- Где сейчас письмо? – спросил адвокат.
- Не знаю. Оно исчезло в тот день, когда я собрал отряд и поехал выручать Мари из рук негодяя.
Свидетелей больше не было, и судья объявил:
- Подсудимому предоставляется последнее слово!
Рид встал. Мне казалось что он, как писатель, сейчас задвинет мощный спич часа этак на полтора. Но охотник гордо поднял голову, откинул упавшую на лоб прядь и произнес короткую речь:
- Господа присяжные! Какой бы приговор вы не вынесли мне сегодня, я приму его достойно. Я ведь знаю, что невиновен и никогда не убивал несчастного Барни! Помните о пекаре, как говорили в Венеции! У меня все.
Судья зачитал обстоятельства дела и приказал присяжным уйти на совещание. Двенадцать человек вереницей потащились в форт, в комнату, отведенную для вынесения вердикта.
Понемногу начали возвращаться те, кто сломя голову бросился в погоню за всадником без головы. Их разочарованные лица говорили сами за себя. Впрочем, преследователи еще надеялись на порцию своеобразных развлечений. Разумеется, если Рида приговорят к смертной казни.
Судья даже привстал со своего места:
- Не догнали? – поинтересовался он у высоченного, ростом, наверное, с небоскреб, человека лет пятидесяти в старой охотничьей куртке.
- Это не мустанг, а сущий дьявол! Летит как птица! На пушечный выстрел не подойдешь! Лошадка молодая, резвая. Кстати, подковы на ней новые, значит, ее недавно приручили. Вот почему она всех боится.
На самом деле причина ее страхов была совсем другая, но я предпочел благоразумно помалкивать.
- Разве это не призрак?
- Следы на траве говорят сами за себя. Кто это, мы узнаем позже. Я сам займусь поисками.
Судья еще долго болтал со старым следопытом. Их мирную беседу прервал старшина присяжных. Я и не заметил, как они пробрались под навес. Зато напряжение толпы повисло в воздухе чуть ли не плотным туманом: зрители предвкушали развязку драмы. Я украдкой глянул на Мари-Луизу и Льяму: обе девушки встали, поддерживая друг друга и, дрожа, не отрывали глаз от сложенного вчетверо листа бумаги. Что несет этот документ? Жизнь или смерть?
- Вы вынесли вердикт? – спросил судья.
- Да, ваша честь.
- Передайте его суду.
Секретарь взял у старшины вердикт и передал судье. Тот развернул его и громко произнес:
- Оглашается решение суда присяжных по делу «Штат Техас против Томаса Алана Рида! Вопрос первый. Доказано ли, что имело место убийство мистера Барни Холлиуэлла, совладельца гасиенды Эль-Фароль? Да, доказано. Вопрос второй. Доказано ли, что убийство совершил охотник Томас Алан Рид, присутствующий на суде в роли обвиняемого?
Судья облизнул пересохшие губы и глотнул воды. «Да продолжай же, садист без мантии! Прекрати издеваться! Не томи!» - мысленно взмолился я.
- Нет, не доказано! – объявил судья. – Вопрос третий: виновен ли Томас Алан Рид в совершении вышеозначенного преступления? Нет, не виновен! Вы свободны, господин Рид!
Толпа радостно загудела, и я так и не смог угадать настроение зрителей. С одной стороны, они радовались тому, что невиновный не был несправедливо наказан, с другой разочарованно вздыхали. Здесь, в середине девятнадцатого века, да еще на границе с Мескикой, нет ни кинотеатров, ни стадионов, ни прочих развлечений – они тоже достижения еще не пришедшей сюда цивилизации. Только редкие казни немного скрашивают серые будни обывателей.
Мари-Луиза едва сдерживалась, чтобы, вопреки всем правилам этикета, не броситься в объятия охотника. Она спрыгнула на землю, степенно приблизилась к Риду и положила руку ему на плечо, как бы заявляя на него свои права.
Льяма, прихрамывая, проковыляла к счастливой паре и протянула карабин Шарпса:
- Охотнику нельзя без ружья. Ты потерял свое, так возьми взамен эту винтовку. Пусть она будет вам свадебным подарком.
