Залеман сморщил нос. Запах горелого дерева, смешанный с водой, витал вокруг, паривший неприятным ароматом.
Оберштурмфюрер подошел к брезенту, нагнулся и откинул его.
— Алоис Бахман и Берхард Краус. — тихо проговорил он, точно убедившись, что погибшие в доме его сослуживцы. — Лейтенант! — выпрямился он выпустив брезент. — Почему они не сгоревшие? Дом же сгорел. А они целы. И где ваши солдаты? Те что были в этом доме?
— Господин оберштурмфюрер. Они лежали в подвале дома. — стал докладывать командир гарнизона. — Вот там. — он указал на кучу горелых бревен. — А наших мы не нашли. Видно их с собой увели партизаны.
— Партизаны… — тихо проговорил стоящий рядом Мартин Херман, и поправив автомат шагнул к дому. Лейтенант-финн с интересом посмотрел в его сторону и замолчал.
— Продолжайте лейтенант. Продолжайте. — негромко окрикнул его Залеман.
— Да вот кажется и все. — пожал плечами. Лааксо. И опять посмотрел в сторону сгоревшего дома, где копошился, что-то ища, унтершарфюрер Херман.
А тот видно найдя нечто интересное, быстро выбрался с пожарища. И недобро улыбаясь шел к разговаривающим.
— Август! — он чуть махнул головой, указывая в сторону. — Отойдем. — и сделав два шага в сторону от Лааксо, посмотрел на Залемана, и разжав кулак, протянув эсэсовцу ладонь на которой лежали закопченные гильзы. Десять штук.
— Что это? — оберштурмфюрер взял гильзу, и внимательно ее рассмотрел. — Интересно! — тихо протянул он и швырнул гильзу на землю.
— Да. Интересно. — покачал головой Херман, и тоже швырнул закопченные гильзы на землю. — А других Август там нет. Только эти.
— Лейтенант Лааксо! — окликнул Залеман финна. И подождав когда тот подошел, продолжил. — Найдите военврача. Пусть извлечет пули из тел убитых наших товарищей!
— Извлечет пули? — недоуменно переспросил его финский командир. — Зачем?
— Хочу убедиться в своих предположениях! — эсэсовец пристально посмотрел на Лааксо. И перевел взгляд на землю, где лежали черные гильзы. — Автомат Суоми-31. Похоже партизан здесь не было.
III ГЛАВА
Чем дальше два сбежавших финских солдата уходили от селения, тем неспокойней на душе было у одного из них, капрала Мяккинена. Он едва поспевал за впереди идущим товарищем что вызывало приступы злости. А вообще он сейчас был не рад всему, ни вечному полярному дню, ни солнцу, которое ходило кругом по небу, ни родному каменному пейзажу. Все это вызывало в нем чувство равнодушия и раздражения.
Задыхаясь от быстрой ходьбы, он остановился и плюнув на землю прокричал товарищу:
—Микко Хейкеля! Стой! Давай отдохнем маленько.
Товарищ остановился и с удивлением посмотрел на капрала:
— Ты чего Кейва? Мы прошли всего-ничего. Если за нами отправили погоню, то они настигнут нас в два счета. Надо еще идти вперед.
— «А ведь он прав.» — Подумал Мяккинен и глубоко вздохнув кивнул. — Да. Пойдем. Ты уже подумал куда нам надо идти? — обратился он к Хейкеля.
— Знаю. — однозначно ответил спутник. — К русским. — и громко засмеялся. — После того как ты застрелил наших союзников у нас одна дорога, к русским. — Он обернулся и посмотрел на товарища. — Чего голову опустил Кейва Мяккинен. Русские тебя еще наградят. А может в лагерь отправят. Они нас не очень любят.
— Может в лагерь. — Буркнул под нос капрал, и с ненавистью посмотрел на идущего впереди товарища. Конечно, у того были преимущества. Это не он стрелял по немцам. Это не он их убил. И если они не успеют скрыться где нибудь и за ними пошлют погоню, то напарника в самом плохом случае отправят в окопы, а его повесят. — «Что же делать? Я боюсь что нас поймают, но еще я боюсь убегать. Надо что то придумать. Надо что то придумать.» — Мяккинен остановился и сняв вещмешок кинул его на землю. — Все. Микко! Надо отдохнуть и все продумать.
