- А ещё это бьёт по твоей женской самооценке…
- Читаемо. Снова пытаешься выебнуться, и сыграть на опережение? – Таня ухмыляется. – Женька, не забывай, с кем ты имеешь дело.
- Тебе не кажется, что ты чересчур самодовольна? По крайней мере, твоё поведение говорит об этом.
- Нет, Женя. Я просто пытаюсь оградить тебя от полемики, которую ты не вывезешь, будто свой Эдипов комплекс.
- Ах вот как. Тогда объясни мне, пожалуйста, каким образом я умудрился растянуть наш половой акт на целый час, не преодолев, как ты сказала, свой Эдипов комплекс?
- Ха! Какой ты хитрый. Решил обернуть мой же вопрос против меня? Прости, милый. Я не ведусь на подобные логические ошибки.
- Сначала неуместно употребляешь фразу, а потом это становится логической ошибкой? – Женя скривил лицо в удивлении.
- Я так понимаю, тебя это сильно задело. Ещё одно доказательство того, что проблема актуальна. А теперь, давай по-честному. Почему он пустой?
- Так я даже не помню, как его надел. И кто его знает, может ты специально всё это устроила.
- Ну да. Вылила твоё семя в унитаз, пошла в ванну, где аккуратно постирала его с мылом, чтобы не было следов, и положила в ящик сушиться. – Таня вздыхает. – Мне, по-твоему, больше заняться не чем?
- Ну, судя по тому, что я сейчас нахожусь привязанным к стулу, а ты машешь пустым гандоном у меня перед лицом, докапываясь, почему он пустой, такой вариант выглядит вполне правдоподобным.
- Нет, Женя. Я его сохранила для того, чтобы запомнить этот момент навсегда, – её голос снова стал мягким, воодушевлённым. – Мне стало интересно, как у тебя это получилось: и меня удовлетворить, и сдержаться. Ведь я представляла тебя в постели неопытным, аморфным, зажатым, никаким. А ты просто взял и превзошёл все ожидания, что вытекали из твоего обычного состояния.
Обычного состояния. Эта фраза вновь вернула Женю в постэффект от сна. Точнее, к замечанию голоса Тани, которое он запомнил так – «В своём обычном состоянии ты бы не смог воспринимать меня в таком же виде, какая я есть в реальном мире. Ведь ты даже предугадать меня не можешь. Стало быть, у тебя есть этот шаблон».
- Ну, так что, ты раскроешь свой секрет? – Таня возникла у него перед лицом. – О чём ты постоянно думаешь? И что интересного на потолке?
Пока она это выискивала, Женя придумывал, как бы ему свалить. Мозг уже перегрелся от бесконечных попыток найти этот шаблон вместе с прочими отголосками якобы пророческого сновидения. Плюс Таня занимала слишком много места в этой ситуации в его восприятии. Он до сих пор переживал её как объект своих желаний, однако сейчас она настолько преисполнилась в своей позиции, что могла легко затмить его собственное Эго. Казалось бы, Женя влюблён в Таню, и эта влюблённость находится в активной фазе, что подразумевает стирание границ его Эго вплоть до исчезновения в образе любимого человека. Но всегда есть ситуативное «но». Вспомните, что было в самом начале этого рассказа. «…Однако же, не предположим также и того, что мы сами, думающие об этом, не существуем: ибо нелепо признавать то, что мыслит, в то самое время, когда оно мыслит, не существующим». То есть, само «Я» главного героя не затрагивается движущими силами спермотоксикоза по причине доминирования рациональной составляющей когнитивных процессов. В том смысле, что его мыслительные процессы преобладают над эмоциональными, что заглушает действия гормонов окситоцина, дофамина и серотонина. Но, несмотря на это, Женя попросил Таню отвязать его от стула, поскольку он захотел отлить. Последняя, потеряв всякую надежду на то, что данная ситуация хоть как-то на него влияет, выполняет его просьбу. Женя оторвал свою пятую точку от стула, ощутив заново, какого это стоять на ногах, и зашагал…в коридор.
- Эм…туалет был несколько раньше – Таню сие действо смутило.
- Мне просто срочно нужно на воздух, – объяснил Женя. – Пока я не задохнулся.
