- Я заботился о себе. Мне совсем не хотелось оставаться в подземелье.
- Как же я забыла? – Льяма достала из моего рюкзака флягу, отвинтила пробку и приложила горлышко к моим пересохшим губам. Солоноватая вода смочила сухое горло.
С минуту я наслаждался минералкой, отхлебывая ее понемногу – пить большими глотками после марафона по подъему тяжестей категорически запрещено.
В свете фонаря поблескивала статуэтка – очевидно, она вывалилась, когда Льяма залезла в мой рюкзак за водой. Я повернулся и увидел готового к прыжку льва. Оскаленная пасть, подобранные под себя лапы, прижатые к голове уши – все, как полагается…
Я подскочил, как будто меня посадили на горячую плиту – откуда только силы взялись?
- Что? – воскликнула Льяма. – Что с тобой?
- Это же был слон, да? Ну, чудо Маниту два хвоста и так далее.
- Конечно. Слон всегда слон. Даже в Африке, - Льяма подобрала статуэтку и чуть не выпустила ее из рук. – Только львов не хватало… Это второй идол? Или что?
- Тот же самый. Первый и единственный. Знаешь, у меня такое чувство, что кто-то надо мной издевается. И этот кто-то получит конкретного дрозда, когда я до него доберусь.
- И кто же это? Черный Гриф? Вождь?
Я недвусмысленно пожал плечами. Потом, кряхтя и отдуваясь как старый дед, перевел себя из лежачего положения в, так сказать, сидячее. О том, чтобы встать, пока еще не могло быть и речи – ноги, казалось, провернули через мясорубку.
Что-то зашевелилось в кустах. Я включил фонарь – его свет, до того яркий и белый, заметно потускнел и пожелтел. Пора заряжать аккумулятор, он и так продержался достаточно долго. Но даже этого хватило, чтобы спугнуть пару броненосцев, которые страстно занимались полезным и приятным процессом размножения. Звери расцепились и со всех ног помчались вниз по склону.
- Ха! Тот еще любовничек! – воскликнула Льяма и положила голову ко мне на колени.
Мы отдыхали долго – пока не погасли звезды, и густо-алые лучи восходящего солнца не окрасили верхушки холмов в цвет пролитой грунтовки, а мрачные воды Нуэсес не засверкали тысячами искр. Глядя на эту красоту, не хотелось думать о плохом – к примеру, об индейцах, ожидающих нас внизу. Но идти надо, если, конечно, я хочу получить свой вертолет обратно.
Мы наскоро перекусили и, поддерживая друг друга как два инвалида – одноногий и наполовину парализованный, начали спуск к лагерю команчей. На дорогу у нас ушло больше двух часов. А внизу нас встречала приветственная делегация из пяти вооруженных дикарей. Впрочем, ничего иного я не ожидал и поэтому спокойно отдал кобуру с пистолетом.
- Только не вздумайте доставать эту штуку. Она заколдована и убьет любого, кто к ней прикоснется.
Команч, похоже, понимал по-английски. Он… вернул пистолет обратно, зато отобрал револьвер у Льямы. Впрочем, трое из пяти индейцев держали меня на прицеле коротких ружей, так что играть в героя было бы хорошим способом самоубийства. Зато на том свете никто не придерется – дорога в рай гарантирована. Только пока я не собирался туда отправляться - рановато.
Под конвоем нас отвели в тот вигвам, где мы провели прошлую ночь, только теперь у входа дежурил грозный абориген, вооруженный ружьем и томагавком. А через полчаса к нам заявился и сам вождь в богатом уборе из перьев. Первое, что он сделал – отобрал у меня идола.
- Спасибо за подарок, - издевательски сказал Черный Гриф и присел на шкуры у очага. – Ни один из моих воинов не рискнул бы спуститься в подземелье. Один искатель приключений, правда, захотел попытать счастья. Но мы беднягу так и не дождались.
- Он выбрал не ту дверь, - я вкратце рассказал о наших с Льямой злоключениях и добавил: - Только это не тот идол. Мы принесли льва вместо слона.
- Нет. Это тот самый идол, - нараспев произнес вождь, поглаживая статуэтку. – Или тотем, как мы его называем. Он чувствует будущее и меняется вместе с ним.