Мексиканка старалась не подавать вида, но я видел, с каким трудом даются ей слова. Она осунулась и постарела на несколько лет, наступая на горло собственной любви… нет, не любви, а всего лишь самолюбию!
Рид взял оружие из рук Льямы. Он счастливо улыбался, но видел только возлюбленную. Ну, может быть, еще свой новый карабин – всем известно, что мужчина – это тот же мальчик. Только игрушки у него намного дороже.
- Эй, подруга! – выкрикнул я. – А как же моя скромная персона? Чем она-то провинилась?
- В самом деле, - пришла на помощь Мари. – Чем тебе не нравится Ральф?
- Ты не понимаешь, - бесстрастно ответила мексиканка, глядя куда-то далеко, сквозь пространство и время. – Рано или поздно он уйдет. Вернется к себе. И я останусь одна. Навсегда.
- Но пока я здесь! Пока я здесь! – повторил я. – Так гуляем! А что будет дальше – поживем, увидим. К чему лишать себя кусочка счастья?
- Так ты меня… - последнее слово Льяма проглотила.
- Как минимум испытываю глубокую симпатию. И задумчивость, когда гляжу в твои прекрасные черные глаза. Извини, на сегодня лимит комплиментов исчерпан. Сама должна понимать: я старый солдат и не знаю слов любви.
Мари-Луиза и Рид кусали губы, еле сдерживая смех. Льяма фыркнула, то ли улыбнулась, то ли ухмыльнулась и махнула рукой:
- Да ну тебя, Ральф Линдеман… в джунгли! Никогда не поймешь, шутишь ты или серьезно! Какие у нас планы?
Я хотел было ответить, но поперхнулся, ощутив на себе пристальный взгляд судьи.
- Ральф Линдеман, подойдите ко мне! – строго сказал он и поднял вверх указательный палец со сверкающим кольцом. И как я не заметил его раньше?
Я приблизился к столу.
- Вы слышали, что сказал старшина присяжных? Убийство все-таки совершено. И его нужно раскрыть. Вы назначаетесь федеральным маршалом с соответствующими полномочиями.
- Разве это входит в ваши обязанности? По-моему, маршалов нанимает на работу лично президент.
Судья выложил на стол бронзовый значок в форме щита и несколько документов:
- Читайте, кем подписано.
- Миллард Филлмор, тринадцатый президент Соединенных Штатов. Упс. Но откуда вы…
- Пусть это останется моим маленьким секретом. Поверьте, не стоит тратить драгоценное время на мою скромную персону. У вас есть насущные проблемы, с ними надо разобраться раз и навсегда.
Судья говорил мягко и вежливо, но ни один человек в мире не осмелился бы ему перечить.
- Раз и навсегда, - повторил я, словно загипнотизированный. – Я согласен.
- Тогда что вы стоите? Ищите убийцу и свершите над ним Соломонов суд! Вы свободны, маршал.
Я, как во сне, приколол значок на грудь, сложил бумаги в карман и направился к своим друзьям. Они видели все, что происходило у стола судьи и удивленно хлопали глазами, не в силах вымолвить ни слова. Потом словно очнулись и бросились меня поздравлять. Особенно старалась Льяма: она тискала меня, хлопала по плечам и груди и, если бы не больная нога, исполнила бы джигу или рок-н-ролл. Я же понемногу начал входить в роль слуги закона:
- Прежде всего, пусть Мари хватает Рида в охапку и едет с ним в Эль-Фароль. Оттуда ни ногой, слышите? Убийца все еще на свободе, так что лучше не рисковать. А я отвезу Льяму домой…
- Что?! – вскричала мексиканка. – Мы вроде как договорились!
- Ты сейчас как Карл второй с перевязанной ногой. Я, конечно, готов носить тебя на руках… а впрочем, поехали со мной. Рид, можно я использую твою хижину как базовый лагерь?
- Разумеется, - кивнул охотник. – Все, что у меня есть, в вашем распоряжении.
- Чудесно. Отныне ты – мой официальный помощник. Следи за обитателями гасиенды. Замечай и запоминай любую мелочь – она может оказаться важной. Впрочем, кому я это говорю? Писателю? Да вы все – наполовину сыщики, наполовину психологи. Давайте-ка посекретничаем в сторонке, а то здесь очень много ушей.
