Удивление вызвало отсутствие в моторном отсеке аккумулятора и управлявшего движением псевдомускулатуры "счётчика" - покрышки из трубчатого алюминия закрывали пустое пространство. Но самое поразительное заключалось в том, что механизмы "трихода" не были покорёжены и не распались от времени - они были аккуратно демонтированы.
То же самое обнаружилось при осмотре прочих, оставшихся после Йонимри машин - кожуха прикрывали либо брошенные, обесточенные, чуть ли не сплавившиеся воедино от долгого бездействия механизмы, либо пустоту. Большая часть кожухов оказалась аккуратно вскрыта - словно занимавшиеся демонтажём не знали, что и как открывать, а потому пустили в ход некий механический резак.
И, как будто этого было мало, один из лежавших на земле "триходов" и два стоявшие на опорах оказались собранными из разных частей. Причём собиравший понятия не имел, что и как следует собирать - рядом с лежавшим на земле "триходом" просто положили отсоединённые щупальца. У другого, стоявшего на опорах "трихода" некогда принадлежавший другой машине конический колпак крепился на врезанных прямо в корпус стальных пластинах. Внешне собранный таким образом "триход" производил впечатление целого - но непременно рухнул бы, стоило "носителю" занять место в кабине, подав на контуры ток.
"Пищевые"? - не поверил собственному выводу Йовускэ. Несмотря на все старания, до сих пор ему не удалось обнаружить следов здешней Цивилизации. Зато местные "пищевые" изготавливали пусть примитивные, но всё же механизмы, способные причинить серьёзный урон. К тому же сам поступок был вполне в духе "пищевых" - ни одно из входящих в Цивилизацию сообществ не станет придавать повреждённой машине вид целой. Её восстановят или разберут, а если окажется невозможным то и другое, попросту бросят.
Кто бы не похозяйничал в брошенном редуте Йонимри, тронуть энергостанцию он всё же не посмел - вырабатываемая энергия создавала вокруг область ионизированного воздуха. Первым делом разведчик зарядил аккумуляторы обоих высаженных на землю "триходов". Лишь после этого, уже под вечер, слегка поколебавшись, принял решение посадить рядом один из "перекрылов".
Это оказалось ошибкой - в аккумуляторах всех трёх воздушных машин оставалось ещё достаточно энергии. Но в тот момент решение выглядело вполне разумным - больше было попросту негде подзарядить аккумуляторы. Угрозы для себя Йовускэ тоже не видел - поблизости не было большого количества "пищевых". Выпустив опоры, "перекрыл" мягко коснулся грунта.
В первый момент ничего страшного не произошло - лишь позже разведчик сообразил, что таинственный противник ждал, когда он посадит все три машины. В действительности, подзарядив аккумуляторы первого "перекрыла", Йовускэ посадил на его место второй, затем третий... Под третьим и рванули заранее - возможно, за несколько Оборотов до того заложенные мины. Летательный аппарат раскололо пополам - "носители" "отключились", дав напоследок знакомую вспышку боли.
Вслед за этим прогремевший в отдалении ещё один взрыв повалил "триход" с "носителем" за номером "пять". Не став забирать единственный уцелевший "триход" - судьба одиночного "носителя" в сложившейся ситуации не имела значения, разведчик поднял "перекрылы", уводя их прочь от опасного острова и его не менее опасных обитателей.
- Господа офицеры! - крикнул подполковник Мещёрин, открыв дверь в салон "Добрыни Никитича". - Марсиане прямо по курсу, до огневого контакта не более двадцати минут. Прошу занять места...
Выглядел при этом Мещёрин весёлым до бесшабашности - словно собрался на охоту, а не готовился к смертельной схватке со свалившимся с неба противником. Шлем лихо сдвинут на затылок, дерзко топорщатся рыжеватые усы, в зубах костяной мундштук с незажжённой папиросой - открытый огонь на воздушном корабле строго запрещён. И бесполезен - ворвавшийся ветер сразу же разметал брошенные на столе, рубашками вверх, игральные карты. Мимоходом отметив, что выигрыш ему уже не получить, Вихоньков опустил на глаза очки-консервы.
