унаследовавшую трон после отречения отца и со смертью брата, страдавшего гемофилией Наследника Цесаревича Алексея Николаевича, прежде он видел лишь на портретах в классах Академии и юнкерского училища, в газетах и кинохронике. К тому же никакие фотографии и официальные портреты не могли передать очарования и живости Её Императорского Величества.
Высокая - в мать, пепельноволосая синеглазая блондинка с правильными чертами лица. Волосы под шляпкой-тарелочкой уложены в простую причёску - сейчас не тот случай, чтобы блистать. Под руку Её Императорское Величество поддерживал кузен и супруг - Великий Князь Дмитрий Павлович. Согласно закону о престолонаследии Павла I, женщины могли занять трон лишь при отсутствии законных наследников мужского пола - формально именно Дмитрий Павлович, а не его жена, носил корону Российской Империи.
Щёлкнув каблуками, Вихоньков коснулся двумя пальцами верха фуражки.
- Здравия желаем, Ваше Императорское Величество! - выкрикнул он вместе со всеми. - Здравия желаем, Ваше Величество Государь-Консорт!..
- Благодарю вас, господа офицеры! - мило улыбнулась Ольга Николаевна.
Среди сопровождавших Высочайшую Чету немногочисленных свитских послышались шепотки. Премьер-министр Кривошеин что-то настойчиво втолковывал военному министру Арсенинову.
- Господа офицеры! - пропела Ольга Николаевна серебристым голоском. - При иных обстоятельствах с удовольствием приняла бы вас в Зимнем Дворце, во всём блеске и величии императорской власти. Но сейчас и для нашей страны, и для всего мира настали непростые времена. Вам предстоит сразиться с необычным, сильным и жестоким неприятелем, совершившим междупланетный перелёт и спустившимся в самом прямом смысле слова, с неба. В эту минуту судьба и будущее всех нас находится в ваших и только в ваших руках. Мы все будем молиться за вас, господа офицеры, за каждого поимённо. Пусть милосердный Господь, в неисповедимой милости своей, ниспошлёт вам удачу...
- Да здравствует Государыня Императрица! - снова выкрикнул Вихоньков вместе со всеми. Показалось, или на глазах Ольги Николаевны в самом деле блеснули слёзы.
Выстроившихся на лётном поле господ офицеров было не более пятидесяти. Вихонькова не удивило, что Её Императорское Величество подошла к каждому. Дождавшись своей очереди, как и все остальные, он сделал шаг вперёд и представился.
- Поручик Вихоньков, Александр Викентьевич! - в точности по уставу доложил он.
Про себя он подумал, что совсем недавно даже служащий в авиации поручик не имел ни малейшего шанса быть представленным Её Величеству.
- Удачи вам, Александр Викентьевич! - с грустной улыбкой ответила Ольга Николаевна. - Доброй удачи и вернуться живым! Мой сын и обе дочери будут молиться за вас...
Вихоньков снял фуражку - на его склонённую шею опустилась тонкая золотая цепочка. Освящённый образок святого Николая Чудотворца, писаный рукой старшей дочери Их Императорских Величеств, Великой Княжны Ксении Дмитриевны. Поцеловав надушенную перчатку на сгибе кисти руки, Вихоньков отступил, возвращаясь в строй. Его место занял слегка пошатывающийся Сергей Замыслов.
"Чёрт побери! - заволновался Вихоньков. - Он же пьяный! То есть, не совсем пьяный - пьяного за версту не подпустили бы ни к аэроплану, ни к Высочайшей Чете, но изрядно навеселе. Сейчас как дыхнёт на императрицу!.. Чёрт, вот скандал будет!..".