- Чье будущее? – спросила Льяма.
- Это знает лишь сам идол, - уклончиво ответил Черный Гриф и сунул статуэтку в безразмерный карман куртки.
Я не стал тянуть со следующим вопросом:
- Что вы собираетесь сделать с нами? Медленно зажарить, выпустить внутренности или расстрелять из луков, всаживая стрелы так, чтобы не убить сразу?
Вождь сцепил руки в замок и, как перед походом, испустил что-то среднее между стоном и хриплым рычанием. Признаюсь честно, я бы так не смог.
- Да что ты, черт побери, такое несешь? – проговорил он. – Бремя белого человека в голову стукнуло? Недавно бледнолицые взяли в плен Одинокого Бизона – моего друга из племени пикуни. Вас обменяют, как только мы договоримся. А пока продолжайте наслаждаться гостеприимством племени команчей. Еду вам принесут.
Вождь, не прощаясь, поднялся, откинул занавеску у входа в вигвам и оставил нас вдвоем с Льямой. Я дождался, пока затихнут его шаги и сказал:
- Интересно, зачем он втирал нам очки? Пикуни живут далеко на севере, за Скалистыми горами, а реактивных лайнеров у них нет. Он чего-то не договаривает. Идем лучше вздремнем для бодрости.
- Чего… идем? – изумилась Льяма.
- Спать, чего! Мы половину ночи выбирались из подземелья, а вторую половину провели на свежем воздухе. А от этого хочется закрыть глаза и послать весь мир ко всем чертям.
Но уснуть мне удалось только к полудню. Сначала пришла разрисованная от пяток до макушки девушка и принесла нам свежее мясо, кукурузные лепешки и напиток из ягод. Затем хлопнула занавеска, и в вигвам ввалился маленький пожилой индеец. Он снял с ноги Льямы повязку, осмотрел распухшую и посиневшую голень, и смазал ее резко, но приятно пахнущей мазью. Закончив, знахарь исчез так же безмолвно, как и появился.
- Я все время думаю над твоими словами, - Льяма, видимо, решила окончательно испортить мне настроение. – Нас убьют?
- Хватит причитать! Стоило в таком случае нас лечить и кормить? Так что, скорее всего, нас действительно для чего-то готовят.
- Может, хотят принести в жертву?
- Я понимаю, к чему ты клонишь. Время у нас есть, но при первой же возможности надо бежать. Любым способом. И все же отдых нам не помешает. Особенно тебе, раненной в ногу птичке-невеличке.
Льяма возмутилась, но ее слова могли задеть разве что индейца, который дежурил у входа в вигвам. Я поплотнее завернулся в шкуры, пригрелся и добросовестно проспал до самого вечера.
Я осторожно откинул занавеску и выглянул в образовавшуюся щель. Наш бравый часовой оперся обеими руками о ствол ружья и сладко похрапывал во сне. Скоро, очень скоро он убедится, что уставы караульной службы написаны вовсе не розовой водичкой. Я достал из рюкзака взрывпакет и моток огнепроводного шнура.
- Что это? – шепотом спросила Льяма, указывая на картонный цилиндр, начиненный порохом.
- Маленький бабах, - едва слышно сказал я. – Это отвлечет аборигенов и даст мне время запустить двигатель. Иначе они все сбегутся, вытащат нас из кабины и медленно убьют, отрубая томагавками по кусочку.
- А ты сможешь лететь в такой тьме?
- Какой еще тьме? Звезды, луна растущая. Светло как днем! Вот когда мы ночью прикрывали эвакуацию в долине Йа-Дранг – это была темнота, да. Но и то… Хватит болтать! За дело!
Побег – это в принципе трудное предприятие. А когда его пытаются осуществить два инвалида – и вовсе неосуществимое. Впрочем, после дневного отдыха ко мне все-таки вернулась способность почти полноценно ходить.
Я достал «Кольт» и на всякий случай разрядил его – не хватало, чтобы мне случайным выстрелом отбило пальцы. Взял пистолет за ствол, подкрался к часовому и ударил его по макушке рукояткой. Индеец рухнул на землю. Льяма помогла мне втащить и связать поверженного врага.