— Хорошо друг. — Ответил ему товарищ и кивнул в сторону видневшийся недалеко сопки. — Сейчас до горы этой дойдем, там и спрячемся, и отдохнем, и подумаем, что нам делать дальше. — и потянул уставшее тело. — Прошли мы уже далеко. Пока там, откуда мы, разберутся что к чему, мы уже у русских будем. — и развернувшись скорым шагом пошел вперед.
Дойдя до подножья сопки Микко Хейкеля снял вещмешок и выбрав место для лежки за грудой больших камней сказал капралу не оборачиваясь.
— Я сплю первый Кейва Мяккинен! Ты сидишь в дозоре. А потом поменяемся. Не буди меня, дай выспаться. Да и сам не засни. — он засмеялся и ткнул кулаком в бок товарища. — А то проспишь все на белом свете. Проснешься а ты уже в петле висишь.
— Хватит разговаривать. — раздраженно прошипел товарищ. — Не бойся не засну. — И отвернулся от злости кусая губы. — «Пристрелить тебя что ли? —
Хейкелля понял что он переборщил и подойдя к спутнику сказал примирительно. — Не злись. Пошутил я. Больше не буду. — и лег на землю прикрыв глаза рукой.
Прошло около часа как дезертиры остановились на отдых, и ничто не нарушало их покой, только теплый ветер шевелил растущие на сопке деревья, да птицы распевались разными трелями под незаходящим солнцем. Капрал Кейва Мяккинен сидел за камнем и боролся со сном. Чуть слышный храп товарища действовал убаюкивающе, и он боялся заснуть чтобы не пропустить опасность. Но природа есть природа и Мяккинен провалился в сон.
Долго ли он спал, определить он не мог, но когда открыл глаза первым делом посмотрел из за камня на тундру. И отпрянул назад, затаившись.
Метрах в ста от их лежки стоял военный. С автоматом и вещмешком за спиной. По форме, одетой на нем, Мяккинен определил что это русский. Тихо отполз к Хейкеля и закрыв ему ладонью рот чтобы тот со сна не поднял шума, тряхнул его.
Хейкелля открыл глаза и увидев тревожное выражение лица товарища все понял. Он кивнул и пододвинул к себе автомат.
Финны подползли к камням и сквозь щели в них стали осматривать незнакомого солдата ничего не говоря. А тот поставив на землю мешок, осматривал сопку.
— Что будем делать? — спросил шепотом Кейва Мяккинен.
— Что делать? Это русский. Интересно как он сюда забрался? — также шепотом ответил Хейкелля. — Я ничего не понимаю. Смотри он что-то прячет в камнях. — И чухонец глубоко вздохнул. — Наверное тоже дезертир. Давай в плен его возьмем. И отведем к русским. Тогда они нам поверят.
— Ты прав — Мяккинен со злостью плюнул на землю. — Это русский. Он предатель. И мы возьмем его в плен. Тихо. Он идет сюда. Отползи вправо и прикрывай меня. — и положил палец на спусковой крючок автомата.
Русский взяв в руки вещмешок и закинув ремень автомата на плечо пошел по камням к сопке, высматривая место , видно тоже для отдыха, и не подозревая что идет туда где его уже ждали.
Микко Хейкелля быстро, и незаметно, как и подобает старому финскому охотнику, отполз вправо метров на пятьдесят, обходя с тыла незнакомого русского и остановившись приподнялся чтобы осмотреться. И в это время раздалась длинная автоматная очередь из автомата «суоми». Он вскочил на ноги готовый к бою, но все уже было решено без него. На камнях стоял капрал Кейва Мяккинен, а метрах в трех от него, на земле лежал тот неизвестный русский, которого они хотели взять в плен.
Хейкелля выругался под нос и не спеша пошел к убитому. Не говоря ни слова товарищу по оружию, он наклонился к телу неизвестного и обыскал карманы шинели и гимнастерки, про себя отметив что погон нигде не было. А значит что звание убитого оставалось секретом. Да и в карманах было почти пусто, не считая кисета с табаком, в котором кроме махорки было и кресало с кусочком трута из древесного гриба.