- Блин! Вот странный ты человек. Нельзя было сразу сказать: Тань, мне здесь душно. Давай сменим обстановку?
- Знаешь, мне кажется любой, на моём месте поступил бы также. Ибо сидеть на стуле, да ещё и привязанным около пятнадцати минут, выдержит не каждый.
- Ну, здесь я с тобой согласна, – Таня опустила голову. – Прости. Я перестаралась.
- Не то слово. Ты вытворила что-то вообще бессмысленное, – Женя уже собирался открыть дверь. – Если тебе было так интересно, почему я, скажем так, не обдал тебя своим семенем, то почему…вернее, зачем обязательно привязывать? Зачем устраивать допрос? И самое главное, к чему был весь этот спектакль с пустым гандоном? Почему нельзя просто спросить?
- Я просто решила, что ты намеренно это сделал. Чтобы больше со мной не видеться.
- Чего? Я же пришёл к тебе. Сам пришёл. Без всякого намёка с твоей стороны.
- У меня такое в первый раз. Я растерялась.
- Вот что значит незавершённый гештальт. – Женю самого поразило, что он знает подобный термин. И главное, употребил его в нужное время, в нужном русле. Таня смотрит на него как на совершенно другого человека, вспоминая, что говорила по поводу полемики, которую он не вывезет.
За дверью послышались шаги.
- О, это к тебе, – сказал Женя. В дверь позвонили.
- Стой! Я тебя очень прошу, не открывай дверь! – прошептала Таня.
- А что не так? Это твои родители? – Женя тоже перешёл на шёпот.
- Не знаю. Давай ты пока в комнате посидишь, а я попытаюсь решить вопрос.
За дверью говорят – «Таня. Открой, это я». Голос явно мужской.
- Чёрт! Быстро в комнату! – Таня хватает Женю за руку и ведёт в спальню. – Спрячься в шкафу. Я скажу, когда выходить.
- Кто это такой? – недоумевает Женя.
- Я потом всё объясню.
Шкаф был достаточно большим, поэтому Женя без труда там поместился. Закрыв за ним дверцы, Таня пошла обратно, сонным голосом извещая: «Да иду я». Первый прислонился ухом к стенке. Недоверие и ревность, щемящая в груди, нарастали с каждой секундой. Замок на входной двери щёлкнул.
- Привет. Что тебе тут надо? – судя по голосу, Таню не особо устраивало его появление.
- Просто зашёл проведать свою девушку, – парень явно был в хорошем настроении. Дыхание у Жени участилось. Сердце будто сжало тисками. Образ заинтересованной в нём самки в этот момент претерпевал крупные метаморфозы в худшую сторону.
- Так, давай не будем крутить старую пластинку. Я сейчас не в том состоянии.
- Что такое? Не успела попрощаться с тем утырком, с которым тут перешёптывалась? – его тон стал откровенно пижонским. – Где он, кстати?
- Тебя это не касается, – раздраженно ответила Таня.
- Имей ввиду, я измены не прощаю.
- Я тебе и не изменяла.
- А кого я тогда слышал? Твою вторую личность? – сказал он с издёвкой.
- Прекрати!
- Ты же понимаешь, что я его найду? – парень пошёл по направлению комнаты, но шаги тут же стихли.
- Уходи отсюда! – крикнула Таня.
- Не указывай мне! – парень крикнул в ответ. – Где сидит этот шкет?
- Паша, иди домой!
- Давай я тебе помогу. Он русый; ростом чуть ниже меня; на нём, скорее всего, толстовка чёрного цвета, бело-жёлтые кроссовки, безрукавка. Зовут Женя.
«Что? Откуда он знает?». На какой-то миг Жене показалось, что тот парень уже выяснил, где он, и чувствует каждую капельку пота, стекающую с его лба, как мозги, что будут аналогичным образом стекать по стенке, когда появится последний.
- Ты чёртов параноик! – Таня в бешенстве. – Сколько раз тебе нужно повторять – хватит за мной следить?!
- Я тебе не доверял. И, как оказывается, правильно делал. А вообще, считаю мерзким с твоей стороны выставлять параноиком меня, в то время как сама ожидаешь, когда я, наконец, объявлюсь.
