— Смотри. Это не сигареты, которые валялись в ямке рядом с убитым немцем. Да и закапывать он их не стал, а просто аккуратно складывал в ямку. Так же?
Сашка встал, подошёл к валявшимся на мху бычкам и взял их в руку. Мельком оглядев, положил окурки в карман куртки масккостюма, где лежали шеврон и погоны, снятые с убитого немца.
— Чего стоишь, Аманжол? Иди сюда. И сваливаем отсюда.
— Не могу, Александр, — Аман присел и потёр пальцами виски.
— Почему? — Сашка с недоумением посмотрел на напарника и сделал к нему быстрый шаг.
— Стой на месте, "ини", — казах опять встал в полный рост, но не сделал ни шага даже на миллиметр. — Стой на месте. А впрочем, разворачивайся и уходи.
— Ты чего, казах, белены объелся? — морпех со злостью плюнул в сторону. — Пойдём быстрей отсюда.
— Я, наверное, уже никуда не смогу идти, — с грустью проговорил Аманжол. — Я, похоже, стою на мине.
— На мине!? — Сашка тихо подошёл к замершему казаху.
И тот кивнул ему головой.
— На мине!
Морпех даже растерялся от услышанного, но быстро взял себя в руки.
— Интересное дело, — тихо проговорил он и присел, аккуратно расчищая землю вокруг ступни казаха. — Чего она тогда не рванула? — Сашка убрал мох и обнажил деревянный корпус немецкой противопехотной мины нажимного действия Schutzenmine 42.
— Ну чего? — Аманжол стоял не шевелясь, зная, что если перекинуть вес тела с ноги на ногу, дьявольское изобретение человека рванёт.
— Корпус деревянный, — задумчиво проговорил морпех, аккуратно расчищая мину. — Старая поделка. Единственное, надо посмотреть, не на противотанковую ли они её поставили? Тогда задница, — и стал рукой раскидывать мелкие камушки около деревянного корпуса мины. — Нет, — он вытер рукавом пот, мелкими каплями выступивший на лбу. — Под ней ничего нет. По крайней мере, противотанкового. Но что-то есть, — он ножом стал разгребать мелкие камушки и на минуту даже остановился, видимо соображая, что он открыл. — Фанера. Но не может же противотанковая мина быть из фанеры? — и поднял взгляд на казаха. — Какая-то фанерная, судя по размерам, папка.
— Александр! Потом посмотришь, что это, — Аманжон тяжело вздохнул. — Я устал уже стоять. Давай включать голову, что и как. Как разрядить эту гадину? Или, если не сможем разрядить, то какие последствия?
— Тип этой мины имеет небольшое поражающее действие, — Сашка говорил спокойно, с видом знатока взрывных устройств. — Корпус деревянный. Осколков не будет. Взрывная волна — принцип действия. Но беды принесёт. Интересно только, чего она сразу не рванула? У тебя, Аманжол, седьмое чувство развито сильно. Удивительно.
— Ничего удивительного. Я, когда встал на неё, ничего не слышал. Ни щелчка, ничего, — плюнув на землю, ответил казах. — Почувствовал только, что под мхом не всё в порядке.
— Во, во, — морпех выпрямился. — Почувствовал. А говоришь, седьмого чувства нет, — и, сделав шаг в сторону, зацепился ногой за маленький камушек, росший из мха. Потеряв равновесие, он машинально схватил за масккуртку напарника и свалился на землю вместе с ним, сдёрнув того с мины.
— "Всё. Жопа", — подумал он и прикрыл руками голову. Хотя прекрасно знал, что это ему не поможет.
Но мина, должная взорваться через секунду, молчала словно мертвая, решившая не забирать жизни двух разведчиков, а дать им еще время пожить и порадоваться солнцу и небу.
Но почему? Об этом знал только их ангел-хранитель.
Пролежав на земле еще минуты две, Сашка поднял голову и посмотрел на Аманжола, который тоже не стоял на ногах.
— Казах! Она нас пожалела. Везет, похоже.
— Да нет, Александр, — напарник повернулся к говорившему. — Это не везет. Это небу так надо, — и, перевернувшись, поднялся с земли, сразу же спросив: — Что там за фанерная папка?