Вдоль вертикальных расчалок, соединяющих верхнее крыло с нижним, вёл лёгкий металлический мостик - чтобы не ступать сапогами непосредственно по перкали. Саженях в сорока, если считать от фюзеляжа, на верхнее крыло вела узкая металлическая лесенка. Поднявшись по ней, выбравшись через люк, Вихоньков наконец-то оказался в кабине истребителя. Первым делом он переключил питание мотора с внешнего бензобака на собственный, внутренний. Выбив удерживающие колодки, изо всех сил вдавил педали в пол. В шуме мотора зазвучали басовитые нотки. Лёгкий толчок подтвердил, что отделившийся от крыла "ястребок" отправился в самостоятельный полёт.
Минутой раньше стартовал "ястребок" Замыслова, нехорошо "клюнув" носом. "Всё же дерябнул", - отметил про себя Вихоньков, в то время как от второго крыла авианосца отделились ещё два истребителя. Огромный "Добрыня Никитич" с кажущейся неторопливостью плыл следом - солнечные лучи играли в туманных дисках восьми вращающихся винтов, из-под носового балкончика выглядывал ствол безоткатной пушки. В стороне, так же предваряемые свитой из "ястребков", плыли ещё два авианосца.
Глядя на них, Вихоньков подумал, что если что-то и способно поразить марсиан, то именно установленные на авианосцах безоткатные орудия. На корпусе "ястребка" был намертво закреплён стреляющий сквозь винт пулемёт с синхронизатором, позволяющим не срезать винт собственными пулями - но то и другое были скорее данью уставу и традиции. Больше, чем на пулемёт, Вихоньков надеялся на закреплённые под крыльями четыре ракеты-"желтопёрки" с взрывающимися от удара головками.
Между тем море внизу медленно уходило назад, уступая место суше. На берегу длинной и узкой шхеры обнаружился похожий на игрушку датский городок с красными черепичными крышами домов и обязательной кирхой со шпилем. Чем-то этот городок помешал марсианам - в центре, поглощая дома и улицы, нависая над водами залива, расползалось похожее на блин облако чёрного дыма, а на воде перед входом в шхеру пылала рыбачья шхуна. Вихоньков догадался, что именно здесь живёт - вернее, жил отважный телеграфист, сообщивший в Орхус о появлении покинувших Лондон марсиан. Уже оттуда по радио сведения передали на борт шедших берегом Балтики "Добрынь Никитичей" - в отличие от "ястребков", каждый авианосец имел на борту рацию.
Глядя на погибающий город, Вихоньков не сразу заметил две марсианские воздушные машины, двигавшихся необычно низко, чуть ли не над самым берегом. "Ищут укрытие в скалах", - догадался он. Марсианские воздушные машины напоминали плоские двойные кресты - длинную продольную перекладину пересекали две не менее длинных поперечных. Между продольными и поперечными перекладинами сверкало странная серебристо-стальная дымка. На концах перекладин серебристо поблёскивали крошечные лохматые бочонки в конических шапочках. Всего марсианских воздушных машин было две, причём двигались они вместе, состыковавшись невероятным образом - один "двойной крест", нависая, располагался чуть выше и наискось от другого.
"И ведь, непонятно, за счёт чего они движутся. Аппараты явно тяжелее воздуха - но ни винтов, ни крыльев", - отметил про себя Вихоньков. Тем временем возглавлявший строй на собственном "ястребке" полковник Ермолин просигналил, особым образом покачав крыльями: "Делай, как я!".