Я поискал глазами судью и от удивления едва не потерял челюсть: он исчез. Бесследно сгинул вместе с помощником, бумагами, молотком, а самое главное, столом. Я никогда не страдал отсутствием воображения, но представить, как судья вместе с прокурором таскает мебель после вынесения приговора почему-то не смог.
Мы вчетвером забрались в коляску. Чернокожий кучер быстро доставил нас в форт. Часовой не обратил на непрошеных гостей никакого внимания – днем ворота форта открыты для всех жаждущих и страждущих.
- Начнем разбор полетов, - сказал я, когда коляска мягко остановилась между вертолетом и загоном для лошадей. – Список подозреваемых сократился до трех человек: собственно плантатор Морган, его дочь и надсмотрщик над рабами Джош Сансом.
Мне показалось, будто я попал в палату номер шесть городской психиатрической больницы – так посмотрели на меня друзья.
- Я могу поручиться за себя. И за своего отца тоже, - сказала Мари-Луиза с непонятной болью в голосе. – Надеюсь, ты не отдашь меня под суд, как убийцу Барни?
- Разумеется, нет. Вот только за единственного кандидата в злодеи Джоша Сансома, не моргнув глазом, даст руку на отсечение майор Рингвуд. Значит, нашего любителя пострелять из самозарядной винтовки надо искать вне стен Эль-Фароль. Нам нужен человек без истории. Тот, кто неожиданно появился из ниоткуда. И у него не должно быть ни родни, ни недвижимости. Как у меня, например. Или у Черного Грифа.
Рид открыл затвор карабина и заглянул в ствол:
- Странно. Капсюли на месте, а патрона нет, - он еще несколько раз щелкнул рычагом.
Интересно, кого больше любит охотник? Невесту или новую игрушку? А если ему на свадьбе вручить «Гаранд», он прямо из-под венца побежит его пристреливать? Запросто.
- Винтовку разрядила я, - сказала Льяма. – На всякий случай.
- Ближе к делу, - я постучал кулаком в лакированную стенку коляски. – Не то отберу машинку. И не отдам, пока не начнется война.
- Так что я хотел сказать? – рассеянно проговорил Рид, поглаживая карабин. – Мой слуга примерно такой и есть. Человек без прошлого. Я познакомился с ним на корабле, по дороге в Америку. Патрик, мой молочный брат, остался в Англии присматривать за поместьем, и я нанял этого…
- Имя, дружище, имя! – выкрикнул я.
- Патрик МакМахон…
Я хотел забрать у Рида карабин, но он вцепился в оружие мертвой хваткой:
- Эллиот Стивенс! Он остановился в гостинице «Санта-Роза» на Ривас-стрит. Это на южной окраине Сан-Антонио.
- Так бы сразу, - я отпустил винтовку и спрыгнул из коляски на землю. Следом, опираясь то на мою голову, то на плечо, выбралась Льяма.
- Может, нам заехать в поселок? – спросил Рид. – Надо купить у старого Райли патронов и капсюлей. Какой смысл в оружии, если нечем стрелять?
- Не возражаю. Но потом – в гасиенду и носа оттуда не высовывать. И следить, следить, следить за всеми, и даже друг за другом. Вы меня поняли? Вопросы есть?
Вопросов не оказалось. Кучер хлестнул лошадей. Коляска развернулась и быстро скрылась за воротами форта.
- Фух! – сказал я, когда затихли топот копыт и поскрипывание оси. – Избавиться от этой сладкой парочки дорогого стоило.
- Ты считаешь, они как-то замешаны в убийстве? – Льяма напряженно смотрела на ворота форта, словно ожидала появления Санта-Клауса с мешком подарков.
- Наш любитель дальнобойных карабинов чист, как невинный младенец. В этом не может быть сомнений. А вот у его ледяной принцессы рыло в пуху.
- Мне она показалась безукоризненно честным человеком.
- А я вот не понимаю, зачем безукоризненно честному человеку… Да, любовь застлала Мари-Луизе глаза, но она действует расчетливо и обдуманно. Настоящая акула бизнеса, как, впрочем, и ты.
- Может, допросить ее?
