Сдержанные, с трудом прорывающиеся рыдания доносились из дальнего угла, где сидели, обнявшись, парень с девушкой. Датчане, а может быть и немцы, захваченные марсианами ещё до воздушного боя - возможно, в том самом, разорённом и залитом чёрным газом прибрежном датском городке. Девушка, по всей видимости, машинистка или переписчица в конторе, а может и продавщица в лавочке или универсальном магазине - с короткими, завитыми над ухом светлыми волосами и лукавым личиком в форме сердечка. Вернее, лукавым оно было не далее, как вчера, в крайнем случае - сегодня утром. Сейчас же оно остекленело, сделавшись подобием восковой маски, на которой жили только глаза - тёмные, расширившиеся от невыразимого ужаса. Именно девушка и плакала - и, плача, не видела ничего перед собой.
Парень - высокий блондин с удлинённым лицом и вытянутой, словно у лошади, нижней челюстью, заключил девушку в объятия. В первый момент Вихонькову показалось, будто он пытается утешить её и успокоить - в нынешней ситуации только это и оставалось. Он не сразу понял, что парень быстро и ловко расстёгивает девушке ворот платья - одной рукой, в то время как другая лезет ей под подол. Продолжавшая плакать девушка не слишком настойчиво пыталась высвободиться, упираясь ладошками в грудь парня.
- Nein, nein! - умоляла она. - Ich bitte! (Нет, нет! Я прошу...).
- Na ya, natЭrlich! - недобро посмеиваясь, отвечал парень. - Warten wir, wann sie beginnen uns essen... Oder trinken... Wie kann man das ruhig sagen?.. (Ну да, конечно! Подождём, когда они начнут нас есть... Или пить... Как бы это сказать правильнее?..).
Кажется, он говорил что-то ещё - о том, что чувствует бутылка перед тем, как её собираются выпить... Вихоньков не стал вникать.
- Halten sie, beiden! - гаркнул он унтер-офицерским голосом. - Sie beiden sind Leute, keine Schweinen... (Прекратите вы, оба! Вы же люди, а не свиньи...).
- Was? - спросил парень, отрываясь от девушки. (Что?).
- Ich habe gesagt: halt! - повторил Вихоньков, хватая парня за грудки. - Ich bin russische Offizier! Und kann ich dich vorher erschlagen denn diese Ungeheuern beginnt dich essen... oder trinken... Verstehst du, Flasche?.. (Я сказал: прекратить! Я - русский офицер! И могу пришибить тебя прежде, чем эти чудовища примутся тебя есть... или пить... Понял, бутылка?..).
Парень бессильно замахал кулаками, выпалив несколько фраз из непереводимого немецкого фольклора. Едва не споткнувшись о вытянувшего ноги Замыслова, он убрался в противоположный угол корзины. Вихонькову показалось, что парень тоже заплакал - во всяком случае, всхлипнул он очень характерно.
- Зря ты его так, Вихонёк! - неожиданно заступился за парня не вполне трезвый Замысов. - Жизнь!.. Пытается она, понимаешь, урвать у смерти даже те жалкие крохи, что ей остались. Как во Франции во времена якобинцев... Аристократы в парижской тюрьме Консъержери...
- Это не повод, чтобы распускаться! - возразил Вихоньков.
- Марсианам об этом расскажи, Вихонёк! - снова рассмеялся Замыслов. - Когда они станут тебя харчить. Железный ты, несмотря на всю твою субтильность. Как в юнкерах, когда "господа обер-офицеры" тебя "цуком" прощупать вздумали, а ты их взял, да и послал к известной матери. Сам железный, и от прочих того же требуешь... Эй, ты! - обратился он к парню. - Немец-перец-колбаса!.. Не повезло тебе, да? Ну так, чебутыкни с господами русскими офицерами. Dann trinken wir zusammen, ya? (Так, выпьем же вместе, да?). Чтобы не почувствовать, когда эти твари примутся нами трапезничать...
