- Весело! - обрадовалась Юльтиниэль. - А мне тоже можно будет кого-нибудь побить?
М-да... как мало ребенку для счастья надо - всего лишь дать кому-нибудь по лицу и отправить пинком в непродолжительный полет. А потом догнать и побить ещё раз. И разве могу я запретить, если сам намереваюсь пересчитать ребра и зубы какому-нибудь неудачнику, который окажется не в то время не в том месте?
- Да, конечно, - разрешил я. - Если хочешь, можешь даже сама драку начать.
- Спасибо, папуля! Я тебя люблю! - Я и не сомневался. Громкий вздох, последовавший за этим разрешением, передал все, что я думаю о своей же затее.
Василий скромненько размял пальцы и похрустел шеей, показывая, что в данный момент солидарен с Юльтиниэль. Маришка согласно кивнула, не отрывая от меня завороженного взгляда. Вот припомню я дочке свой вид! Когда-нибудь обязательно припомню.
Границу мы пересекли, как и положено нормальным наемникам - то есть через небольшой пост-башенку, который располагался на краю последней в моем герцогстве деревни. Или первой, смотря откуда считать. Повезло только наполовину - сейчас вахту несли стражники соседа, и можно было проверить нашу маскировку, но вот за проезд они драли втридорога. Хотя наши также потрошили кошельки тех, кто ехал с той стороны.
Рослый дядька с пышными усами и внушительным брюхом долго и подозрительно оглядывал наши честные лица и всевозможные железки, которые висели на поясе, за спиной, на перевязи, торчали из-за голенищ и просматривались под складками одежды. Поддельное разрешение самого герцога Оррена Рита, наспех сотворенное дочкой и подписанное мной, прошло на ура, и придраться к пункту о ношении оружия, как не хотелось, дядька не смог. Маришка стражника почти не заинтересовала, на Василия он посмотрел с уважением. Юльтиниэль порывался обыскать, пока я не протянул ему золотую монету, перед этим показав кулак и недобро сощурившись. Так что меня осматривали дольше всего, девочки даже волноваться начали.
- По каким делам господа едут? - наконец поинтересовался стражник.
- К морю, в империю Девяти островов, - тут же отрапортовал я. Потом тихо добавил: - Заказ выполнять, - и протянул дядьке еще один золотой.
Со странным народом, который жил на этих островах у нас давно (с самого начала) отношения не ладились. Война - не война, мир - не мир, Хель знает что, в общем. Некоторые отчаянные купцы даже решались торговать с ним, привозя уникальные вещи. За одну ходку, если торговец возвращался живым и с товаром, он мог обеспечить и себе, и своим детям безбедную жизнь. Были смельчаки и романтики, которые отправлялись просто за приключениями. Находили. В общем-то, возвращались многие, кто-то привозил с собой молодых жен с бирюзовой кожей и синими волосами. Говорили, что они обладали способностью превращаться в рыб. Хотя, наверное, врали. Так что, с одной стороны, вроде ничего страшного в империи Девяти островов не было, но с другой - периодически что-то происходило и многие люди бесследно исчезали. Переговоры между нашим императором и тамошним завершились еще шесть поколений назад, так ни к чему не приведя.
В общем, такой ответ должен был сообщить дядьке, что больше с нас взять нечего, и препятствовать проезду смысла нет. Спросите, почему тогда этим маршрутом не прикрывались все, кому не лень? Была еще одна очень неприятная особенность - если человек или нелюдь говорил, что собирается в империю Девяти островов, но не сдерживал слова - неизвестная сила начинала тянуть его туда против воли, и, в конце концов, все-таки приводила к цели. Только вот на слуг Хель эта дрянь не действовала. Выяснился факт при крайне гадостных обстоятельствах. Однако потом эта особенность не раз выручала меня.
- Проезжайте, - разрешил дядька, кивая молоденьким подчиненным, чтобы те отпирали ворота.
- Благодарим, - кивнул Василий, проезжая первым.
- Доброго вам пути! - донеслось нам вслед.