- Ты... ты несёшь чушь!
- Думаешь, я не вижу, как ты встаёшь с кровати в своих коротких шортиках, за которыми скрываются трусики в сеточку? Или как ты подходишь к зеркалу в ванной и любуешься на себя идеальную, игнорируя родинку на бедре, что так раздражает? Или то, что ты делаешь своими пальчиками в этот момент? Или тот факт, что количество парней, с которыми ты встречаешься, уже настолько возросло, что твоя промежность намокает при одной только мысли, что в дверь сейчас постучат? – казалось, он играет роль всевидящего, пересчитывая по пальцам грехи этой загадочной девушки. – Как вы это называете в психологии – условный рефлекс?
- Ну, всё, ты меня достал! – Таня зашагала в дальнюю часть квартиры. Возможно, на кухню. Паша же не терял напрасно времени. Женя услышал, как он заходит в комнату. Не нужно быть Бэтменом, и даже включать детективное зрение, чтобы понять, где он сидит. Ещё бы, ведь там всего один шкаф, что стоит напротив кровати, на которой по-прежнему были разбросаны наряды эксгибиционистки для повседневной носки. Женя мог бы в них переодеться и прикинуться трансвеститом, если бы они были ему по размеру. Но вряд ли бы это сработало. Паша идёт к шкафу. Женя пытался сообразить, что ему сказать этому всезнайке. Затем задался вопросом: «а смысл мне что-то ему говорить? Ведь он и так всё знает. Нужно сделать так, чтобы он не понял, что тут я сижу. Или отвлечь его внимание, пока не вернётся Таня. А как быть, если дверь откроет здоровенный бугай? А если он будет размером с этот шкаф…?». Он схватил вешалку в руки и приготовился дать отпор. Как дверцы шкафа открываются, он с кулака влетает ему в ухо – «Здесь занято, сука!». В момент удара вешалка выскальзывает из руки. Тело двухметрового блондина падает на пол. Жене показалось знакомым его лицо. Он лежал неподвижно, будто кто-то выключил ему способность вставать после удара. С виска стекала кровь. Его руки расположились так, словно он хотел произнести заклинание на левитацию, но упал в обморок. Длинные ноги сомкнулись вместе, прикрывая всю небритость и срам. Женя всё ещё пытался вспомнить их первую встречу. К комнате кто-то приближался. Он хотел было уже заявить Тане, что угроза устранена, однако со словами: «Убирайся нахуй из моей квартиры!», повернув из-за угла, Таня направила на него нож, который остриём коснулся его в районе солнечного сплетения. Женя отступил назад. Заметив сбой в своём восприятии, Таня уронила нож. С её губ уже срывалось что-то, вроде – «Прости, пожалуйста, я не знала, что ты…», но тут она посмотрела на пол. Её физиономия застыла в удивлении. «Да зевни ты уже, блять!»- подумал Женя. Нож не был окровавленным, а инициатива кое-что показать перешла к нему. Не желая становиться героем фильма «Торги по банкротству», Женя хотел было попрощаться, но ноги сами зашагали к выходу. Таня не обратила на это внимания. Пусть их взаимные эмоции не образовали пока что ментальной цепи, не позволяющей отдаляться друг от друга, зато это сохранило автономность передвижения и функционирования. Правда, это всего лишь первые признаки привязанности, которой они в полной мере не достигли, а так, а так…Stick Stickly!
«И не было речи о том, что это будет просто. Что оно стоит того. Так, что просто живи. Никто не говорил, что будет очень поздно признать факт того, что влюбился ты. Так чего же ты ждёшь? Чего же ты ждёшь? Люби её! Влюби её так, что потеряется желание сомневаться. Отдаляйся во благо, ей нужно больше пространства. Ведь как иначе леди можно не лишать приятных иллюзий, если не через ощущение потерь? Тем паче груз сексуальных фантазий, но ты не Джек Воробей. Чтобы отыскать важную часть сообщения не потребуется много – гормоны стимулируют волю к жизни, так как она того стоит. Помнится, в прошлом ты познал этого чувства боль, но это лишь одна из крайностей того, на что способна любовь! Не осязай величину, осязая причину, проявляя реакцию как трансформацию. Что это значит? Предмет обожания под давлением искры, из которой возникнет пламя. И ты будешь ждать, желать повернуть время вспять и увидеть, что смерть больше не страшна. Когда она рядом, мир становится краше. И не важно, каким будет завтра. Она здесь!».