Устраиваясь рядом с девушкой, Вихоньков первым делом запахнул ей распахнутый ворот платья.
- FЭrchten Sie nicht! - шепнул он. - Und hЖren Sie mich! Wir hinausfЭhren sich aus hier. HЖren Sie! Ich verspreche... (Не бойтесь! И послушайте меня. Мы выберемся отсюда. Слышите! Обещаю...).
С этими словами он пощупал припрятанную под полой куртки мортиру.
- Свежо признание, да верится с трудом... Вихонёк! - не согласился Замыслов, забирая флягу у сидевшего рядом парня. - Не хуже ведь меня знаешь... Никому из тех, кто попал в плен к марсианам, не удавалось выбраться. Ни семнадцать лет назад в Лондоне, когда они загадочным и непонятным образом сдохли, все разом. Ни уж, тем более, теперь, когда они почему-то сдыхать не собираются...
- Ich danke, Herr Flieger! - ответила девушка. - Ich hei?e Kristin... Kristin Tomas... Und das ist Nachbar von meinen BrЭetigam, Herr Abel KЭns... Ich bin aus Deutschland, aus Kirschburg gekommen... Wann Marsians erscheinen... (Спасибо, господин лётчик. Меня зовут Кристин... Кристин Томас. А это сосед моего жениха, господин Абель Кунс. Я из Германии, из Киршбурга... Когда появились марсиане...).
Ткнувшись лбом в плечо Вихонькова, девушка снова разрыдалась.
- А ты времени зря не теряешь, Вихонёк! - прокомментировал происходящее Замыслов, вновь передавая флягу парню. - Как говорится, каждому это... Как его? Своё, вот! Нам с Абелем выпивка, а тебе девочка. А что до Леночки твоей, так от неё всё равно не убудет. И не узнает, и вообще... Не всё ли ей равно... ик... изменишь ли ты ей перед тем, как отправиться к марсианам на пропитание...
- Сделай доброе дело: заткнись! - ответил Вихоньков, подумав, что совсем ещё недавно, в мирное время разговор на такие темы и в таком тоне мог бы стать причиной дуэли.
- Эй, приятель! - обратился Замыслов к парню, даже не заметивший, что его оскорбили. - Ты чего творишь?.. Ну вот, нате вам с кисточкой! Всю флягу вылакал, дорвался... Во фляге-то добрых две трети было... - закончил он со слезой в голосе. - И что теперь делать?
- Оружие готовить, - зло ответил Вихоньков.
- "Если так будет делать каждый... - заплетающийся спьяна языком процитировал Замыслов. - Если за каждую трапезу они станут платить жизнью кого-то из своих...". А мортирка-то на нас, на всех, одна-единственная. У тебя. И то, лишь потому, что марсиане, они это... Пленных своих не обыскивают. Но даже, если так - всё равно револьверная пуля марсианскую черепушку не пробьёт. А что до мортирки, то... Ну, ухлопаешь того, кто вздумает тобой позавтракать... Или, ик... Пообедать... Оставшиеся всё равно тебя прикончат. Всё, что ты можешь - пострелять нас, оставив марсиан без законной закуси... Смекаешь? Кстати, это и я могу сделать...
В очередной раз икнув, вскочивший на ноги Замыслов принялся расстёгивать револьверную кобуру. Пальцы никак не могли ухватить застёжки - а тут ещё оставивший девушку Вихоньков принялся разоружать приятеля. Это долго ему не удавалось - а, когда почти удалось, марсианский воздушный корабль в очередной раз тряхнуло. От толчка нетрезвый Замыслов выпустил револьвер - тускло блеснув воронёным металлом, оружие понеслось вниз, к морю. Продолжая шататься, Замыслов проводил его взглядом. Разжавший пальцы Вихоньков снова схватился за прутья решётки.