- Ничего себе, - сказала мексиканка, разглядывая короткое ружье с фигурным курком. – Это карабин Шарпса! Вторая модель, самая последняя. Да этим краснокожим позавидует армия США!
Она повернула предохранительную скобу и открыла затвор:
- Видишь? Можно быстро перезарядить. Точность просто потрясающая. Бьет на пятьсот шагов!
- Тебе не кажется, что ты слишком много знаешь для девушки девятнадцатого века? Я понял бы твою осведомленность в лошадях и каретах, но в ружьях и револьверах? Подруга, а ты сама-то не из тех? Ну… наших?
- Этот карабин – мечта Рида, - спокойно сказала Льяма. – Когда я с ним однажды виделась, он мне показал листок с рекламой. Но достать такую винтовку трудно даже за большие деньги – все идет в армию, лучшим стрелкам.
- Лучшим стрелкам из Мирамара, - повторил я и положил мексиканке руки на плечи. – Отлично! Бери карабин, как трофей. Сама и вручишь охотнику подарок… свадебный. Не знаю, правда, на ком он женится, но в любом случае будет очень рад.
Льяма скрипнула зубами, но промолчала. Наверное, все-таки клин не всегда вышибают клином.
Мы доковыляли до вертолета без приключений – лагерь казался совершенно пустым, а внешняя охрана не заметила две темных фигуры. Я подсадил Льяму в кабину и сунул карабин Шарпса вместе с рюкзаками в грузовой отсек. Подумал немного и на всякий случай достал второй взрывпакет.
Потом я, рискуя быть замеченным караулами, спустился по тропинке к Нуэсес. Там я отмерил два куска огнепроводного шнура. Он горит со скоростью полдюйма в секунду и мне ничего не стоило рассчитать время взрыва.
Я зажег шнур. Пламя яростно зашипело, медленно съедая черный, гибкий фитиль. Один взрывпакет я прицепил к дереву, второй забросил как можно дальше в кусты. Дело сделано. У меня четыре минуты. И я рванул к вертолету, но уже напрямик.
Ветви деревьев хлестали по лицу, целясь то в нос, то в глаз. Корни постоянно пытались подставить подножку. Казалось, весь лес ополчился против меня. И все же я успел добраться вовремя. Как только я поднялся в кабину, со стороны реки раздался резкий хлопок.
Лагерь ожил. Краснокожие, возбужденно крича что-то на своем языке, бросились к месту взрыва – разумеется, я этого не видел и мог лишь догадываться об этом по затихающему топоту ног. Через несколько секунд бахнуло второй раз и те, кто раздумывал, стоит ли вообще куда-то бежать, рванули вслед за остальными.
Я немного выждал и нажал на кнопку стартера. Из выхлопных патрубков вырвалось красное пламя, мотор фыркнул и тяжело взревел. Я включил сцепление. Ротор медленно провернулся и, хлопая лопастями, начал раскручиваться. Как только обороты вышли на номинал, я немного оторвал вертолет от земли – контрольное висение. Вдруг машину бросило влево, я едва успел опустить ручку общего шага, иначе мы завалились бы на бок.
- Колесо зацепилось! – я включил бортовые огни и отстегнул ремни. – Сейчас гляну! Ничего не трогай, даже не прикасайся! Особенно к педалям!
Даже в такую минуту Льяма обиженно надулась. Но мне сейчас было не до нежностей и политесов. Неустойчивость «Сикорского» на земле доставила немало хлопот пилотам и техникам. Стояночный тормоз держит плохо, и вертолет, если постоянно не подруливать, подтанцовывает и понемногу разворачивается на месте. Даже человеку, далекому от винтокрылой авиации нетрудно представить последствия, если бы мексиканка с испуга изо всех сил нажала бы на педаль.
В кровавом свете бортового огня поблескивала цепь, прикрученная к стойке шасси. Другой ее конец был обмотан вокруг толстого бревна. Я два раза ударил трофейным томагавком и разрубил звено, освободив машину из плена. Но подняться в кабину я уже не успел
Красный огонь, который подсвечивал мне, мигнул и погас. Мое замешательство длилось всего секунду, а потом я бросился под ноги тому, кто стоял между мной и вертолетом.
