Льяма оказалась на редкость талантливой ученицей. Пустая пачка всего два раза звякнула в воздухе, а мексиканка запросто составила бы конкуренцию любому стрелку из корпуса морской пехоты. Ее стрелковое чутье было потрясающим – почти не целясь, она сбивала самые мелкие ветки, указанные мной. Мало у кого в голове встроена такая совершенная прицельная система.
- У тебя восемь патронов, - предупредил я. – Жаль, нет времени на пристрелку, но с полусотни ярдов промахнуться сложно. А еще не забывай о предохранителе и без надобности не клади палец на спусковой крючок!
- Я не дура, - ответила Льяма с достоинством. – И разбираюсь в оружии.
- Это другой уровень. Однажды ты чуть не превратила мою голову в тыкву, так что лишний раз подучить правила безопасности не мешает. Надеюсь, ты усвоила, что спуск у «Гаранда» намного легче, чем у ваших фузей и мушкетов. Осторожнее, девушка. Аста ла виста! И запомни пароль: билекс!
Льяма улеглась на пассажирскую скамейку и сунула под голову подушку. Я захлопнул дверь, вскинул винтовку на плечо, пробрался через рощу и зашагал по полю, как бравый солдат, вернувшийся с войны в родной город на Желтой реке.
Место для посадки я выбрал на редкость удачно. Уже в нескольких десятках футах от меня вертолет скрылся за густой листвой деревьев и зарослями кустов. Идти же пришлось совсем недолго – двухэтажная, обшитая потемневшими от времени досками, постройка с гордой надписью «отель Санта-Роза» торчала, как гнилой зуб, на самой окраине Сан-Антонио. Рид сказал правду.
Салун на первом этаже гостиницы меня удивил. Я всю сознательную жизнь думал, что прокуренные забегаловки с обшарпанными деревянными стенами, небритым барменом и немытыми ковбоями с револьверами за поясом, существуют только в голливудских вестернах. Оказалось, сто двадцать лет назад подобное было если не нормой, то как минимум серой обыденностью. Даже тапер, который что есть силы лупил по клавишам треснувшего пианино, и тот словно сошел с киноэкрана.
Бармен обшарил меня взглядом и, подбоченясь, ждал заказа.
- Джим Бим! – выдал я.
- Один доллар двадцать пять центов! – бармен плеснул в грязный стакан мутно-желтую жижу.
Просто по виду было ясно, что пойло не имеет к благородному бурбону никакого отношения.
- Это не Джим Бим, - спокойно сказал я.
- Эй, а что это? – бородатый громила встал из-за столика и щелкнул меня по значку маршала. – Законник. Что ты здесь забыл, проклятая ищейка? Проваливай, пока не познакомился поближе с моими ребятами!
Значит, это бандиты? Придется прорываться с боем. Где наша не пропадала!
- Джим Бим, - повторил я. – Настоящий виски из Кентукки… Я должен что-то сказать, да?
Здоровяк с понятными намерениями нагнулся над моим стаканом, но я оказался быстрее и отдернул руку. Смачный плевок растекся по стойке.
- Не стоит так шутить с человеком, у которого за спиной самозарядная винтовка, а за душой – армейский курс джиу-джитсу, - с этими словами я ткнул громилу двумя пальцами в солнечное сплетение. Он согнулся, и я от души добавил ему ребром ладони по шее. У ног печально застыла неподвижная туша.
- Сила есть – считай, калека! – я поймал кураж.
А дальше все произошло совсем не по-голливудски. Вместо того чтобы вступить со мной в долгую перебранку, трое остальных посетителей бара ринулись на меня как разъяренные носороги. И будь они хоть немного трезвее, мне бы несдобровать.
Самого резвого бандита я, под блямкание развинченных нот, встретил ударом кулака в нос. Хрустнули кости. Нападавший взвыл, схватился за изуродованное лицо и уполз к выходу. Наверное, отправился к ближайшему хирургу. Адиос, мучачо! Следующий!