Думаю, настало время отпустить данные мысли. Пока ещё ничего не ясно. Никто не сказал, что это будет счастье. Надеюсь, мои старания были не напрасны. Пусть картина не рвётся, хватку ослабит удав. Пока сердце бьётся…Crazy in love!
Таня сидит в комнате, укутавшись в одеяло, что больше напоминает занавеску. Странная, но сильная тоска её объяла. Тело съёжено в кресле. Мысли не дают покоя, мешают заснуть. Желание покинуть дом ночью – Я хочу его вернуть! Воспоминания о ярких моментах перекрывают здравый смысл. Ожидание самого жуткого искажает логику и посыл. Ведь безумие проявляется именно так.
«Не обманула интуиция, когда я что-то рассмотрела в твоей душе. И каждый раз, с тех пор, стараюсь стать к тебе ближе. Видишь ли, я не привыкла страдать и умолять не оставлять меня. Так продолжалось, пока не встретила я человека, чьё знаешь ты имя. Я знаю, что перегнула, не выдержав натиск своей гордыни. Словно под дулом творила то, за что приношу извинения. Не знаю, как это сказать, но ты сделал то, что не смог сделать никто».
Got she looking so crazy right now. Это из-за его прикосновений? Поцелуев? Или чувств, которые автор не раскрыл? Она смотрит вдаль, погружаясь в терзания, словно раненная львица на краю гибели. Мысленно перебирая в своей голове наряды, что смогут его зацепить, удержать намертво. «Да, я завладею им! Этот самодовольный лицемер не то, что не устоит, он землю есть начнёт, лишь бы снова быть со мной!». Задетая самооценка неприятно скребёт чувство утраты, раздражая участки мозга, отвечающие за женскую месть. Но, что если он остыл…и понял, кто ты на самом деле...? О, боже!
Ей так не хватает его объятий прямо сейчас. Её лицо красное спряталось в коленях. Ей так нужно его внимание прямо сейчас. Её руки дрожат, сжимают всё крепче её согнутые ноги, представляя, что это его тело. Но ей не получить его прямо сейчас. Она сохнет, она сходит с ума. И всё из-за него.
На глаза наворачиваются слёзы. Она тихо всхлипывает, думая, что её состояние телепатически дойдёт до него. Однако, это всего лишь драма с одним актёром, что обречена на провал ещё на старте.
«Завтра же расскажу ему всё, как есть. Плевать, рационально это или нет. Я наверняка уже достала его со своей эмпирикой, анализом и попытками предугадать его дальнейшие действия... Остаётся только надеется на то, что главного секрета он пока не знает…».
(- Ясно. Значит, вы говорите, что это невозможно…
- Нет. Это не невозможно. На самом деле, что невозможно так это существование круга богатых людей, которые бы этим занимались…)
- Я до сих пор не понимаю, на кой чёрт я связался с этой чокнутой?! – раздражённо говорит Женя.
- Чувак, успокойся. Может это был пробник какой-то терапии? Она ж психолог, – поясняет Макс.
- Я что, похож на подопытного кролика? Давай тогда мне ещё раскалённую иголку в глаз воткнём. Потом по очереди начнём вырывать дальние зубы. А затем ещё бонусом проверим на прочность мою черепную коробку. Как в том фильме.
- По сравнению с событиями того фильма, ты выглядишь очень даже целым. И глаз на месте, – Макс улыбнулся.
- Я не говорю, что со мной происходило всё то же самое. Мой вопрос заключается в том, какого хрена она привязала меня к стулу и начала допрашивать? Я, конечно, не изменил своего отношения к фильму Жертва Аборта, но и главной жертвой тоже становиться не хочу.
- Постой. Допрашивать? Ты ж говорил, что она тебя просто привязала к стулу. Я уж подумал, БДСМ решила замутить.