Но этот человек оказался силен, как шестиосный локомотив. Мы покатились по земле, а он легко, как младенца, подмял меня под себя, схватил шею в стальной зажим и выпрямился. Я попытался ударить его томагавком, но он вырвал у меня из руки оружие и отшвырнул его в сторону. Потом человек-глыба лишь немного напрягся и мою спину пронзила такая боль, которую, наверное, человек не испытывает за всю жизнь.
- Будешь дергаться – хребет сломаю, - сказал незнакомец, и я с ужасом узнал голос Черного Грифа. – Где он?
- Кто? Идол? У тебя!
Снова невыносимая боль в спине.
- Неверный ответ. Последний раз спрашиваю: где он? Или я буду ломать тебе пальцы по одному. Нет, даже не тебе, а милой леди, которая скучает в кабине. Программа развлечений у нас на сегодня достаточно разнообразная.
- Не скажу, – кажется, я понял, что имеет в виду Черный Гриф. Но если я покажу ему, где синтезатор, он убьет меня сразу. А если нет, то…
- Глупое решение. Но я не тороплюсь. Скоро вернется мое племя, и мы поговорим спокойно, без эмоций. Тогда ты поймешь, кому втирал очки о бремени белого человека.
Все еще сжимая меня смертельной хваткой, вождь выпрямился. Я скосил глаза: прямо за его головой лопасти хвостового винта неутомимо перемалывали воздух. Вертолет медленно разворачивался…
- Обернись, - сказал я. – Посмотри назад.
Черный Гриф расплылся в зловещей ухмылке – меня, мол, так не проведешь. Он перехватил мой взгляд, и лицо его мгновенно изменилось. Вождь повернул голову, но сделать уже ничего не успел. Я закрыл глаза.
Раздался глухой удар и чавканье. Меня швырнуло на землю и в сторону, прямо на лицо полилось что-то теплое, мокрое, с мерзким солоноватым запахом. Я сбросил с себя изуродованное тело и отполз подальше от хвостовой балки – мне бы совсем не хотелось разделить с Черным Грифом его страшную участь.
Мне пришла в голову безумная мысль увезти поверженного врага и тщательно обыскать его, когда все уляжется. Кое-как, из последних сил, я оттащил труп в сторону. Потом забрал у мертвеца револьвер Льямы, достал из огромного кармана куртки статуэтку лягушки – теперь идол выглядел именно так и обмотал ноги покойника цепью. Вождь, как ему и полагается, полетит на небо и не испачкает пол в грузовом отсеке. Проделав несложные манипуляции, я вернулся в кабину.
- Держи! Возвращаю твое имущество! – я бросил на колени мексиканке ее револьвер.
Льяма вздрогнула и тут же овладела собой:
- Ты где-то здорово вымазался. Начался конец света?
- Нежданный гость. Поехали!
Я потянул общий шаг, и вертолет взмыл в ночное небо. Внизу мерцали огоньки факелов – индейцы бежали на шум мотора. И вдруг я понял, что моя схватка с Черным Грифом длилась не больше трех минут.
Мы летели больше часа. Я вел машину в обход фортов, поселков и ранчо – сейчас не стоило выдавать себя – гул мотора слышен за несколько миль. Только далеко к югу, на излучине Рио-Гранде, я рискнул включить прожектор и посадить вертолет на берегу, у самой воды.
Едва остановился ротор, я бросился в грузовой отсек так, словно за мной гнались сорок чертей и сам Сатана в придачу. У меня был жизненно важный стимул: мне очень хотелось проверить, сколько радиоактивной пыли осталось на одежде. Армейский радиометр показал только фон.
Я проверил прибор и снова провел его датчиком по залитой кровью армейской куртке и брюкам. Стрелка не отклонилась ни на миллиметр. Если что-то и попало на ткань, то уровень загрязнения не превышал естественной радиоактивности, которая существует везде и всегда. И даже в нашем собственном теле. Значит, не о чем и беспокоиться.
Мексиканка все еще сидела в кабине. На всякий случай я проверил даже ее мокасины, но радиометр упорно молчал. Тогда я помог Льяме спуститься на землю.