- Ага. С пристрастием. Уверен: пара выстрелов по ногам и она расскажет даже то, чего не знает. Боюсь, правда, такие методы сочтут неподходящими для людей ее круга. Ну и хочется все-таки оставить ее хотя бы относительно целой. Она же пляшет под чью-то дудку ради безопасности самого Рида.
- Что же нам теперь делать? – растерянный тон Льямы говорил сам за себя: от тебя, дорогой, я все приму.
- Начинать расследование с самого начала. С нуля, так сказать. Отправимся в Сан-Антонио и вытрясем из слуги охотника все вплоть до его детских страхов.
- Когда… летим?
- Завтра с утра. А пока предлагаю отдых у реки.
Прежде чем подняться в кабину, я навестил в грузовом отсеке скучающего идола времени. Он так и остался позолоченным медведем. Получается, я неправильно сделал, когда спас охотника? Или правильно? От этих рассуждений я чуть не свихнулся. Может быть, сумасшедший дом и не самое плохое место для постоянного проживания, но только не в девятнадцатом веке.
Вертолету хватило нескольких минут, чтобы добраться до хижины. Я очень переживал, как бы Льяма не подралась с молодым индейцем – все-таки похищение мексиканки мне не приснилось. Но когда мы вошли внутрь, оказалось, что Дикий Кот благоразумно исчез. Или, как говорят в армии, совершил тактический маневр отхода. Но он оставил нам жареную утку и перед сном мы устроили пир горой.
Разумеется, мне не приходили в голову крамольные мысли, что в центре Сан-Антонио образца середины девятнадцатого века сверкают стеклом и сталью небоскребы. Но и деревеньку из трех десятков домов увидеть тоже не ожидал. Впрочем, несколько каменных зданий, обнесенных стеной, все-таки торчали в центре города, как паровые броненосцы среди старинных парусников. Именно такой мне показалась с воздуха миссия Аламо – бывшая крепость. Разумеется, ни о железной дороге, ни даже о городской конке не могло быть и речи – все это появится только через четверть века.
На летающую машину обратили внимание лишь несколько человек на улицах и пассажиры заезжего дилижанса на дороге, но, прочитав надпись «Армия США» на фюзеляже, потеряли к ней интерес. Наверное, они решили так: «Мало ли что придумали эти военные».
Впрочем, злить горожан я не стал и приземлился в полумиле от городской окраины, за тополиной рощей. Здесь увидеть меня было невозможно.
Как много раз до того, я спустился на землю и помог выбраться Льяме. Потом открыл грузовой отсек:
- Прошу вас, леди! Охраняйте машину. И пожалуйста, не надо на меня кричать, бить по лбу рукояткой револьвера и вообще любыми способами выражать свой протест. Мне нужно, чтобы кто-то постоянно находился здесь. Это очень важно.
Льяма недовольно подняла бровь, но осталась стоять рядом с вертолетом. Я бросил мексиканке подушку, сам же прихватил из ящика пристрелянный «Гаранд» и несколько пачек патронов.
- Почему бы тебе не научить меня стрелять из этой штуки? – спросила Льяма. Разумеется, она не имела в виду подушку. – Вдруг к нам пожалуют плохие парни?
- Не сейчас же. Впрочем, почему нет?
Я достал еще одну винтовку – ту самую, из которой подстрелили Барни.
- К сожалению, M1 «Гаранд» сконструирован так, что запросто может отбить неудачнику пальцы, - сказал я самым строгим тоном, на какой был способен. – Поэтому ты должна усвоить урок хорошо, минимум на четыре балла. А лучше на пять.
Я прижал рукоятку затвора ребром ладони, вставил патронную пачку, и со щелчком дослал патрон в ствол. Потом нажал на кнопку слева от ствольной коробки и снова потянул за рукоятку. Полная патронов пачка вылетела и двинула меня в лоб так, что в глазах засверкали молнии. Правда, без грома.
- Вот кто на самом деле неудачник. Надеюсь, в любви мне повезет больше, - философски заметил я и указал на корявое дерево. – Стреляй… ну хотя бы вон в ту осину.
- Это акация!
- Да все равно. Залп!
По ушам отрывисто хлестнул выстрел. Брызнули щепки.