Истребители и сопровождавшие их тяжёлые авианосцы разворачивались, заходя для атаки сверху, со стороны солнца. Двигавшиеся с кажущейся неторопливостью марсиане выглядели отличной мишенью. Прежний страх и тревога сменились одуряющим, пьянящим восторгом - против пятнадцати отлично вооружённых земных летательных аппаратов всего два марсианских... Только два, потому что третий взорван на мине в Лондоне. Один из марсиан, явно одуревший от случившегося - объясниться с ним так и не удалось, прямо на треножнике взят в плен. Сбить этих, оставшихся, раздавить, даже потеряв часть своих, чтобы вернуться домой победителем. Тебя встретят Её Императорское Величество вместе с Государем-Консортом. Санкт-Петербург в цветах, звоне колоколов и пушечной пальбе... И Леночка...
"Атакуем!", - просигналил полковник Ермолин.
Побережье с неторопливо ползущими над ним марсианами словно рванулось навстречу. В воздухе послышалось шипение и грохот взрывов, вниз пошли ракеты, оставляющиеся за собой дымные следы. В первый момент казалось, что марсиане никак не реагируют - как вдруг "двойные кресты" разделились: в то время, как нижний продолжал двигаться над берегом, верхний начал подниматься. Закреплённые на концах перекладин "бочонки в конических шапочках" зашевелились, засверкав ослепительно ярким, серебряным светом.
"Тепловой луч!" - догадался Вихоньков, уводя "ястребок" в сторону.
Соседний истребитель камнем стал падать вниз, оставляя за собой дымный след, ещё один развалился на части прямо в воздухе. Откуда-то вывалился падающий авианосец с бешено вращающимися моторами на единственном уцелевшем крыле. Но, тем не менее, с каждой секундой, с каждым мгновением огромный марсианский "двойной крест" становился всё ближе и ближе, перестав помещаться в перекрестье прицела. Выпустив две из четырёх "желтопёрок", Вихоньков не без удовольствия отметил, как его и чужие ракеты рвутся в пространстве между перекладинами. В воздух взметнулись ошмётки необычайно тонкого, сверкающего на солнце металла.
"Сейчас упадёт! - в восторге думал Вихоньков, проносясь мимо. - Провалится и упадёт!". Серебристый бочонок на конце перекладины оказался ничем иным, как марсианским боевым треножником, лишённым ног - всеми шестнадцатью щупальцами треножник вцепился в подобие двузубой вилки, которым оканчивалась перекладина. Вернее, двенадцатью щупальцами - четырьмя передними марсианин наводил на лётчика некий округлый предмет.
"Вот это и есть генератор теплового луча!", - снова догадался Вихоньков, уводя аэроплан с линии огня. Из двенадцати начавших атаку "ястребков" осталось всего восемь - и всего один авианосец с двумя разбитыми моторами и начисто снесённым рулём высоты. Тепловой луч сбил авианосец прежде, чем он успел начать разворот. Справа внизу всё с той же кажущейся неторопливостью плыли марсианские "двойные кресты". Несмотря на то, что окрестные скалы оказались буквально усеяны ошмётками тонкого сверкающего металла - и не металла даже, а некой металлической ткани, ни одна из марсианских летающих машин и не думала падать.
"Делай, как я!..", - просигналил подполковник Констанциев, принявший команду вместо не вернувшегося из первой атаки Ермолина.
И снова была атака, в отличие от первой, не лихая, а безумно-отчаянная, без прикрытия и заградительного огня со стороны авианосцев. Снова Вихоньков бросал "ястребок" вправо и влево, уходя от теплового луча. Две оставшиеся ракеты-"желтопёрки" ушли не в "мерцающее пространство" между перекладинами - господа офицеры уже поняли, что стрелять туда бесполезно, а в корпус. Кажется, кому-то удалось попасть.