К счастью, третий бандит потратил драгоценные секунды на то, чтобы достать нож. Я же сорвал с плеча винтовку и двинул злодея прикладом в пах, отбив не только мужское достоинство, но и всякую охоту сопротивляться. Последний негодяй оказался трусом. Пока я разбирался с номером три, он схватил со стойки бутылку и зашел ко мне сзади, но, увидев новый расклад, поменял ее на револьвер. Теперь я мог противопоставить ему только… стул! Я схватил его за спинку, швырнул и выбил оружие из трясущейся руки.
- А ну-ка, руки вверх! Лицом к стене! – крикнул я, подкрепив приказ выстрелом в пол. Только сейчас тапер перестал бренчать.
Бандит вытянулся так, словно его подвесили на дыбе. Я поднял с пола стреляную гильзу и револьвер.
- Спили мушку, крошка. Большая мушка. Однажды тебе вставят ствол в зад и провернут шесть раз. Так что спили мушку, - повторил я. – И, конечно, больной, вам необходимо снизить потребление крепких напитков. В другое время я бы посоветовал обратиться в общество анонимных алкоголиков, но вот беда – его пока не изобрели.
- Прекрати издеваться, - прохрипел бандит. – Или ты явился сюда читать мораль?
- Да вы мне вообще ни к чему. Веди вы себя спокойно, я бы вас и пальцем не тронул. А если бы и тронул, то быстро и безболезненно. Мне нужен Эллиот Стивенс.
- Этот пьяница? – было на редкость забавно слышать слово «пьяница» от неисправимого алкаша. – Он в номере, не просыхает. Похоже, у него неограниченный кредит.
- Благодарю за сотрудничество, - я не удержался от ехидства. – Если у вас возникнут проблемы, то вы всегда можете обратиться в ближайший офис шерифа. Всего хорошего.
На всякий случай я собрал револьверы с неподвижных и едва шевелящихся тел, сунул трофеи за пояс, и, чувствуя себя ходячим арсеналом, поднялся по лестнице в коридор. Огляделся по сторонам и без стука вломился в комнату с номером «четырнадцать». На койке похрапывал и посвистывал Эллиот Стивенс – высокий и тощий, обтянутый смуглой кожей техано. У изголовья поблескивал луженый таз, поставленный с вполне очевидной целью. Дух стоял такой, что конденсат перегара, казалось, вот-вот начнет капать с потолка.
Я покачал головой, схватил мистера Стивенса за ногу и безжалостно сдернул с постели.
- Аааа! – заорал тот благим матом. – Спасите! Грабят! Убивают!
- Сожалею, кредит закрыт! Ваш патрон, Томас Рид, ограничил финансирование.
- А! Так ты от хозяина? – сразу успокоился Стивенс. – Я думал, от тех, из салуна.
- Ты даже им умудрился насолить?
- Я должен им денег. Ждал Рида, а вместо него приехал ты, законник.
- Приятно познакомиться. Ральф Линдеман.
Стивенс обреченно плюхнулся на койку и закрыл лицо руками. Я принялся копаться в его пожитках. Увы, кроме грязного белья, пары долларов мелкими монетами и прошлогоднего номера газеты «Чикаго трибюн» не нашел ничего ценного или подозрительного. Даже из оружия на дне дорожной сумки нашелся лишь потрепанный однозарядный дерринджер.
- Документы! – приказал я.
- У меня их нет!
- Не надо мне кататься по ушам на трехколесном велосипеде, друг. Рид оставил тебя улаживать важные дела. А без бумажки сам понимаешь, кто ты такой, - я перевел дух и продолжил: - Дружище, ты не врубаешься. У меня три револьвера. В каждом по шесть пуль. Этого хватит почти на все твои пальцы, на руках и ногах. Два пальца, так и быть, оставлю. Но, думаю, ты заговоришь куда раньше. Предупреждаю сразу: это очень больно и кроваво.
Смуглая кожа Стивенса стала пепельно-серой.
- Ты этого не сделаешь… я буду кричать!
- Найти тряпку, палку и веревку, думаю, нетрудно даже сейчас, в девятнадцатом веке. Эти предметы, конечно, не очень вкусные и питательные, но пойдут в качестве кляпа. И никто не услышит твоих воплей. Ну! Документы! Живо! – рявкнул я.