К его удивлению, даже будучи в подпитии, Сергей Замыслов держался уверенно и ровно. Отдав по уставу честь, он выслушал напутствие и, сняв фуражку, принял на шею свой образок. Выдержка у старшей дочери Николая II, после смерти жены и сына "безвольно скучавшего" в резиденции в Ливадии, оказалась воистину царская. Разве что сам Вихоньков и стоявший следующим в ряду штабс-капитан Орловский услышали обращённые к Замыслову слова:
- Понимаю, как вы волнуетесь и нервничаете, Сергей! - серебристо пропела Её Величество. - Но всё же, не стоит так сильно "лечиться". Доброй вам удачи и возвращайтесь живым!..
Далеко, за краем лётного поля волновалась неожиданно большая толпа. Это удивляло - посторонних, тем более, любопытствующих на проводы посылаемой против марсиан воздушной эскадры не допустили. Кроме неизбежных в такой ситуации фото- и кино-репортёров, за двойным оцеплением стояли друзья и родственники идущих в бой офицеров. Где-то там, среди бесчисленных зонтиков и шляп находилась Леночка, её носящая очки старшая сестра Соня, по прозвищу "синий чулок", и их мама, Зинаида Платоновна. "Капитана Сорви-Голову" на всякий случай не взяли, а припомнивший прежние нигилистические замашки толстый резонёр не захотел идти сам.
- У тебя что? - спросил Сергей Замыслов едва слышным шёпотом.
- Святой Николай Чудотворец, - угадал смысл вопроса Вихоньков. - А у тебя?
- Святой Георгий, - пьяно рассмеялся Замыслов. - И ведь, в самом деле, поверишь, будто Её Высочество сама их малюет. Если бы ей помогали, образки были бы одинаковыми.
- Не издевайся над ребёнком, - осадил приятеля Вихоньков. - Девочке тринадцать лет, вот она и старается помочь, как может и умеет...
Ему вспомнились заплаканные Леночкины глаза. "Только вернись, Саша! - просила она. - Прослыви дураком или трусом, пусть даже с тебя сорвут погоны и сломают шашку над головой в знак бесчестья, но только вернись. Я приму тебя, каким бы ты ни был, но я не смогу... Слышишь! Пойми, я просто не стану жить без тебя...".
- Господа офицеры! - гаркнул во все лёгкие полковник Ермолин. - По машинам!..
Отсыпанная гравием взлётная полоса представляла собой косой крест - во время взлёта следовало учитывать направление ветра. За спинами господ офицеров, вдоль перекладины этого креста выстроились сразу пять "Добрынь Никитичей" - исполинских бипланов-авианосцев. Огромные опоры с чехлами скрывали колёса в половину человеческого роста, пилотская кабина находилась на высоте двухэтажного дома, а размах крыльев достигал ста саженей. На каждом крыле над моторами было закреплено по два биплана-истребителя - снизу перила ведущих к ним трапов напоминали паутинки.
Так и не сказавший за время проводов ни единого слова Государь-Консорт Дмитрий Павлович подал руку, помогая Августейшей Супруге подняться в коляску. Над взлётным полем поднялся ветер - авианосцы прогревали моторы. Придерживая шашку, Вихоньков поднялся в салон по раскачивающейся металлической лесенке. Здесь было холодно и тесно, от стен пахнуло газолином и смазкой. Салон мелко трясся - "Добрыня Никитич" выруливал на взлётную полосу. Шлёпнувшийся напротив Замыслов швырнул фуражку на столик, подперев подбородок кулаком.
- Ну, вот и всё, Вихонёк! - хрипло рассмеялся он. - Покамест мы не более чем пассажиры. До самого Неаполя, Парижа или Лондона... Где мы наших гостей междупланетных не перехватим?.. Зато потом... Фуражки и шашки долой, шлемы и очки-"консервы" на нос... В бой, господа офицеры, прямо с крыла. Ну как, Вихонёк! Страшно не стало?.. Немцев-то они расколошматили и в хвост и в гриву...