— Сейчас посмотрим, — Сашка наклонился, взял в руки откопанную мину и положил ее в сторону. Потом ладонью очистил от камешков небольшой фанерный кейс, похожий по размеру на папку для документов, и с удивлением его осмотрел. Находка была загадочной. Посередине темно-коричневого, покрытого лаком кейса, был прикручен позолоченный металлический кружок с непонятным изображением.
— Что это, Аманжол? — и протянул находку товарищу.
— Это? — Аманжол тоже с интересом осмотрел папку. — Это руна, Саша. Руна Тейваз, она заставляет человека приносить всё в жертву цели. Она связана с Асгардом, обителью богов Асов.
— Ерунда какая-то, — фыркнул Сашка. — Открой, посмотри, что там.
— Да нет, Саша, это не ерунда, такие руны просто так не ставят где попало, — тихо проговорил Аманжол и открыл кейс. — Бумаги какие-то. — Он нагнулся и, подняв листы, стал с интересом их рассматривать.
Спустя пять минут знакомства с неизвестными документами, он взял фанерную папку, засунул в нее листы и изрек:
— Спрячь в вещмешок. Потом досконально посмотрим. Пока ничего разобрать не могу. Но, похоже, их сюда фриц запрятал.
— Фриц запрятал? — морпех с удивлением глянул на напарника. — Вряд ли. Он же не знал, что наша разведгруппа идет. Мы случайно вышли на него. И грохнули его тоже, можно сказать, случайно, — и пожал плечами. — Нет. Здесь что-то не так. Ладно. Обо всем потом, — и, еще раз посмотрев на мину в деревянном корпусе, зло плюнул в ее сторону. — Гадина! Ладно, казах. Уходим. Потом ребусы будем разгадывать, — и, повернувшись в сторону линии фронта, мягко, как зверь, пошел вперед.
— «Ну ладно. Потеряли груз. Не расстреляют. Соврем чего-нибудь. Скажем, не нашли. Забрали его. Покойника. Надо казаху сказать. Интересно, не сдаст. А почему он должен сдать? Его тоже чпокнут. К стене поставят», — размышлял Сашка по дороге к линии фронта. И строил в голове всякие небылицы для оправдания. — «…Или скажем… скажем, что звери его съели. Но ведь его и правда обглодали всего. Или…» — но что «или» он додумать не успел. Помешали голоса на немецком языке, раздающиеся впереди.
Он обернулся назад, поднял вверх руку, предупреждая об опасности Аманжола, и юркнул за камень, снимая автомат с плеча. Впереди по тропинке, метрах в ста, стоял отряд фашистов, человек пятьдесят, и слушали распоряжение офицера, и Сашка понял, что им опять повезло. Их не увидели только потому, что все внимание немцев было обращено на своего командира. Да и часовых они, видно, не успели выставить тоже по этой причине. Гадать разведчик не хотел. Он оглянулся назад, стал искать глазами казаха. Но опять не нашел и в очередной раз удивился поразительному таланту напарника исчезать как заколдованному. Пришлось, тихо, не отрывая взгляда от фашистов, двинуться назад.
— Я здесь, Александр, — спокойный голос Аманжола раздался как из преисподней. Сашка стал озираться, стараясь определить, откуда же это исходит, но не нашел.
— «Интересное дело. Он что, под землей?» — морпех терялся в догадках.
— Я здесь. Ползи вправо, — казах поднял руку из-за камня, который его скрывал. Разведчик поправил автомат и быстро переместился к этому камню.
Его взгляду открылась удивительная картина. Аманжол по пояс стоял в какой-то яме. И даже не яме, а в каком-то неизвестном входе в пещеру.
— Это что? Вход в чертоги злых сил? — Сашка быстро прыгнул в неизвестную яму, замаскированную камнями и кустарником.
— Не знаю, — Аман наклонился и посмотрел в темноту входа. — Но он не тупиковый. Оттуда ветрит. Сквозняком.
