточно просто представить эту пушку во всех подробностях...
Несмотря на раздающийся вокруг вой, марсианин был жив. Более того - несмотря на явную затруднённость дыхания, чувствовал он себя прекрасно. Он лежал на чём-то, напоминающее кресло, свив кольцами уже не металлические, а собственные, природные, живые щупальца. Часть их уходила в закреплённые по сторонам сетчатые рукава - предполагалось, что подобные рукава заменяют марсианам рычаги управления, часть оставалась свободной. Щупальца шевелились, перетекая, словно змеи - кончик одного поднялся, как будто марсианин хотел сделать некий знак, затем снова опустился.
"Ещё три патрона", - промелькнуло в голове. Но, чтобы достать револьвер, следовало сунуть руку под крутку. А чтобы сунуть руку под куртку, требовалось выпустить основание металлического щупальца, за которое он в настоящий момент держался - и, лишившись опоры, вместе с револьвером улететь вниз.
"Сейчас он меня придушит, - подумал Вихоньков. - Вынет из рукавов щупальца и попросту свернёт шею. Так они свернули шею тому английскому астроному семнадцать лет назад. Как его звали? Оджилви? Бедняга Оджилви, ставший первой жертвой марсиан...".
К его удивлению, марсианин не реагировал. Секунды проходили за секундами, сливаясь в минуты - марсианин продолжал лежать в кресле, не делая ни попыток схватить землянина-лётчика, ни управлять треножником. Кончики щупалец вяло пошевеливались. Одно из них, выпроставшись из сетчатого рукава, начало раскручиваться, высовываясь вперёд - в щель между корпусом боевой машины и прозрачным щитком.
"Пьяный или спит"? - недоумевал Вихоньков. - Глаза открыты... Впрочем, у них глаза и не закрываются. Да и во сне они, вроде бы, не нуждаются, а вот способны и они от чего-то захмелеть?.. Ничего не понимаю. С ними явно что-то случилось, вот только что?..". Он прикинул расположение металлического щупальца, по которому пробрался сюда. Без сомнения, марсианин собирался извлечь его из клетки, для чего и протянул щупальце. Но именно в этот момент не с ним одним - с ними со всеми что-то случилось.
Чувствуя, как внутри всё замирает, до невозможности медленно и осторожно, в любую минуту опасаясь соскользнуть, Вихоньков двинулся вперёд. Немного, затем ещё немного. Наверное, прошла вечность, прежде чем он получил возможность вынуть из кобуры револьвер. К его удивлению, марсианин никак не реагировал на присутствие двуногого врага, лишь изредка пошевеливая свёрнутыми в кольца щупальцами. В какой-то момент одно из них выметнулось перед Вихоньковым - тот замер, чувствуя, как бешено колотится сердце. Несколько минут покрутившись перед глазами, щупальце ушло вниз.
Край конического колпака машины навис чуть ли не над самой головой, когда Вихоньков схватился за основание самого надёжного, толстого, спускающегося на землю щупальца. Он посмотрел вниз, прикидывая, как станет спускаться. Как вдруг впереди послышался громкий шорох, а следом за ним - осторожное постукивание.
- Кто здесь? - громким шёпотом выкрикнул Вихоньков, вытягивая руку с револьвером.
- Herr Flieger! - отозвалась Кристин. - Wie freue ich sich, Sie sind hier... Und wo sind Marsians? Streiben sie allen, wie Vergangenmal? (Господин лётчик! Как же я рада, что вы здесь!.. А где марсиане? Они все умерли, как в прошлый раз?).
- Nein, - всё тем же громким шёпотом ответил Вихоньков. - Streiben sie nicht allen... Verstehe ich es nicht... (Нет, они умерли не все... Я этого не понимаю...)