Фух, не признали во мне герцога. А ведь виделись мы с этим дяденькой всего месяца три назад, когда в соседней деревне обвинили моих подданных в воровстве редиса. Юльтиниэль узнать и так никто не сможет - она, как я рассказывал, далеко от дома не отъезжала. Разве что встретим кого-нибудь из ее незадачливых женихов. Но думаю, что те, помня о характере и тяжелой руке дочки, сделают вид, что никогда нас не видели и знать не знают девушку с фиолетовыми волосами.
- Кажись, все в порядке? - уточнил через минут пятнадцать Василий, когда мы снова выехали на широкий тракт.
- Похоже на то, - согласился я, надеясь, что теперь удастся хоть немного расслабиться.
- Но драку-то мы все-таки устроим? - с надеждой уточнила Юля, создала на ладони небольшой огненный шарик и подбросила его в воздух, явно красуясь перед немногочисленными путниками.
Закончилось все тем, что она, не рассчитав привязку, отправила его слишком высоко в небо, где шарик благополучно взорвался, изжарив пролетавшую мимо птичку и осыпавшись нам на головы горячими искрами.
- Устроим ведь, да? - ни капли не сконфузившись, продолжила дочка.
Кто о чем, а сокровище мое о мордобое. Нет, я все-таки никак не пойму, как в нашем тихом мирном замке могло вырасти то, что выросло.
- Устроим, солнышко, все ради твоего удовольствия.
- Всегда бы так... - мечтательно протянула она, заставив меня вздрогнуть от тех перспектив, которые мне живо нарисовало воображение.
Бар - хозяин единственного, а поэтому лучшего трактира на две деревни, вовсе не был скупым человеком. Скорее, практичным. Ну, зачем, право слово, приобретать дорогие столы, если в пылу драки их обязательно пустят на запчасти вместе со стульями, тарелками и всем прочим, подвернувшимся дерущимся людям под руки? Куда лучше обставить все как можно проще и дешевле, чтобы после каждой "веселой" ночи не рвать на себе волосы. А ночи такие случались тут так часто, что у Бара на них появился нюх. Вот и сегодня внутреннее беспокойство очень настойчиво подсказывало трактирщику, что утром ему опять придется подсчитывать убытки. Поэтому он загодя начал переставлять стоящие на барной стойке бутылки под неё.
Когда все более-менее бьющееся было убрано в безопасное место, подальше от посетителей, мужчина принялся изучать собравшуюся сегодня в его заведении публику. Ну и заодно саму обстановку, чтобы, если что, унести заранее недавно купленные подсвечники и две картины. Их он повесил по просьбе жены, которая утверждала, что в тюрьме и то уютнее.
Крепкие столы были прибиты к полу - пока он этого не сделал, некоторые ретивые драчуны любили их использовать в качестве орудий. Стулья он прибить не решился, а хорошие лавки, которые можно было бы на цепях прикрутить к стенам, стоили дороговато. На жестяные миски Бар все-таки раскошелился - они не ломались, просто теперь на нескольких экземплярах экзотическими рисунками отпечатались профили и анфасы завсегдатаев.
Вроде вечер проходил как обычно. Вон Бапир скоро дойдет до состояния нестояния - значит, одного потенциального зачинщика драки можно смело вычеркивать из списка. И братцев двух нет, значит, и не они. Кто же тогда? Вон капитан пятую кружку пива в себя опрокидывает. Наемники, в количестве шести рыл, что-то уж больно развеселились около выхода - рожи совершенно зверские, словно в роду тролли были. А может, и были... кто их знает? Старейшина тоже тут, изволит отдыхать лицом в жареной картошке. Святой отец, брезгливо морщась, уже второй час подряд цедит из небольшой кружки квас. Ну, и самый необычный гость - посетитель, закутанный в плащ, который уже несколько часов сидит в дальнем углу. Подозрительная, надо сказать, личность. Явно мужчина, и, судя по скупым плавным движениям, а также очертаниям фигуры, - эльфийского происхождения. Может, темный? Ну, уж этот точно устраивать драку не будет, сразу видно, что светиться не хочет. Да и заплатил за ранний ужин хорошо. Так что пускай сидит.
Только Бар начал думать, что на этот раз предчувствие его обмануло, как, широко распахнув дверь, в трактир вошли четверо. Двое взрослых мужчин и две молодые девчонки - явно наемники, и, судя по комплектации отряда, берутся даже за самые щекотливые и грязные заказы, лишь бы платили хорошо.