Заложив крутой вираж, марсианские летающие машины начали снижаться над огромным островом, протянувшимся наискось, с северо-запада на юго-восток. Мелькнули ниточки дорог, квадратики возделанных полей среди скал и зелёных лесов, три крупных города, торчащие из воды известковые скалы, протянувшаяся вдоль побережья. Вихонькову вспомнилась виденная раньше, на севере длинная скалистая полоса - она не могла быть ничем иным, кроме как островом Эйланд. Значит сейчас под ними - ни что остров Готланд, владение шведской короны посреди Балтийского моря.
"Всё ближе к Санкт-Петербургу, - почувствовал смутную тревогу Вихоньков. - Всё ближе и ближе к Санкт-Петербургу, где Леночка. Даже если марсиане туда не доберутся, начнётся эвакуация - штурмующие поезда толпы и закруженные автомобилями и повозками дороги...".
На острове Готланд марсианам явно было что-то нужно - снизившись до ста саженей, обе летающие машины закладывали вираж за виражом. Металлические щупальца треножника, в корзине которого находились Вихоньков с Замысловым, а так же Кристин и Абель, неприятно зашевелились, наводя на расположенный внизу городок зелёную металлическую трубу с раструбом на конце. Из трубы вылетел снаряд, оставивший за собой едва различимый дымный след - над прибрежным городком поднялись до боли знакомые клубы чёрного дыма.
"Редут! - осенило Вихонькова полчаса спустя. - Они ищут место для нового редута...".
Место марсиане нашли, причём довольно быстро - в защищённой от морских ветров лощине между трёх невысоких холмов. На склоне одного из холмов раскинулась деревенька - дома из белого камня под черепичными крышами, на склонах соседних зеленели огороды и желтели созревающей пшеницей распаханные поля. Обе воздушные машины, вобрав крылья, приземлились на выдвинувшиеся опоры. Следом за летающими машинами опоры выпустили треножники - в том числе и тот, в корзине которого находились пленники.
По деревне заплясали тепловые лучи, один из марсиан поднялся на вершину самого высокого холма, встав там часовым. Ещё один, напоминая не то исполинского, приспособившегося для жизни на суше спрута, не то оживший древесный нарост - берёзовую чагу, с заметным усилием сполз на землю по опоре треножника, занявшись непонятным мелким ремонтом. Металлические щупальца трёх других марсиан, оставшихся в треножниках, так и мелькали - из распахнутых люков летающей машины извлекали части какого-то сложного механизма.
"Вот когда их нужно атаковать! - размышлял Вихоньков. - Именно сейчас, когда они приземлились... С воздуха, или подвести несколько дредноутов... "Императрицу Марию" с "Императрицей Елизаветой"... И ведь, подумать только - если первоначальные прикидки не врут, мы истребили половину высадившихся. Их осталось всего пятеро...".
Он не сразу понял, с чего вдруг треножник, в корзине которого они находились, сделал несколько шагов - а потому не сразу испугался, когда его окружили другие марсиане. Что страшное вот-вот случится, он понял, когда в корзину полезли металлические щупальца.
- Nein! - закричала вскочившая на ноги Кристин. - Ich bitte!.. Nein!..
Недолго думая, Вихоньков толкнул её за спину. Пошатнувшийся Замыслов шлёпнулся на решётчатый пол - возможно, именно поэтому марсианин схватил не его, а основательно набравшегося, ничего не соображавшего Абеля Кюнста. Тот заверещал, извиваясь словно червяк, стремительно, чуть ли не на глазах трезвея. В следующую минуту Вихоньков почувствовал, как металлическое щупальце, принадлежащее другому марсианину, подняло на воздух его самого.
"Вот оно, - с какой-то отрешённостью подумал Вихоньков, вытягивая правую руку с зажатой мортирой так, чтобы её не прижало к телу щупальце. - Вот значит, как...". Он сразу же забыл об оставшейся в корзине девушке и не вполне трезвом приятеле, забыл о немецком парне, с истошным визгом извивавшемся в металлических щупальцах. Забыл даже о Леночке, которой уже никогда не броситься к нему на грудь с криком: "Саша!" - забыл обо всём, кроме инопланетной твари, сидевшей под коническим колпаком трёхногой марсианской машины. В его распоряжении был только один выстрел, и он не должен был промахнуться. Ни в коем случае не должен.
