Я не запомнил почти ничего. Солнце лопнуло и погасло, а когда в глазах прояснилось, надо мной стоял вьетконговец. Он шарил у меня по карманам, направив прямо мне в лицо автомат. Я потянул кольцо гранаты, но «Чарли» точным ударом выбил ее у меня из руки. Тогда я схватил ненавистного врага за ногу, свалил на землю и начал рвать его зубами и ногтями. «Комми» заорал и исторг несколько самых изощренных ругательств почему-то на чистейшем английском языке.
- Держите его! Он не в себе! Он меня сейчас убьет! Сарж! Сарж!
Меня отодрали от «вьетконговца» и прижали к земле. Я бился и скрежетал зубами.
- Ну и силища, - произнес низкий голос. – Ну-ка… Да это вертолетчик! Эй, парень, здесь все свои! Свои! Медик!
- Сэр, ему повезло, что это был не напалм!
- И не белый фосфор… - в эту короткую фразу я вложил весь остаток сил.
Потом меня долго несли на носилках, а я смотрел на пропитанные солнцем белые облака и дышал, дышал…
Судорога наконец ослабла и отпустила меня. Я попробовал пошевелить руками и ногами – к счастью, они действовали, пусть даже каждое движение причиняло мне боль, будто врачи-садисты устроили мне сеанс иглотерапии. Разумеется, они не обошли вниманием и мои ногти.
Я раскрыл рот и несколько минут жадно глотал воду, льющую с небес щедрым потоком. Потом повернул голову, заорал и, в меру остатков сил, шарахнулся в сторону. Мертвый Чиумбо исчез! Разумеется, у меня, как и у всякого воспитанного на продукции Голливуда американца пронеслись перед глазами картины из фильмов ужасов. Но долго страдать мне не пришлось.
Распахнулась дверь гасиенды и в проеме появился негр Фидель. Увидев меня, распростертого на каменных плитах двора, он схватился за голову, бросился ко мне и втащил в дом. Появился еще один слуга, вдвоем они отнесли меня наверх, в гостиную и уложили на диван.
Льяма пришла в ужас, но не стала тратить время на упреки. Она тут же развила бурную деятельность: с помощью слуг стянула с меня насквозь мокрую одежду, откупорила бутылку рома и принялась растирать мне плечи и заледеневшие руки.
Я почти растаял от нежных прикосновений мексиканки. А потом обнаглел. Отобрал у нее бутылку, глотнул прямо из горлышка и закашлялся. Красные кровяные тельца ожили и разбрелись по венам.
- Алкоголик, - заключила Льяма. – Зачем ты сунулся на улицу? Посмотри на себя.
На моей груди всеми цветами радуги переливался кровоподтек – след от близкого знакомства с копытом индейской лошади. На пальцах правой руки темнели серые пятна – электрические знаки. Укус шаровой молнии. Я ничего не ответил – только глотнул еще рома.
- Скажи мне, Фидель, - я обратился к негру неожиданно даже для самого себя. – Куда вы прячете умерших рабов? Что вы с ними делаете? Варите мыло или вырезаете из костей безделушки?
- Закапываем в яму, масса. В общую.
- А Чиумбо?
- И его тоже. До грозы еще зарыли.
- Не может быть!
- Спросите у массы Фернандо. Хотите, я его позову?
- Не надо, - кисло сказал я. – Нисколько не сомневаюсь, что он подтвердит твои слова. Просто мне надоели до чертиков все эти тайны и загадки! Короче, так. Завтра я полечу в форт Индж и встречусь с заключенным. Заодно узнаю последние новости.
- Давно пора! – ответила Льяма. – Я с тобой.
- Нет.
- Я с тобой, - грозно повторила мексиканка. – Ты ведь не представляешь, что для меня значит Рид.
- Я бы мог наплести тебе разной чуши. Например, то, что одно твое присутствие убьет его вернее, чем ты сама бы всадила ему кинжал в пузо. Или что ты мне нужнее здесь, в доме. Но я скажу предельно честно и откровенно. Ты попросту будешь меня стеснять со своей поломанной ногой и разбитым сердцем. Я мог бы оставить тебя в кабине, но вряд ли ты захочешь жариться на солнышке. К тому же мне может понадобиться подвезти еще кого-нибудь, а грузовой отсек для неподготовленного человека не очень-то и уютное место. Так что прошу тебя…
Льяма сдалась на удивление быстро. Она села в кресло, положила руки на колени и тихо сказала:
- Хорошо. Я буду ждать.