Сразу стало понятно, что главный у них - человек, одетый в черный кожаный костюм с кучей металлических заклепок. Статный, широкоплечий, с добродушным выражением лица, которое украшала опрятная русая бородка и усы. Русые же волосы собраны в короткий хвост. Однако лицо портил странный шрам, будто на незнакомце была надета маска, и это выглядывал ее неудачно замаскированный край. Но страшнее всего в мужчине были глаза - синие, просто светящиеся добротой и искренностью. Такие глаза могли быть или у детей, или у убийц, работа для которых являлась еще и приятным хобби.
Старший наемник и девушка с короткими темными кудрями, больше похожая на мальчика, ничем примечательным не отличались, разве что мужчина обладал невероятным ростом. А вот вторая девица с надменным личиком, цветным ужасом на голове и в обтягивающей одежде была прекрасна как дитя Пресветлой матери. Трактирщик сглотнул слюну и поспешил отвести взгляд от красавицы. А вот Бапир с капитаном аж протрезвели от такого зрелища. От знакомства с наемницей их удерживали только ее спутники и внушительный набор смертоносных игрушек, которыми была обвешана девушка. И провалиться Бару, к хель, если красавица не умела ими пользоваться!
Мужчина с глазами убийцы обвел зал скептическим взглядом, еще более скептическим взглядом ознакомился с рожами посетителей, задержав взгляд на фигуре в дальнем углу, и, кивнув своим, чтобы они устраивались за столиком, направился к трактирщику.
- Четыре очень хороших ужина, графин с вином, с квасом и... Нет, насчет комнат мы решим позже. И чтобы быстро! - На стойку упал золотой, который, не успев звякнуть, исчез в одном из многочисленных карманов фартука Бара.
- Будет исполнено, господин, - бодро отрапортовал трактирщик и сам поспешил на кухню, подальше от этого доброго взгляда, который, казалось, ласково и осторожно уже перерезал ему глотку.
Когда я подошел к столику, который заняла наша компания, дочка неприятно поморщилась и прошипела, изображая злую кобру.
- Хватит пользоваться меткой! Немедленно измени взгляд!
- Что, страшно? - весело уточнил я, заранее зная ответ.
- Это отвратительно! - отрезала Юльтиниэль. - Кажется, что в мыслях ты уже несколько раз нас успел убить! - Василий с Маришкой молча кивнули.
- Извини, так уж получается, - пожал плечами я. Подумал, что хоть еду подадут быстро, и она обязательно будет вкусной и свежей. - Уже присмотрела, кого будешь обрабатывать? - быстренько перевел я тему.
Ну, надо же, смотреть ей неприятно! Можно подумать, что мне самому это все нравится. Я еще восемнадцать лет назад дал себе клятву, что воспользуюсь меткой Хель только в самом крайнем случае - и вот, пожалуйста, уже второй раз за неделю изменяю зрение. Наверное, несведущий человек удивится: мол, что же в этом страшного? Ну, подумаешь, пугнул (простите за тавтологию) непуганых идиотов? Так ведь с Хель всегда так, шаг за шагом, капля за каплей, кажется, всего немного проклятьем воспользовался, а потом раз - а ты уже переступил черту, и обратного пути нет.
Это только молодым кажется, что все просто и обмануть можно даже смерть, что тьма не есть зло. Нет, конечно, не есть. Но в ней куда проще им стать, чем остановиться. Ладно, извините за то, что изображаю из себя скучного учителя, мол, все это уже слышали и не раз. Просто в силу своих особенностей мне об этом часто приходится задумываться. А поговорить по душам не с кем. Помню, с Лареллин целыми ночами болтали на летней террасе - все рассказывали друг другу. И главное, сколько не говорили, все равно всегда находилась новая интересная тема.
- Присмотрела, - согласилась дочка, изучая прилагающуюся к принесенному ужину вилку.
Надо сказать, то еще произведение искусства - я осмотрел свой экземпляр с одним единственным уцелевшим зубцом. Тарелка была не лучше, создавалось стойкое ощущение, что ее долго били обо что-то очень странной формы. Мне с чего-то это напомнило отпечаток лица. Подозрительно?