Обнаружив себя в воздухе спустя полминуты, в первый момент Вихоньков не поверил, что ещё жив. Во второй - не сразу осознал, что остался один, что вокруг больше нет товарищей. Внизу, на скалах, среди серебристых лоскутов догорали сбитые аэропланы. Помимо самого Вихонькова в воздухе оставались ещё двое - улепётывающий незнакомец за номером "16", входивший в команду другого авианосца. И с трудом держащаяся в воздухе, оставляющая за собой дымный след "семёрка" Замыслова.
- Чёрт! - выругался Вихоньков.
В первый момент он даже не успел испугаться - ястребки успели удалиться от марсиан версты на три. Один из подвешенных под перекладиной треножников что-то жёг на земле тепловым лучом. Тем временем "ястребок" Замыслова, прокатившись по зелёному лугу, ткнулся остановившимся винтом в деревянную ограду небольшой мызы с белёными стенами под черепичной крышей.
Вторично посмотрев на оставшихся в воздухе марсиан, Вихоньков решительно направил аэроплан к земле. "Успею", - подумал он, от всего сердца молясь, чтобы под колесо не попал случайный булыжник, а сам Серёга не оказался ранен. По всей видимости, его молитвы были услышаны - продолжавший рокотать мотором "ястребок" остановился в каких-то десяти метрах от ограды. К этому времени Замыслов успел выбраться из кабины.
- Вихонёк! - заорал он на подбежавшего приятеля. - Ты с ума сошёл...
- Нет времени, - огрызнулся Вихоньков. - Помогай, давай! Разворачиваем...
Вдвоём они быстро развернули продолжавший шуметь мотором вихоньковский "ястребок" хвостом к ограде, а винтом к морю. Нырнув в кабину, Вихоньков выбросил наружу свёрнутый в бухту трос - с тем, чтобы приятель обмотал его вокруг самого прочного из столбов ограды. Это нехитрое приспособление удерживало аэроплан на месте, пока двигатель набирал нужное число оборотов. В то время, когда Замыслов забирался в кабину, над ними нависла чёрная тень.
- Марсиане! - выдохнули оба разом.
Казалось, марсианский "двойной крест" закрыл собой небо. Из широко раскинувшихся перекладин поминутно выскальзывали, чтобы сразу же исчезнуть сверкающие металлом крылья. Появлялись они так быстро, и так быстро исчезали, что казались, между перекладинами мерцает полупрозрачное марево. Сразу же сделалось темно, поднявшийся ветер опрокинул и поволок в сторону замысловский "ястребок". Вцепившийся обеими руками в штурвал Вихоньков ждал, когда двигатель наберёт обороты - тот всё никак не мог разогнаться. Налетевший ветер повалил аэроплан на крыло - крыло хрустнуло, подминаясь.
- Вихонёк, бежим! - выкрикнул Замыслов.
Вдвоём, едва не запутавшись в снастях, они выбрались из тесной кабины. Понимая, что убежать от марсиан не удастся, Вихньков заметался, разыскивая овраг, погреб или колодец... Любую дыру, где можно было бы укрыться от щупалец. Из подвешенного под балкой треножника со звоном выдвинулись коснувшиеся земли опоры. Похожие на клубы невероятно толстых и длинных нитей, размотались щупальца - сделав два шага, всего лишь два шага, треножник навис над обоими приятелями.
- Чёрт! - выругался Замыслов.
Схватившись было, за револьвер, в последний момент он взялся за вторую кобуру. Здесь лежала однозарядная мортира калибра семь "линий" на пистолетной рукояти. "Ultima ratio" на тот случай, если марсианин тебя поймает. Подобные мортиры, произведённые заранее, в массовом порядке раздавались обывателям. Выпущенная из мортиры снаряжённая пироксилином бомба буквально в клочья разнесла конец одного из металлических щупалец. В следующую минуту оставшиеся, не то четыре, не то пять щупалец подняли Замыслова в воздух. Бросившийся на помощь приятелю Вихоньков в свою очередь почувствовал, что дышать стало трудно, а земля уходит из-под ног.