Скрытая за прозрачным ромбическим щитком тварь становилась всё ближе, ближе, ближе... "Щиток не стеклянный, - вспомнил он бесчисленные публикации в военных журналах и лекции в Академии. - Похоже, это какой-то металл с изменённой структурой и свойствами. Не пробиваемый пулями и, по всей видимости, способный либо поглотить, либо отразить тепловой луч...". Прозрачный щиток не закрывал марсианина полностью - между ним и металлическими стенками кабины имелись узкие щели, через которые выглядывали уже не металлические, а настоящие, природные щупальца. Два из них держали огромных размеров шприц с длинной, неожиданно тонкой иглой. За щитком виднелась чёрная лоснящаяся туша и огромные, словно блюдца, глаза.
"Не возьмёшь, - повторял про себя Вихоньков. - А возьмёшь, так дорого заплатишь...". Он понимал, что марсианин, скорее всего, успеет вонзить в него шприц - но надеялся, что никакое оружие не убивает мгновенно. "Остаться в сознании, - снова и снова повторял он про себя. - Как бы ни было больно, остаться в сознании и успеть выстрелить...". Где-то в стороне послышался истошный крик немецкого паренька, сопровождаемый знакомым, по описаниям и рассказам, уханьем марсианской глотательной мембраны.
И тут закрывавший марсианина щиток ушёл вверх - чёрная лоснящаяся туша оказалась в каких-то двух саженях. Вихоньков не колебался ни секунды - это был шанс, причём выпасть такой шанс мог лишь однажды. Мортирка с коротким толстым стволом дрогнула, сильно отдав в удерживаемый щупальцем локоть.
Тяжёлая разрывная пуля калибра семнадцать и семьдесят восемь миллиметров угодила марсианину в глаз - и глаз почти сразу же растаял. В стороны брызнула неестественно яркая - даже не алая, а какого-то нездорового, морковного цвета кровь и ошмётки такого же, неестественно красного мяса. Сам марсианин осел, словно бы проваливаясь внутрь треножника. "Есть! - промелькнула радостная мысль. - Теперь уже ничего не страшно. Теперь их осталось всего четверо... И, интересно - как они мстят за гибель своих? Впрочем, это мы скоро узнаем. Тут об одном пожалеешь - что не сдержал данного в Санкт-Петербурге слова. Эх, Леночка!..".
- Пока что я вижу "пищевого", - недовольно заметил Йоворуэ. - Самого обыкновенного "пищевого", каких более чем достаточно у нас на Тилимо. Разве что наши на четверть выше здешних и, в отличие от них, не носят защитных покровов...
Вид у существа, помещённого в клетку на столбе, и в самом деле был жалок. Взъерошенное, грязное. Защитные покровы, о которых только что упомянул дуайен су-сообщества Йонкари, измяты и порваны во многих местах. Помещая в клетку, щупальце положило существо на бок. Высвободившись из металлических объятий, существо сразу же поднялось на ноги.
- Этот "пищевой" только что уничтожило моего-нашего "носителя" за номером "один", - не согласился Йовускэ. - Под покровами у него был припрятан метатель металлических снарядов, снаряжённых взрывчатым химическим соединением. Причём, по всей видимости, такой метатель у них не один - эти существа и раньше пытались поразить укрытых в "триходах" "носителей". Я-мы вспоминаем жала, вспышками которых меня-нас приветствовали "пищевые" Широкого Экваториального Континента.
- Прежде всего, это твоя недоработка, - заметил Йоворуэ. - Эти существа способны изготавливать орудия труда и примитивные механизмы. Раз так, у них могут найтись и столь же примитивные средства умерщвления. Непонятно, правда, зачем они вообще могут понадобиться разумным существам... В любом случае, прежде чем взять "пищевого" тебе следует внимательнее его осмотреть, на предмет спрятанных механизмов. И, в любом случае, лишать его защитных покровов...