А вот ужин был действительно превосходным. Даже вино оказалось вполне сносным для настолько непрезентабельного трактира. К моему удивлению, Василий пить не стал, хотя в один из вечеров рассказывал мне, что попал сюда в не совсем трезвом состоянии. Рассказчик из него получился замечательный, так что смеялись мы долго и громко. С чего бы вдруг трезвенником становиться? Да и от такого вина проще хвост отрастить, чем опьянеть - легкое-легкое.
Иномирец, заметив мой взгляд, пояснил, что не хочет после второго стакана провалиться еще куда-нибудь. Я успокоил его, сказав, что, если почувствую смещение реальностей, успею предупредить. Юльтиниэль добавила, что сможет сделать привязку на наш мир до того, как он попадет в общину к иномирцам. Так что графин оказался пустым пугающе быстро. За ним последовал второй. После замечания дочки, что такими темпами я с двух шагов промахнусь кулаком мимо чьего-нибудь лица, нарочно заказал третий.
- Будем считать, что это для храбрости, - хмыкнула Маришка.
Нет, плохо на нее Юльтиниэль влияет. В замке такого не было - девочка больше времени проводила в компании слуг, а с ними особенно над господином не пошутишь. А здесь слуг нет - боевые друзья, можно сказать, и я позволяю подружкам почти все, что им угодно. Ну, не могу я быть нормальным герцогом. Не получается. Если за первые двадцать лет мне и вдолбили в голову, что я выше простых смертных и обязан не давать им спуску, то за последующие годы это благополучно оттуда выбилось. Действительно, после того, как обычный крестьянский парнишка прикроет тебя в бою, в то время как белобрысенький дворянчик дрожит в кустах, сразу приоритеты поменяются. Конечно, не все такие и по отдельным двум экземплярам ровнять остальных глупо, но не могу я принижать приятных мне людей только из-за их происхождения.
Тем временем вечер начал переходить в теплую душную ночь. Под окнами громко затрещали цикады, сквозь мутные окна в зал трактира пробрались первые лунные лучи. Трактирщик, подозрительно оглядывая посетителей, начал зажигать толстые свечи. Помещение с каждой минутой все больше и больше наполнялась народом, который, закончив с дневными делами, переодевшись и передохнув, выбрался сюда продолжить заслуженный отдых и пропустить по кружечке с друзьями. Пугливо косясь на капитана, в зал проскользнули пятеро стражников. Добавилось с десяток крепких мужиков рабоче-крестьянской наружности. Заглянули две женщины крайне разбитного вида. Потом раздался конский топот и громкий окрик, чтобы трактирщик прислал кого-нибудь расседлывать лошадей. В помещение, гордо оглядывая безродных и держа безупречную осанку, зашел немолодой дворянин в дорогом камзоле. За ним пугливо семенила молодая девица, закрывающая лицо цветастой тряпкой. Сели они как раз напротив нас - так, что пришлось слушать все их нелестные комментарии по поводу собравшихся.
- Уже можно? - Юльтиниэль презрительно оглядела спутницу дворянина и громко фыркнула.
М-да... как мало ребенку для счастья надо - всего лишь дать кому-нибудь по лицу и отправить пинком в непродолжительный полет. А потом догнать и побить ещё раз. И разве могу я запретить, если сам намереваюсь пересчитать ребра и зубы какому-нибудь неудачнику, который окажется не в то время не в том месте?
- Да, конечно, - разрешил я. - Если хочешь, можешь даже сама драку начать.
- Спасибо, папуля! Я тебя люблю! - Я и не сомневался. Громкий вздох, последовавший за этим разрешением, передал все, что я думаю о своей же затее.
Василий скромненько размял пальцы и похрустел шеей, показывая, что в данный момент солидарен с Юльтиниэль. Маришка согласно кивнула, не отрывая от меня завороженного взгляда. Вот припомню я дочке свой вид! Когда-нибудь обязательно припомню.
Границу мы пересекли, как и положено нормальным наемникам - то есть через небольшой пост-башенку, который располагался на краю последней в моем герцогстве деревни. Или первой, смотря откуда считать. Повезло только наполовину - сейчас вахту несли стражники соседа, и можно было проверить нашу маскировку, но вот за проезд они драли втридорога. Хотя наши также потрошили кошельки тех, кто ехал с той стороны.