Пробравшись ещё немного по корпусу треножника, Вихоньков увидел закреплённую позади корзину - высокую и узкую, составленную из вертикальных прутьев, так же изобилующих шипами и заострёнными выступами. Её стенки были намного выше, чем на лабораторном столе - у помещённого внутрь пленника не было ни малейшего шанса выбраться. Он вспомнил гравированные рисунки, посвящённые первому вторжению марсиан - после особенно удачной охоты из битком набитой корзины, просунутые между прутьями, торчали руки и головы. Марсиане не желали зря убивать или калечить должных стать пищей пленников - но в остальном с ними не церемонились.
Сергей Замыслов сидел на корточках в самом дальнем углу, подобрав под себя ноги и положив на колени голову. Незачем было видеть застрявшую между прутьями дня флягу, чтобы понять, что он отсыпается после вчерашней пьянки. Привстав на носочки, изрядно растрёпанная, но невредимая Кристин протягивала к Вихонькову руки.
- Herr Flieger! - снова и снова, со слезами на глазах повторяла она.
- Wir hinausfЭhren uns, - ответил Вихоньков. - Ich habe es vergespeche... (Мы выберемся, я же обещал...).
- Herr Flieger!.. - воскликнула вдруг Кристин, вытирая слёзы и поднимая глаза к небу. - Sehen Sie, Herr Flieger!..
Подняв голову, Вихоньков увидел, что невероятно высоко в голубом небе кружат две крохотные чёрные точки. В первый момент он едва не принял их за марсианские летающие машины - вот только обе они, неподвижные, страшные в своей огромности, стояли тут же, на земле. Лишь затем он понял что перед ним - два вполне земных, разыскивающих марсианский лагерь аэроплана. И что, опасаясь попасть под тепловой луч, эти аэропланы опасаются снижаться. Почти сразу же он догадался, что перед ним снабжённые рациями наводчики. К острову подходила чья-то эскадра - без сомнения, имеющая в составе дредноуты, покрытые слоем зеркальной брони, с матросами и офицерами в кислородных масках, и орудиями, способными кидать снаряды за горизонт, оставаясь вне досягаемости теплового луча. С намерением и приказом сравнять новый марсианский редут с землёй.
- Чёрт! - выругался Вихоньков. - Iren Niederrock, schnell!.. (Вашу нижнюю юбку, быстро!..).
- Was? - не поняла и, кажется, даже возмутилась Кристин. (Что?).
- Iren Niederrock, bitte! - повторил Вихоньков. - Das sind Flugzeugen. Wir sollen signalisieren... (Вашу нижнюю юбку, пожалуйста... Это аэропланы, мы должны подать сигнал...)
- Na ya, natЭrlich, - согласилась Кристин. - Sehen Sie nicht, bitte... (Ну, да, конечно. Не смотрите, пожалуйста...).
Выполняя просьбу девушки, Вихоньков отвернулся, глядя на сидевшего теперь уже боком к нему марсианина. Тот по-прежнему вяло пошевеливал щупальцами и никак не реагировал на происходящее. Внизу, в корзине снова застучали.
- Nehmen Sie, Herr Flieger! - позвала Кристин. - Bitte!.. (Возьмите, господин лётчик! Пожалуйста!).
Некогда белая, сейчас заметно потемневшая от пота и грязи юбка заполоскала по воздуху. Чтобы принять её, Вихонькову пришлось чуть ли не повиснуть вниз головой - и то, с трудом сумел дотянуться. Выпрямляясь, он посмотрел на приятеля - пошевелив руками, оттолкнув опустевшую флягу, Замыслов повалился на бок.
Взбираясь на конический колпак, Вихоньков дважды опасно соскальзывал, сумев удержаться только чудом. К счастью, колпак оказался не сплошным, будучи собранным из узких, наложенных друг на друга металлических полосок-сегментов. Подумалось, что по команде марсианина сегменты могут отодвигаться в сторону. Зато на острие конуса отсутствовал шпиц, какой непременно установил бы конструктор-человек. Вихоньков подумал, что если находящийся в боевой машине марсианин вздумает хотя бы немного сдвинуть с места треножник, можно будет запросто сорваться. Выпрямившись во весь рост, опираясь о сегменты колпака изорванными клетки подошвами сапог, Вихоньков замахал вырывающейся из рук юбкой.