- Я-мы принимаем и соглашаемся, - подтвердил Йовускэ. - Просьба о снисхождении, со-высокий! Два моих-наших "носителя" испытывают лёгкое недомогание...
Парень - высокий блондин с удлинённым лицом и вытянутой, словно у лошади, нижней челюстью, заключил девушку в объятия. В первый момент Вихонькову показалось, будто он пытается утешить её и успокоить - в нынешней ситуации только это и оставалось. Он не сразу понял, что парень быстро и ловко расстёгивает девушке ворот платья - одной рукой, в то время как другая лезет ей под подол. Продолжавшая плакать девушка не слишком настойчиво пыталась высвободиться, упираясь ладошками в грудь парня.
- Nein, nein! - умоляла она. - Ich bitte! (Нет, нет! Я прошу...).
- Na ya, natЭrlich! - недобро посмеиваясь, отвечал парень. - Warten wir, wann sie beginnen uns essen... Oder trinken... Wie kann man das ruhig sagen?.. (Ну да, конечно! Подождём, когда они начнут нас есть... Или пить... Как бы это сказать правильнее?..).
Кажется, он говорил что-то ещё - о том, что чувствует бутылка перед тем, как её собираются выпить... Вихоньков не стал вникать.
- Halten sie, beiden! - гаркнул он унтер-офицерским голосом. - Sie beiden sind Leute, keine Schweinen... (Прекратите вы, оба! Вы же люди, а не свиньи...).
- Was? - спросил парень, отрываясь от девушки. (Что?).
- Ich habe gesagt: halt! - повторил Вихоньков, хватая парня за грудки. - Ich bin russische Offizier! Und kann ich dich vorher erschlagen denn diese Ungeheuern beginnt dich essen... oder trinken... Verstehst du, Flasche?.. (Я сказал: прекратить! Я - русский офицер! И могу пришибить тебя прежде, чем эти чудовища примутся тебя есть... или пить... Понял, бутылка?..).
Парень бессильно замахал кулаками, выпалив несколько фраз из непереводимого немецкого фольклора. Едва не споткнувшись о вытянувшего ноги Замыслова, он убрался в противоположный угол корзины. Вихонькову показалось, что парень тоже заплакал - во всяком случае, всхлипнул он очень характерно.
- Зря ты его так, Вихонёк! - неожиданно заступился за парня не вполне трезвый Замысов. - Жизнь!.. Пытается она, понимаешь, урвать у смерти даже те жалкие крохи, что ей остались. Как во Франции во времена якобинцев... Аристократы в парижской тюрьме Консъержери...
- Это не повод, чтобы распускаться! - возразил Вихоньков.
- Марсианам об этом расскажи, Вихонёк! - снова рассмеялся Замыслов. - Когда они станут тебя харчить. Железный ты, несмотря на всю твою субтильность. Как в юнкерах, когда "господа обер-офицеры" тебя "цуком" прощупать вздумали, а ты их взял, да и послал к известной матери. Сам железный, и от прочих того же требуешь... Эй, ты! - обратился он к парню. - Немец-перец-колбаса!.. Не повезло тебе, да? Ну так, чебутыкни с господами русскими офицерами. Dann trinken wir zusammen, ya? (Так, выпьем же вместе, да?). Чтобы не почувствовать, когда эти твари примутся нами трапезничать...
Устраиваясь рядом с девушкой, Вихоньков первым делом запахнул ей распахнутый ворот платья.
- FЭrchten Sie nicht! - шепнул он. - Und hЖren Sie mich! Wir hinausfЭhren sich aus hier. HЖren Sie! Ich verspreche... (Не бойтесь! И послушайте меня. Мы выберемся отсюда. Слышите! Обещаю...).
С этими словами он пощупал припрятанную под полой куртки мортиру.