Вход в неизвестную пещеру был небольшим и невысоким. Примерно один метр в радиусе. И если б человек изъявил желание посетить неизвестный грот, это можно было бы сделать только ползком.
— Ну что? — Аманжол кивнул головой на темную дыру входа. — Поползли?
— У меня клаустрофобия, — попытался отшутиться Сашка. Ему и в самом деле не очень хотелось ползти в какую-то неизвестность, не зная того, где окончится маршрут и куда ведет эта дорога.
— Не бойся. Не застрянем, — напарник наклонился и выставил в темноту руку. — Иногда в жизни происходят удивительные ситуации, как и эта.
— Чем она удивительна? — Сашка напрягся, услышав приближающиеся шаги, гулко отдающие по камням, и злую лающую речь немецких солдат. Рассуждать времени не оставалось.
— Поползли, — и, пропустив вперед напарника, нырнул за ним в пещеру.
Лейтенант финской армии Тармо Лааксо пребывал в хорошем настроении. День начался просто замечательно. Отделение, которым командовал ефрейтор Вилпу Хервонен, час назад прислало радиограмму, что ими обнаружен вражеский лазутчик и они его преследуют.
В положительном решении этой задачи Лааксо не сомневался ни на минуту. Хервонен опытный командир и не упустит возможности доказать свой профессионализм и преданность своему народу.
Лейтенант встал из-за стола, на котором лежала карта района, где действовало его подразделение, да завтрак, сегодня состоявший из пайка немецких парашютистов: консервированная колбаса, сыр и мясо, правда соевое, но не беда. Пойдет и такое, учитывая, что ему случайно вчера досталась бутылочка хорошего французского вина, выигранная в карты у сержанта соседнего подразделения Тааветти Нурми.
Тармо Лааксо пригубил из стаканчика ароматную жидкость и поднялся из-за стола. Вилпу Хервонен, старый его сослуживец и друг, взял с собой в боевой выход его любимую собаку – немецкую овчарку Ансу. И значит, она ему поможет загнать врага. Собака была умная, имела большие преимущества в беге и в сильном «взрывном» броске, что не оставляло ну просто никаких шансов тому, кого она преследовала. И лейтенант ни на йоту не сомневался, что эти качества, которыми был одарен пес, его сослуживец применит в действии.
Чуть покачиваясь, он подошел к столу, достал из ножен боевой финский нож «Рысь», служивший ему еще с советско-финской, прикинул его на руке и с силой метнул финку в дверь, закрывавшую вход на улицу. Нож пробил дверь насквозь, выйдя наружу с той стороны. Лааксо кивнул, но вытаскивать его не пошел, а опять присел на табурет и налил себе в стаканчик немного вина.
— Кейва Мяккинен! — крикнул он, опустошив прибор. — Капрал Кейва Мяккинен! Подойди сюда. — дверь в соседнее помещение открылась и вошел грузный военный, капрал финской армии.
— Слушаю лейтенант!
— Когда наш геройский маршал Маннергейм разобьет этих свиней? — крикнул чуть опьяневший, но не потерявший хорошего настроения, Тармо Лааксо.
— Не знаю, — буркнул капрал. — Не знаю, — и стал говорить громче, распаляясь с каждым словом. — Я вообще не понимаю, как эти русские могут сопротивляться! Против них воюет вся Европа! Ленинград в блокаде. А эти свиньи не думают сдаваться. Они мрут как мухи, но сопротивляются. Маршал загнал нас в очередную войну с русскими, но перед этим отдал им большие территории. И я знаю точно, мы никогда не победим этот народ! И у нас осталось очень мало времени для этого. Нет! У нас вообще нет времени. Наступает конец! Конец нашей армии и нашего государства! Немцы проиграют! А мы вместе с ними! О, перкеле! Куда мы влезли?
— Заткнись, капрал Кейва Мяккинен! Не коммунист ли ты? — лейтенант вскочил с табуретки как ужаленный. — За твои речи есть только одно наказание! Расстрел! Но… — он понизил тембр голоса и наклонился к карте, опираясь на стол. — Но я не буду доносить на тебя. И думаю, в борьбе за нашу милую Суоми, у тебя пропадут все пораженческие настроения. А теперь иди сюда, — и пригласил капрала к столу. — Ты получил сообщение от Вилпу Хервонена? Где они?