Прода от 07.10.2023, 20:41
Глава тринадцатая. Победитель.
- Знаете, Саша! - осторожно начала Соня, поправляя Вихонькову ворот новенького, лишённого погон мундира. - Я думаю, вы напрасно полагаете себя трусом. Не спорю - вы испугались. Но ведь любой человек мог бы испугаться в той ситуации...
- Я не любой, - возразил Вихоньков. - Если вы не забыли, Софья Михайловна, я имею... вернее, имел честь быть офицером. В "кукушку" играл... Вы, наверное, осуждаете такие вещи. Но нас, выпускников юнкерских училищ господа штаб-офицеры специально учили стрелять в закрытом тёмном помещении на звук и вспышки выстрелов - с тем, чтобы в настоящем бою мы не испугались. А я... До сих пор не могу забыть и простить, как сидя в марсианской клетке, словно мышь на лабораторном столе, пытался наладить контакт с этими чудовищами...
Они стояли на террасе загородной дачи Зинаиды Платоновны. Вихоньков носил новенький мундир без погон - даром, при отставке получил право на четыре штабс-капитанские звёздочки. Не было при нём и неизменной прежде шашки - зато на груди сверкал серебром и эмалью крестик недавно учреждённого ордена святого Николая. После продолжительных споров Геральдическая Коллегия пришла к выводу, что статут ордена святого Георгия не предусматривает вручений за войну с марсианами.
Зато Соня сменила строгую белую блузку и тёмно-серую юбку на простое лёгкое светлое платьице. О её учёбе на Бесстужевских курсах и увлечении науками напоминали неизменные очки, да повязанная на шее, похожая на ковбойский галстук голубая косынка. За раскрытыми рамами на лёгком летнем ветерке шелестели листвой яблони, на ветвях которых только начали наливаться красным пока ещё мелкие плоды.
- Позвольте не согласиться с вами, господин бывший офицер! - улыбнулась Соня, снова давая понять, что она не только постигающий книжную премудрость "синий чулок", но и самая настоящая, живая, способная влюбляться и ревновать девушка. - Вы не бросили вашего товарища, хотя имели прекрасную возможность это сделать. Убили марсианина - согласитесь, не всякий может этим похвастаться. Спасли вашего товарища, а заодно и эту немецкую девушку. И, как будто этого мало, захватили пленных, удержав шведский королевский военно-морской флот от ненужной атаки. Если это - трусость, то не мешало бы подобной трусостью заразиться иному смелому...
- Может быть, - согласился Вихоньков. - Вот только после, сидя в той самой клетке на лабораторном столе, рисовал рисунки к теореме Пифагора и схему Солнечной Системы. Ещё и доску поворачивал, чтобы марсианам было лучше видно. Это после того, как они убили моих товарищей, а затем и того немецкого парня. Мне... Очень неприятно... Вспоминать об этом...
- Ну, знаете, Саша! - возмутилась Соня. - Вы сейчас точь-в-точь, как моя сестрица. Вздумали хоронить себя заживо. Вы ещё в монастырь уйдите, мнимые грехи замаливать. Представляете, она не раз заявляла, что не останется жить, если вы не вернётесь. Так что, в её и в моих глазах вы всё равно остаётесь героем. Если бы вы только знали, как плакала от радости Лена, узнав, что вы живы... Александр Вихоньков, герой и победитель марсиан...
- А вот в этом вам точно придётся со мной согласиться, Софи! - продолжал Вихоньков. - Никакой я не победитель марсиан. Одного я честно могу записать на свой счёт - того, которого сумел поразить из мортиры. Ещё двоих... Получается, вы и ваш профессор были правы - алкоголь в человеческой крови для них и в самом деле смертельный яд. А вот оставшиеся, двое взрослых и двое детёнышей. И ещё тот, которого захватили в Лондоне. Они, без сомнения, живы, шевелят щупальцами. Исправно потребляют кровь - разумеется, свиную. Никто не станет их поить человеческой кровью - зато свиная подходит им едва ли не идеально. Но при этом пребывают словно в какой-то прострации. Так мог бы вести себя человек после хорошего удара по голове. Интересно - на этот случай у вашего профессора тоже есть гипотеза?