- Зараза-а! - во всю глотку вопил извивающийся в щупальцах Замыслов, тщетно пытаясь дотянуться до револьвера.
Без особых церемоний забросив
То же самое обнаружилось при осмотре прочих, оставшихся после Йонимри машин - кожуха прикрывали либо брошенные, обесточенные, чуть ли не сплавившиеся воедино от долгого бездействия механизмы, либо пустоту. Большая часть кожухов оказалась аккуратно вскрыта - словно занимавшиеся демонтажём не знали, что и как открывать, а потому пустили в ход некий механический резак.
И, как будто этого было мало, один из лежавших на земле "триходов" и два стоявшие на опорах оказались собранными из разных частей. Причём собиравший понятия не имел, что и как следует собирать - рядом с лежавшим на земле "триходом" просто положили отсоединённые щупальца. У другого, стоявшего на опорах "трихода" некогда принадлежавший другой машине конический колпак крепился на врезанных прямо в корпус стальных пластинах. Внешне собранный таким образом "триход" производил впечатление целого - но непременно рухнул бы, стоило "носителю" занять место в кабине, подав на контуры ток.
"Пищевые"? - не поверил собственному выводу Йовускэ. Несмотря на все старания, до сих пор ему не удалось обнаружить следов здешней Цивилизации. Зато местные "пищевые" изготавливали пусть примитивные, но всё же механизмы, способные причинить серьёзный урон. К тому же сам поступок был вполне в духе "пищевых" - ни одно из входящих в Цивилизацию сообществ не станет придавать повреждённой машине вид целой. Её восстановят или разберут, а если окажется невозможным то и другое, попросту бросят.
Кто бы не похозяйничал в брошенном редуте Йонимри, тронуть энергостанцию он всё же не посмел - вырабатываемая энергия создавала вокруг область ионизированного воздуха. Первым делом разведчик зарядил аккумуляторы обоих высаженных на землю "триходов". Лишь после этого, уже под вечер, слегка поколебавшись, принял решение посадить рядом один из "перекрылов".
Это оказалось ошибкой - в аккумуляторах всех трёх воздушных машин оставалось ещё достаточно энергии. Но в тот момент решение выглядело вполне разумным - больше было попросту негде подзарядить аккумуляторы. Угрозы для себя Йовускэ тоже не видел - поблизости не было большого количества "пищевых". Выпустив опоры, "перекрыл" мягко коснулся грунта.
В первый момент ничего страшного не произошло - лишь позже разведчик сообразил, что таинственный противник ждал, когда он посадит все три машины. В действительности, подзарядив аккумуляторы первого "перекрыла", Йовускэ посадил на его место второй, затем третий... Под третьим и рванули заранее - возможно, за несколько Оборотов до того заложенные мины. Летательный аппарат раскололо пополам - "носители" "отключились", дав напоследок знакомую вспышку боли.
Вслед за этим прогремевший в отдалении ещё один взрыв повалил "триход" с "носителем" за номером "пять". Не став забирать единственный уцелевший "триход" - судьба одиночного "носителя" в сложившейся ситуации не имела значения, разведчик поднял "перекрылы", уводя их прочь от опасного острова и его не менее опасных обитателей.
Глава восьмая. Истребитель.
- Господа офицеры! - крикнул подполковник Мещёрин, открыв дверь в салон "Добрыни Никитича". - Марсиане прямо по курсу, до огневого контакта не более двадцати минут. Прошу занять места...
Выглядел при этом Мещёрин весёлым до бесшабашности - словно собрался на охоту, а не готовился к смертельной схватке со свалившимся с неба противником. Шлем лихо сдвинут на затылок, дерзко топорщатся рыжеватые усы, в зубах костяной мундштук с незажжённой папиросой - открытый огонь на воздушном корабле строго запрещён. И бесполезен - ворвавшийся ветер сразу же разметал брошенные на столе, рубашками вверх, игральные карты. Мимоходом отметив, что выигрыш ему уже не получить, Вихоньков опустил на глаза очки-консервы.