- Не знаю. Оно исчезло в тот день, когда я собрал отряд и поехал выручать Мари из рук негодяя.
Свидетелей больше не было, и судья объявил:
- Подсудимому предоставляется последнее слово!
Рид встал. Мне казалось что он, как писатель, сейчас задвинет мощный спич часа этак на полтора. Но охотник гордо поднял голову, откинул упавшую на лоб прядь и произнес короткую речь:
- Господа присяжные! Какой бы приговор вы не вынесли мне сегодня, я приму его достойно. Я ведь знаю, что невиновен и никогда не убивал несчастного Барни! Помните о пекаре, как говорили в Венеции! У меня все.
Судья зачитал обстоятельства дела и приказал присяжным уйти на совещание. Двенадцать человек вереницей потащились в форт, в комнату, отведенную для вынесения вердикта.
Глава 28. Федеральный маршал
Понемногу начали возвращаться те, кто сломя голову бросился в погоню за всадником без головы. Их разочарованные лица говорили сами за себя. Впрочем, преследователи еще надеялись на порцию своеобразных развлечений. Разумеется, если Рида приговорят к смертной казни.
Судья даже привстал со своего места:
- Не догнали? – поинтересовался он у высоченного, ростом, наверное, с небоскреб, человека лет пятидесяти в старой охотничьей куртке.
- Это не мустанг, а сущий дьявол! Летит как птица! На пушечный выстрел не подойдешь! Лошадка молодая, резвая. Кстати, подковы на ней новые, значит, ее недавно приручили. Вот почему она всех боится.
На самом деле причина ее страхов была совсем другая, но я предпочел благоразумно помалкивать.
- Разве это не призрак?
- Следы на траве говорят сами за себя. Кто это, мы узнаем позже. Я сам займусь поисками.
Судья еще долго болтал со старым следопытом. Их мирную беседу прервал старшина присяжных. Я и не заметил, как они пробрались под навес. Зато напряжение толпы повисло в воздухе чуть ли не плотным туманом: зрители предвкушали развязку драмы. Я украдкой глянул на Мари-Луизу и Льяму: обе девушки встали, поддерживая друг друга и, дрожа, не отрывали глаз от сложенного вчетверо листа бумаги. Что несет этот документ? Жизнь или смерть?
- Вы вынесли вердикт? – спросил судья.
- Да, ваша честь.
- Передайте его суду.
Секретарь взял у старшины вердикт и передал судье. Тот развернул его и громко произнес:
- Оглашается решение суда присяжных по делу «Штат Техас против Томаса Алана Рида! Вопрос первый. Доказано ли, что имело место убийство мистера Барни Холлиуэлла, совладельца гасиенды Эль-Фароль? Да, доказано. Вопрос второй. Доказано ли, что убийство совершил охотник Томас Алан Рид, присутствующий на суде в роли обвиняемого?
Судья облизнул пересохшие губы и глотнул воды. «Да продолжай же, садист без мантии! Прекрати издеваться! Не томи!» - мысленно взмолился я.
- Нет, не доказано! – объявил судья. – Вопрос третий: виновен ли Томас Алан Рид в совершении вышеозначенного преступления? Нет, не виновен! Вы свободны, господин Рид!
Толпа радостно загудела, и я так и не смог угадать настроение зрителей. С одной стороны, они радовались тому, что невиновный не был несправедливо наказан, с другой разочарованно вздыхали. Здесь, в середине девятнадцатого века, да еще на границе с Мескикой, нет ни кинотеатров, ни стадионов, ни прочих развлечений – они тоже достижения еще не пришедшей сюда цивилизации. Только редкие казни немного скрашивают серые будни обывателей.
Мари-Луиза едва сдерживалась, чтобы, вопреки всем правилам этикета, не броситься в объятия охотника. Она спрыгнула на землю, степенно приблизилась к Риду и положила руку ему на плечо, как бы заявляя на него свои права.
Льяма, прихрамывая, проковыляла к счастливой паре и протянула карабин Шарпса:
- Охотнику нельзя без ружья. Ты потерял свое, так возьми взамен эту винтовку. Пусть она будет вам свадебным подарком.