- Только представьте себе, Саша! - улыбнулась Соня. - Есть! Причём, как и в первом случае, совершенно неожиданная. Наш профессор, которого, если вы помните, зовут Борис Васильевич Ервичев, а вместе с ним и я... Короче, мы оба считаем, что оставшихся на Земле марсиан попросту бросили...
- Как, бросили? - не понял Вихоньков.
- Обыкновенно, бросили, - объяснила Соня. - Ну, как Наполеон бросил своих солдат после переправы через Березину. Видите, я теперь даже в этом стала немного разбираться. Закрепиться им у нас не удалось, потери огромные... Вот марсиане и предоставили оставшихся на Земле своей судьбе...
- Глупости говорите, Софи! - не согласился Вихоньков. - Что марсиане своих могли бросить - соглашусь, с них станется. Но сами брошенные? Ведь им, наверное, хочется жить не меньше, чем нам. Или вы с вашим профессором считаете, что от расстроенных чувств они повредились рассудком?
- Ну, конечно же нет, Саша! - улыбнулась Соня. - На самом деле тут всё гораздо проще. Надеюсь, вы согласны с тем, что марсиане общаются между собой не словами, а мысленно. Что они - телепаты. Во всяком случае, они должны быть телепатами, потому что никто и никогда не слышал ни одного слова, сказанного на марсианском языке. И никто не видел, чтобы марсиане делали друг другу какие-то знаки щупальцами. В то же время между собой они как-то общаются, во всяком случае, должны общаться. Иначе как они смогли бы сделать все эти машины, способные пересечь междупланетное пространство цилиндры и пушку для обстрела Земли.
Вихоньков задумчиво посмотрел в распахнутое окно. Вдали, за деревьями виднелись окрашенные в голубой цвет стены соседской дачи. Доносившиеся с кухни запахи смешивались с ароматом созревающих яблок.
- Пожалуй, с этим можно согласиться, - подтвердил после паузы Вихоньков.
- Вот и Борис Васильевич, наш профессор, так подумал, - согласилась Соня. - А подумав, предположил: а способна ли вообще существовать отдельная личность в обществе, где каждая твоя мысль сразу же становится известна окружающим? Как в этом случае отличить, где заканчивается твоя мысль и начинается чужая? Получается, что нет никаких отдельных марсиан - все марсиане вместе представляют собой один единственный организм, одну единую личность, Великого Марсианина. Знаете, как сказал Борис Васильевич? - смешно наморщила лобик Соня. - "Сообщество с коллективным разумом...", это что-то вроде муравейника. Наверное, вы и тут станете спорить, Саша!
- Стану, Софи, стану! - согласился отвлёкшийся от мрачных мыслей Вихоньков. - Как это ваше сверхсущество, этот Великий Марсианин, "сообщество с коллективным разумом", как вы говорите... Как оно сможет делать несколько дел одновременно? Чтобы изготовить тот же треножник, нужно добыть руду, затем выплавить металл, изготовить - отлить или выковать нужные детали... И всё это будет делать он один? Он же не Юлий Цезарь, что бы способен делать сразу несколько дел одновременно...
- Вот, Саша, вы себя и оговорили! - звонко рассмеялась Соня. - Если уж Юлий Цезарь мог делать сразу несколько дел одновременно... А что? Он, действительно, мог? Ну, так вот - если обычный земной человек мог, то занимающийся чем-то подобным марсианское "сообщество с коллективным разумом" тем более, сможет. Кстати, скорее всего, именно поэтому марсиане не поняли ваших рисунков. Они им попросту не нужны - чтобы построить дом или отлить пушку, способную стрелять по Земле, им достаточно просто представить эту пушку во всех подробностях...