— На! — кинул он капралу кисет. — Покури если хочешь. — И поднял лежащий на земле вещмешок убитого русского. — Посмотрим, что здесь. — Развязав «сидор» он вытряхнул на камни его содержимое. — Какие-то бумаги. — Хейкеля поднял с земли папку и вытащив из нее листы стал с интересом их разглядывать. — Непонятно ничего. Карты какие-то топографические. Да шрифт немецкий. — И громко засмеялся, глядя на товарища. — Кейва Мяккинен! Ты не читаешь по немецки? — И не получив ответа, уже серьезно продолжил. — Похоже это русский шпион. Вот только где он выкрал эти бумаги непонятно. То ли у союзников, то ли у русских. Но он уже ничего сказать не может. — И положив на камни папку, посмотрел на убитого. Потом не говоря ни слова товарищу, схватился за шинель одетую на русского и затащил его за камни.
— Пусть лежит здесь. А бумаги мы возьмем с собой, они нам пригодятся. Отдадим их русским. Скажем нашли папку. — И посмотрел на молчавшего Мяккинена. — Чего молчишь Кейво? Жалеешь еще об одном убитом? — и громко засмеялся. — Надо быть с тобой аккуратным. Что тебе еще в голову взбредет? А вообще! Зачем ты в него стрелял?
Капрал глубоко вздохнул и словно отойдя от спячки посмотрел на товарища.
— Стрелял я в него потому что он враг. И мне совершенно все равно куда или откуда он шел. — и повторил с чуть слышной в голосе злобой. — Он враг.
Унтершарфюрер Херманн и два его соратника из спецподразделения «саламандра», Бенедикт Кляйн и Грегор Беккер вот уже два часа шли цепочкой по тундре, держа свой путь к финскому поселку, где по словам союзного офицера был задержан русский партизан. Задача которую они должны были выполнить была нетрудная. Арестованного надо было доставить в их подразделение, как им приказал оберштурмфюрер Залеман.
Херманн на секунду остановился и оглядев идущих за ним товарищей, уже собрался сделать шаг вперед, как окружавшую их тишину, нарушила далекая, глухая автоматная очередь, поднявшая в небо стаю бакланов. Унтершарфюрер махнул рукой и присел. Спутники сделали тоже самое.
Херман поднял вверх ладонь с выставленным указательным пальцем, и не говоря ни слова, указал им в сторону откуда только что кто то стрелял. Диверсанты посмотрели на старшего и кивнули.
Группа немцев словно стая лесных зверей, соблюдая все законы природы, бесшумным легким шагом, след в след, стали уходить от сопки, откуда минуту назад раздалась автоматная очередь.
Сашка лежал на земляном полу, в каком-то сарае, куда его без сознания, с разбитой головой притащили финны, и еще не пришел в себя. В голове сильно шумело как в шторм на море, а во рту пересохло так что язык прилип к нёбу.
Морпех со стоном открыл глаза и облизнул сухие губы.
Да. Во всем виноват конечно он. Потерял осторожность. Да и была ли она у него эта осторожность и внимательность, разбавленная подозрением? Наверное нет. Не зря же Аманжол и говорил и учил его что и как делать. Как себя вести. А он как салага себя повел.
Иваныч тоже ему высказывал что беда разведчика в том что он привыкает к опасности. И чувство самосохранения в нем притупляются. А здесь? Ошибок море, с самого начала их похода за немцем. В чем его беда? В молодости? В безбашенности? В уверенности что плохое может случится с любым только не с ним? Или еще в чем то? Неизвестно пока. Не мог он найти ответы на эти вопросы. Не мог.
Как воин Сашка был хорош, мужественный и стойкий, но вот с дисциплиной у него был большой разлад, а из за этого все беды, и теперешняя тоже.
Но похоже за эту беду он ответит сполна. Помощи ждать неоткуда и не от кого. Остается только лежать и слушать тишину в сарае, сжав разбитую голову.
Сашка встал на ноги, и покачиваясь осмотрел помещение куда его приволокли.