Рослый дядька с пышными усами и внушительным брюхом долго и подозрительно оглядывал наши честные лица и всевозможные железки, которые висели на поясе, за спиной, на перевязи, торчали из-за голенищ и просматривались под складками одежды. Поддельное разрешение самого герцога Оррена Рита, наспех сотворенное дочкой и подписанное мной, прошло на ура, и придраться к пункту о ношении оружия, как не хотелось, дядька не смог. Маришка стражника почти не заинтересовала, на Василия он посмотрел с уважением. Юльтиниэль порывался обыскать, пока я не протянул ему золотую монету, перед этим показав кулак и недобро сощурившись. Так что меня осматривали дольше всего, девочки даже волноваться начали.
- По каким делам господа едут? - наконец поинтересовался стражник.
- К морю, в империю Девяти островов, - тут же отрапортовал я. Потом тихо добавил: - Заказ выполнять, - и протянул дядьке еще один золотой.
Со странным народом, который жил на этих островах у нас давно (с самого начала) отношения не ладились. Война - не война, мир - не мир, Хель знает что, в общем. Некоторые отчаянные купцы даже решались торговать с ним, привозя уникальные вещи. За одну ходку, если торговец возвращался живым и с товаром, он мог обеспечить и себе, и своим детям безбедную жизнь. Были смельчаки и романтики, которые отправлялись просто за приключениями. Находили. В общем-то, возвращались многие, кто-то привозил с собой молодых жен с бирюзовой кожей и синими волосами. Говорили, что они обладали способностью превращаться в рыб. Хотя, наверное, врали. Так что, с одной стороны, вроде ничего страшного в империи Девяти островов не было, но с другой - периодически что-то происходило и многие люди бесследно исчезали. Переговоры между нашим императором и тамошним завершились еще шесть поколений назад, так ни к чему не приведя.
В общем, такой ответ должен был сообщить дядьке, что больше с нас взять нечего, и препятствовать проезду смысла нет. Спросите, почему тогда этим маршрутом не прикрывались все, кому не лень? Была еще одна очень неприятная особенность - если человек или нелюдь говорил, что собирается в империю Девяти островов, но не сдерживал слова - неизвестная сила начинала тянуть его туда против воли, и, в конце концов, все-таки приводила к цели. Только вот на слуг Хель эта дрянь не действовала. Выяснился факт при крайне гадостных обстоятельствах. Однако потом эта особенность не раз выручала меня.
- Проезжайте, - разрешил дядька, кивая молоденьким подчиненным, чтобы те отпирали ворота.
- Благодарим, - кивнул Василий, проезжая первым.
- Доброго вам пути! - донеслось нам вслед.
Фух, не признали во мне герцога. А ведь виделись мы с этим дяденькой всего месяца три назад, когда в соседней деревне обвинили моих подданных в воровстве редиса. Юльтиниэль узнать и так никто не сможет - она, как я рассказывал, далеко от дома не отъезжала. Разве что встретим кого-нибудь из ее незадачливых женихов. Но думаю, что те, помня о характере и тяжелой руке дочки, сделают вид, что никогда нас не видели и знать не знают девушку с фиолетовыми волосами.
- Кажись, все в порядке? - уточнил через минут пятнадцать Василий, когда мы снова выехали на широкий тракт.
- Похоже на то, - согласился я, надеясь, что теперь удастся хоть немного расслабиться.
- Но драку-то мы все-таки устроим? - с надеждой уточнила Юля, создала на ладони небольшой огненный шарик и подбросила его в воздух, явно красуясь перед немногочисленными путниками.
Закончилось все тем, что она, не рассчитав привязку, отправила его слишком высоко в небо, где шарик благополучно взорвался, изжарив пролетавшую мимо птичку и осыпавшись нам на головы горячими искрами.
- Устроим ведь, да? - ни капли не сконфузившись, продолжила дочка.
Кто о чем, а сокровище мое о мордобое. Нет, я все-таки никак не пойму, как в нашем тихом мирном замке могло вырасти то, что выросло.
- Устроим, солнышко, все ради твоего удовольствия.