Мексиканка старалась не подавать вида, но я видел, с каким трудом даются ей слова. Она осунулась и постарела на несколько лет, наступая на горло собственной любви… нет, не любви, а всего лишь самолюбию!
Рид взял оружие из рук Льямы. Он счастливо улыбался, но видел только возлюбленную. Ну, может быть, еще свой новый карабин – всем известно, что мужчина – это тот же мальчик. Только игрушки у него намного дороже.
- Эй, подруга! – выкрикнул я. – А как же моя скромная персона? Чем она-то провинилась?
- В самом деле, - пришла на помощь Мари. – Чем тебе не нравится Ральф?
- Ты не понимаешь, - бесстрастно ответила мексиканка, глядя куда-то далеко, сквозь пространство и время. – Рано или поздно он уйдет. Вернется к себе. И я останусь одна. Навсегда.
- Но пока я здесь! Пока я здесь! – повторил я. – Так гуляем! А что будет дальше – поживем, увидим. К чему лишать себя кусочка счастья?
- Так ты меня… - последнее слово Льяма проглотила.
- Как минимум испытываю глубокую симпатию. И задумчивость, когда гляжу в твои прекрасные черные глаза. Извини, на сегодня лимит комплиментов исчерпан. Сама должна понимать: я старый солдат и не знаю слов любви.
Мари-Луиза и Рид кусали губы, еле сдерживая смех. Льяма фыркнула, то ли улыбнулась, то ли ухмыльнулась и махнула рукой:
- Да ну тебя, Ральф Линдеман… в джунгли! Никогда не поймешь, шутишь ты или серьезно! Какие у нас планы?
Я хотел было ответить, но поперхнулся, ощутив на себе пристальный взгляд судьи.
- Ральф Линдеман, подойдите ко мне! – строго сказал он и поднял вверх указательный палец со сверкающим кольцом. И как я не заметил его раньше?
Я приблизился к столу.
- Вы слышали, что сказал старшина присяжных? Убийство все-таки совершено. И его нужно раскрыть. Вы назначаетесь федеральным маршалом с соответствующими полномочиями.
- Разве это входит в ваши обязанности? По-моему, маршалов нанимает на работу лично президент.
Судья выложил на стол бронзовый значок в форме щита и несколько документов:
- Читайте, кем подписано.
- Миллард Филлмор, тринадцатый президент Соединенных Штатов. Упс. Но откуда вы…
- Пусть это останется моим маленьким секретом. Поверьте, не стоит тратить драгоценное время на мою скромную персону. У вас есть насущные проблемы, с ними надо разобраться раз и навсегда.
Судья говорил мягко и вежливо, но ни один человек в мире не осмелился бы ему перечить.
- Раз и навсегда, - повторил я, словно загипнотизированный. – Я согласен.
- Тогда что вы стоите? Ищите убийцу и свершите над ним Соломонов суд! Вы свободны, маршал.
Я, как во сне, приколол значок на грудь, сложил бумаги в карман и направился к своим друзьям. Они видели все, что происходило у стола судьи и удивленно хлопали глазами, не в силах вымолвить ни слова. Потом словно очнулись и бросились меня поздравлять. Особенно старалась Льяма: она тискала меня, хлопала по плечам и груди и, если бы не больная нога, исполнила бы джигу или рок-н-ролл. Я же понемногу начал входить в роль слуги закона:
- Прежде всего, пусть Мари хватает Рида в охапку и едет с ним в Эль-Фароль. Оттуда ни ногой, слышите? Убийца все еще на свободе, так что лучше не рисковать. А я отвезу Льяму домой…
- Что?! – вскричала мексиканка. – Мы вроде как договорились!
- Ты сейчас как Карл второй с перевязанной ногой. Я, конечно, готов носить тебя на руках… а впрочем, поехали со мной. Рид, можно я использую твою хижину как базовый лагерь?
- Разумеется, - кивнул охотник. – Все, что у меня есть, в вашем распоряжении.
- Чудесно. Отныне ты – мой официальный помощник. Следи за обитателями гасиенды. Замечай и запоминай любую мелочь – она может оказаться важной. Впрочем, кому я это говорю? Писателю? Да вы все – наполовину сыщики, наполовину психологи. Давайте-ка посекретничаем в сторонке, а то здесь очень много ушей.