- Читаемо. Снова пытаешься выебнуться, и сыграть на опережение? – Таня ухмыляется. – Женька, не забывай, с кем ты имеешь дело.
- Тебе не кажется, что ты чересчур самодовольна? По крайней мере, твоё поведение говорит об этом.
- Нет, Женя. Я просто пытаюсь оградить тебя от полемики, которую ты не вывезешь, будто свой Эдипов комплекс.
- Ах вот как. Тогда объясни мне, пожалуйста, каким образом я умудрился растянуть наш половой акт на целый час, не преодолев, как ты сказала, свой Эдипов комплекс?
- Ха! Какой ты хитрый. Решил обернуть мой же вопрос против меня? Прости, милый. Я не ведусь на подобные логические ошибки.
- Сначала неуместно употребляешь фразу, а потом это становится логической ошибкой? – Женя скривил лицо в удивлении.
- Я так понимаю, тебя это сильно задело. Ещё одно доказательство того, что проблема актуальна. А теперь, давай по-честному. Почему он пустой?
- Так я даже не помню, как его надел. И кто его знает, может ты специально всё это устроила.
- Ну да. Вылила твоё семя в унитаз, пошла в ванну, где аккуратно постирала его с мылом, чтобы не было следов, и положила в ящик сушиться. – Таня вздыхает. – Мне, по-твоему, больше заняться не чем?
- Ну, судя по тому, что я сейчас нахожусь привязанным к стулу, а ты машешь пустым гандоном у меня перед лицом, докапываясь, почему он пустой, такой вариант выглядит вполне правдоподобным.
- Нет, Женя. Я его сохранила для того, чтобы запомнить этот момент навсегда, – её голос снова стал мягким, воодушевлённым. – Мне стало интересно, как у тебя это получилось: и меня удовлетворить, и сдержаться. Ведь я представляла тебя в постели неопытным, аморфным, зажатым, никаким. А ты просто взял и превзошёл все ожидания, что вытекали из твоего обычного состояния.
Обычного состояния. Эта фраза вновь вернула Женю в постэффект от сна. Точнее, к замечанию голоса Тани, которое он запомнил так – «В своём обычном состоянии ты бы не смог воспринимать меня в таком же виде, какая я есть в реальном мире. Ведь ты даже предугадать меня не можешь. Стало быть, у тебя есть этот шаблон».
- Ну, так что, ты раскроешь свой секрет? – Таня возникла у него перед лицом. – О чём ты постоянно думаешь? И что интересного на потолке?
Пока она это выискивала, Женя придумывал, как бы ему свалить. Мозг уже перегрелся от бесконечных попыток найти этот шаблон вместе с прочими отголосками якобы пророческого сновидения. Плюс Таня занимала слишком много места в этой ситуации в его восприятии. Он до сих пор переживал её как объект своих желаний, однако сейчас она настолько преисполнилась в своей позиции, что могла легко затмить его собственное Эго. Казалось бы, Женя влюблён в Таню, и эта влюблённость находится в активной фазе, что подразумевает стирание границ его Эго вплоть до исчезновения в образе любимого человека. Но всегда есть ситуативное «но». Вспомните, что было в самом начале этого рассказа. «…Однако же, не предположим также и того, что мы сами, думающие об этом, не существуем: ибо нелепо признавать то, что мыслит, в то самое время, когда оно мыслит, не существующим». То есть, само «Я» главного героя не затрагивается движущими силами спермотоксикоза по причине доминирования рациональной составляющей когнитивных процессов. В том смысле, что его мыслительные процессы преобладают над эмоциональными, что заглушает действия гормонов окситоцина, дофамина и серотонина. Но, несмотря на это, Женя попросил Таню отвязать его от стула, поскольку он захотел отлить. Последняя, потеряв всякую надежду на то, что данная ситуация хоть как-то на него влияет, выполняет его просьбу. Женя оторвал свою пятую точку от стула, ощутив заново, какого это стоять на ногах, и зашагал…в коридор.
- Эм…туалет был несколько раньше – Таню сие действо смутило.
- Мне просто срочно нужно на воздух, – объяснил Женя. – Пока я не задохнулся.