- Свежо признание, да верится с трудом... Вихонёк! - не согласился Замыслов, забирая флягу у сидевшего рядом парня. - Не хуже ведь меня знаешь... Никому из тех, кто попал в плен к марсианам, не удавалось выбраться. Ни семнадцать лет назад в Лондоне, когда они загадочным и непонятным образом сдохли, все разом. Ни уж, тем более, теперь, когда они почему-то сдыхать не собираются...
- Ich danke, Herr Flieger! - ответила девушка. - Ich hei?e Kristin... Kristin Tomas... Und das ist Nachbar von meinen BrЭetigam, Herr Abel KЭns... Ich bin aus Deutschland, aus Kirschburg gekommen... Wann Marsians erscheinen... (Спасибо, господин лётчик. Меня зовут Кристин... Кристин Томас. А это сосед моего жениха, господин Абель Кунс. Я из Германии, из Киршбурга... Когда появились марсиане...).
Ткнувшись лбом в плечо Вихонькова, девушка снова разрыдалась.
- А ты времени зря не теряешь, Вихонёк! - прокомментировал происходящее Замыслов, вновь передавая флягу парню. - Как говорится, каждому это... Как его? Своё, вот! Нам с Абелем выпивка, а тебе девочка. А что до Леночки твоей, так от неё всё равно не убудет. И не узнает, и вообще... Не всё ли ей равно... ик... изменишь ли ты ей перед тем, как отправиться к марсианам на пропитание...
- Сделай доброе дело: заткнись! - ответил Вихоньков, подумав, что совсем ещё недавно, в мирное время разговор на такие темы и в таком тоне мог бы стать причиной дуэли.
- Эй, приятель! - обратился Замыслов к парню, даже не заметивший, что его оскорбили. - Ты чего творишь?.. Ну вот, нате вам с кисточкой! Всю флягу вылакал, дорвался... Во фляге-то добрых две трети было... - закончил он со слезой в голосе. - И что теперь делать?
- Оружие готовить, - зло ответил Вихоньков.
- "Если так будет делать каждый... - заплетающийся спьяна языком процитировал Замыслов. - Если за каждую трапезу они станут платить жизнью кого-то из своих...". А мортирка-то на нас, на всех, одна-единственная. У тебя. И то, лишь потому, что марсиане, они это... Пленных своих не обыскивают. Но даже, если так - всё равно револьверная пуля марсианскую черепушку не пробьёт. А что до мортирки, то... Ну, ухлопаешь того, кто вздумает тобой позавтракать... Или, ик... Пообедать... Оставшиеся всё равно тебя прикончат. Всё, что ты можешь - пострелять нас, оставив марсиан без законной закуси... Смекаешь? Кстати, это и я могу сделать...
В очередной раз икнув, вскочивший на ноги Замыслов принялся расстёгивать револьверную кобуру. Пальцы никак не могли ухватить застёжки - а тут ещё оставивший девушку Вихоньков принялся разоружать приятеля. Это долго ему не удавалось - а, когда почти удалось, марсианский воздушный корабль в очередной раз тряхнуло. От толчка нетрезвый Замыслов выпустил револьвер - тускло блеснув воронёным металлом, оружие понеслось вниз, к морю. Продолжая шататься, Замыслов проводил его взглядом. Разжавший пальцы Вихоньков снова схватился за прутья решётки.
Заложив крутой вираж, марсианские летающие машины начали снижаться над огромным островом, протянувшимся наискось, с северо-запада на юго-восток. Мелькнули ниточки дорог, квадратики возделанных полей среди скал и зелёных лесов, три крупных города, торчащие из воды известковые скалы, протянувшаяся вдоль побережья. Вихонькову вспомнилась виденная раньше, на севере длинная скалистая полоса - она не могла быть ничем иным, кроме как островом Эйланд. Значит сейчас под ними - ни что остров Готланд, владение шведской короны посреди Балтийского моря.