В эту ночь я остался спать в гостиной.
В детстве мне всегда было интересно, куда же уходит гроза. Еще вечером, когда я укладывался в постель, сверкали молнии, стекла дрожали от громовых раскатов, а ветер грозился сдуть и унести крышу с дома. Но уже ранним утром, когда меня будил шум машин за окном, только лужи напоминали о разразившемся ночью катаклизме. Ответ на свой вопрос я получил много позже, когда изучал авиационную метеорологию.
Тот день в далеком прошлом не стал исключением. Солнце жарило вовсю, над землей поднималось туманное марево, а воздух, казалось, приходилось силой проталкивать в легкие – такая стояла духота от густых испарений.
Льяма отпустила меня с трудом, она несколько раз пыталась, образно говоря, запрыгнуть в уходящий поезд. Но я остался непреклонным и отправился на встречу с Ридом один.
Река Нуэсес вздулась, вышла из берегов и я начал беспокоиться, как бы она не смыла хижину охотника. Я развернул вертолет к обрыву, который стал для меня чуть ли не родным.
Хижина уцелела – не зря Рид построил ее в отдалении от русла, но все-таки вода дошла почти до задней стены. Стоило проверить, все ли в порядке внутри.
Сквозь тучи водяной пыли, поднятые вихрем от винта, я едва видел поляну. В такой кутерьме обломать лопасти о стволы деревьев – совершенно пустяковое дело. Достаточно легкого ветерка. Машина медленно опускалась и наконец повисла, подхваченная отраженным от земли потоком. Кресло легонько толкнуло меня в спину – колеса коснулись земли. Я опустил общий шаг и выключил двигатель.
За то время, пока я гонялся за лошадьми и ловил голыми руками шаровые молнии, в хижине кто-то побывал – на мокром земляном полу красовался свежий отпечаток мокасин. Пришелец потоптался у письменного стола, но ничего не тронул и скрылся. Поначалу я думал, что в гости к охотнику наведался мой главный враг, но быстро сообразил – след намного меньше отпечатков самого Рида. Нога незнакомца слишком маленькая – скорее, она принадлежит подростку.
Я едва успел порадоваться за свое открытие, как скрипнула дверь и звонкий, почти мальчишечий голос, произнес:
- Готовься к смерти, убийца!
Нет, ну в самом деле, почему я решил, что незваный посетитель ушел насовсем? Разумеется, он ждал меня, причем гул небесной колесницы ему был прекрасно знаком. А я уже догадался, кто почтил меня своим присутствием. Но почему бы им всем не оставить меня в покое?
- Ну, привет, Дикий Кот. Рад повидаться.
Индеец направил на меня револьвер. Он всерьез думает, что успеет взвести курок и выстрелить? Наивный юноша переоценивает себя, но его можно понять – он очень огорчен и расстроен смертью отца. Поэтому не стоит убивать беднягу, зато надо преподать хороший урок вежливости.
- А я не рад, - буркнул Дикий Кот. – Ты как желаешь умереть – как трус или как храбрец?
- Как трус, конечно. Как храбрец я уже пробовал – не получилось.
С минуту Дикий Кот выглядел так, будто проглотил язык. Может быть, он мог бы стоять так до наступления двадцатого века, но мой настоящий враг не стал бы столько ждать. И я помог индейцу: снял ремень с «Кольтом», положил пистолет на стол и встал напротив соперника, поддерживая штаны.
- Значит, ты решил умереть как храбрец? – Дикий Кот бросил на постель из шкур свой револьвер и протянул мне второй нож.
- Зачем?
- Защищаться, - Дикий Кот сказал это с совершенно серьезным видом. Он думал, что мне нужна его ковырялка! Но положение, как говорится, обязывало, и я взял «инструмент» из рук индейца.
- Начинаем? – спросил я.
Дикий Кот кивнул:
- Раз! Два! Три!