- Блин! Вот странный ты человек. Нельзя было сразу сказать: Тань, мне здесь душно. Давай сменим обстановку?
- Знаешь, мне кажется любой, на моём месте поступил бы также. Ибо сидеть на стуле, да ещё и привязанным около пятнадцати минут, выдержит не каждый.
- Ну, здесь я с тобой согласна, – Таня опустила голову. – Прости. Я перестаралась.
- Не то слово. Ты вытворила что-то вообще бессмысленное, – Женя уже собирался открыть дверь. – Если тебе было так интересно, почему я, скажем так, не обдал тебя своим семенем, то почему…вернее, зачем обязательно привязывать? Зачем устраивать допрос? И самое главное, к чему был весь этот спектакль с пустым гандоном? Почему нельзя просто спросить?
- Я просто решила, что ты намеренно это сделал. Чтобы больше со мной не видеться.
- Чего? Я же пришёл к тебе. Сам пришёл. Без всякого намёка с твоей стороны.
- У меня такое в первый раз. Я растерялась.
- Вот что значит незавершённый гештальт. – Женю самого поразило, что он знает подобный термин. И главное, употребил его в нужное время, в нужном русле. Таня смотрит на него как на совершенно другого человека, вспоминая, что говорила по поводу полемики, которую он не вывезет.
За дверью послышались шаги.
- О, это к тебе, – сказал Женя. В дверь позвонили.
- Стой! Я тебя очень прошу, не открывай дверь! – прошептала Таня.
- А что не так? Это твои родители? – Женя тоже перешёл на шёпот.
- Не знаю. Давай ты пока в комнате посидишь, а я попытаюсь решить вопрос.
За дверью говорят – «Таня. Открой, это я». Голос явно мужской.
- Чёрт! Быстро в комнату! – Таня хватает Женю за руку и ведёт в спальню. – Спрячься в шкафу. Я скажу, когда выходить.
- Кто это такой? – недоумевает Женя.
- Я потом всё объясню.
Шкаф был достаточно большим, поэтому Женя без труда там поместился. Закрыв за ним дверцы, Таня пошла обратно, сонным голосом извещая: «Да иду я». Первый прислонился ухом к стенке. Недоверие и ревность, щемящая в груди, нарастали с каждой секундой. Замок на входной двери щёлкнул.
- Привет. Что тебе тут надо? – судя по голосу, Таню не особо устраивало его появление.
- Просто зашёл проведать свою девушку, – парень явно был в хорошем настроении. Дыхание у Жени участилось. Сердце будто сжало тисками. Образ заинтересованной в нём самки в этот момент претерпевал крупные метаморфозы в худшую сторону.
- Так, давай не будем крутить старую пластинку. Я сейчас не в том состоянии.
- Что такое? Не успела попрощаться с тем утырком, с которым тут перешёптывалась? – его тон стал откровенно пижонским. – Где он, кстати?
- Тебя это не касается, – раздраженно ответила Таня.
- Имей ввиду, я измены не прощаю.
- Я тебе и не изменяла.
- А кого я тогда слышал? Твою вторую личность? – сказал он с издёвкой.
- Прекрати!
- Ты же понимаешь, что я его найду? – парень пошёл по направлению комнаты, но шаги тут же стихли.
- Уходи отсюда! – крикнула Таня.
- Не указывай мне! – парень крикнул в ответ. – Где сидит этот шкет?
- Паша, иди домой!
- Давай я тебе помогу. Он русый; ростом чуть ниже меня; на нём, скорее всего, толстовка чёрного цвета, бело-жёлтые кроссовки, безрукавка. Зовут Женя.
«Что? Откуда он знает?». На какой-то миг Жене показалось, что тот парень уже выяснил, где он, и чувствует каждую капельку пота, стекающую с его лба, как мозги, что будут аналогичным образом стекать по стенке, когда появится последний.
- Ты чёртов параноик! – Таня в бешенстве. – Сколько раз тебе нужно повторять – хватит за мной следить?!
- Я тебе не доверял. И, как оказывается, правильно делал. А вообще, считаю мерзким с твоей стороны выставлять параноиком меня, в то время как сама ожидаешь, когда я, наконец, объявлюсь.