— Да, получил. Они уже на подходе. Но там какое-то происшествие, — хмуро доложил капрал. — Они… — он посмотрел на наручные часы. — Они будут примерно минут через двадцать.
— Через двадцать? — переспросил лейтенант. — Хорошо. Я думаю, они приволокут этого лазутчика. А мы узнаем, кто это. Скорей бы, — и он улыбнулся. — Я соскучился по моей собаке, по Ансу. Больше никогда не дам ее никому, загубят. И еще, — лейтенант кивнул на дверь. — Вытащи пууко из двери, дай мне его. Не дело ему торчать из двери, — и громко крикнул. — Он должен торчать из груди врагов нашей Финляндии, — и спокойней. — Все. Иди.
Ровно через двадцать минут, как и прогнозировал капрал Мяккинен, подошел отряд Вилпу Хервонена, вернее, то, что от него осталось.
Два финских солдата, все измазанные кровью, втащили в помещение два скрученных свертка и бросили их на пол перед ничего не понимающим лейтенантом.
— Что это? — ткнул пальцем лейтенант на непонятный груз. Солдаты переглянулись, но не ответили и отошли в сторону, дав возможность говорить их командиру.
— Лейтенант! — заговорил до этого стоявший молча командир отряда Вилпу Хервонен. — Случилась беда, — и кивнул солдату, стоящему в стороне, указывая взглядом на первый тюк.
Тот подошел к нему, нагнулся и ловко его размотал, явив перед взглядом Лааксо тушу убитой немецкой овчарки с перерезанным горлом и без глаз. Лейтенант от неожиданности чуть не потерял сознание, хотя был очень сильным человеком, видевшим за годы войны и не такие ужасы. Но глядя на пса, он никак не мог понять, какие силы мог иметь человек, сотворивший это с его любимой собакой.
— О-о-о, — взялся он за голову. — Ансу! Кто ж тебя так, — и почувствовал, как к горлу подкатил комок, но сдержался и, взяв себя в руки, громко обратился к командиру отряда. — Ефрейтор Вилпу Хервонен! Что произошло? Рассказывайте.
— Лейтенант! — начал свой рассказ младший лейтенант. — Мы обнаружили в сопках диверсанта, русского диверсанта, и мы, как требует наше военное время, стали его преследовать! Но он уходил, и я отдал команду овчарке, — он кивнул на окровавленную собаку. — Догнать его. И… И вот что получилось.
— Он скрылся? — задал вопрос лейтенант, стараясь скрывать эмоции, которые в данный момент его посетили. — Или вы его приволокли сюда? Где он?! — внезапно заорал он. — Где он?! Он сдохнет! Дайте его сюда!
— Нет, лейтенант! Мы не схватили его! — и Хервонен тяжело вздохнул. — Эта сволочь скрылась. И еще…
— Что еще?! — стал беситься разъяренный командир. — Что еще?!
— И еще мы потеряли четверых наших товарищей.
— Ско-о-олько!?
— Четверых, — подняв голову и глянув в глаза своему командиру, отрапортовал младший лейтенант. — Двое подорвались на минах, — соврал он, чтобы хоть как-то оправдаться за поражение. — А двое попали под огонь скрывшегося диверсанта. Тела наших боевых товарищей мы не забрали. Была очень сильная стрельба со стороны врага, и мы приняли решение отойти. Но место мы запомнили и передали радиограмму всем частям, стоящим в данном районе. И еще… — но лейтенант перебил его, не дав закончить рапорт.
— Что еще, ефрейтор? Ты потерял четверых бойцов, ты потерял мою любимую собаку, а теперь рассказываешь, причем спокойно, мне сказки, как один диверсант сумел разобраться с нашим боевым подразделением? Почему ты скрываешь, что вы внезапно наткнулись на боевой отряд партизан? — стал говорить Тармо Лааксо, направляя рапорт младшего лейтенанта в нужное русло. — Мне надо доложить в штаб. Понимаешь, в штаб. А ты мне врешь, что вы наткнулись на диверсанта. Говори правду! Был отряд партизан! И…
Сашка встал, подошёл к валявшимся на мху бычкам и взял их в руку. Мельком оглядев, положил окурки в карман куртки масккостюма, где лежали шеврон и погоны, снятые с убитого немца.