С высоты восьми километров больший из двух компонентов Двойного Острова просматривался целиком, от берега до берега. Окружающие моря напоминали тёмный отполированный металл, наполовину скрытый облаками. Это затрудняло обзор, поскольку на Тилимо облаков не бывает. Поэтому, заложив крутой вираж, Йовускэ направил "перекрылы" к огромному скоплению гнездилищ в низовьях тёкшего с востока на запад потока. Извилистый, умеренно полноводный поток впадал в море чуть севернее пролива, отделявшего Двойной Остров от Долгого Северного Континента.
Упомянутое скопление гнездилищ оказалось просто гигантским. Иные, возведённые из дерева, обожжённых глиняных брусков и резного камня неряшливо-грубые сооружения поднимались на высоту десяти ярусов. Даже по самой скромной оценке здесь должно обитать миллионов шесть "пищевых". Что заставило их собраться на столь ограниченной площади, как они существовали и чем питались, оставалось загадкой.
Пройдя на малой высоте над скоплением, разведчик обнаружил, что большинство разрушенных Йонимри сооружений восстановлено. А вот самих "пищевых" оказалось на удивление мало - лишь изредка можно было заметить бегущую в проходе между гнездилищами крошечную двуногую фигурку. "Теплогляд" так же показал, что большинство грубых сооружений холодны и пусты. Над многочисленными трубами, пристроенными к помещениям, в которых располагались до крайности примитивные механизмы, лишь изредка поднимались струйки дыма.
Понять, куда девались "пищевые", оказалось нетрудно - от скопления гнездилищ во все стороны расходились вымощенные камнем или отсыпанные щебнем тропы, по которым сплошным потоком брели двуногие. Среди пешеходов то и дело попадались колёсные повозки, запряжённые крупными четвероногими животными. По прямым узким насыпям были проложены металлические направляющие, по которым, довольно скоро, двигались цепочки поставленных на колёса контейнеров. Крыши этих контейнеров оказались чуть ли не полностью заняты сидящими плечом к плечу "пищевыми", а в голове каждой цепочки находился примитивный механизм, испускавший клубы дыма и горячего пара.
Сказать, что разведчик был удивлён - значит, не сказать ничего. Общее Мнение рассчитывало, что обитатели Двойного Острова не узнают заранее о его прибытии - именно поэтому он высадился на юге Широкого Экваториального Континента. Выходило, что они знали - и, узнав, явно не собираясь задыхаться в "лиловой зелени" или сидеть в корзинах "триходов". Со всех сторон большое скопление гнездилищ окружали маленькие, через которые так же проходили тропы и металлические полосы. На площадях этих маленьких скоплений были раскинуты тканые навесы, возле которых шла непонятная кипучая деятельность.
Как оказалась, эта деятельность имела практический смысл. Желая рассмотреть "пищевых" поближе, Йовускэ опасно снизил один из "перекрылов" - "пищевые" предсказуемо бросились врассыпную. Не все - в проходах между гнездилищами, а так же в проёмах выложенных комочками обожжённой глины крыш показались знакомые металлические трубы. Вовремя заметив их, глазами третьего и восьмого "носителей", разведчик торопливо поднял "перекрылы", обрушив на гнездилища бомбы с "лиловой зеленью". В воздухе вокруг "перекрылов" стали появляться белые клубки дыма.
Огромный редут, возведённый Йонимри на северо-востоке скопления, на холме с отлогими склонами, оказался цел. Правильный ромб, образованный отсыпными валами километровой длины чётко вырисовывался среди окружавших его жалких сооружений. Узкие проходы между валами по углам ромба, витки проржавевшей "жгучей проволоки" по верху валов, недостроенные помещения цехов, перемежающиеся внутренними дворами и низкое цилиндрическое здание энергостанции в центре. Неподвижно замершие механизмы и целых семь, на первый взгляд, совершенно неповреждённых "триходов". Два из них рухнули, поваленные временем и здешними непогодами, но остальные пять продолжали стоять, широко расставив опоры, устремив в небо приземистые островерхие колпаки и свесив вдоль бортов щупальца. Уцелел даже построенный Йонимри малый "перекрыл", нёсший всего две предназначенные для "триходов" подвесные балки.