Стивенс снял с пояса кошелек. Разумеется, в бумагах Рида не валялся не то что конь, а целая кавалерийская дивизия. Проходимец попросту вытягивал деньги из охотника, напиваясь каждый день так, словно пробовал виски первый раз в жизни. Зато из смятой родословной на испанском мне стало ясно, что на самом деле его история куда длиннее, чем пара-тройка лет, проведенных в штатах.
- Так вот почему твоя физиономия показалась мне такой испанской, сеньор Хулио Эрнан дон Эскобар-и-Аррастиа, - кисло выдавил я, даже не стараясь скрыть горькое разочарование. – Дон Эскобар-и-Аррастиа? Серьезно?
- Я испанский дворянин! Двести лет назад мои предки ссужали деньгами короля Филиппа! – лже-Стивенс сказал это таким гордым тоном, что у меня, к сожалению, пропала даже тень сомнений в его словах.
Я сложил бумаги Рида в карман, схватил потомственного идальго за шкирку и поволок вниз по лестнице.
- Куда ты меня тащишь? – возопил благородный дон.
- На аудиенцию к королю, - ответил плебей Линдеман с фамилией без приставки «фон». – Его величество Томас первый будет очень рад встрече.
Прежде чем пройти к выходу, я осторожно, одним глазком заглянул в салун, где зализывали раны мои недруги.
Первый бандит, торопыга, еще не явился – наверное, местный хирург прилаживал ему деревянный нос. Громила скрючился на стуле, его рвало прямо на пол. Должно быть, у него организм из титанового сплава, раз он так быстро очухался после двух неслабых ударов в уязвимые точки. Неприятный тип с ножом до сих пор вправлял паховую грыжу, если судить по его позе. Зато трусливый гангстер проявил неожиданную храбрость: увидев меня с благородным доном под мышкой, он осмелился попросить вернуть ему и его товарищам револьверы. От такой наглости я на несколько секунд потерял способность ворочать языком.
- Да ладно? – вымолвил я наконец.
- Мы же не грабители и не убийцы, - сказал бандит. – Всего лишь погонщики скота. Для нас оружие стоит денег. Больших денег.
- Где ваше стадо, пастух? – это прозвучало почти как «где ваша честь, милорд?»
- Мы ждем уже два дня, - прохрипел громила, вытирая рот рукавом. – Думали, ты от конкурентов. Хочешь перехватить гурт.
- Мой значок для вас не больше чем дырка в коровьей заднице?
Громила хохотнул, покачнулся и схватился за спинку стула:
- А где ты видел, чтобы за честность платили, а, Весельчак? Козлика Билли повесили только потому что шериф Брайс свел с ним счеты. Ты еще молодой и кто знает, какое дерьмо полезет из тебя через двадцать лет.
Мне нечего было возразить. Я выложил револьверы на стол, отсоединил барабаны и отдал их бармену. Может быть, посетители салуна действительно гуртовщики, но внезапный выстрел в спину вдохновит разве что конченого мазохиста.
Когда я, придерживая одной рукой болтающийся на плече «Гаранд», вытолкал сеньора Эскобара на улицу, тапер вдруг спросил:
- Весельчак, так мне можно продолжать или нет?
- Валяй! – я махнул рукой и последовал за благородным доном.
Мне не давала покоя мысль о том, что отныне в Сан-Антонио появилась легенда о Весельчаке – законнике Джолли.
Еще когда мы продирались через тополиную рощу, гордый испанский гранд начал нервничать. Когда же он увидел вертолет, то вдруг вцепился мне в плечо:
- Так это ты кружил над городом?
- Билекс! – выкрикнул я пароль, чтобы мексиканка не отстрелила нам все выступающие части тела. – Что ты сказал? Да, это я летаю на этой штуке. Новейшая армейская разработка, конструкция инженера Сикорского.
Дверь грузового отсека открылась и в проеме показалась недовольная Льяма с винтовкой:
- Это еще кто? – пробурчала она, сладко зевнув.
Вот сейчас возьму и скажу, что спать на посту – верная дорога в страну вечной юности! Но я сдержался и просто съязвил:
- Дон Кихот. Ламанчский. Правда, он слегка поиздержался. Я не вру, можешь проверить его метрику.
- Я что, буду там? – дон Эскобар ткнул пальцем в небо. – Только не это! Я боюсь высоты!
- Пошел внутрь, быстро! Не то я сделаю из тебя… портрет работы Пабло Пикассо!