— Чего стоишь, Аманжол? Иди сюда. И сваливаем отсюда.
— Не могу, Александр, — Аман присел и потёр пальцами виски.
— Почему? — Сашка с недоумением посмотрел на напарника и сделал к нему быстрый шаг.
— Стой на месте, "ини", — казах опять встал в полный рост, но не сделал ни шага даже на миллиметр. — Стой на месте. А впрочем, разворачивайся и уходи.
— Ты чего, казах, белены объелся? — морпех со злостью плюнул в сторону. — Пойдём быстрей отсюда.
— Я, наверное, уже никуда не смогу идти, — с грустью проговорил Аманжол. — Я, похоже, стою на мине.
— На мине!? — Сашка тихо подошёл к замершему казаху.
И тот кивнул ему головой.
— На мине!
Морпех даже растерялся от услышанного, но быстро взял себя в руки.
— Интересное дело, — тихо проговорил он и присел, аккуратно расчищая землю вокруг ступни казаха. — Чего она тогда не рванула? — Сашка убрал мох и обнажил деревянный корпус немецкой противопехотной мины нажимного действия Schutzenmine 42.
— Ну чего? — Аманжол стоял не шевелясь, зная, что если перекинуть вес тела с ноги на ногу, дьявольское изобретение человека рванёт.
— Корпус деревянный, — задумчиво проговорил морпех, аккуратно расчищая мину. — Старая поделка. Единственное, надо посмотреть, не на противотанковую ли они её поставили? Тогда задница, — и стал рукой раскидывать мелкие камушки около деревянного корпуса мины. — Нет, — он вытер рукавом пот, мелкими каплями выступивший на лбу. — Под ней ничего нет. По крайней мере, противотанкового. Но что-то есть, — он ножом стал разгребать мелкие камушки и на минуту даже остановился, видимо соображая, что он открыл. — Фанера. Но не может же противотанковая мина быть из фанеры? — и поднял взгляд на казаха. — Какая-то фанерная, судя по размерам, папка.
— Александр! Потом посмотришь, что это, — Аманжон тяжело вздохнул. — Я устал уже стоять. Давай включать голову, что и как. Как разрядить эту гадину? Или, если не сможем разрядить, то какие последствия?
— Тип этой мины имеет небольшое поражающее действие, — Сашка говорил спокойно, с видом знатока взрывных устройств. — Корпус деревянный. Осколков не будет. Взрывная волна — принцип действия. Но беды принесёт. Интересно только, чего она сразу не рванула? У тебя, Аманжол, седьмое чувство развито сильно. Удивительно.
— Ничего удивительного. Я, когда встал на неё, ничего не слышал. Ни щелчка, ничего, — плюнув на землю, ответил казах. — Почувствовал только, что под мхом не всё в порядке.
— Во, во, — морпех выпрямился. — Почувствовал. А говоришь, седьмого чувства нет, — и, сделав шаг в сторону, зацепился ногой за маленький камушек, росший из мха. Потеряв равновесие, он машинально схватил за масккуртку напарника и свалился на землю вместе с ним, сдёрнув того с мины.
— "Всё. Жопа", — подумал он и прикрыл руками голову. Хотя прекрасно знал, что это ему не поможет.
Но мина, должная взорваться через секунду, молчала словно мертвая, решившая не забирать жизни двух разведчиков, а дать им еще время пожить и порадоваться солнцу и небу.
Но почему? Об этом знал только их ангел-хранитель.
Пролежав на земле еще минуты две, Сашка поднял голову и посмотрел на Аманжола, который тоже не стоял на ногах.
— Казах! Она нас пожалела. Везет, похоже.
— Да нет, Александр, — напарник повернулся к говорившему. — Это не везет. Это небу так надо, — и, перевернувшись, поднялся с земли, сразу же спросив: — Что там за фанерная папка?