- Ты... ты несёшь чушь!
- Думаешь, я не вижу, как ты встаёшь с кровати в своих коротких шортиках, за которыми скрываются трусики в сеточку? Или как ты подходишь к зеркалу в ванной и любуешься на себя идеальную, игнорируя родинку на бедре, что так раздражает? Или то, что ты делаешь своими пальчиками в этот момент? Или тот факт, что количество парней, с которыми ты встречаешься, уже настолько возросло, что твоя промежность намокает при одной только мысли, что в дверь сейчас постучат? – казалось, он играет роль всевидящего, пересчитывая по пальцам грехи этой загадочной девушки. – Как вы это называете в психологии – условный рефлекс?
- Ну, всё, ты меня достал! – Таня зашагала в дальнюю часть квартиры. Возможно, на кухню. Паша же не терял напрасно времени. Женя услышал, как он заходит в комнату. Не нужно быть Бэтменом, и даже включать детективное зрение, чтобы понять, где он сидит. Ещё бы, ведь там всего один шкаф, что стоит напротив кровати, на которой по-прежнему были разбросаны наряды эксгибиционистки для повседневной носки. Женя мог бы в них переодеться и прикинуться трансвеститом, если бы они были ему по размеру. Но вряд ли бы это сработало. Паша идёт к шкафу. Женя пытался сообразить, что ему сказать этому всезнайке. Затем задался вопросом: «а смысл мне что-то ему говорить? Ведь он и так всё знает. Нужно сделать так, чтобы он не понял, что тут я сижу. Или отвлечь его внимание, пока не вернётся Таня. А как быть, если дверь откроет здоровенный бугай? А если он будет размером с этот шкаф…?». Он схватил вешалку в руки и приготовился дать отпор. Как дверцы шкафа открываются, он с кулака влетает ему в ухо – «Здесь занято, сука!». В момент удара вешалка выскальзывает из руки. Тело двухметрового блондина падает на пол. Жене показалось знакомым его лицо. Он лежал неподвижно, будто кто-то выключил ему способность вставать после удара. С виска стекала кровь. Его руки расположились так, словно он хотел произнести заклинание на левитацию, но упал в обморок. Длинные ноги сомкнулись вместе, прикрывая всю небритость и срам. Женя всё ещё пытался вспомнить их первую встречу. К комнате кто-то приближался. Он хотел было уже заявить Тане, что угроза устранена, однако со словами: «Убирайся нахуй из моей квартиры!», повернув из-за угла, Таня направила на него нож, который остриём коснулся его в районе солнечного сплетения. Женя отступил назад. Заметив сбой в своём восприятии, Таня уронила нож. С её губ уже срывалось что-то, вроде – «Прости, пожалуйста, я не знала, что ты…», но тут она посмотрела на пол. Её физиономия застыла в удивлении. «Да зевни ты уже, блять!»- подумал Женя. Нож не был окровавленным, а инициатива кое-что показать перешла к нему. Не желая становиться героем фильма «Торги по банкротству», Женя хотел было попрощаться, но ноги сами зашагали к выходу. Таня не обратила на это внимания. Пусть их взаимные эмоции не образовали пока что ментальной цепи, не позволяющей отдаляться друг от друга, зато это сохранило автономность передвижения и функционирования. Правда, это всего лишь первые признаки привязанности, которой они в полной мере не достигли, а так, а так…Stick Stickly!
***
«И не было речи о том, что это будет просто. Что оно стоит того. Так, что просто живи. Никто не говорил, что будет очень поздно признать факт того, что влюбился ты. Так чего же ты ждёшь? Чего же ты ждёшь? Люби её! Влюби её так, что потеряется желание сомневаться. Отдаляйся во благо, ей нужно больше пространства. Ведь как иначе леди можно не лишать приятных иллюзий, если не через ощущение потерь? Тем паче груз сексуальных фантазий, но ты не Джек Воробей. Чтобы отыскать важную часть сообщения не потребуется много – гормоны стимулируют волю к жизни, так как она того стоит. Помнится, в прошлом ты познал этого чувства боль, но это лишь одна из крайностей того, на что способна любовь! Не осязай величину, осязая причину, проявляя реакцию как трансформацию. Что это значит? Предмет обожания под давлением искры, из которой возникнет пламя. И ты будешь ждать, желать повернуть время вспять и увидеть, что смерть больше не страшна. Когда она рядом, мир становится краше. И не важно, каким будет завтра. Она здесь!».