Дон Эскобар ахнул, как девица после поцелуя и мешком рухнул на землю. Такого я не ожидал. Но когда я уже повернулся, чтобы достать из вертолета аптечку, пройдоха вскочил на ноги и с невероятной быстротой метнулся в рощу. Льяма вскинула винтовку. Я едва успел ударить по стволу. Пуля выбила фонтанчик земли в нескольких ярдах от дула.
- Ты что? – вскричала мексиканка. – Он же уйдет!
- Честь ему и хвала. Я еще пока конвоировал нашего достойного испанского дворянина, думал: в самом деле, зачем он нам нужен? Я же не король Филипп. Документы Рида у меня, личность прохвоста – как на ладони. А теперь он сам избавил нас от вопросов, связанных с его утилизацией.
- С… чем?
- С утилизацией. Ну, куда-то надо было его девать. Сдать властям? А собственно, какое преступление он совершил? Кинул патрона на сотню-другую долларов? Так не надо клювом щелкать. Это не старая добрая Англия. Одним словом, я только рад тому, что наш общий друг предпочел технику ухода и маневрирования. Убивать же белого человека просто так, без серьезной причины, не позволено никому, даже слуге закона. Особенно слуге закона. Не говоря о том, что из мертвеца полезную информацию сможет выжать разве патологоанатом.
- Ясно, понятно, - откликнулась Льяма. – Что будем делать дальше?
Я сунул винтовку в грузовой отсек, лег на траву и, мечтательно глядя на белое облачко, произнес:
- Понятия не имею. Давай устроим пикник, что ли. Подстрелим кабанчика, разожжем костер. Я проведу время с красивой девушкой, ты – с хорошим, надеюсь, парнем.
Льяма оперлась на винтовку, уставилась на меня и наклонила голову, как бы говоря: «А под таким углом он вовсе даже ничего!»
- Ты это серьезно?
- Вполне. Спившийся королевский кредитор жестами показал, что его зовут Хулио и он нам бесполезен. Так что последняя ниточка расследования оборвалась. Теперь нам вряд ли поможет даже судья Солли Левин. Остается ждать, пока наш враг сам выйдет на тропу войны. Если бы я только знал, что он ищет…
Льяма опустилась рядом со мной. Так мы лежали часа два. Не хотелось ничего: ни разговоров, ни объятий, ни поцелуев. Тишина, покой и неземная нега стали нашими лучшими друзьями. Вот только нам так и не удалось отдохнуть: события посыпались на наши головы как бомбы на мост Поля Думера.
Сначала в роще треснула ветка. Потом в кустах кто-то зашевелился. Мы с Льямой тут же схватили винтовки, но стрелять нам не пришлось, потому что из зарослей вывалился дон Эскобар. Дергаясь как в истерике, бешено вращая вытаращенными глазами, испанец завопил так, что едва не порвал мне барабанные перепонки:
- Всех убили! Меня послал Большой Гарри! Но они не могут!
С такими данными он запросто мог бы стать акустическим оружием, как Джельсомино.
- У меня от твоих децибелов чердак треснет, благородный дон, - я погрозил пальцем Эскобару. – Нельзя ли прикрутить фитиль? И по порядку: что произошло?
Несколько секунд испанец тяжело дышал. Потом все-таки привел мысли в порядок и указал пальцем куда-то на горизонт:
- Посмотрите туда! Видите?
Небо казалось совершенно чистым.
- Нет, ничего не вижу.
- Ну как же так? – взмолился дон Эскобар. – Вот же, справа от одинокого дерева!
Я взял бинокль и тогда увидел едва заметную струйку дыма.
- И что это?
- Бунт! Бунт! Негры сожгли ферму Брауна! Рабы сбежали, разогнали стадо и убили погонщиков – вот почему Большой Гарри и его парни остались без работы. Правда, они все равно пока не могут сесть на лошадей.
- Что-то я не удивлен. Сколько их? Бунтовщиков?
- Тридцать-тридцать пять…
- Штук. В общем, так. Топай обратно и скажи Гарри, что я сам занялся этим делом. А горожане пусть собирают отряд. Ясно? Или ты хочешь лететь с нами? Тогда прошу! – вряд ли можно было сказать это с большим ехидством, чем это сделал я.