— Сейчас посмотрим, — Сашка наклонился, взял в руки откопанную мину и положил ее в сторону. Потом ладонью очистил от камешков небольшой фанерный кейс, похожий по размеру на папку для документов, и с удивлением его осмотрел. Находка была загадочной. Посередине темно-коричневого, покрытого лаком кейса, был прикручен позолоченный металлический кружок с непонятным изображением.
— Что это, Аманжол? — и протянул находку товарищу.
— Это? — Аманжол тоже с интересом осмотрел папку. — Это руна, Саша. Руна Тейваз, она заставляет человека приносить всё в жертву цели. Она связана с Асгардом, обителью богов Асов.
— Ерунда какая-то, — фыркнул Сашка. — Открой, посмотри, что там.
— Да нет, Саша, это не ерунда, такие руны просто так не ставят где попало, — тихо проговорил Аманжол и открыл кейс. — Бумаги какие-то. — Он нагнулся и, подняв листы, стал с интересом их рассматривать.
Спустя пять минут знакомства с неизвестными документами, он взял фанерную папку, засунул в нее листы и изрек:
— Спрячь в вещмешок. Потом досконально посмотрим. Пока ничего разобрать не могу. Но, похоже, их сюда фриц запрятал.
— Фриц запрятал? — морпех с удивлением глянул на напарника. — Вряд ли. Он же не знал, что наша разведгруппа идет. Мы случайно вышли на него. И грохнули его тоже, можно сказать, случайно, — и пожал плечами. — Нет. Здесь что-то не так. Ладно. Обо всем потом, — и, еще раз посмотрев на мину в деревянном корпусе, зло плюнул в ее сторону. — Гадина! Ладно, казах. Уходим. Потом ребусы будем разгадывать, — и, повернувшись в сторону линии фронта, мягко, как зверь, пошел вперед.
— «Ну ладно. Потеряли груз. Не расстреляют. Соврем чего-нибудь. Скажем, не нашли. Забрали его. Покойника. Надо казаху сказать. Интересно, не сдаст. А почему он должен сдать? Его тоже чпокнут. К стене поставят», — размышлял Сашка по дороге к линии фронта. И строил в голове всякие небылицы для оправдания. — «…Или скажем… скажем, что звери его съели. Но ведь его и правда обглодали всего. Или…» — но что «или» он додумать не успел. Помешали голоса на немецком языке, раздающиеся впереди.
Он обернулся назад, поднял вверх руку, предупреждая об опасности Аманжола, и юркнул за камень, снимая автомат с плеча. Впереди по тропинке, метрах в ста, стоял отряд фашистов, человек пятьдесят, и слушали распоряжение офицера, и Сашка понял, что им опять повезло. Их не увидели только потому, что все внимание немцев было обращено на своего командира. Да и часовых они, видно, не успели выставить тоже по этой причине. Гадать разведчик не хотел. Он оглянулся назад, стал искать глазами казаха. Но опять не нашел и в очередной раз удивился поразительному таланту напарника исчезать как заколдованному. Пришлось, тихо, не отрывая взгляда от фашистов, двинуться назад.
— Я здесь, Александр, — спокойный голос Аманжола раздался как из преисподней. Сашка стал озираться, стараясь определить, откуда же это исходит, но не нашел.
— «Интересное дело. Он что, под землей?» — морпех терялся в догадках.
— Я здесь. Ползи вправо, — казах поднял руку из-за камня, который его скрывал. Разведчик поправил автомат и быстро переместился к этому камню.
Его взгляду открылась удивительная картина. Аманжол по пояс стоял в какой-то яме. И даже не яме, а в каком-то неизвестном входе в пещеру.
— Это что? Вход в чертоги злых сил? — Сашка быстро прыгнул в неизвестную яму, замаскированную камнями и кустарником.
— Не знаю, — Аман наклонился и посмотрел в темноту входа. — Но он не тупиковый. Оттуда ветрит. Сквозняком.
Вход в неизвестную пещеру был небольшим и невысоким. Примерно один метр в радиусе. И если б человек изъявил желание посетить неизвестный грот, это можно было бы сделать только ползком.