В какой-то момент разведчику показалось, что уцелело и само Йонимри, по неизвестной причине лишившееся связи с Цивилизацией. Первая же попытка услышать Речь и последовавшее сканирование через "теплогляд" выявили ошибку. Если энергостанция работала, закачивая в недра планеты воду и исправно давя ток, то "триходы", "перекрыл" и прочие механизмы стояли мёртвыми. Причём стояли давно - прошло уже много Оборотов вокруг Светила с тех пор, как энергия в последний раз поступила на псевдомускульные контуры. Да и самих механизмов на территории редута оказалось на удивление мало - Йовускэ обнаружил всего одну "литейную грушу" вместо обыкновенных в таких случаях четырёх-шести.
Так же разведчика удивило отсутствие привычной растительности. Из сообщений Йонимри он знал, что верии и урикии, чьи споры были занесены "нефами", прекрасно здесь прижились - как прижились они на месте его собственной высадки, на юге Широкого Экваториального Континента. Разведчик ожидал увидеть, если не на всём Двойном Острове, то в низовьях реки, вокруг скопления гнездилищ "пищевых" знакомый по Тилимо пейзаж. Но всюду, куда не падал взгляд "носителя", обнаруживалась лишь здешняя растительность неприятного зелёного цвета. В центре скопления её оказалось не слишком много - зато на окраинах редкое одиночное гнездилище не окружал аккуратный садик.
Наученный прошлым, в том числе и недавним горьким опытом, Йовускэ не стал сажать "перекрылы", а зависнув над редутом, больше часа изучал окрестности. Первым делом он убедился, что поблизости нет большого количества "пищевых" - если не считать нескольких, укрывшихся в ближайших гнездилищах. Лишь затем он осторожно опустил один из "перекрылов" снаружи редута, подвесив его чуть ли не над самой землёй, на высоте опор "трихода". Заставив "носителя" за номером восемь выпустить опоры, он отсоединил крепления. Вслед за этим другой "перекрыл" точно так же снизился внутри редута, опустив на грунт "носителя" за номером пять.
Первое, с чем столкнулись и что обнаружили оказавшиеся на земле "носители", были пустота и тишина, прерываемая лишь поскрипыванием покорёженных металлических конструкций. Мёртвые, обесточенные машины, накренившийся внутрь дежурный "триход" на вершине вала... Дать информацию о случившемся здесь мог единственный уцелевший, сумевший дожить и дождаться "носитель" - марсиане не знали письменности, но здесь уже много Оборотов вокруг Светила не было никого разумного и живого.
Некогда внутреннее пространство редута было плотно утоптано - но прошедшее время и непогоды взрыхлили почву, позволив вырасти здешним зелёным растениям. Казалось, на редут Йонимри легло покрытие с густым коротким ворсом. Благодаря глазку на конце щупальца "трихода" удалось рассмотреть, что здешняя растительность срезана чуть ли не под самый корень. Лишь некая её разновидность, похожая на густую чаримху, оплела опоры и щупальца одного из брошенных "триходов", добравшись до самого верха, и свешивалась с конического колпака. Йовускэ даже пожалел местных "пищевых" - должно быть, в этом скоплении каменных гнездилищ и, в самом деле, очень плохо с едой.
Что до самих "пищевых", то после гибели Йонимри они здесь явно похозяйничали, причём весьма активно. С наружной стороны валов редут окружала невысокая металлическая ограда с воротами. Возле ворот обнаружилась маленькое помещеньице с окном, сработанное из разрезанных на доли стеблей здешних растений. Как снаружи, так и внутри редута, среди зелени тянулись выложенные камнями и обрезками растений дорожки.