Я отпустил штаны. Они, естественно, свалились на пол. Дикий Кот изумленно уставился на мои трусы в горошек – до изобретения этого предмета гардероба осталось восемьдесят лет. Но его замешательство длилось недолго.
Разумеется, я не собирался фехтовать на ножах, как это делают в голливудских фильмах. Я поступил намного эффективнее: швырнул в индейца табуретом. Дикий Кот отпрянул, но мне именно это и было нужно. Я перехватил его руку с ножом и вывернул так, что хрустнули кости. Молодой индеец закричал, выронил нож и попытался меня лягнуть. Я легко уклонился от удара, а вот он от тычка пальцами в солнечное сплетение уже не ушел.
Пока Дикий Кот хватал ртом воздух, я связал ему руки его же ремнем и усадил на шкуры, предусмотрительно переложив револьвер на стол.
- Все только начинается, друг, - сказал я, методично избивая индейца. Дикий Кот жалобно вскрикивал и стонал при каждом ударе. Впрочем, я проводил экзекуцию исключительно в воспитательных целях, поэтому бил чувствительно, но очень аккуратно. Все-таки я хотел вправить бедолаге мозги, а не опустить почки.
Закончил я только когда порядком утомился. К тому времени Дикий Кот перестал смотреть на меня с лютой ненавистью во взгляде. Теперь в его полных слез глазах читалась мольба о прощении.
- Уффф, - я подул на отбитые кулаки. – Вот сейчас, я вижу, ты готов к диалогу о сотрудничестве и добрососедских отношениях.
- Убей меня… Лучше убей. Такой позор… - всхлипнул Дикий Кот.
- Позор, позор, - передразнил я индейца. – Если бы я обращал внимание на каждую ерунду, давно бы познакомился с душистым мылом и пушистой веревкой.
- Ты не понял. Я не прошел испытание. Теперь я – не мужчина и не смогу стать вождем команчей – настоящих людей. Отец сказал мне позавчера…
- Кто?!
- Отец… верховный вождь Одинокая Звезда.
- А кто же тогда, по-твоему, Черный Гриф?
- Божество, - просто ответил индеец. – Мы называли его Человек-с-Луны и делали все, что он прикажет. Благодаря ему мы зарыли топор войны с, как вы их называете, пауни и юта, а бледнолицые перестали за нами охотиться. Черный Гриф дал нам много оружия и научил им пользоваться. Он спас нас от страшной болезни, когда наше племя таяло, как снег в летний полдень. Он же накормил нас, когда ушли бизоны.
- Несите бремя белых, восставьте мир войной, насытьте самый голод, покончите с чумой, - вздохнул я. – Черный Гриф буквально следовал наставлениям великого Редьярда Киплинга. А я, получается, враг и убийца лучшего друга команчей?
- Да. Так утверждал мой отец.
- Он ошибается. Я не виновен в смерти Черного Грифа. Более того, я предупреждал его об опасности, но он меня не послушал.
Дикий Кот удивленно раскрыл глаза, когда я освободил ему руки. Но от ножа он шарахнулся как от гремучей змеи.
- Убей меня, - сказал я. – И ты пройдешь испытание, станешь мужчиной и вернешься героем.
С минуту молодой команч смотрел на матовую сталь клинка.
- Почему? – наконец спросил он.
- Да потому что мне надоело в который раз чувствовать себя клиническим идиотом. Кто-то играет со мной, как… как… ягуар с койотом.
Я раскрыл рот и стукнул себя по лбу. Раздался гулкий звук, похожий на удар в пустую бочку. Индеец закусил губу, чтобы не улыбнуться.
- Тогда получается, он и с нами играет? – робко спросил Дикий Кот.
- Верно. У нас с вами общий враг. Умный, злобный и хитрый. Он просто жаждет уничтожить меня, но не может угнаться. Я ведь летаю по небу, а он ходит по земле. Сегодня все его планы спутало твое благородство, команч.
Дикий Кот взял меня за левую руку и провел по ладони лезвием ножа. Выступила кровь. Потом он сделал то же самое со своей рукой и прижал свою пораненную ладонь к моей.