Земляной пол, кирпичные, гладкие стены, и вверху, метра три от земли, маленькое окошко в которое бил дневной свет.
Морпех прикинул расстояние до окна и понял что при любом желании допрыгнуть до него не сможет, а по кирпичной гладкой стене тем более не доберется. Поглядев в угол он увидел дверь. Она тоже была высоко, примерно метр, но к ней были сделаны земляные ступеньки. Значит по всему по видимому это был подвал. Впрочем это открытие не делало Сашкино положение лучше. Что подвал, что чердак, ответ один, отсюда не выбраться.
Сашка чуть простонав сел на землю и обхватил разбитую голову руками.
—« Думай Сашка! Думай! Нет безвыходных ситуаций, а ты еще живой, значит надо бороться.» — Но что делать в этой безвыходной ситуации он не знал.
Дверь в подвал, скрипя открылась и морпех быстро , насколько мог встал на ноги. На пороге показался финский солдат, державший в руках пук сухой травы и глиняную крынку, наверное с водой.
Он кинул на пол траву, а крынку поставил на ступеньки. Посмотрел на Сашку и на ломаном русском языке сказал.
— Траву на пол постели. И вода вон тебе попить.
Сашка подошел к выходу и не беря в руки крынку поставил ногу на ступеньку. Решение в голове созрело моментально. Попытаться дотянуться до финна, а там как карта ляжет. Если и убьют его, то одного он с собой заберет. Глотку ему перегрызет это точно.
Но чухонец видно опытный был человек в таких делах и знал на что способен человек загнанный в угол, поэтому он быстро сделал шаг назад и закрыл дверь. Морпех глубоко вздохнул и выругавшись ушел в свой угол.
Дверь открылась опять и финн ехидно улыбаясь, глядя на Сашку кивнул.
— Пей воду.
— Скажи… — Морпех не двинулся с места. — … скажи. Какой час?
— Час? — финн пожевал губами. — Ночь. — и усмехнулся посмотрев на окошко. — Если это можно назвать ночью. — перевел взгляд на Сашку, и добавил. — За тобой приедут. Немцы. Сказали ты важная птица. — И зло прошипел словно змея. — Жалко. Чего с тобой разговаривать. Расстрелять и все. Вы русские должны нам ответить за все. Мы заберем у вас обратно Выборг и Кякисалми, Ладожское озеро и наш Сайменский канал. Мы вернем все что вы у нас забрали. Ты понял? Все! — и развернувшись закрыв тяжелую дверь, ушел. А Сашка так и не встал на ноги, а остался сидеть на холодном земляном полу.
Просидев минут двадцать без движения, морпех встал на ноги и качаясь тихо пошел к ступенькам на которых стояла крынка с водой. Взяв ее в руки он принялся жадно пить обливая все вокруг. И вдруг он услышал как на пол что то упало, и по все видимости тяжелое. Сашка поставил крынку и посмотрел на пол. Под самым окошком на земле что то лежало. Морпех сглотнул слюну и осторожно сделал шаг к предмету. Подойдя он не стал нагибаться и поднимать его, но увидел что это и от волнения прикрыл глаза глубоко вздохнув.
— Чудо какое то. — тихо сказал он сам себе, все еще не веря в то что видит. На земляном полу лежал острый «канжар» Аманжола.
Сашка словно избавившись от охватившего его оцепенения, быстро схватил пук травы который принес финн и бросил его на нож. И подняв голову посмотрел на окошко, в надежде увидеть того кто прислал эту нежданную посылку. Но там не было никого.
— «Так. Оружие есть. Финн сказал сейчас ночь. Значит все спят. Когда за мной придут? И сколько их? Неизвестно. Если звать чухонца сейчас, он может прийти не один. Но а что? Есть выход? — Сашка сплюнул и решил идти к двери и стучать, чтобы вызвать охранника. Но его планы внезапно нарушило еще одно непредвиденное обстоятельство. Кто то сунул в окошко толстую палку и пихал ее туда до тех пор пока она длинная, метра три, не упала на пол.
Сашка понял планы неизвестного помощника, и подняв слегу приставил ее к стенке, укрепил в полу, это было сделать легко, учитывая что пол был земляной. По высоте она доставала до окошка, теперь главное чтобы она выдержала вес морпеха.