Я поискал глазами судью и от удивления едва не потерял челюсть: он исчез. Бесследно сгинул вместе с помощником, бумагами, молотком, а самое главное, столом. Я никогда не страдал отсутствием воображения, но представить, как судья вместе с прокурором таскает мебель после вынесения приговора почему-то не смог.
Мы вчетвером забрались в коляску. Чернокожий кучер быстро доставил нас в форт. Часовой не обратил на непрошеных гостей никакого внимания – днем ворота форта открыты для всех жаждущих и страждущих.
- Начнем разбор полетов, - сказал я, когда коляска мягко остановилась между вертолетом и загоном для лошадей. – Список подозреваемых сократился до трех человек: собственно плантатор Морган, его дочь и надсмотрщик над рабами Джош Сансом.
Мне показалось, будто я попал в палату номер шесть городской психиатрической больницы – так посмотрели на меня друзья.
- Я могу поручиться за себя. И за своего отца тоже, - сказала Мари-Луиза с непонятной болью в голосе. – Надеюсь, ты не отдашь меня под суд, как убийцу Барни?
- Разумеется, нет. Вот только за единственного кандидата в злодеи Джоша Сансома, не моргнув глазом, даст руку на отсечение майор Рингвуд. Значит, нашего любителя пострелять из самозарядной винтовки надо искать вне стен Эль-Фароль. Нам нужен человек без истории. Тот, кто неожиданно появился из ниоткуда. И у него не должно быть ни родни, ни недвижимости. Как у меня, например. Или у Черного Грифа.
Рид открыл затвор карабина и заглянул в ствол:
- Странно. Капсюли на месте, а патрона нет, - он еще несколько раз щелкнул рычагом.
Интересно, кого больше любит охотник? Невесту или новую игрушку? А если ему на свадьбе вручить «Гаранд», он прямо из-под венца побежит его пристреливать? Запросто.
- Винтовку разрядила я, - сказала Льяма. – На всякий случай.
- Ближе к делу, - я постучал кулаком в лакированную стенку коляски. – Не то отберу машинку. И не отдам, пока не начнется война.
- Так что я хотел сказать? – рассеянно проговорил Рид, поглаживая карабин. – Мой слуга примерно такой и есть. Человек без прошлого. Я познакомился с ним на корабле, по дороге в Америку. Патрик, мой молочный брат, остался в Англии присматривать за поместьем, и я нанял этого…
- Имя, дружище, имя! – выкрикнул я.
- Патрик МакМахон…
Я хотел забрать у Рида карабин, но он вцепился в оружие мертвой хваткой:
- Эллиот Стивенс! Он остановился в гостинице «Санта-Роза» на Ривас-стрит. Это на южной окраине Сан-Антонио.
- Так бы сразу, - я отпустил винтовку и спрыгнул из коляски на землю. Следом, опираясь то на мою голову, то на плечо, выбралась Льяма.
- Может, нам заехать в поселок? – спросил Рид. – Надо купить у старого Райли патронов и капсюлей. Какой смысл в оружии, если нечем стрелять?
- Не возражаю. Но потом – в гасиенду и носа оттуда не высовывать. И следить, следить, следить за всеми, и даже друг за другом. Вы меня поняли? Вопросы есть?
Вопросов не оказалось. Кучер хлестнул лошадей. Коляска развернулась и быстро скрылась за воротами форта.
- Фух! – сказал я, когда затихли топот копыт и поскрипывание оси. – Избавиться от этой сладкой парочки дорогого стоило.
- Ты считаешь, они как-то замешаны в убийстве? – Льяма напряженно смотрела на ворота форта, словно ожидала появления Санта-Клауса с мешком подарков.
- Наш любитель дальнобойных карабинов чист, как невинный младенец. В этом не может быть сомнений. А вот у его ледяной принцессы рыло в пуху.
- Мне она показалась безукоризненно честным человеком.
- А я вот не понимаю, зачем безукоризненно честному человеку… Да, любовь застлала Мари-Луизе глаза, но она действует расчетливо и обдуманно. Настоящая акула бизнеса, как, впрочем, и ты.
- Может, допросить ее?