- Теперь Небесный Всадник мой кровный брат! Старший брат! – воскликнул индеец. Еще не изобретенный индикатор пафоса снова начал зашкаливать.
- Это может быть началом прекрасной дружбы, - я и сам не знал, издеваюсь я над индейцем или нет. – Осталось помочь тебе с твоим дурацким испытанием. Как насчет запасной цели? Ну там догнать кочующий по прерии безголовый труп и похоронить его по-человечески?
Попадание было, что называется, в десятку.
- Я его почти поймал, - кисло сказал Дикий Кот. – Но лошадь обезумела после…
- Все бывает. И медведь летает. Медведя у меня нет, зато есть один Дикий Кот! За мной!
Я нацепил на себя ремень с «Кольтом», забрал папку с бумагами Рида и рванул к вертолету. Индеец не отставал, но у машины он вдруг остановился:
- Это я должен буду… туда? – Дикий Кот указал на фюзеляж.
- Еще бы! Ты же хочешь пройти испытание? Тогда не дрейфь! Марш в кабину!
Перед взлетом я на всякий случай заглянул в грузовой отсек. Позолоченный медведь ехидно улыбнулся мне из рюкзака. Что ж, отсутствие новостей – само по себе хорошая новость. Может, судьба все-таки повернулась ко мне лицом? Наверное. Тем более что молодой команч оказался единственным, кто не спросил, для чего нужны наушники. Он безропотно позволил надеть их на себя.
Битый час я катал Дикого Кота над прерией, а потом пролетел пять миль против течения Нуэсес, и отыскал к западу от реки маленькую рощу. Среди ветвей и листвы мелькали спины лошадей и бронзовые тела краснокожих. Я разглядел у опушки проплешину в густой траве и пошел на посадку.
- Как ты их нашел? – удивился Дикий Кот. – Я же не сказал тебе ни слова!
- По логике. Пункт первый. Ты пришел в хижину пешком и не позаботился о лошади. Значит, ты ее оставил на чье-то попечение в радиусе неспешной прогулки. Пункт второй. Вряд ли твои друзья стали заметать следы - им это было ни к чему. Где расположены индейские территории, а, значит, направление поисков, всем хорошо известно. Наконец пункт третий. Я уже летал здесь и хорошо знаю, что рощ, где мог бы укрыться небольшой отряд всадников, совсем немного. Чуть-чуть везения, и тайна неуловимых команчей раскрыта! Правда, я предпочел бы, чтобы удача улыбнулась мне в другом месте. И улыбнулась бы не псиной, а по-человечески.
- Рад, что ты – наш друг, - заключил Дикий Кот. – Умный враг – страшный враг.
Я не стал его разочаровывать. Но если бы я был хотя бы вполовину так умен, как он думал, то давно бы наслаждался бутылкой «Блю Диббонс» в компании техасских рейнджеров и смотрел по телевизору шоу Монти Пайтона. В родном тысяча девятьсот семьдесят первом году.
Индейские всадники окружили нас, едва мы выбрались из вертолета. Но и на этот раз их вождь разочаровал меня: он оказался коренастым мужчиной со щекастым лицом и тяжелым взглядом больших глаз. О том, что этот ничем не выдающийся индеец – глава команчей, можно было понять только по роскошному головному убору из перьев.
Несколько секунд Одинокая Звезда удивленно глядел то на меня, то на Дикого Кота.
- Почему ты его не убил? – спросил он у сына.
- Я проиграл схватку, - честно ответил тот.
Вождь повторил вопрос, теперь уже обращаясь ко мне.
- В лом было. Я совершенно обленился после армии.
Одинокая Звезда гневно сверкнул глазами, как… звездами:
- Еще немного, Небесный Всадник, и я сочту твои шутки за оскорбление! Почему?
- Бремя белого человека не позволило.
- Вот как? – воскликнул вождь. – А я думал, напротив, оно заставляет убивать.
Одинокая Звезда рассуждал как заправский дикарь. Я покачал головой и попытался его переубедить:
- Разве Черный Гриф не говорил, что вы неправильно понимаете белых? Мы несем цивилизацию, достойную жизнь, а не смерть. Мы пытаемся не уничтожить, а воспитать вас, наших заблудших братьев. Дикий Кот – чистый лист. Надеюсь, сегодняшняя порка пойдет ему впрок. А вам рекомендую изредка поколачивать сына, пока не поздно.