Дон Эскобар испустил крик ужаса и, во второй раз за сегодняшний день, скрылся в зарослях.
- У тебя восемь патронов, - предупредил я. – Жаль, нет времени на пристрелку, но с полусотни ярдов промахнуться сложно. А еще не забывай о предохранителе и без надобности не клади палец на спусковой крючок!
- Я не дура, - ответила Льяма с достоинством. – И разбираюсь в оружии.
- Это другой уровень. Однажды ты чуть не превратила мою голову в тыкву, так что лишний раз подучить правила безопасности не мешает. Надеюсь, ты усвоила, что спуск у «Гаранда» намного легче, чем у ваших фузей и мушкетов. Осторожнее, девушка. Аста ла виста! И запомни пароль: билекс!
Льяма улеглась на пассажирскую скамейку и сунула под голову подушку. Я захлопнул дверь, вскинул винтовку на плечо, пробрался через рощу и зашагал по полю, как бравый солдат, вернувшийся с войны в родной город на Желтой реке.
***
Место для посадки я выбрал на редкость удачно. Уже в нескольких десятках футах от меня вертолет скрылся за густой листвой деревьев и зарослями кустов. Идти же пришлось совсем недолго – двухэтажная, обшитая потемневшими от времени досками, постройка с гордой надписью «отель Санта-Роза» торчала, как гнилой зуб, на самой окраине Сан-Антонио. Рид сказал правду.
Салун на первом этаже гостиницы меня удивил. Я всю сознательную жизнь думал, что прокуренные забегаловки с обшарпанными деревянными стенами, небритым барменом и немытыми ковбоями с револьверами за поясом, существуют только в голливудских вестернах. Оказалось, сто двадцать лет назад подобное было если не нормой, то как минимум серой обыденностью. Даже тапер, который что есть силы лупил по клавишам треснувшего пианино, и тот словно сошел с киноэкрана.
Бармен обшарил меня взглядом и, подбоченясь, ждал заказа.
- Джим Бим! – выдал я.
- Один доллар двадцать пять центов! – бармен плеснул в грязный стакан мутно-желтую жижу.
Просто по виду было ясно, что пойло не имеет к благородному бурбону никакого отношения.
- Это не Джим Бим, - спокойно сказал я.
- Эй, а что это? – бородатый громила встал из-за столика и щелкнул меня по значку маршала. – Законник. Что ты здесь забыл, проклятая ищейка? Проваливай, пока не познакомился поближе с моими ребятами!
Значит, это бандиты? Придется прорываться с боем. Где наша не пропадала!
- Джим Бим, - повторил я. – Настоящий виски из Кентукки… Я должен что-то сказать, да?
Здоровяк с понятными намерениями нагнулся над моим стаканом, но я оказался быстрее и отдернул руку. Смачный плевок растекся по стойке.
- Не стоит так шутить с человеком, у которого за спиной самозарядная винтовка, а за душой – армейский курс джиу-джитсу, - с этими словами я ткнул громилу двумя пальцами в солнечное сплетение. Он согнулся, и я от души добавил ему ребром ладони по шее. У ног печально застыла неподвижная туша.
- Сила есть – считай, калека! – я поймал кураж.
А дальше все произошло совсем не по-голливудски. Вместо того чтобы вступить со мной в долгую перебранку, трое остальных посетителей бара ринулись на меня как разъяренные носороги. И будь они хоть немного трезвее, мне бы несдобровать.
Самого резвого бандита я, под блямкание развинченных нот, встретил ударом кулака в нос. Хрустнули кости. Нападавший взвыл, схватился за изуродованное лицо и уполз к выходу. Наверное, отправился к ближайшему хирургу. Адиос, мучачо! Следующий!
К счастью, третий бандит потратил драгоценные секунды на то, чтобы достать нож. Я же сорвал с плеча винтовку и двинул злодея прикладом в пах, отбив не только мужское достоинство, но и всякую охоту сопротивляться. Последний негодяй оказался трусом. Пока я разбирался с номером три, он схватил со стойки бутылку и зашел ко мне сзади, но, увидев новый расклад, поменял ее на револьвер. Теперь я мог противопоставить ему только… стул! Я схватил его за спинку, швырнул и выбил оружие из трясущейся руки.