— Ну что? — Аманжол кивнул головой на темную дыру входа. — Поползли?
— У меня клаустрофобия, — попытался отшутиться Сашка. Ему и в самом деле не очень хотелось ползти в какую-то неизвестность, не зная того, где окончится маршрут и куда ведет эта дорога.
— Не бойся. Не застрянем, — напарник наклонился и выставил в темноту руку. — Иногда в жизни происходят удивительные ситуации, как и эта.
— Чем она удивительна? — Сашка напрягся, услышав приближающиеся шаги, гулко отдающие по камням, и злую лающую речь немецких солдат. Рассуждать времени не оставалось.
— Поползли, — и, пропустив вперед напарника, нырнул за ним в пещеру.
***
Лейтенант финской армии Тармо Лааксо пребывал в хорошем настроении. День начался просто замечательно. Отделение, которым командовал ефрейтор Вилпу Хервонен, час назад прислало радиограмму, что ими обнаружен вражеский лазутчик и они его преследуют.
В положительном решении этой задачи Лааксо не сомневался ни на минуту. Хервонен опытный командир и не упустит возможности доказать свой профессионализм и преданность своему народу.
Лейтенант встал из-за стола, на котором лежала карта района, где действовало его подразделение, да завтрак, сегодня состоявший из пайка немецких парашютистов: консервированная колбаса, сыр и мясо, правда соевое, но не беда. Пойдет и такое, учитывая, что ему случайно вчера досталась бутылочка хорошего французского вина, выигранная в карты у сержанта соседнего подразделения Тааветти Нурми.
Тармо Лааксо пригубил из стаканчика ароматную жидкость и поднялся из-за стола. Вилпу Хервонен, старый его сослуживец и друг, взял с собой в боевой выход его любимую собаку – немецкую овчарку Ансу. И значит, она ему поможет загнать врага. Собака была умная, имела большие преимущества в беге и в сильном «взрывном» броске, что не оставляло ну просто никаких шансов тому, кого она преследовала. И лейтенант ни на йоту не сомневался, что эти качества, которыми был одарен пес, его сослуживец применит в действии.
Чуть покачиваясь, он подошел к столу, достал из ножен боевой финский нож «Рысь», служивший ему еще с советско-финской, прикинул его на руке и с силой метнул финку в дверь, закрывавшую вход на улицу. Нож пробил дверь насквозь, выйдя наружу с той стороны. Лааксо кивнул, но вытаскивать его не пошел, а опять присел на табурет и налил себе в стаканчик немного вина.
— Кейва Мяккинен! — крикнул он, опустошив прибор. — Капрал Кейва Мяккинен! Подойди сюда. — дверь в соседнее помещение открылась и вошел грузный военный, капрал финской армии.
— Слушаю лейтенант!
— Когда наш геройский маршал Маннергейм разобьет этих свиней? — крикнул чуть опьяневший, но не потерявший хорошего настроения, Тармо Лааксо.
— Не знаю, — буркнул капрал. — Не знаю, — и стал говорить громче, распаляясь с каждым словом. — Я вообще не понимаю, как эти русские могут сопротивляться! Против них воюет вся Европа! Ленинград в блокаде. А эти свиньи не думают сдаваться. Они мрут как мухи, но сопротивляются. Маршал загнал нас в очередную войну с русскими, но перед этим отдал им большие территории. И я знаю точно, мы никогда не победим этот народ! И у нас осталось очень мало времени для этого. Нет! У нас вообще нет времени. Наступает конец! Конец нашей армии и нашего государства! Немцы проиграют! А мы вместе с ними! О, перкеле! Куда мы влезли?
— Заткнись, капрал Кейва Мяккинен! Не коммунист ли ты? — лейтенант вскочил с табуретки как ужаленный. — За твои речи есть только одно наказание! Расстрел! Но… — он понизил тембр голоса и наклонился к карте, опираясь на стол. — Но я не буду доносить на тебя. И думаю, в борьбе за нашу милую Суоми, у тебя пропадут все пораженческие настроения. А теперь иди сюда, — и пригласил капрала к столу. — Ты получил сообщение от Вилпу Хервонена? Где они?