Оберштурмфюрер подошел к брезенту, нагнулся и откинул его.
— Алоис Бахман и Берхард Краус. — тихо проговорил он, точно убедившись, что погибшие в доме его сослуживцы. — Лейтенант! — выпрямился он выпустив брезент. — Почему они не сгоревшие? Дом же сгорел. А они целы. И где ваши солдаты? Те что были в этом доме?
— Господин оберштурмфюрер. Они лежали в подвале дома. — стал докладывать командир гарнизона. — Вот там. — он указал на кучу горелых бревен. — А наших мы не нашли. Видно их с собой увели партизаны.
— Партизаны… — тихо проговорил стоящий рядом Мартин Херман, и поправив автомат шагнул к дому. Лейтенант-финн с интересом посмотрел в его сторону и замолчал.
— Продолжайте лейтенант. Продолжайте. — негромко окрикнул его Залеман.
— Да вот кажется и все. — пожал плечами. Лааксо. И опять посмотрел в сторону сгоревшего дома, где копошился, что-то ища, унтершарфюрер Херман.
А тот видно найдя нечто интересное, быстро выбрался с пожарища. И недобро улыбаясь шел к разговаривающим.
— Август! — он чуть махнул головой, указывая в сторону. — Отойдем. — и сделав два шага в сторону от Лааксо, посмотрел на Залемана, и разжав кулак, протянув эсэсовцу ладонь на которой лежали закопченные гильзы. Десять штук.
— Что это? — оберштурмфюрер взял гильзу, и внимательно ее рассмотрел. — Интересно! — тихо протянул он и швырнул гильзу на землю.
— Да. Интересно. — покачал головой Херман, и тоже швырнул закопченные гильзы на землю. — А других Август там нет. Только эти.
— Лейтенант Лааксо! — окликнул Залеман финна. И подождав когда тот подошел, продолжил. — Найдите военврача. Пусть извлечет пули из тел убитых наших товарищей!
— Извлечет пули? — недоуменно переспросил его финский командир. — Зачем?
— Хочу убедиться в своих предположениях! — эсэсовец пристально посмотрел на Лааксо. И перевел взгляд на землю, где лежали черные гильзы. — Автомат Суоми-31. Похоже партизан здесь не было.
III ГЛАВА
Чем дальше два сбежавших финских солдата уходили от селения, тем неспокойней на душе было у одного из них, капрала Мяккинена. Он едва поспевал за впереди идущим товарищем что вызывало приступы злости. А вообще он сейчас был не рад всему, ни вечному полярному дню, ни солнцу, которое ходило кругом по небу, ни родному каменному пейзажу. Все это вызывало в нем чувство равнодушия и раздражения.
Задыхаясь от быстрой ходьбы, он остановился и плюнув на землю прокричал товарищу:
—Микко Хейкеля! Стой! Давай отдохнем маленько.
Товарищ остановился и с удивлением посмотрел на капрала:
— Ты чего Кейва? Мы прошли всего-ничего. Если за нами отправили погоню, то они настигнут нас в два счета. Надо еще идти вперед.
— «А ведь он прав.» — Подумал Мяккинен и глубоко вздохнув кивнул. — Да. Пойдем. Ты уже подумал куда нам надо идти? — обратился он к Хейкеля.
— Знаю. — однозначно ответил спутник. — К русским. — и громко засмеялся. — После того как ты застрелил наших союзников у нас одна дорога, к русским. — Он обернулся и посмотрел на товарища. — Чего голову опустил Кейва Мяккинен. Русские тебя еще наградят. А может в лагерь отправят. Они нас не очень любят.
— Может в лагерь. — Буркнул под нос капрал, и с ненавистью посмотрел на идущего впереди товарища. Конечно, у того были преимущества. Это не он стрелял по немцам. Это не он их убил. И если они не успеют скрыться где нибудь и за ними пошлют погоню, то напарника в самом плохом случае отправят в окопы, а его повесят. — «Что же делать? Я боюсь что нас поймают, но еще я боюсь убегать. Надо что то придумать. Надо что то придумать.» — Мяккинен остановился и сняв вещмешок кинул его на землю. — Все. Микко! Надо отдохнуть и все продумать.