- Мы ругаем, но никогда не бьем детей, - ответил сбитый с толку вождь.
- Держите его! Он не в себе! Он меня сейчас убьет! Сарж! Сарж!
Меня отодрали от «вьетконговца» и прижали к земле. Я бился и скрежетал зубами.
- Ну и силища, - произнес низкий голос. – Ну-ка… Да это вертолетчик! Эй, парень, здесь все свои! Свои! Медик!
- Сэр, ему повезло, что это был не напалм!
- И не белый фосфор… - в эту короткую фразу я вложил весь остаток сил.
Потом меня долго несли на носилках, а я смотрел на пропитанные солнцем белые облака и дышал, дышал…
***
Судорога наконец ослабла и отпустила меня. Я попробовал пошевелить руками и ногами – к счастью, они действовали, пусть даже каждое движение причиняло мне боль, будто врачи-садисты устроили мне сеанс иглотерапии. Разумеется, они не обошли вниманием и мои ногти.
Я раскрыл рот и несколько минут жадно глотал воду, льющую с небес щедрым потоком. Потом повернул голову, заорал и, в меру остатков сил, шарахнулся в сторону. Мертвый Чиумбо исчез! Разумеется, у меня, как и у всякого воспитанного на продукции Голливуда американца пронеслись перед глазами картины из фильмов ужасов. Но долго страдать мне не пришлось.
Распахнулась дверь гасиенды и в проеме появился негр Фидель. Увидев меня, распростертого на каменных плитах двора, он схватился за голову, бросился ко мне и втащил в дом. Появился еще один слуга, вдвоем они отнесли меня наверх, в гостиную и уложили на диван.
Льяма пришла в ужас, но не стала тратить время на упреки. Она тут же развила бурную деятельность: с помощью слуг стянула с меня насквозь мокрую одежду, откупорила бутылку рома и принялась растирать мне плечи и заледеневшие руки.
Я почти растаял от нежных прикосновений мексиканки. А потом обнаглел. Отобрал у нее бутылку, глотнул прямо из горлышка и закашлялся. Красные кровяные тельца ожили и разбрелись по венам.
- Алкоголик, - заключила Льяма. – Зачем ты сунулся на улицу? Посмотри на себя.
На моей груди всеми цветами радуги переливался кровоподтек – след от близкого знакомства с копытом индейской лошади. На пальцах правой руки темнели серые пятна – электрические знаки. Укус шаровой молнии. Я ничего не ответил – только глотнул еще рома.
- Скажи мне, Фидель, - я обратился к негру неожиданно даже для самого себя. – Куда вы прячете умерших рабов? Что вы с ними делаете? Варите мыло или вырезаете из костей безделушки?
- Закапываем в яму, масса. В общую.
- А Чиумбо?
- И его тоже. До грозы еще зарыли.
- Не может быть!
- Спросите у массы Фернандо. Хотите, я его позову?
- Не надо, - кисло сказал я. – Нисколько не сомневаюсь, что он подтвердит твои слова. Просто мне надоели до чертиков все эти тайны и загадки! Короче, так. Завтра я полечу в форт Индж и встречусь с заключенным. Заодно узнаю последние новости.
- Давно пора! – ответила Льяма. – Я с тобой.
- Нет.
- Я с тобой, - грозно повторила мексиканка. – Ты ведь не представляешь, что для меня значит Рид.
- Я бы мог наплести тебе разной чуши. Например, то, что одно твое присутствие убьет его вернее, чем ты сама бы всадила ему кинжал в пузо. Или что ты мне нужнее здесь, в доме. Но я скажу предельно честно и откровенно. Ты попросту будешь меня стеснять со своей поломанной ногой и разбитым сердцем. Я мог бы оставить тебя в кабине, но вряд ли ты захочешь жариться на солнышке. К тому же мне может понадобиться подвезти еще кого-нибудь, а грузовой отсек для неподготовленного человека не очень-то и уютное место. Так что прошу тебя…
Льяма сдалась на удивление быстро. Она села в кресло, положила руки на колени и тихо сказала:
- Хорошо. Я буду ждать.