Разведчика не удивила пустая кабина первого же осмотренного "трихода". Прошедшее время и непогоды, а так же местные животные могли напрочь уничтожить "носителя".
Высокая - в мать, пепельноволосая синеглазая блондинка с правильными чертами лица. Волосы под шляпкой-тарелочкой уложены в простую причёску - сейчас не тот случай, чтобы блистать. Под руку Её Императорское Величество поддерживал кузен и супруг - Великий Князь Дмитрий Павлович. Согласно закону о престолонаследии Павла I, женщины могли занять трон лишь при отсутствии законных наследников мужского пола - формально именно Дмитрий Павлович, а не его жена, носил корону Российской Империи.
Щёлкнув каблуками, Вихоньков коснулся двумя пальцами верха фуражки.
- Здравия желаем, Ваше Императорское Величество! - выкрикнул он вместе со всеми. - Здравия желаем, Ваше Величество Государь-Консорт!..
- Благодарю вас, господа офицеры! - мило улыбнулась Ольга Николаевна.
Среди сопровождавших Высочайшую Чету немногочисленных свитских послышались шепотки. Премьер-министр Кривошеин что-то настойчиво втолковывал военному министру Арсенинову.
- Господа офицеры! - пропела Ольга Николаевна серебристым голоском. - При иных обстоятельствах с удовольствием приняла бы вас в Зимнем Дворце, во всём блеске и величии императорской власти. Но сейчас и для нашей страны, и для всего мира настали непростые времена. Вам предстоит сразиться с необычным, сильным и жестоким неприятелем, совершившим междупланетный перелёт и спустившимся в самом прямом смысле слова, с неба. В эту минуту судьба и будущее всех нас находится в ваших и только в ваших руках. Мы все будем молиться за вас, господа офицеры, за каждого поимённо. Пусть милосердный Господь, в неисповедимой милости своей, ниспошлёт вам удачу...
- Да здравствует Государыня Императрица! - снова выкрикнул Вихоньков вместе со всеми. Показалось, или на глазах Ольги Николаевны в самом деле блеснули слёзы.
Выстроившихся на лётном поле господ офицеров было не более пятидесяти. Вихонькова не удивило, что Её Императорское Величество подошла к каждому. Дождавшись своей очереди, как и все остальные, он сделал шаг вперёд и представился.
- Поручик Вихоньков, Александр Викентьевич! - в точности по уставу доложил он.
Про себя он подумал, что совсем недавно даже служащий в авиации поручик не имел ни малейшего шанса быть представленным Её Величеству.
- Удачи вам, Александр Викентьевич! - с грустной улыбкой ответила Ольга Николаевна. - Доброй удачи и вернуться живым! Мой сын и обе дочери будут молиться за вас...
Вихоньков снял фуражку - на его склонённую шею опустилась тонкая золотая цепочка. Освящённый образок святого Николая Чудотворца, писаный рукой старшей дочери Их Императорских Величеств, Великой Княжны Ксении Дмитриевны. Поцеловав надушенную перчатку на сгибе кисти руки, Вихоньков отступил, возвращаясь в строй. Его место занял слегка пошатывающийся Сергей Замыслов.
"Чёрт побери! - заволновался Вихоньков. - Он же пьяный! То есть, не совсем пьяный - пьяного за версту не подпустили бы ни к аэроплану, ни к Высочайшей Чете, но изрядно навеселе. Сейчас как дыхнёт на императрицу!.. Чёрт, вот скандал будет!..".
К его удивлению, даже будучи в подпитии, Сергей Замыслов держался уверенно и ровно. Отдав по уставу честь, он выслушал напутствие и, сняв фуражку, принял на шею свой образок. Выдержка у старшей дочери Николая II, после смерти жены и сына "безвольно скучавшего" в резиденции в Ливадии, оказалась воистину царская. Разве что сам Вихоньков и стоявший следующим в ряду штабс-капитан Орловский услышали обращённые к Замыслову слова:
- Понимаю, как вы волнуетесь и нервничаете, Сергей! - серебристо пропела Её Величество. - Но всё же, не стоит так сильно "лечиться". Доброй вам удачи и возвращайтесь живым!..