- Как же я забыла? – Льяма достала из моего рюкзака флягу, отвинтила пробку и приложила горлышко к моим пересохшим губам. Солоноватая вода смочила сухое горло.
С минуту я наслаждался минералкой, отхлебывая ее понемногу – пить большими глотками после марафона по подъему тяжестей категорически запрещено.
В свете фонаря поблескивала статуэтка – очевидно, она вывалилась, когда Льяма залезла в мой рюкзак за водой. Я повернулся и увидел готового к прыжку льва. Оскаленная пасть, подобранные под себя лапы, прижатые к голове уши – все, как полагается…
Я подскочил, как будто меня посадили на горячую плиту – откуда только силы взялись?
- Что? – воскликнула Льяма. – Что с тобой?
- Это же был слон, да? Ну, чудо Маниту два хвоста и так далее.
- Конечно. Слон всегда слон. Даже в Африке, - Льяма подобрала статуэтку и чуть не выпустила ее из рук. – Только львов не хватало… Это второй идол? Или что?
- Тот же самый. Первый и единственный. Знаешь, у меня такое чувство, что кто-то надо мной издевается. И этот кто-то получит конкретного дрозда, когда я до него доберусь.
- И кто же это? Черный Гриф? Вождь?
Я недвусмысленно пожал плечами. Потом, кряхтя и отдуваясь как старый дед, перевел себя из лежачего положения в, так сказать, сидячее. О том, чтобы встать, пока еще не могло быть и речи – ноги, казалось, провернули через мясорубку.
Что-то зашевелилось в кустах. Я включил фонарь – его свет, до того яркий и белый, заметно потускнел и пожелтел. Пора заряжать аккумулятор, он и так продержался достаточно долго. Но даже этого хватило, чтобы спугнуть пару броненосцев, которые страстно занимались полезным и приятным процессом размножения. Звери расцепились и со всех ног помчались вниз по склону.
- Ха! Тот еще любовничек! – воскликнула Льяма и положила голову ко мне на колени.
Мы отдыхали долго – пока не погасли звезды, и густо-алые лучи восходящего солнца не окрасили верхушки холмов в цвет пролитой грунтовки, а мрачные воды Нуэсес не засверкали тысячами искр. Глядя на эту красоту, не хотелось думать о плохом – к примеру, об индейцах, ожидающих нас внизу. Но идти надо, если, конечно, я хочу получить свой вертолет обратно.
Мы наскоро перекусили и, поддерживая друг друга как два инвалида – одноногий и наполовину парализованный, начали спуск к лагерю команчей. На дорогу у нас ушло больше двух часов. А внизу нас встречала приветственная делегация из пяти вооруженных дикарей. Впрочем, ничего иного я не ожидал и поэтому спокойно отдал кобуру с пистолетом.
- Только не вздумайте доставать эту штуку. Она заколдована и убьет любого, кто к ней прикоснется.
Команч, похоже, понимал по-английски. Он… вернул пистолет обратно, зато отобрал револьвер у Льямы. Впрочем, трое из пяти индейцев держали меня на прицеле коротких ружей, так что играть в героя было бы хорошим способом самоубийства. Зато на том свете никто не придерется – дорога в рай гарантирована. Только пока я не собирался туда отправляться - рановато.
Под конвоем нас отвели в тот вигвам, где мы провели прошлую ночь, только теперь у входа дежурил грозный абориген, вооруженный ружьем и томагавком. А через полчаса к нам заявился и сам вождь в богатом уборе из перьев. Первое, что он сделал – отобрал у меня идола.
- Спасибо за подарок, - издевательски сказал Черный Гриф и присел на шкуры у очага. – Ни один из моих воинов не рискнул бы спуститься в подземелье. Один искатель приключений, правда, захотел попытать счастья. Но мы беднягу так и не дождались.
- Он выбрал не ту дверь, - я вкратце рассказал о наших с Льямой злоключениях и добавил: - Только это не тот идол. Мы принесли льва вместо слона.
- Нет. Это тот самый идол, - нараспев произнес вождь, поглаживая статуэтку. – Или тотем, как мы его называем. Он чувствует будущее и меняется вместе с ним.