В эту ночь я остался спать в гостиной.
Глава 25. Оставьте меня в покое!
В детстве мне всегда было интересно, куда же уходит гроза. Еще вечером, когда я укладывался в постель, сверкали молнии, стекла дрожали от громовых раскатов, а ветер грозился сдуть и унести крышу с дома. Но уже ранним утром, когда меня будил шум машин за окном, только лужи напоминали о разразившемся ночью катаклизме. Ответ на свой вопрос я получил много позже, когда изучал авиационную метеорологию.
Тот день в далеком прошлом не стал исключением. Солнце жарило вовсю, над землей поднималось туманное марево, а воздух, казалось, приходилось силой проталкивать в легкие – такая стояла духота от густых испарений.
Льяма отпустила меня с трудом, она несколько раз пыталась, образно говоря, запрыгнуть в уходящий поезд. Но я остался непреклонным и отправился на встречу с Ридом один.
Река Нуэсес вздулась, вышла из берегов и я начал беспокоиться, как бы она не смыла хижину охотника. Я развернул вертолет к обрыву, который стал для меня чуть ли не родным.
Хижина уцелела – не зря Рид построил ее в отдалении от русла, но все-таки вода дошла почти до задней стены. Стоило проверить, все ли в порядке внутри.
Сквозь тучи водяной пыли, поднятые вихрем от винта, я едва видел поляну. В такой кутерьме обломать лопасти о стволы деревьев – совершенно пустяковое дело. Достаточно легкого ветерка. Машина медленно опускалась и наконец повисла, подхваченная отраженным от земли потоком. Кресло легонько толкнуло меня в спину – колеса коснулись земли. Я опустил общий шаг и выключил двигатель.
За то время, пока я гонялся за лошадьми и ловил голыми руками шаровые молнии, в хижине кто-то побывал – на мокром земляном полу красовался свежий отпечаток мокасин. Пришелец потоптался у письменного стола, но ничего не тронул и скрылся. Поначалу я думал, что в гости к охотнику наведался мой главный враг, но быстро сообразил – след намного меньше отпечатков самого Рида. Нога незнакомца слишком маленькая – скорее, она принадлежит подростку.
Я едва успел порадоваться за свое открытие, как скрипнула дверь и звонкий, почти мальчишечий голос, произнес:
- Готовься к смерти, убийца!
Нет, ну в самом деле, почему я решил, что незваный посетитель ушел насовсем? Разумеется, он ждал меня, причем гул небесной колесницы ему был прекрасно знаком. А я уже догадался, кто почтил меня своим присутствием. Но почему бы им всем не оставить меня в покое?
- Ну, привет, Дикий Кот. Рад повидаться.
Индеец направил на меня револьвер. Он всерьез думает, что успеет взвести курок и выстрелить? Наивный юноша переоценивает себя, но его можно понять – он очень огорчен и расстроен смертью отца. Поэтому не стоит убивать беднягу, зато надо преподать хороший урок вежливости.
- А я не рад, - буркнул Дикий Кот. – Ты как желаешь умереть – как трус или как храбрец?
- Как трус, конечно. Как храбрец я уже пробовал – не получилось.
С минуту Дикий Кот выглядел так, будто проглотил язык. Может быть, он мог бы стоять так до наступления двадцатого века, но мой настоящий враг не стал бы столько ждать. И я помог индейцу: снял ремень с «Кольтом», положил пистолет на стол и встал напротив соперника, поддерживая штаны.
- Значит, ты решил умереть как храбрец? – Дикий Кот бросил на постель из шкур свой револьвер и протянул мне второй нож.
- Зачем?
- Защищаться, - Дикий Кот сказал это с совершенно серьезным видом. Он думал, что мне нужна его ковырялка! Но положение, как говорится, обязывало, и я взял «инструмент» из рук индейца.
- Начинаем? – спросил я.
Дикий Кот кивнул:
- Раз! Два! Три!
Я отпустил штаны. Они, естественно, свалились на пол. Дикий Кот изумленно уставился на мои трусы в горошек – до изобретения этого предмета гардероба осталось восемьдесят лет. Но его замешательство длилось недолго.