"Всё ближе к Санкт-Петербургу, - почувствовал смутную тревогу Вихоньков. - Всё ближе и ближе к Санкт-Петербургу, где Леночка. Даже если марсиане туда не доберутся, начнётся эвакуация - штурмующие поезда толпы и закруженные автомобилями и повозками дороги...".
На острове Готланд марсианам явно было что-то нужно - снизившись до ста саженей, обе летающие машины закладывали вираж за виражом. Металлические щупальца треножника, в корзине которого находились Вихоньков с Замысловым, а так же Кристин и Абель, неприятно зашевелились, наводя на расположенный внизу городок зелёную металлическую трубу с раструбом на конце. Из трубы вылетел снаряд, оставивший за собой едва различимый дымный след - над прибрежным городком поднялись до боли знакомые клубы чёрного дыма.
"Редут! - осенило Вихонькова полчаса спустя. - Они ищут место для нового редута...".
Место марсиане нашли, причём довольно быстро - в защищённой от морских ветров лощине между трёх невысоких холмов. На склоне одного из холмов раскинулась деревенька - дома из белого камня под черепичными крышами, на склонах соседних зеленели огороды и желтели созревающей пшеницей распаханные поля. Обе воздушные машины, вобрав крылья, приземлились на выдвинувшиеся опоры. Следом за летающими машинами опоры выпустили треножники - в том числе и тот, в корзине которого находились пленники.
По деревне заплясали тепловые лучи, один из марсиан поднялся на вершину самого высокого холма, встав там часовым. Ещё один, напоминая не то исполинского, приспособившегося для жизни на суше спрута, не то оживший древесный нарост - берёзовую чагу, с заметным усилием сполз на землю по опоре треножника, занявшись непонятным мелким ремонтом. Металлические щупальца трёх других марсиан, оставшихся в треножниках, так и мелькали - из распахнутых люков летающей машины извлекали части какого-то сложного механизма.
"Вот когда их нужно атаковать! - размышлял Вихоньков. - Именно сейчас, когда они приземлились... С воздуха, или подвести несколько дредноутов... "Императрицу Марию" с "Императрицей Елизаветой"... И ведь, подумать только - если первоначальные прикидки не врут, мы истребили половину высадившихся. Их осталось всего пятеро...".
Он не сразу понял, с чего вдруг треножник, в корзине которого они находились, сделал несколько шагов - а потому не сразу испугался, когда его окружили другие марсиане. Что страшное вот-вот случится, он понял, когда в корзину полезли металлические щупальца.
- Nein! - закричала вскочившая на ноги Кристин. - Ich bitte!.. Nein!..
Недолго думая, Вихоньков толкнул её за спину. Пошатнувшийся Замыслов шлёпнулся на решётчатый пол - возможно, именно поэтому марсианин схватил не его, а основательно набравшегося, ничего не соображавшего Абеля Кюнста. Тот заверещал, извиваясь словно червяк, стремительно, чуть ли не на глазах трезвея. В следующую минуту Вихоньков почувствовал, как металлическое щупальце, принадлежащее другому марсианину, подняло на воздух его самого.
"Вот оно, - с какой-то отрешённостью подумал Вихоньков, вытягивая правую руку с зажатой мортирой так, чтобы её не прижало к телу щупальце. - Вот значит, как...". Он сразу же забыл об оставшейся в корзине девушке и не вполне трезвом приятеле, забыл о немецком парне, с истошным визгом извивавшемся в металлических щупальцах. Забыл даже о Леночке, которой уже никогда не броситься к нему на грудь с криком: "Саша!" - забыл обо всём, кроме инопланетной твари, сидевшей под коническим колпаком трёхногой марсианской машины. В его распоряжении был только один выстрел, и он не должен был промахнуться. Ни в коем случае не должен.