- А ну-ка, руки вверх! Лицом к стене! – крикнул я, подкрепив приказ выстрелом в пол. Только сейчас тапер перестал бренчать.
Бандит вытянулся так, словно его подвесили на дыбе. Я поднял с пола стреляную гильзу и револьвер.
- Спили мушку, крошка. Большая мушка. Однажды тебе вставят ствол в зад и провернут шесть раз. Так что спили мушку, - повторил я. – И, конечно, больной, вам необходимо снизить потребление крепких напитков. В другое время я бы посоветовал обратиться в общество анонимных алкоголиков, но вот беда – его пока не изобрели.
- Прекрати издеваться, - прохрипел бандит. – Или ты явился сюда читать мораль?
- Да вы мне вообще ни к чему. Веди вы себя спокойно, я бы вас и пальцем не тронул. А если бы и тронул, то быстро и безболезненно. Мне нужен Эллиот Стивенс.
- Этот пьяница? – было на редкость забавно слышать слово «пьяница» от неисправимого алкаша. – Он в номере, не просыхает. Похоже, у него неограниченный кредит.
- Благодарю за сотрудничество, - я не удержался от ехидства. – Если у вас возникнут проблемы, то вы всегда можете обратиться в ближайший офис шерифа. Всего хорошего.
На всякий случай я собрал револьверы с неподвижных и едва шевелящихся тел, сунул трофеи за пояс, и, чувствуя себя ходячим арсеналом, поднялся по лестнице в коридор. Огляделся по сторонам и без стука вломился в комнату с номером «четырнадцать». На койке похрапывал и посвистывал Эллиот Стивенс – высокий и тощий, обтянутый смуглой кожей техано. У изголовья поблескивал луженый таз, поставленный с вполне очевидной целью. Дух стоял такой, что конденсат перегара, казалось, вот-вот начнет капать с потолка.
Я покачал головой, схватил мистера Стивенса за ногу и безжалостно сдернул с постели.
- Аааа! – заорал тот благим матом. – Спасите! Грабят! Убивают!
- Сожалею, кредит закрыт! Ваш патрон, Томас Рид, ограничил финансирование.
- А! Так ты от хозяина? – сразу успокоился Стивенс. – Я думал, от тех, из салуна.
- Ты даже им умудрился насолить?
- Я должен им денег. Ждал Рида, а вместо него приехал ты, законник.
- Приятно познакомиться. Ральф Линдеман.
Стивенс обреченно плюхнулся на койку и закрыл лицо руками. Я принялся копаться в его пожитках. Увы, кроме грязного белья, пары долларов мелкими монетами и прошлогоднего номера газеты «Чикаго трибюн» не нашел ничего ценного или подозрительного. Даже из оружия на дне дорожной сумки нашелся лишь потрепанный однозарядный дерринджер.
- Документы! – приказал я.
- У меня их нет!
- Не надо мне кататься по ушам на трехколесном велосипеде, друг. Рид оставил тебя улаживать важные дела. А без бумажки сам понимаешь, кто ты такой, - я перевел дух и продолжил: - Дружище, ты не врубаешься. У меня три револьвера. В каждом по шесть пуль. Этого хватит почти на все твои пальцы, на руках и ногах. Два пальца, так и быть, оставлю. Но, думаю, ты заговоришь куда раньше. Предупреждаю сразу: это очень больно и кроваво.
Смуглая кожа Стивенса стала пепельно-серой.
- Ты этого не сделаешь… я буду кричать!
- Найти тряпку, палку и веревку, думаю, нетрудно даже сейчас, в девятнадцатом веке. Эти предметы, конечно, не очень вкусные и питательные, но пойдут в качестве кляпа. И никто не услышит твоих воплей. Ну! Документы! Живо! – рявкнул я.
Стивенс снял с пояса кошелек. Разумеется, в бумагах Рида не валялся не то что конь, а целая кавалерийская дивизия. Проходимец попросту вытягивал деньги из охотника, напиваясь каждый день так, словно пробовал виски первый раз в жизни. Зато из смятой родословной на испанском мне стало ясно, что на самом деле его история куда длиннее, чем пара-тройка лет, проведенных в штатах.