Разумеется, я не собирался фехтовать на ножах, как это делают в голливудских фильмах. Я поступил намного эффективнее: швырнул в индейца табуретом. Дикий Кот отпрянул, но мне именно это и было нужно. Я перехватил его руку с ножом и вывернул так, что хрустнули кости. Молодой индеец закричал, выронил нож и попытался меня лягнуть. Я легко уклонился от удара, а вот он от тычка пальцами в солнечное сплетение уже не ушел.
Пока Дикий Кот хватал ртом воздух, я связал ему руки его же ремнем и усадил на шкуры, предусмотрительно переложив револьвер на стол.
- Все только начинается, друг, - сказал я, методично избивая индейца. Дикий Кот жалобно вскрикивал и стонал при каждом ударе. Впрочем, я проводил экзекуцию исключительно в воспитательных целях, поэтому бил чувствительно, но очень аккуратно. Все-таки я хотел вправить бедолаге мозги, а не опустить почки.
Закончил я только когда порядком утомился. К тому времени Дикий Кот перестал смотреть на меня с лютой ненавистью во взгляде. Теперь в его полных слез глазах читалась мольба о прощении.
- Уффф, - я подул на отбитые кулаки. – Вот сейчас, я вижу, ты готов к диалогу о сотрудничестве и добрососедских отношениях.
- Убей меня… Лучше убей. Такой позор… - всхлипнул Дикий Кот.
- Позор, позор, - передразнил я индейца. – Если бы я обращал внимание на каждую ерунду, давно бы познакомился с душистым мылом и пушистой веревкой.
- Ты не понял. Я не прошел испытание. Теперь я – не мужчина и не смогу стать вождем команчей – настоящих людей. Отец сказал мне позавчера…
- Кто?!
- Отец… верховный вождь Одинокая Звезда.
- А кто же тогда, по-твоему, Черный Гриф?
- Божество, - просто ответил индеец. – Мы называли его Человек-с-Луны и делали все, что он прикажет. Благодаря ему мы зарыли топор войны с, как вы их называете, пауни и юта, а бледнолицые перестали за нами охотиться. Черный Гриф дал нам много оружия и научил им пользоваться. Он спас нас от страшной болезни, когда наше племя таяло, как снег в летний полдень. Он же накормил нас, когда ушли бизоны.
- Несите бремя белых, восставьте мир войной, насытьте самый голод, покончите с чумой, - вздохнул я. – Черный Гриф буквально следовал наставлениям великого Редьярда Киплинга. А я, получается, враг и убийца лучшего друга команчей?
- Да. Так утверждал мой отец.
- Он ошибается. Я не виновен в смерти Черного Грифа. Более того, я предупреждал его об опасности, но он меня не послушал.
Дикий Кот удивленно раскрыл глаза, когда я освободил ему руки. Но от ножа он шарахнулся как от гремучей змеи.
- Убей меня, - сказал я. – И ты пройдешь испытание, станешь мужчиной и вернешься героем.
С минуту молодой команч смотрел на матовую сталь клинка.
- Почему? – наконец спросил он.
- Да потому что мне надоело в который раз чувствовать себя клиническим идиотом. Кто-то играет со мной, как… как… ягуар с койотом.
Я раскрыл рот и стукнул себя по лбу. Раздался гулкий звук, похожий на удар в пустую бочку. Индеец закусил губу, чтобы не улыбнуться.
- Тогда получается, он и с нами играет? – робко спросил Дикий Кот.
- Верно. У нас с вами общий враг. Умный, злобный и хитрый. Он просто жаждет уничтожить меня, но не может угнаться. Я ведь летаю по небу, а он ходит по земле. Сегодня все его планы спутало твое благородство, команч.
Дикий Кот взял меня за левую руку и провел по ладони лезвием ножа. Выступила кровь. Потом он сделал то же самое со своей рукой и прижал свою пораненную ладонь к моей.
- Теперь Небесный Всадник мой кровный брат! Старший брат! – воскликнул индеец. Еще не изобретенный индикатор пафоса снова начал зашкаливать.