Вдоль вертикальных расчалок, соединяющих верхнее крыло с нижним, вёл лёгкий металлический мостик - чтобы не ступать сапогами непосредственно по перкали. Саженях в сорока, если считать от фюзеляжа, на верхнее крыло вела узкая металлическая лесенка. Поднявшись по ней, выбравшись через люк, Вихоньков наконец-то оказался в кабине истребителя. Первым делом он переключил питание мотора с внешнего бензобака на собственный, внутренний. Выбив удерживающие колодки, изо всех сил вдавил педали в пол. В шуме мотора зазвучали басовитые нотки. Лёгкий толчок подтвердил, что отделившийся от крыла "ястребок" отправился в самостоятельный полёт.
Минутой раньше стартовал "ястребок" Замыслова, нехорошо "клюнув" носом. "Всё же дерябнул", - отметил про себя Вихоньков, в то время как от второго крыла авианосца отделились ещё два истребителя. Огромный "Добрыня Никитич" с кажущейся неторопливостью плыл следом - солнечные лучи играли в туманных дисках восьми вращающихся винтов, из-под носового балкончика выглядывал ствол безоткатной пушки. В стороне, так же предваряемые свитой из "ястребков", плыли ещё два авианосца.
Глядя на них, Вихоньков подумал, что если что-то и способно поразить марсиан, то именно установленные на авианосцах безоткатные орудия. На корпусе "ястребка" был намертво закреплён стреляющий сквозь винт пулемёт с синхронизатором, позволяющим не срезать винт собственными пулями - но то и другое были скорее данью уставу и традиции. Больше, чем на пулемёт, Вихоньков надеялся на закреплённые под крыльями четыре ракеты-"желтопёрки" с взрывающимися от удара головками.
Между тем море внизу медленно уходило назад, уступая место суше. На берегу длинной и узкой шхеры обнаружился похожий на игрушку датский городок с красными черепичными крышами домов и обязательной кирхой со шпилем. Чем-то этот городок помешал марсианам - в центре, поглощая дома и улицы, нависая над водами залива, расползалось похожее на блин облако чёрного дыма, а на воде перед входом в шхеру пылала рыбачья шхуна. Вихоньков догадался, что именно здесь живёт - вернее, жил отважный телеграфист, сообщивший в Орхус о появлении покинувших Лондон марсиан. Уже оттуда по радио сведения передали на борт шедших берегом Балтики "Добрынь Никитичей" - в отличие от "ястребков", каждый авианосец имел на борту рацию.
Глядя на погибающий город, Вихоньков не сразу заметил две марсианские воздушные машины, двигавшихся необычно низко, чуть ли не над самым берегом. "Ищут укрытие в скалах", - догадался он. Марсианские воздушные машины напоминали плоские двойные кресты - длинную продольную перекладину пересекали две не менее длинных поперечных. Между продольными и поперечными перекладинами сверкало странная серебристо-стальная дымка. На концах перекладин серебристо поблёскивали крошечные лохматые бочонки в конических шапочках. Всего марсианских воздушных машин было две, причём двигались они вместе, состыковавшись невероятным образом - один "двойной крест", нависая, располагался чуть выше и наискось от другого.
"И ведь, непонятно, за счёт чего они движутся. Аппараты явно тяжелее воздуха - но ни винтов, ни крыльев", - отметил про себя Вихоньков. Тем временем возглавлявший строй на собственном "ястребке" полковник Ермолин просигналил, особым образом покачав крыльями: "Делай, как я!".