- Чье будущее? – спросила Льяма.
- Это знает лишь сам идол, - уклончиво ответил Черный Гриф и сунул статуэтку в безразмерный карман куртки.
Я не стал тянуть со следующим вопросом:
- Что вы собираетесь сделать с нами? Медленно зажарить, выпустить внутренности или расстрелять из луков, всаживая стрелы так, чтобы не убить сразу?
Вождь сцепил руки в замок и, как перед походом, испустил что-то среднее между стоном и хриплым рычанием. Признаюсь честно, я бы так не смог.
- Да что ты, черт побери, такое несешь? – проговорил он. – Бремя белого человека в голову стукнуло? Недавно бледнолицые взяли в плен Одинокого Бизона – моего друга из племени пикуни. Вас обменяют, как только мы договоримся. А пока продолжайте наслаждаться гостеприимством племени команчей. Еду вам принесут.
Вождь, не прощаясь, поднялся, откинул занавеску у входа в вигвам и оставил нас вдвоем с Льямой. Я дождался, пока затихнут его шаги и сказал:
- Интересно, зачем он втирал нам очки? Пикуни живут далеко на севере, за Скалистыми горами, а реактивных лайнеров у них нет. Он чего-то не договаривает. Идем лучше вздремнем для бодрости.
- Чего… идем? – изумилась Льяма.
- Спать, чего! Мы половину ночи выбирались из подземелья, а вторую половину провели на свежем воздухе. А от этого хочется закрыть глаза и послать весь мир ко всем чертям.
Но уснуть мне удалось только к полудню. Сначала пришла разрисованная от пяток до макушки девушка и принесла нам свежее мясо, кукурузные лепешки и напиток из ягод. Затем хлопнула занавеска, и в вигвам ввалился маленький пожилой индеец. Он снял с ноги Льямы повязку, осмотрел распухшую и посиневшую голень, и смазал ее резко, но приятно пахнущей мазью. Закончив, знахарь исчез так же безмолвно, как и появился.
- Я все время думаю над твоими словами, - Льяма, видимо, решила окончательно испортить мне настроение. – Нас убьют?
- Хватит причитать! Стоило в таком случае нас лечить и кормить? Так что, скорее всего, нас действительно для чего-то готовят.
- Может, хотят принести в жертву?
- Я понимаю, к чему ты клонишь. Время у нас есть, но при первой же возможности надо бежать. Любым способом. И все же отдых нам не помешает. Особенно тебе, раненной в ногу птичке-невеличке.
Льяма возмутилась, но ее слова могли задеть разве что индейца, который дежурил у входа в вигвам. Я поплотнее завернулся в шкуры, пригрелся и добросовестно проспал до самого вечера.
Глава 21. Побег
Я осторожно откинул занавеску и выглянул в образовавшуюся щель. Наш бравый часовой оперся обеими руками о ствол ружья и сладко похрапывал во сне. Скоро, очень скоро он убедится, что уставы караульной службы написаны вовсе не розовой водичкой. Я достал из рюкзака взрывпакет и моток огнепроводного шнура.
- Что это? – шепотом спросила Льяма, указывая на картонный цилиндр, начиненный порохом.
- Маленький бабах, - едва слышно сказал я. – Это отвлечет аборигенов и даст мне время запустить двигатель. Иначе они все сбегутся, вытащат нас из кабины и медленно убьют, отрубая томагавками по кусочку.
- А ты сможешь лететь в такой тьме?
- Какой еще тьме? Звезды, луна растущая. Светло как днем! Вот когда мы ночью прикрывали эвакуацию в долине Йа-Дранг – это была темнота, да. Но и то… Хватит болтать! За дело!
Побег – это в принципе трудное предприятие. А когда его пытаются осуществить два инвалида – и вовсе неосуществимое. Впрочем, после дневного отдыха ко мне все-таки вернулась способность почти полноценно ходить.
Я достал «Кольт» и на всякий случай разрядил его – не хватало, чтобы мне случайным выстрелом отбило пальцы. Взял пистолет за ствол, подкрался к часовому и ударил его по макушке рукояткой. Индеец рухнул на землю. Льяма помогла мне втащить и связать поверженного врага.