- Ага. С пристрастием. Уверен: пара выстрелов по ногам и она расскажет даже то, чего не знает. Боюсь, правда, такие методы сочтут неподходящими для людей ее круга. Ну и хочется все-таки оставить ее хотя бы относительно целой. Она же пляшет под чью-то дудку ради безопасности самого Рида.
- Что же нам теперь делать? – растерянный тон Льямы говорил сам за себя: от тебя, дорогой, я все приму.
- Начинать расследование с самого начала. С нуля, так сказать. Отправимся в Сан-Антонио и вытрясем из слуги охотника все вплоть до его детских страхов.
- Когда… летим?
- Завтра с утра. А пока предлагаю отдых у реки.
Прежде чем подняться в кабину, я навестил в грузовом отсеке скучающего идола времени. Он так и остался позолоченным медведем. Получается, я неправильно сделал, когда спас охотника? Или правильно? От этих рассуждений я чуть не свихнулся. Может быть, сумасшедший дом и не самое плохое место для постоянного проживания, но только не в девятнадцатом веке.
Вертолету хватило нескольких минут, чтобы добраться до хижины. Я очень переживал, как бы Льяма не подралась с молодым индейцем – все-таки похищение мексиканки мне не приснилось. Но когда мы вошли внутрь, оказалось, что Дикий Кот благоразумно исчез. Или, как говорят в армии, совершил тактический маневр отхода. Но он оставил нам жареную утку и перед сном мы устроили пир горой.
Глава 29. Сан-Антонио
Разумеется, мне не приходили в голову крамольные мысли, что в центре Сан-Антонио образца середины девятнадцатого века сверкают стеклом и сталью небоскребы. Но и деревеньку из трех десятков домов увидеть тоже не ожидал. Впрочем, несколько каменных зданий, обнесенных стеной, все-таки торчали в центре города, как паровые броненосцы среди старинных парусников. Именно такой мне показалась с воздуха миссия Аламо – бывшая крепость. Разумеется, ни о железной дороге, ни даже о городской конке не могло быть и речи – все это появится только через четверть века.
На летающую машину обратили внимание лишь несколько человек на улицах и пассажиры заезжего дилижанса на дороге, но, прочитав надпись «Армия США» на фюзеляже, потеряли к ней интерес. Наверное, они решили так: «Мало ли что придумали эти военные».
Впрочем, злить горожан я не стал и приземлился в полумиле от городской окраины, за тополиной рощей. Здесь увидеть меня было невозможно.
Как много раз до того, я спустился на землю и помог выбраться Льяме. Потом открыл грузовой отсек:
- Прошу вас, леди! Охраняйте машину. И пожалуйста, не надо на меня кричать, бить по лбу рукояткой револьвера и вообще любыми способами выражать свой протест. Мне нужно, чтобы кто-то постоянно находился здесь. Это очень важно.
Льяма недовольно подняла бровь, но осталась стоять рядом с вертолетом. Я бросил мексиканке подушку, сам же прихватил из ящика пристрелянный «Гаранд» и несколько пачек патронов.
- Почему бы тебе не научить меня стрелять из этой штуки? – спросила Льяма. Разумеется, она не имела в виду подушку. – Вдруг к нам пожалуют плохие парни?
- Не сейчас же. Впрочем, почему нет?
Я достал еще одну винтовку – ту самую, из которой подстрелили Барни.
- К сожалению, M1 «Гаранд» сконструирован так, что запросто может отбить неудачнику пальцы, - сказал я самым строгим тоном, на какой был способен. – Поэтому ты должна усвоить урок хорошо, минимум на четыре балла. А лучше на пять.
Я прижал рукоятку затвора ребром ладони, вставил патронную пачку, и со щелчком дослал патрон в ствол. Потом нажал на кнопку слева от ствольной коробки и снова потянул за рукоятку. Полная патронов пачка вылетела и двинула меня в лоб так, что в глазах засверкали молнии. Правда, без грома.
- Вот кто на самом деле неудачник. Надеюсь, в любви мне повезет больше, - философски заметил я и указал на корявое дерево. – Стреляй… ну хотя бы вон в ту осину.
- Это акация!
- Да все равно. Залп!
По ушам отрывисто хлестнул выстрел. Брызнули щепки.