Думаю, настало время отпустить данные мысли. Пока ещё ничего не ясно. Никто не сказал, что это будет счастье. Надеюсь, мои старания были не напрасны. Пусть картина не рвётся, хватку ослабит удав. Пока сердце бьётся…Crazy in love!
***
Таня сидит в комнате, укутавшись в одеяло, что больше напоминает занавеску. Странная, но сильная тоска её объяла. Тело съёжено в кресле. Мысли не дают покоя, мешают заснуть. Желание покинуть дом ночью – Я хочу его вернуть! Воспоминания о ярких моментах перекрывают здравый смысл. Ожидание самого жуткого искажает логику и посыл. Ведь безумие проявляется именно так.
«Не обманула интуиция, когда я что-то рассмотрела в твоей душе. И каждый раз, с тех пор, стараюсь стать к тебе ближе. Видишь ли, я не привыкла страдать и умолять не оставлять меня. Так продолжалось, пока не встретила я человека, чьё знаешь ты имя. Я знаю, что перегнула, не выдержав натиск своей гордыни. Словно под дулом творила то, за что приношу извинения. Не знаю, как это сказать, но ты сделал то, что не смог сделать никто».
Got she looking so crazy right now. Это из-за его прикосновений? Поцелуев? Или чувств, которые автор не раскрыл? Она смотрит вдаль, погружаясь в терзания, словно раненная львица на краю гибели. Мысленно перебирая в своей голове наряды, что смогут его зацепить, удержать намертво. «Да, я завладею им! Этот самодовольный лицемер не то, что не устоит, он землю есть начнёт, лишь бы снова быть со мной!». Задетая самооценка неприятно скребёт чувство утраты, раздражая участки мозга, отвечающие за женскую месть. Но, что если он остыл…и понял, кто ты на самом деле...? О, боже!
Ей так не хватает его объятий прямо сейчас. Её лицо красное спряталось в коленях. Ей так нужно его внимание прямо сейчас. Её руки дрожат, сжимают всё крепче её согнутые ноги, представляя, что это его тело. Но ей не получить его прямо сейчас. Она сохнет, она сходит с ума. И всё из-за него.
На глаза наворачиваются слёзы. Она тихо всхлипывает, думая, что её состояние телепатически дойдёт до него. Однако, это всего лишь драма с одним актёром, что обречена на провал ещё на старте.
«Завтра же расскажу ему всё, как есть. Плевать, рационально это или нет. Я наверняка уже достала его со своей эмпирикой, анализом и попытками предугадать его дальнейшие действия... Остаётся только надеется на то, что главного секрета он пока не знает…».
Глава 7. Симбиоз
(- Ясно. Значит, вы говорите, что это невозможно…
- Нет. Это не невозможно. На самом деле, что невозможно так это существование круга богатых людей, которые бы этим занимались…)
- Я до сих пор не понимаю, на кой чёрт я связался с этой чокнутой?! – раздражённо говорит Женя.
- Чувак, успокойся. Может это был пробник какой-то терапии? Она ж психолог, – поясняет Макс.
- Я что, похож на подопытного кролика? Давай тогда мне ещё раскалённую иголку в глаз воткнём. Потом по очереди начнём вырывать дальние зубы. А затем ещё бонусом проверим на прочность мою черепную коробку. Как в том фильме.
- По сравнению с событиями того фильма, ты выглядишь очень даже целым. И глаз на месте, – Макс улыбнулся.
- Я не говорю, что со мной происходило всё то же самое. Мой вопрос заключается в том, какого хрена она привязала меня к стулу и начала допрашивать? Я, конечно, не изменил своего отношения к фильму Жертва Аборта, но и главной жертвой тоже становиться не хочу.
- Постой. Допрашивать? Ты ж говорил, что она тебя просто привязала к стулу. Я уж подумал, БДСМ решила замутить.