— Хорошо друг. — Ответил ему товарищ и кивнул в сторону видневшийся недалеко сопки. — Сейчас до горы этой дойдем, там и спрячемся, и отдохнем, и подумаем, что нам делать дальше. — и потянул уставшее тело. — Прошли мы уже далеко. Пока там, откуда мы, разберутся что к чему, мы уже у русских будем. — и развернувшись скорым шагом пошел вперед.
Дойдя до подножья сопки Микко Хейкеля снял вещмешок и выбрав место для лежки за грудой больших камней сказал капралу не оборачиваясь.
— Я сплю первый Кейва Мяккинен! Ты сидишь в дозоре. А потом поменяемся. Не буди меня, дай выспаться. Да и сам не засни. — он засмеялся и ткнул кулаком в бок товарища. — А то проспишь все на белом свете. Проснешься а ты уже в петле висишь.
— Хватит разговаривать. — раздраженно прошипел товарищ. — Не бойся не засну. — И отвернулся от злости кусая губы. — «Пристрелить тебя что ли? —
Хейкелля понял что он переборщил и подойдя к спутнику сказал примирительно. — Не злись. Пошутил я. Больше не буду. — и лег на землю прикрыв глаза рукой.
Прошло около часа как дезертиры остановились на отдых, и ничто не нарушало их покой, только теплый ветер шевелил растущие на сопке деревья, да птицы распевались разными трелями под незаходящим солнцем. Капрал Кейва Мяккинен сидел за камнем и боролся со сном. Чуть слышный храп товарища действовал убаюкивающе, и он боялся заснуть чтобы не пропустить опасность. Но природа есть природа и Мяккинен провалился в сон.
Долго ли он спал, определить он не мог, но когда открыл глаза первым делом посмотрел из за камня на тундру. И отпрянул назад, затаившись.
Метрах в ста от их лежки стоял военный. С автоматом и вещмешком за спиной. По форме, одетой на нем, Мяккинен определил что это русский. Тихо отполз к Хейкеля и закрыв ему ладонью рот чтобы тот со сна не поднял шума, тряхнул его.
Хейкелля открыл глаза и увидев тревожное выражение лица товарища все понял. Он кивнул и пододвинул к себе автомат.
Финны подползли к камням и сквозь щели в них стали осматривать незнакомого солдата ничего не говоря. А тот поставив на землю мешок, осматривал сопку.
— Что будем делать? — спросил шепотом Кейва Мяккинен.
— Что делать? Это русский. Интересно как он сюда забрался? — также шепотом ответил Хейкелля. — Я ничего не понимаю. Смотри он что-то прячет в камнях. — И чухонец глубоко вздохнул. — Наверное тоже дезертир. Давай в плен его возьмем. И отведем к русским. Тогда они нам поверят.
— Ты прав — Мяккинен со злостью плюнул на землю. — Это русский. Он предатель. И мы возьмем его в плен. Тихо. Он идет сюда. Отползи вправо и прикрывай меня. — и положил палец на спусковой крючок автомата.
Русский взяв в руки вещмешок и закинув ремень автомата на плечо пошел по камням к сопке, высматривая место , видно тоже для отдыха, и не подозревая что идет туда где его уже ждали.
Микко Хейкелля быстро, и незаметно, как и подобает старому финскому охотнику, отполз вправо метров на пятьдесят, обходя с тыла незнакомого русского и остановившись приподнялся чтобы осмотреться. И в это время раздалась длинная автоматная очередь из автомата «суоми». Он вскочил на ноги готовый к бою, но все уже было решено без него. На камнях стоял капрал Кейва Мяккинен, а метрах в трех от него, на земле лежал тот неизвестный русский, которого они хотели взять в плен.
Хейкелля выругался под нос и не спеша пошел к убитому. Не говоря ни слова товарищу по оружию, он наклонился к телу неизвестного и обыскал карманы шинели и гимнастерки, про себя отметив что погон нигде не было. А значит что звание убитого оставалось секретом. Да и в карманах было почти пусто, не считая кисета с табаком, в котором кроме махорки было и кресало с кусочком трута из древесного гриба.