Скрытая за прозрачным ромбическим щитком тварь становилась всё ближе, ближе, ближе... "Щиток не стеклянный, - вспомнил он бесчисленные публикации в военных журналах и лекции в Академии. - Похоже, это какой-то металл с изменённой структурой и свойствами. Не пробиваемый пулями и, по всей видимости, способный либо поглотить, либо отразить тепловой луч...". Прозрачный щиток не закрывал марсианина полностью - между ним и металлическими стенками кабины имелись узкие щели, через которые выглядывали уже не металлические, а настоящие, природные щупальца. Два из них держали огромных размеров шприц с длинной, неожиданно тонкой иглой. За щитком виднелась чёрная лоснящаяся туша и огромные, словно блюдца, глаза.
"Не возьмёшь, - повторял про себя Вихоньков. - А возьмёшь, так дорого заплатишь...". Он понимал, что марсианин, скорее всего, успеет вонзить в него шприц - но надеялся, что никакое оружие не убивает мгновенно. "Остаться в сознании, - снова и снова повторял он про себя. - Как бы ни было больно, остаться в сознании и успеть выстрелить...". Где-то в стороне послышался истошный крик немецкого паренька, сопровождаемый знакомым, по описаниям и рассказам, уханьем марсианской глотательной мембраны.
И тут закрывавший марсианина щиток ушёл вверх - чёрная лоснящаяся туша оказалась в каких-то двух саженях. Вихоньков не колебался ни секунды - это был шанс, причём выпасть такой шанс мог лишь однажды. Мортирка с коротким толстым стволом дрогнула, сильно отдав в удерживаемый щупальцем локоть.
Тяжёлая разрывная пуля калибра семнадцать и семьдесят восемь миллиметров угодила марсианину в глаз - и глаз почти сразу же растаял. В стороны брызнула неестественно яркая - даже не алая, а какого-то нездорового, морковного цвета кровь и ошмётки такого же, неестественно красного мяса. Сам марсианин осел, словно бы проваливаясь внутрь треножника. "Есть! - промелькнула радостная мысль. - Теперь уже ничего не страшно. Теперь их осталось всего четверо... И, интересно - как они мстят за гибель своих? Впрочем, это мы скоро узнаем. Тут об одном пожалеешь - что не сдержал данного в Санкт-Петербурге слова. Эх, Леночка!..".
Прода от 10.09.2023, 19:55
Глава одиннадцатая. Гаснущий.
- Пока что я вижу "пищевого", - недовольно заметил Йоворуэ. - Самого обыкновенного "пищевого", каких более чем достаточно у нас на Тилимо. Разве что наши на четверть выше здешних и, в отличие от них, не носят защитных покровов...
Вид у существа, помещённого в клетку на столбе, и в самом деле был жалок. Взъерошенное, грязное. Защитные покровы, о которых только что упомянул дуайен су-сообщества Йонкари, измяты и порваны во многих местах. Помещая в клетку, щупальце положило существо на бок. Высвободившись из металлических объятий, существо сразу же поднялось на ноги.
- Этот "пищевой" только что уничтожило моего-нашего "носителя" за номером "один", - не согласился Йовускэ. - Под покровами у него был припрятан метатель металлических снарядов, снаряжённых взрывчатым химическим соединением. Причём, по всей видимости, такой метатель у них не один - эти существа и раньше пытались поразить укрытых в "триходах" "носителей". Я-мы вспоминаем жала, вспышками которых меня-нас приветствовали "пищевые" Широкого Экваториального Континента.
- Прежде всего, это твоя недоработка, - заметил Йоворуэ. - Эти существа способны изготавливать орудия труда и примитивные механизмы. Раз так, у них могут найтись и столь же примитивные средства умерщвления. Непонятно, правда, зачем они вообще могут понадобиться разумным существам... В любом случае, прежде чем взять "пищевого" тебе следует внимательнее его осмотреть, на предмет спрятанных механизмов. И, в любом случае, лишать его защитных покровов...
- Я-мы принимаем и соглашаемся, - подтвердил Йовускэ. - Просьба о снисхождении, со-высокий! Два моих-наших "носителя" испытывают лёгкое недомогание...