Далеко, за краем лётного поля волновалась неожиданно большая толпа. Это удивляло - посторонних, тем более, любопытствующих на проводы посылаемой против марсиан воздушной эскадры не допустили. Кроме неизбежных в такой ситуации фото- и кино-репортёров, за двойным оцеплением стояли друзья и родственники идущих в бой офицеров. Где-то там, среди бесчисленных зонтиков и шляп находилась Леночка, её носящая очки старшая сестра Соня, по прозвищу "синий чулок", и их мама, Зинаида Платоновна. "Капитана Сорви-Голову" на всякий случай не взяли, а припомнивший прежние нигилистические замашки толстый резонёр не захотел идти сам.
- У тебя что? - спросил Сергей Замыслов едва слышным шёпотом.
- Святой Николай Чудотворец, - угадал смысл вопроса Вихоньков. - А у тебя?
- Святой Георгий, - пьяно рассмеялся Замыслов. - И ведь, в самом деле, поверишь, будто Её Высочество сама их малюет. Если бы ей помогали, образки были бы одинаковыми.
- Не издевайся над ребёнком, - осадил приятеля Вихоньков. - Девочке тринадцать лет, вот она и старается помочь, как может и умеет...
Ему вспомнились заплаканные Леночкины глаза. "Только вернись, Саша! - просила она. - Прослыви дураком или трусом, пусть даже с тебя сорвут погоны и сломают шашку над головой в знак бесчестья, но только вернись. Я приму тебя, каким бы ты ни был, но я не смогу... Слышишь! Пойми, я просто не стану жить без тебя...".
- Господа офицеры! - гаркнул во все лёгкие полковник Ермолин. - По машинам!..
Отсыпанная гравием взлётная полоса представляла собой косой крест - во время взлёта следовало учитывать направление ветра. За спинами господ офицеров, вдоль перекладины этого креста выстроились сразу пять "Добрынь Никитичей" - исполинских бипланов-авианосцев. Огромные опоры с чехлами скрывали колёса в половину человеческого роста, пилотская кабина находилась на высоте двухэтажного дома, а размах крыльев достигал ста саженей. На каждом крыле над моторами было закреплено по два биплана-истребителя - снизу перила ведущих к ним трапов напоминали паутинки.
Так и не сказавший за время проводов ни единого слова Государь-Консорт Дмитрий Павлович подал руку, помогая Августейшей Супруге подняться в коляску. Над взлётным полем поднялся ветер - авианосцы прогревали моторы. Придерживая шашку, Вихоньков поднялся в салон по раскачивающейся металлической лесенке. Здесь было холодно и тесно, от стен пахнуло газолином и смазкой. Салон мелко трясся - "Добрыня Никитич" выруливал на взлётную полосу. Шлёпнувшийся напротив Замыслов швырнул фуражку на столик, подперев подбородок кулаком.
- Ну, вот и всё, Вихонёк! - хрипло рассмеялся он. - Покамест мы не более чем пассажиры. До самого Неаполя, Парижа или Лондона... Где мы наших гостей междупланетных не перехватим?.. Зато потом... Фуражки и шашки долой, шлемы и очки-"консервы" на нос... В бой, господа офицеры, прямо с крыла. Ну как, Вихонёк! Страшно не стало?.. Немцев-то они расколошматили и в хвост и в гриву...
Глава седьмая. Четвёртый.