— На! — кинул он капралу кисет. — Покури если хочешь. — И поднял лежащий на земле вещмешок убитого русского. — Посмотрим, что здесь. — Развязав «сидор» он вытряхнул на камни его содержимое. — Какие-то бумаги. — Хейкеля поднял с земли папку и вытащив из нее листы стал с интересом их разглядывать. — Непонятно ничего. Карты какие-то топографические. Да шрифт немецкий. — И громко засмеялся, глядя на товарища. — Кейва Мяккинен! Ты не читаешь по немецки? — И не получив ответа, уже серьезно продолжил. — Похоже это русский шпион. Вот только где он выкрал эти бумаги непонятно. То ли у союзников, то ли у русских. Но он уже ничего сказать не может. — И положив на камни папку, посмотрел на убитого. Потом не говоря ни слова товарищу, схватился за шинель одетую на русского и затащил его за камни.
— Пусть лежит здесь. А бумаги мы возьмем с собой, они нам пригодятся. Отдадим их русским. Скажем нашли папку. — И посмотрел на молчавшего Мяккинена. — Чего молчишь Кейво? Жалеешь еще об одном убитом? — и громко засмеялся. — Надо быть с тобой аккуратным. Что тебе еще в голову взбредет? А вообще! Зачем ты в него стрелял?
Капрал глубоко вздохнул и словно отойдя от спячки посмотрел на товарища.
— Стрелял я в него потому что он враг. И мне совершенно все равно куда или откуда он шел. — и повторил с чуть слышной в голосе злобой. — Он враг.
Унтершарфюрер Херманн и два его соратника из спецподразделения «саламандра», Бенедикт Кляйн и Грегор Беккер вот уже два часа шли цепочкой по тундре, держа свой путь к финскому поселку, где по словам союзного офицера был задержан русский партизан. Задача которую они должны были выполнить была нетрудная. Арестованного надо было доставить в их подразделение, как им приказал оберштурмфюрер Залеман.
Херманн на секунду остановился и оглядев идущих за ним товарищей, уже собрался сделать шаг вперед, как окружавшую их тишину, нарушила далекая, глухая автоматная очередь, поднявшая в небо стаю бакланов. Унтершарфюрер махнул рукой и присел. Спутники сделали тоже самое.
Херман поднял вверх ладонь с выставленным указательным пальцем, и не говоря ни слова, указал им в сторону откуда только что кто то стрелял. Диверсанты посмотрели на старшего и кивнули.
Группа немцев словно стая лесных зверей, соблюдая все законы природы, бесшумным легким шагом, след в след, стали уходить от сопки, откуда минуту назад раздалась автоматная очередь.
***
Сашка лежал на земляном полу, в каком-то сарае, куда его без сознания, с разбитой головой притащили финны, и еще не пришел в себя. В голове сильно шумело как в шторм на море, а во рту пересохло так что язык прилип к нёбу.
Морпех со стоном открыл глаза и облизнул сухие губы.
Да. Во всем виноват конечно он. Потерял осторожность. Да и была ли она у него эта осторожность и внимательность, разбавленная подозрением? Наверное нет. Не зря же Аманжол и говорил и учил его что и как делать. Как себя вести. А он как салага себя повел.
Иваныч тоже ему высказывал что беда разведчика в том что он привыкает к опасности. И чувство самосохранения в нем притупляются. А здесь? Ошибок море, с самого начала их похода за немцем. В чем его беда? В молодости? В безбашенности? В уверенности что плохое может случится с любым только не с ним? Или еще в чем то? Неизвестно пока. Не мог он найти ответы на эти вопросы. Не мог.
Как воин Сашка был хорош, мужественный и стойкий, но вот с дисциплиной у него был большой разлад, а из за этого все беды, и теперешняя тоже.
Но похоже за эту беду он ответит сполна. Помощи ждать неоткуда и не от кого. Остается только лежать и слушать тишину в сарае, сжав разбитую голову.
Сашка встал на ноги, и покачиваясь осмотрел помещение куда его приволокли.
Земляной пол, кирпичные, гладкие стены, и вверху, метра три от земли, маленькое окошко в которое бил дневной свет.