Истребители и сопровождавшие их тяжёлые авианосцы разворачивались, заходя для атаки сверху, со стороны солнца. Двигавшиеся с кажущейся неторопливостью марсиане выглядели отличной мишенью. Прежний страх и тревога сменились одуряющим, пьянящим восторгом - против пятнадцати отлично вооружённых земных летательных аппаратов всего два марсианских... Только два, потому что третий взорван на мине в Лондоне. Один из марсиан, явно одуревший от случившегося - объясниться с ним так и не удалось, прямо на треножнике взят в плен. Сбить этих, оставшихся, раздавить, даже потеряв часть своих, чтобы вернуться домой победителем. Тебя встретят Её Императорское Величество вместе с Государем-Консортом. Санкт-Петербург в цветах, звоне колоколов и пушечной пальбе... И Леночка...
"Атакуем!", - просигналил полковник Ермолин.
Побережье с неторопливо ползущими над ним марсианами словно рванулось навстречу. В воздухе послышалось шипение и грохот взрывов, вниз пошли ракеты, оставляющиеся за собой дымные следы. В первый момент казалось, что марсиане никак не реагируют - как вдруг "двойные кресты" разделились: в то время, как нижний продолжал двигаться над берегом, верхний начал подниматься. Закреплённые на концах перекладин "бочонки в конических шапочках" зашевелились, засверкав ослепительно ярким, серебряным светом.
"Тепловой луч!" - догадался Вихоньков, уводя "ястребок" в сторону.
Соседний истребитель камнем стал падать вниз, оставляя за собой дымный след, ещё один развалился на части прямо в воздухе. Откуда-то вывалился падающий авианосец с бешено вращающимися моторами на единственном уцелевшем крыле. Но, тем не менее, с каждой секундой, с каждым мгновением огромный марсианский "двойной крест" становился всё ближе и ближе, перестав помещаться в перекрестье прицела. Выпустив две из четырёх "желтопёрок", Вихоньков не без удовольствия отметил, как его и чужие ракеты рвутся в пространстве между перекладинами. В воздух взметнулись ошмётки необычайно тонкого, сверкающего на солнце металла.
"Сейчас упадёт! - в восторге думал Вихоньков, проносясь мимо. - Провалится и упадёт!". Серебристый бочонок на конце перекладины оказался ничем иным, как марсианским боевым треножником, лишённым ног - всеми шестнадцатью щупальцами треножник вцепился в подобие двузубой вилки, которым оканчивалась перекладина. Вернее, двенадцатью щупальцами - четырьмя передними марсианин наводил на лётчика некий округлый предмет.
"Вот это и есть генератор теплового луча!", - снова догадался Вихоньков, уводя аэроплан с линии огня. Из двенадцати начавших атаку "ястребков" осталось всего восемь - и всего один авианосец с двумя разбитыми моторами и начисто снесённым рулём высоты. Тепловой луч сбил авианосец прежде, чем он успел начать разворот. Справа внизу всё с той же кажущейся неторопливостью плыли марсианские "двойные кресты". Несмотря на то, что окрестные скалы оказались буквально усеяны ошмётками тонкого сверкающего металла - и не металла даже, а некой металлической ткани, ни одна из марсианских летающих машин и не думала падать.
"Делай, как я!..", - просигналил подполковник Констанциев, принявший команду вместо не вернувшегося из первой атаки Ермолина.
И снова была атака, в отличие от первой, не лихая, а безумно-отчаянная, без прикрытия и заградительного огня со стороны авианосцев. Снова Вихоньков бросал "ястребок" вправо и влево, уходя от теплового луча. Две оставшиеся ракеты-"желтопёрки" ушли не в "мерцающее пространство" между перекладинами - господа офицеры уже поняли, что стрелять туда бесполезно, а в корпус. Кажется, кому-то удалось попасть.
Обнаружив себя в воздухе спустя полминуты, в первый момент Вихоньков не поверил, что ещё жив. Во второй - не сразу осознал, что остался один, что вокруг больше нет товарищей. Внизу, на скалах, среди серебристых лоскутов догорали сбитые аэропланы. Помимо самого Вихонькова в воздухе оставались ещё двое - улепётывающий незнакомец за номером "16", входивший в команду другого авианосца. И с трудом держащаяся в воздухе, оставляющая за собой дымный след "семёрка" Замыслова.