С высоты восьми километров больший из двух компонентов Двойного Острова просматривался целиком, от берега до берега. Окружающие моря напоминали тёмный отполированный металл, наполовину скрытый облаками. Это затрудняло обзор, поскольку на Тилимо облаков не бывает. Поэтому, заложив крутой вираж, Йовускэ направил "перекрылы" к огромному скоплению гнездилищ в низовьях тёкшего с востока на запад потока. Извилистый, умеренно полноводный поток впадал в море чуть севернее пролива, отделявшего Двойной Остров от Долгого Северного Континента.
Упомянутое скопление гнездилищ оказалось просто гигантским. Иные, возведённые из дерева, обожжённых глиняных брусков и резного камня неряшливо-грубые сооружения поднимались на высоту десяти ярусов. Даже по самой скромной оценке здесь должно обитать миллионов шесть "пищевых". Что заставило их собраться на столь ограниченной площади, как они существовали и чем питались, оставалось загадкой.
Пройдя на малой высоте над скоплением, разведчик обнаружил, что большинство разрушенных Йонимри сооружений восстановлено. А вот самих "пищевых" оказалось на удивление мало - лишь изредка можно было заметить бегущую в проходе между гнездилищами крошечную двуногую фигурку. "Теплогляд" так же показал, что большинство грубых сооружений холодны и пусты. Над многочисленными трубами, пристроенными к помещениям, в которых располагались до крайности примитивные механизмы, лишь изредка поднимались струйки дыма.
Понять, куда девались "пищевые", оказалось нетрудно - от скопления гнездилищ во все стороны расходились вымощенные камнем или отсыпанные щебнем тропы, по которым сплошным потоком брели двуногие. Среди пешеходов то и дело попадались колёсные повозки, запряжённые крупными четвероногими животными. По прямым узким насыпям были проложены металлические направляющие, по которым, довольно скоро, двигались цепочки поставленных на колёса контейнеров. Крыши этих контейнеров оказались чуть ли не полностью заняты сидящими плечом к плечу "пищевыми", а в голове каждой цепочки находился примитивный механизм, испускавший клубы дыма и горячего пара.
Сказать, что разведчик был удивлён - значит, не сказать ничего. Общее Мнение рассчитывало, что обитатели Двойного Острова не узнают заранее о его прибытии - именно поэтому он высадился на юге Широкого Экваториального Континента. Выходило, что они знали - и, узнав, явно не собираясь задыхаться в "лиловой зелени" или сидеть в корзинах "триходов". Со всех сторон большое скопление гнездилищ окружали маленькие, через которые так же проходили тропы и металлические полосы. На площадях этих маленьких скоплений были раскинуты тканые навесы, возле которых шла непонятная кипучая деятельность.
Как оказалась, эта деятельность имела практический смысл. Желая рассмотреть "пищевых" поближе, Йовускэ опасно снизил один из "перекрылов" - "пищевые" предсказуемо бросились врассыпную. Не все - в проходах между гнездилищами, а так же в проёмах выложенных комочками обожжённой глины крыш показались знакомые металлические трубы. Вовремя заметив их, глазами третьего и восьмого "носителей", разведчик торопливо поднял "перекрылы", обрушив на гнездилища бомбы с "лиловой зеленью". В воздухе вокруг "перекрылов" стали появляться белые клубки дыма.
Огромный редут, возведённый Йонимри на северо-востоке скопления, на холме с отлогими склонами, оказался цел. Правильный ромб, образованный отсыпными валами километровой длины чётко вырисовывался среди окружавших его жалких сооружений. Узкие проходы между валами по углам ромба, витки проржавевшей "жгучей проволоки" по верху валов, недостроенные помещения цехов, перемежающиеся внутренними дворами и низкое цилиндрическое здание энергостанции в центре. Неподвижно замершие механизмы и целых семь, на первый взгляд, совершенно неповреждённых "триходов". Два из них рухнули, поваленные временем и здешними непогодами, но остальные пять продолжали стоять, широко расставив опоры, устремив в небо приземистые островерхие колпаки и свесив вдоль бортов щупальца. Уцелел даже построенный Йонимри малый "перекрыл", нёсший всего две предназначенные для "триходов" подвесные балки.