- Это может быть началом прекрасной дружбы, - я и сам не знал, издеваюсь я над индейцем или нет. – Осталось помочь тебе с твоим дурацким испытанием. Как насчет запасной цели? Ну там догнать кочующий по прерии безголовый труп и похоронить его по-человечески?
Попадание было, что называется, в десятку.
- Я его почти поймал, - кисло сказал Дикий Кот. – Но лошадь обезумела после…
- Все бывает. И медведь летает. Медведя у меня нет, зато есть один Дикий Кот! За мной!
Я нацепил на себя ремень с «Кольтом», забрал папку с бумагами Рида и рванул к вертолету. Индеец не отставал, но у машины он вдруг остановился:
- Это я должен буду… туда? – Дикий Кот указал на фюзеляж.
- Еще бы! Ты же хочешь пройти испытание? Тогда не дрейфь! Марш в кабину!
Перед взлетом я на всякий случай заглянул в грузовой отсек. Позолоченный медведь ехидно улыбнулся мне из рюкзака. Что ж, отсутствие новостей – само по себе хорошая новость. Может, судьба все-таки повернулась ко мне лицом? Наверное. Тем более что молодой команч оказался единственным, кто не спросил, для чего нужны наушники. Он безропотно позволил надеть их на себя.
***
Битый час я катал Дикого Кота над прерией, а потом пролетел пять миль против течения Нуэсес, и отыскал к западу от реки маленькую рощу. Среди ветвей и листвы мелькали спины лошадей и бронзовые тела краснокожих. Я разглядел у опушки проплешину в густой траве и пошел на посадку.
- Как ты их нашел? – удивился Дикий Кот. – Я же не сказал тебе ни слова!
- По логике. Пункт первый. Ты пришел в хижину пешком и не позаботился о лошади. Значит, ты ее оставил на чье-то попечение в радиусе неспешной прогулки. Пункт второй. Вряд ли твои друзья стали заметать следы - им это было ни к чему. Где расположены индейские территории, а, значит, направление поисков, всем хорошо известно. Наконец пункт третий. Я уже летал здесь и хорошо знаю, что рощ, где мог бы укрыться небольшой отряд всадников, совсем немного. Чуть-чуть везения, и тайна неуловимых команчей раскрыта! Правда, я предпочел бы, чтобы удача улыбнулась мне в другом месте. И улыбнулась бы не псиной, а по-человечески.
- Рад, что ты – наш друг, - заключил Дикий Кот. – Умный враг – страшный враг.
Я не стал его разочаровывать. Но если бы я был хотя бы вполовину так умен, как он думал, то давно бы наслаждался бутылкой «Блю Диббонс» в компании техасских рейнджеров и смотрел по телевизору шоу Монти Пайтона. В родном тысяча девятьсот семьдесят первом году.
Индейские всадники окружили нас, едва мы выбрались из вертолета. Но и на этот раз их вождь разочаровал меня: он оказался коренастым мужчиной со щекастым лицом и тяжелым взглядом больших глаз. О том, что этот ничем не выдающийся индеец – глава команчей, можно было понять только по роскошному головному убору из перьев.
Несколько секунд Одинокая Звезда удивленно глядел то на меня, то на Дикого Кота.
- Почему ты его не убил? – спросил он у сына.
- Я проиграл схватку, - честно ответил тот.
Вождь повторил вопрос, теперь уже обращаясь ко мне.
- В лом было. Я совершенно обленился после армии.
Одинокая Звезда гневно сверкнул глазами, как… звездами:
- Еще немного, Небесный Всадник, и я сочту твои шутки за оскорбление! Почему?
- Бремя белого человека не позволило.
- Вот как? – воскликнул вождь. – А я думал, напротив, оно заставляет убивать.
Одинокая Звезда рассуждал как заправский дикарь. Я покачал головой и попытался его переубедить:
- Разве Черный Гриф не говорил, что вы неправильно понимаете белых? Мы несем цивилизацию, достойную жизнь, а не смерть. Мы пытаемся не уничтожить, а воспитать вас, наших заблудших братьев. Дикий Кот – чистый лист. Надеюсь, сегодняшняя порка пойдет ему впрок. А вам рекомендую изредка поколачивать сына, пока не поздно.
- Мы ругаем, но никогда не бьем детей, - ответил сбитый с толку вождь.