- Ничего себе, - сказала мексиканка, разглядывая короткое ружье с фигурным курком. – Это карабин Шарпса! Вторая модель, самая последняя. Да этим краснокожим позавидует армия США!
Она повернула предохранительную скобу и открыла затвор:
- Видишь? Можно быстро перезарядить. Точность просто потрясающая. Бьет на пятьсот шагов!
- Тебе не кажется, что ты слишком много знаешь для девушки девятнадцатого века? Я понял бы твою осведомленность в лошадях и каретах, но в ружьях и револьверах? Подруга, а ты сама-то не из тех? Ну… наших?
- Этот карабин – мечта Рида, - спокойно сказала Льяма. – Когда я с ним однажды виделась, он мне показал листок с рекламой. Но достать такую винтовку трудно даже за большие деньги – все идет в армию, лучшим стрелкам.
- Лучшим стрелкам из Мирамара, - повторил я и положил мексиканке руки на плечи. – Отлично! Бери карабин, как трофей. Сама и вручишь охотнику подарок… свадебный. Не знаю, правда, на ком он женится, но в любом случае будет очень рад.
Льяма скрипнула зубами, но промолчала. Наверное, все-таки клин не всегда вышибают клином.
***
Мы доковыляли до вертолета без приключений – лагерь казался совершенно пустым, а внешняя охрана не заметила две темных фигуры. Я подсадил Льяму в кабину и сунул карабин Шарпса вместе с рюкзаками в грузовой отсек. Подумал немного и на всякий случай достал второй взрывпакет.
Потом я, рискуя быть замеченным караулами, спустился по тропинке к Нуэсес. Там я отмерил два куска огнепроводного шнура. Он горит со скоростью полдюйма в секунду и мне ничего не стоило рассчитать время взрыва.
Я зажег шнур. Пламя яростно зашипело, медленно съедая черный, гибкий фитиль. Один взрывпакет я прицепил к дереву, второй забросил как можно дальше в кусты. Дело сделано. У меня четыре минуты. И я рванул к вертолету, но уже напрямик.
Ветви деревьев хлестали по лицу, целясь то в нос, то в глаз. Корни постоянно пытались подставить подножку. Казалось, весь лес ополчился против меня. И все же я успел добраться вовремя. Как только я поднялся в кабину, со стороны реки раздался резкий хлопок.
Лагерь ожил. Краснокожие, возбужденно крича что-то на своем языке, бросились к месту взрыва – разумеется, я этого не видел и мог лишь догадываться об этом по затихающему топоту ног. Через несколько секунд бахнуло второй раз и те, кто раздумывал, стоит ли вообще куда-то бежать, рванули вслед за остальными.
Я немного выждал и нажал на кнопку стартера. Из выхлопных патрубков вырвалось красное пламя, мотор фыркнул и тяжело взревел. Я включил сцепление. Ротор медленно провернулся и, хлопая лопастями, начал раскручиваться. Как только обороты вышли на номинал, я немного оторвал вертолет от земли – контрольное висение. Вдруг машину бросило влево, я едва успел опустить ручку общего шага, иначе мы завалились бы на бок.
- Колесо зацепилось! – я включил бортовые огни и отстегнул ремни. – Сейчас гляну! Ничего не трогай, даже не прикасайся! Особенно к педалям!
Даже в такую минуту Льяма обиженно надулась. Но мне сейчас было не до нежностей и политесов. Неустойчивость «Сикорского» на земле доставила немало хлопот пилотам и техникам. Стояночный тормоз держит плохо, и вертолет, если постоянно не подруливать, подтанцовывает и понемногу разворачивается на месте. Даже человеку, далекому от винтокрылой авиации нетрудно представить последствия, если бы мексиканка с испуга изо всех сил нажала бы на педаль.
В кровавом свете бортового огня поблескивала цепь, прикрученная к стойке шасси. Другой ее конец был обмотан вокруг толстого бревна. Я два раза ударил трофейным томагавком и разрубил звено, освободив машину из плена. Но подняться в кабину я уже не успел
Красный огонь, который подсвечивал мне, мигнул и погас. Мое замешательство длилось всего секунду, а потом я бросился под ноги тому, кто стоял между мной и вертолетом.