Морпех прикинул расстояние до окна и понял что при любом желании допрыгнуть до него не сможет, а по кирпичной гладкой стене тем более не доберется. Поглядев в угол он увидел дверь. Она тоже была высоко, примерно метр, но к ней были сделаны земляные ступеньки. Значит по всему по видимому это был подвал. Впрочем это открытие не делало Сашкино положение лучше. Что подвал, что чердак, ответ один, отсюда не выбраться.
Сашка чуть простонав сел на землю и обхватил разбитую голову руками.
—« Думай Сашка! Думай! Нет безвыходных ситуаций, а ты еще живой, значит надо бороться.» — Но что делать в этой безвыходной ситуации он не знал.
Дверь в подвал, скрипя открылась и морпех быстро , насколько мог встал на ноги. На пороге показался финский солдат, державший в руках пук сухой травы и глиняную крынку, наверное с водой.
Он кинул на пол траву, а крынку поставил на ступеньки. Посмотрел на Сашку и на ломаном русском языке сказал.
— Траву на пол постели. И вода вон тебе попить.
Сашка подошел к выходу и не беря в руки крынку поставил ногу на ступеньку. Решение в голове созрело моментально. Попытаться дотянуться до финна, а там как карта ляжет. Если и убьют его, то одного он с собой заберет. Глотку ему перегрызет это точно.
Но чухонец видно опытный был человек в таких делах и знал на что способен человек загнанный в угол, поэтому он быстро сделал шаг назад и закрыл дверь. Морпех глубоко вздохнул и выругавшись ушел в свой угол.
Дверь открылась опять и финн ехидно улыбаясь, глядя на Сашку кивнул.
— Пей воду.
— Скажи… — Морпех не двинулся с места. — … скажи. Какой час?
— Час? — финн пожевал губами. — Ночь. — и усмехнулся посмотрев на окошко. — Если это можно назвать ночью. — перевел взгляд на Сашку, и добавил. — За тобой приедут. Немцы. Сказали ты важная птица. — И зло прошипел словно змея. — Жалко. Чего с тобой разговаривать. Расстрелять и все. Вы русские должны нам ответить за все. Мы заберем у вас обратно Выборг и Кякисалми, Ладожское озеро и наш Сайменский канал. Мы вернем все что вы у нас забрали. Ты понял? Все! — и развернувшись закрыв тяжелую дверь, ушел. А Сашка так и не встал на ноги, а остался сидеть на холодном земляном полу.
Просидев минут двадцать без движения, морпех встал на ноги и качаясь тихо пошел к ступенькам на которых стояла крынка с водой. Взяв ее в руки он принялся жадно пить обливая все вокруг. И вдруг он услышал как на пол что то упало, и по все видимости тяжелое. Сашка поставил крынку и посмотрел на пол. Под самым окошком на земле что то лежало. Морпех сглотнул слюну и осторожно сделал шаг к предмету. Подойдя он не стал нагибаться и поднимать его, но увидел что это и от волнения прикрыл глаза глубоко вздохнув.
— Чудо какое то. — тихо сказал он сам себе, все еще не веря в то что видит. На земляном полу лежал острый «канжар» Аманжола.
Сашка словно избавившись от охватившего его оцепенения, быстро схватил пук травы который принес финн и бросил его на нож. И подняв голову посмотрел на окошко, в надежде увидеть того кто прислал эту нежданную посылку. Но там не было никого.
— «Так. Оружие есть. Финн сказал сейчас ночь. Значит все спят. Когда за мной придут? И сколько их? Неизвестно. Если звать чухонца сейчас, он может прийти не один. Но а что? Есть выход? — Сашка сплюнул и решил идти к двери и стучать, чтобы вызвать охранника. Но его планы внезапно нарушило еще одно непредвиденное обстоятельство. Кто то сунул в окошко толстую палку и пихал ее туда до тех пор пока она длинная, метра три, не упала на пол.
Сашка понял планы неизвестного помощника, и подняв слегу приставил ее к стенке, укрепил в полу, это было сделать легко, учитывая что пол был земляной. По высоте она доставала до окошка, теперь главное чтобы она выдержала вес морпеха.