В какой-то момент разведчику показалось, что уцелело и само Йонимри, по неизвестной причине лишившееся связи с Цивилизацией. Первая же попытка услышать Речь и последовавшее сканирование через "теплогляд" выявили ошибку. Если энергостанция работала, закачивая в недра планеты воду и исправно давя ток, то "триходы", "перекрыл" и прочие механизмы стояли мёртвыми. Причём стояли давно - прошло уже много Оборотов вокруг Светила с тех пор, как энергия в последний раз поступила на псевдомускульные контуры. Да и самих механизмов на территории редута оказалось на удивление мало - Йовускэ обнаружил всего одну "литейную грушу" вместо обыкновенных в таких случаях четырёх-шести.
Так же разведчика удивило отсутствие привычной растительности. Из сообщений Йонимри он знал, что верии и урикии, чьи споры были занесены "нефами", прекрасно здесь прижились - как прижились они на месте его собственной высадки, на юге Широкого Экваториального Континента. Разведчик ожидал увидеть, если не на всём Двойном Острове, то в низовьях реки, вокруг скопления гнездилищ "пищевых" знакомый по Тилимо пейзаж. Но всюду, куда не падал взгляд "носителя", обнаруживалась лишь здешняя растительность неприятного зелёного цвета. В центре скопления её оказалось не слишком много - зато на окраинах редкое одиночное гнездилище не окружал аккуратный садик.
Наученный прошлым, в том числе и недавним горьким опытом, Йовускэ не стал сажать "перекрылы", а зависнув над редутом, больше часа изучал окрестности. Первым делом он убедился, что поблизости нет большого количества "пищевых" - если не считать нескольких, укрывшихся в ближайших гнездилищах. Лишь затем он осторожно опустил один из "перекрылов" снаружи редута, подвесив его чуть ли не над самой землёй, на высоте опор "трихода". Заставив "носителя" за номером восемь выпустить опоры, он отсоединил крепления. Вслед за этим другой "перекрыл" точно так же снизился внутри редута, опустив на грунт "носителя" за номером пять.
Первое, с чем столкнулись и что обнаружили оказавшиеся на земле "носители", были пустота и тишина, прерываемая лишь поскрипыванием покорёженных металлических конструкций. Мёртвые, обесточенные машины, накренившийся внутрь дежурный "триход" на вершине вала... Дать информацию о случившемся здесь мог единственный уцелевший, сумевший дожить и дождаться "носитель" - марсиане не знали письменности, но здесь уже много Оборотов вокруг Светила не было никого разумного и живого.
Некогда внутреннее пространство редута было плотно утоптано - но прошедшее время и непогоды взрыхлили почву, позволив вырасти здешним зелёным растениям. Казалось, на редут Йонимри легло покрытие с густым коротким ворсом. Благодаря глазку на конце щупальца "трихода" удалось рассмотреть, что здешняя растительность срезана чуть ли не под самый корень. Лишь некая её разновидность, похожая на густую чаримху, оплела опоры и щупальца одного из брошенных "триходов", добравшись до самого верха, и свешивалась с конического колпака. Йовускэ даже пожалел местных "пищевых" - должно быть, в этом скоплении каменных гнездилищ и, в самом деле, очень плохо с едой.
Что до самих "пищевых", то после гибели Йонимри они здесь явно похозяйничали, причём весьма активно. С наружной стороны валов редут окружала невысокая металлическая ограда с воротами. Возле ворот обнаружилась маленькое помещеньице с окном, сработанное из разрезанных на доли стеблей здешних растений. Как снаружи, так и внутри редута, среди зелени тянулись выложенные камнями и обрезками растений дорожки.
Разведчика не удивила пустая кабина первого же осмотренного "трихода". Прошедшее время и непогоды, а так же местные животные могли напрочь уничтожить "носителя".