Но этот человек оказался силен, как шестиосный локомотив. Мы покатились по земле, а он легко, как младенца, подмял меня под себя, схватил шею в стальной зажим и выпрямился. Я попытался ударить его томагавком, но он вырвал у меня из руки оружие и отшвырнул его в сторону. Потом человек-глыба лишь немного напрягся и мою спину пронзила такая боль, которую, наверное, человек не испытывает за всю жизнь.
- Будешь дергаться – хребет сломаю, - сказал незнакомец, и я с ужасом узнал голос Черного Грифа. – Где он?
- Кто? Идол? У тебя!
Снова невыносимая боль в спине.
- Неверный ответ. Последний раз спрашиваю: где он? Или я буду ломать тебе пальцы по одному. Нет, даже не тебе, а милой леди, которая скучает в кабине. Программа развлечений у нас на сегодня достаточно разнообразная.
- Не скажу, – кажется, я понял, что имеет в виду Черный Гриф. Но если я покажу ему, где синтезатор, он убьет меня сразу. А если нет, то…
- Глупое решение. Но я не тороплюсь. Скоро вернется мое племя, и мы поговорим спокойно, без эмоций. Тогда ты поймешь, кому втирал очки о бремени белого человека.
Все еще сжимая меня смертельной хваткой, вождь выпрямился. Я скосил глаза: прямо за его головой лопасти хвостового винта неутомимо перемалывали воздух. Вертолет медленно разворачивался…
- Обернись, - сказал я. – Посмотри назад.
Черный Гриф расплылся в зловещей ухмылке – меня, мол, так не проведешь. Он перехватил мой взгляд, и лицо его мгновенно изменилось. Вождь повернул голову, но сделать уже ничего не успел. Я закрыл глаза.
Раздался глухой удар и чавканье. Меня швырнуло на землю и в сторону, прямо на лицо полилось что-то теплое, мокрое, с мерзким солоноватым запахом. Я сбросил с себя изуродованное тело и отполз подальше от хвостовой балки – мне бы совсем не хотелось разделить с Черным Грифом его страшную участь.
Мне пришла в голову безумная мысль увезти поверженного врага и тщательно обыскать его, когда все уляжется. Кое-как, из последних сил, я оттащил труп в сторону. Потом забрал у мертвеца револьвер Льямы, достал из огромного кармана куртки статуэтку лягушки – теперь идол выглядел именно так и обмотал ноги покойника цепью. Вождь, как ему и полагается, полетит на небо и не испачкает пол в грузовом отсеке. Проделав несложные манипуляции, я вернулся в кабину.
- Держи! Возвращаю твое имущество! – я бросил на колени мексиканке ее револьвер.
Льяма вздрогнула и тут же овладела собой:
- Ты где-то здорово вымазался. Начался конец света?
- Нежданный гость. Поехали!
Я потянул общий шаг, и вертолет взмыл в ночное небо. Внизу мерцали огоньки факелов – индейцы бежали на шум мотора. И вдруг я понял, что моя схватка с Черным Грифом длилась не больше трех минут.
Глава 22. Безголовый всадник
Мы летели больше часа. Я вел машину в обход фортов, поселков и ранчо – сейчас не стоило выдавать себя – гул мотора слышен за несколько миль. Только далеко к югу, на излучине Рио-Гранде, я рискнул включить прожектор и посадить вертолет на берегу, у самой воды.
Едва остановился ротор, я бросился в грузовой отсек так, словно за мной гнались сорок чертей и сам Сатана в придачу. У меня был жизненно важный стимул: мне очень хотелось проверить, сколько радиоактивной пыли осталось на одежде. Армейский радиометр показал только фон.
Я проверил прибор и снова провел его датчиком по залитой кровью армейской куртке и брюкам. Стрелка не отклонилась ни на миллиметр. Если что-то и попало на ткань, то уровень загрязнения не превышал естественной радиоактивности, которая существует везде и всегда. И даже в нашем собственном теле. Значит, не о чем и беспокоиться.
Мексиканка все еще сидела в кабине. На всякий случай я проверил даже ее мокасины, но радиометр упорно молчал. Тогда я помог Льяме спуститься на землю.