- Так вот почему твоя физиономия показалась мне такой испанской, сеньор Хулио Эрнан дон Эскобар-и-Аррастиа, - кисло выдавил я, даже не стараясь скрыть горькое разочарование. – Дон Эскобар-и-Аррастиа? Серьезно?
- Я испанский дворянин! Двести лет назад мои предки ссужали деньгами короля Филиппа! – лже-Стивенс сказал это таким гордым тоном, что у меня, к сожалению, пропала даже тень сомнений в его словах.
Я сложил бумаги Рида в карман, схватил потомственного идальго за шкирку и поволок вниз по лестнице.
- Куда ты меня тащишь? – возопил благородный дон.
- На аудиенцию к королю, - ответил плебей Линдеман с фамилией без приставки «фон». – Его величество Томас первый будет очень рад встрече.
Прежде чем пройти к выходу, я осторожно, одним глазком заглянул в салун, где зализывали раны мои недруги.
Первый бандит, торопыга, еще не явился – наверное, местный хирург прилаживал ему деревянный нос. Громила скрючился на стуле, его рвало прямо на пол. Должно быть, у него организм из титанового сплава, раз он так быстро очухался после двух неслабых ударов в уязвимые точки. Неприятный тип с ножом до сих пор вправлял паховую грыжу, если судить по его позе. Зато трусливый гангстер проявил неожиданную храбрость: увидев меня с благородным доном под мышкой, он осмелился попросить вернуть ему и его товарищам револьверы. От такой наглости я на несколько секунд потерял способность ворочать языком.
- Да ладно? – вымолвил я наконец.
- Мы же не грабители и не убийцы, - сказал бандит. – Всего лишь погонщики скота. Для нас оружие стоит денег. Больших денег.
- Где ваше стадо, пастух? – это прозвучало почти как «где ваша честь, милорд?»
- Мы ждем уже два дня, - прохрипел громила, вытирая рот рукавом. – Думали, ты от конкурентов. Хочешь перехватить гурт.
- Мой значок для вас не больше чем дырка в коровьей заднице?
Громила хохотнул, покачнулся и схватился за спинку стула:
- А где ты видел, чтобы за честность платили, а, Весельчак? Козлика Билли повесили только потому что шериф Брайс свел с ним счеты. Ты еще молодой и кто знает, какое дерьмо полезет из тебя через двадцать лет.
Мне нечего было возразить. Я выложил револьверы на стол, отсоединил барабаны и отдал их бармену. Может быть, посетители салуна действительно гуртовщики, но внезапный выстрел в спину вдохновит разве что конченого мазохиста.
Когда я, придерживая одной рукой болтающийся на плече «Гаранд», вытолкал сеньора Эскобара на улицу, тапер вдруг спросил:
- Весельчак, так мне можно продолжать или нет?
- Валяй! – я махнул рукой и последовал за благородным доном.
Мне не давала покоя мысль о том, что отныне в Сан-Антонио появилась легенда о Весельчаке – законнике Джолли.
Глава 30. Ату их, ату!
Еще когда мы продирались через тополиную рощу, гордый испанский гранд начал нервничать. Когда же он увидел вертолет, то вдруг вцепился мне в плечо:
- Так это ты кружил над городом?
- Билекс! – выкрикнул я пароль, чтобы мексиканка не отстрелила нам все выступающие части тела. – Что ты сказал? Да, это я летаю на этой штуке. Новейшая армейская разработка, конструкция инженера Сикорского.
Дверь грузового отсека открылась и в проеме показалась недовольная Льяма с винтовкой:
- Это еще кто? – пробурчала она, сладко зевнув.
Вот сейчас возьму и скажу, что спать на посту – верная дорога в страну вечной юности! Но я сдержался и просто съязвил:
- Дон Кихот. Ламанчский. Правда, он слегка поиздержался. Я не вру, можешь проверить его метрику.
- Я что, буду там? – дон Эскобар ткнул пальцем в небо. – Только не это! Я боюсь высоты!
- Пошел внутрь, быстро! Не то я сделаю из тебя… портрет работы Пабло Пикассо!