- Чёрт! - выругался Вихоньков.
В первый момент он даже не успел испугаться - ястребки успели удалиться от марсиан версты на три. Один из подвешенных под перекладиной треножников что-то жёг на земле тепловым лучом. Тем временем "ястребок" Замыслова, прокатившись по зелёному лугу, ткнулся остановившимся винтом в деревянную ограду небольшой мызы с белёными стенами под черепичной крышей.
Вторично посмотрев на оставшихся в воздухе марсиан, Вихоньков решительно направил аэроплан к земле. "Успею", - подумал он, от всего сердца молясь, чтобы под колесо не попал случайный булыжник, а сам Серёга не оказался ранен. По всей видимости, его молитвы были услышаны - продолжавший рокотать мотором "ястребок" остановился в каких-то десяти метрах от ограды. К этому времени Замыслов успел выбраться из кабины.
- Вихонёк! - заорал он на подбежавшего приятеля. - Ты с ума сошёл...
- Нет времени, - огрызнулся Вихоньков. - Помогай, давай! Разворачиваем...
Вдвоём они быстро развернули продолжавший шуметь мотором вихоньковский "ястребок" хвостом к ограде, а винтом к морю. Нырнув в кабину, Вихоньков выбросил наружу свёрнутый в бухту трос - с тем, чтобы приятель обмотал его вокруг самого прочного из столбов ограды. Это нехитрое приспособление удерживало аэроплан на месте, пока двигатель набирал нужное число оборотов. В то время, когда Замыслов забирался в кабину, над ними нависла чёрная тень.
- Марсиане! - выдохнули оба разом.
Казалось, марсианский "двойной крест" закрыл собой небо. Из широко раскинувшихся перекладин поминутно выскальзывали, чтобы сразу же исчезнуть сверкающие металлом крылья. Появлялись они так быстро, и так быстро исчезали, что казались, между перекладинами мерцает полупрозрачное марево. Сразу же сделалось темно, поднявшийся ветер опрокинул и поволок в сторону замысловский "ястребок". Вцепившийся обеими руками в штурвал Вихоньков ждал, когда двигатель наберёт обороты - тот всё никак не мог разогнаться. Налетевший ветер повалил аэроплан на крыло - крыло хрустнуло, подминаясь.
- Вихонёк, бежим! - выкрикнул Замыслов.
Вдвоём, едва не запутавшись в снастях, они выбрались из тесной кабины. Понимая, что убежать от марсиан не удастся, Вихньков заметался, разыскивая овраг, погреб или колодец... Любую дыру, где можно было бы укрыться от щупалец. Из подвешенного под балкой треножника со звоном выдвинулись коснувшиеся земли опоры. Похожие на клубы невероятно толстых и длинных нитей, размотались щупальца - сделав два шага, всего лишь два шага, треножник навис над обоими приятелями.
- Чёрт! - выругался Замыслов.
Схватившись было, за револьвер, в последний момент он взялся за вторую кобуру. Здесь лежала однозарядная мортира калибра семь "линий" на пистолетной рукояти. "Ultima ratio" на тот случай, если марсианин тебя поймает. Подобные мортиры, произведённые заранее, в массовом порядке раздавались обывателям. Выпущенная из мортиры снаряжённая пироксилином бомба буквально в клочья разнесла конец одного из металлических щупалец. В следующую минуту оставшиеся, не то четыре, не то пять щупалец подняли Замыслова в воздух. Бросившийся на помощь приятелю Вихоньков в свою очередь почувствовал, что дышать стало трудно, а земля уходит из-под ног.
- Зараза-а! - во всю глотку вопил извивающийся в щупальцах Замыслов, тщетно пытаясь дотянуться до револьвера.
Без особых церемоний забросив