— Да, получил. Они уже на подходе. Но там какое-то происшествие, — хмуро доложил капрал. — Они… — он посмотрел на наручные часы. — Они будут примерно минут через двадцать.
— Через двадцать? — переспросил лейтенант. — Хорошо. Я думаю, они приволокут этого лазутчика. А мы узнаем, кто это. Скорей бы, — и он улыбнулся. — Я соскучился по моей собаке, по Ансу. Больше никогда не дам ее никому, загубят. И еще, — лейтенант кивнул на дверь. — Вытащи пууко из двери, дай мне его. Не дело ему торчать из двери, — и громко крикнул. — Он должен торчать из груди врагов нашей Финляндии, — и спокойней. — Все. Иди.
Ровно через двадцать минут, как и прогнозировал капрал Мяккинен, подошел отряд Вилпу Хервонена, вернее, то, что от него осталось.
Два финских солдата, все измазанные кровью, втащили в помещение два скрученных свертка и бросили их на пол перед ничего не понимающим лейтенантом.
— Что это? — ткнул пальцем лейтенант на непонятный груз. Солдаты переглянулись, но не ответили и отошли в сторону, дав возможность говорить их командиру.
— Лейтенант! — заговорил до этого стоявший молча командир отряда Вилпу Хервонен. — Случилась беда, — и кивнул солдату, стоящему в стороне, указывая взглядом на первый тюк.
Тот подошел к нему, нагнулся и ловко его размотал, явив перед взглядом Лааксо тушу убитой немецкой овчарки с перерезанным горлом и без глаз. Лейтенант от неожиданности чуть не потерял сознание, хотя был очень сильным человеком, видевшим за годы войны и не такие ужасы. Но глядя на пса, он никак не мог понять, какие силы мог иметь человек, сотворивший это с его любимой собакой.
— О-о-о, — взялся он за голову. — Ансу! Кто ж тебя так, — и почувствовал, как к горлу подкатил комок, но сдержался и, взяв себя в руки, громко обратился к командиру отряда. — Ефрейтор Вилпу Хервонен! Что произошло? Рассказывайте.
— Лейтенант! — начал свой рассказ младший лейтенант. — Мы обнаружили в сопках диверсанта, русского диверсанта, и мы, как требует наше военное время, стали его преследовать! Но он уходил, и я отдал команду овчарке, — он кивнул на окровавленную собаку. — Догнать его. И… И вот что получилось.
— Он скрылся? — задал вопрос лейтенант, стараясь скрывать эмоции, которые в данный момент его посетили. — Или вы его приволокли сюда? Где он?! — внезапно заорал он. — Где он?! Он сдохнет! Дайте его сюда!
— Нет, лейтенант! Мы не схватили его! — и Хервонен тяжело вздохнул. — Эта сволочь скрылась. И еще…
— Что еще?! — стал беситься разъяренный командир. — Что еще?!
— И еще мы потеряли четверых наших товарищей.
— Ско-о-олько!?
— Четверых, — подняв голову и глянув в глаза своему командиру, отрапортовал младший лейтенант. — Двое подорвались на минах, — соврал он, чтобы хоть как-то оправдаться за поражение. — А двое попали под огонь скрывшегося диверсанта. Тела наших боевых товарищей мы не забрали. Была очень сильная стрельба со стороны врага, и мы приняли решение отойти. Но место мы запомнили и передали радиограмму всем частям, стоящим в данном районе. И еще… — но лейтенант перебил его, не дав закончить рапорт.
— Что еще, ефрейтор? Ты потерял четверых бойцов, ты потерял мою любимую собаку, а теперь рассказываешь, причем спокойно, мне сказки, как один диверсант сумел разобраться с нашим боевым подразделением? Почему ты скрываешь, что вы внезапно наткнулись на боевой отряд партизан? — стал говорить Тармо Лааксо, направляя рапорт младшего лейтенанта в нужное русло. — Мне надо доложить в штаб. Понимаешь, в штаб. А ты мне врешь, что вы наткнулись на диверсанта. Говори правду! Был отряд партизан! И…