Дон Эскобар ахнул, как девица после поцелуя и мешком рухнул на землю. Такого я не ожидал. Но когда я уже повернулся, чтобы достать из вертолета аптечку, пройдоха вскочил на ноги и с невероятной быстротой метнулся в рощу. Льяма вскинула винтовку. Я едва успел ударить по стволу. Пуля выбила фонтанчик земли в нескольких ярдах от дула.
- Ты что? – вскричала мексиканка. – Он же уйдет!
- Честь ему и хвала. Я еще пока конвоировал нашего достойного испанского дворянина, думал: в самом деле, зачем он нам нужен? Я же не король Филипп. Документы Рида у меня, личность прохвоста – как на ладони. А теперь он сам избавил нас от вопросов, связанных с его утилизацией.
- С… чем?
- С утилизацией. Ну, куда-то надо было его девать. Сдать властям? А собственно, какое преступление он совершил? Кинул патрона на сотню-другую долларов? Так не надо клювом щелкать. Это не старая добрая Англия. Одним словом, я только рад тому, что наш общий друг предпочел технику ухода и маневрирования. Убивать же белого человека просто так, без серьезной причины, не позволено никому, даже слуге закона. Особенно слуге закона. Не говоря о том, что из мертвеца полезную информацию сможет выжать разве патологоанатом.
- Ясно, понятно, - откликнулась Льяма. – Что будем делать дальше?
Я сунул винтовку в грузовой отсек, лег на траву и, мечтательно глядя на белое облачко, произнес:
- Понятия не имею. Давай устроим пикник, что ли. Подстрелим кабанчика, разожжем костер. Я проведу время с красивой девушкой, ты – с хорошим, надеюсь, парнем.
Льяма оперлась на винтовку, уставилась на меня и наклонила голову, как бы говоря: «А под таким углом он вовсе даже ничего!»
- Ты это серьезно?
- Вполне. Спившийся королевский кредитор жестами показал, что его зовут Хулио и он нам бесполезен. Так что последняя ниточка расследования оборвалась. Теперь нам вряд ли поможет даже судья Солли Левин. Остается ждать, пока наш враг сам выйдет на тропу войны. Если бы я только знал, что он ищет…
Льяма опустилась рядом со мной. Так мы лежали часа два. Не хотелось ничего: ни разговоров, ни объятий, ни поцелуев. Тишина, покой и неземная нега стали нашими лучшими друзьями. Вот только нам так и не удалось отдохнуть: события посыпались на наши головы как бомбы на мост Поля Думера.
Сначала в роще треснула ветка. Потом в кустах кто-то зашевелился. Мы с Льямой тут же схватили винтовки, но стрелять нам не пришлось, потому что из зарослей вывалился дон Эскобар. Дергаясь как в истерике, бешено вращая вытаращенными глазами, испанец завопил так, что едва не порвал мне барабанные перепонки:
- Всех убили! Меня послал Большой Гарри! Но они не могут!
С такими данными он запросто мог бы стать акустическим оружием, как Джельсомино.
- У меня от твоих децибелов чердак треснет, благородный дон, - я погрозил пальцем Эскобару. – Нельзя ли прикрутить фитиль? И по порядку: что произошло?
Несколько секунд испанец тяжело дышал. Потом все-таки привел мысли в порядок и указал пальцем куда-то на горизонт:
- Посмотрите туда! Видите?
Небо казалось совершенно чистым.
- Нет, ничего не вижу.
- Ну как же так? – взмолился дон Эскобар. – Вот же, справа от одинокого дерева!
Я взял бинокль и тогда увидел едва заметную струйку дыма.
- И что это?
- Бунт! Бунт! Негры сожгли ферму Брауна! Рабы сбежали, разогнали стадо и убили погонщиков – вот почему Большой Гарри и его парни остались без работы. Правда, они все равно пока не могут сесть на лошадей.
- Что-то я не удивлен. Сколько их? Бунтовщиков?
- Тридцать-тридцать пять…
- Штук. В общем, так. Топай обратно и скажи Гарри, что я сам занялся этим делом. А горожане пусть собирают отряд. Ясно? Или ты хочешь лететь с нами? Тогда прошу! – вряд ли можно было сказать это с большим ехидством, чем это сделал я.
Дон Эскобар испустил крик ужаса и, во второй раз за сегодняшний день, скрылся в зарослях.