- Всегда бы так... - мечтательно протянула она, заставив меня вздрогнуть от тех перспектив, которые мне живо нарисовало воображение.
***
Бар - хозяин единственного, а поэтому лучшего трактира на две деревни, вовсе не был скупым человеком. Скорее, практичным. Ну, зачем, право слово, приобретать дорогие столы, если в пылу драки их обязательно пустят на запчасти вместе со стульями, тарелками и всем прочим, подвернувшимся дерущимся людям под руки? Куда лучше обставить все как можно проще и дешевле, чтобы после каждой "веселой" ночи не рвать на себе волосы. А ночи такие случались тут так часто, что у Бара на них появился нюх. Вот и сегодня внутреннее беспокойство очень настойчиво подсказывало трактирщику, что утром ему опять придется подсчитывать убытки. Поэтому он загодя начал переставлять стоящие на барной стойке бутылки под неё.
Когда все более-менее бьющееся было убрано в безопасное место, подальше от посетителей, мужчина принялся изучать собравшуюся сегодня в его заведении публику. Ну и заодно саму обстановку, чтобы, если что, унести заранее недавно купленные подсвечники и две картины. Их он повесил по просьбе жены, которая утверждала, что в тюрьме и то уютнее.
Крепкие столы были прибиты к полу - пока он этого не сделал, некоторые ретивые драчуны любили их использовать в качестве орудий. Стулья он прибить не решился, а хорошие лавки, которые можно было бы на цепях прикрутить к стенам, стоили дороговато. На жестяные миски Бар все-таки раскошелился - они не ломались, просто теперь на нескольких экземплярах экзотическими рисунками отпечатались профили и анфасы завсегдатаев.
Вроде вечер проходил как обычно. Вон Бапир скоро дойдет до состояния нестояния - значит, одного потенциального зачинщика драки можно смело вычеркивать из списка. И братцев двух нет, значит, и не они. Кто же тогда? Вон капитан пятую кружку пива в себя опрокидывает. Наемники, в количестве шести рыл, что-то уж больно развеселились около выхода - рожи совершенно зверские, словно в роду тролли были. А может, и были... кто их знает? Старейшина тоже тут, изволит отдыхать лицом в жареной картошке. Святой отец, брезгливо морщась, уже второй час подряд цедит из небольшой кружки квас. Ну, и самый необычный гость - посетитель, закутанный в плащ, который уже несколько часов сидит в дальнем углу. Подозрительная, надо сказать, личность. Явно мужчина, и, судя по скупым плавным движениям, а также очертаниям фигуры, - эльфийского происхождения. Может, темный? Ну, уж этот точно устраивать драку не будет, сразу видно, что светиться не хочет. Да и заплатил за ранний ужин хорошо. Так что пускай сидит.
Только Бар начал думать, что на этот раз предчувствие его обмануло, как, широко распахнув дверь, в трактир вошли четверо. Двое взрослых мужчин и две молодые девчонки - явно наемники, и, судя по комплектации отряда, берутся даже за самые щекотливые и грязные заказы, лишь бы платили хорошо.
Сразу стало понятно, что главный у них - человек, одетый в черный кожаный костюм с кучей металлических заклепок. Статный, широкоплечий, с добродушным выражением лица, которое украшала опрятная русая бородка и усы. Русые же волосы собраны в короткий хвост. Однако лицо портил странный шрам, будто на незнакомце была надета маска, и это выглядывал ее неудачно замаскированный край. Но страшнее всего в мужчине были глаза - синие, просто светящиеся добротой и искренностью. Такие глаза могли быть или у детей, или у убийц, работа для которых являлась еще и приятным хобби.
Старший наемник и девушка с короткими темными кудрями, больше похожая на мальчика, ничем примечательным не отличались, разве что мужчина обладал невероятным ростом. А вот вторая девица с надменным личиком, цветным ужасом на голове и в обтягивающей одежде была прекрасна как дитя Пресветлой матери. Трактирщик сглотнул слюну и поспешил отвести взгляд от красавицы. А вот Бапир с капитаном аж протрезвели от такого зрелища. От знакомства с наемницей их удерживали только ее спутники и внушительный набор смертоносных игрушек, которыми была обвешана девушка. И провалиться Бару, к хель, если красавица не умела ими пользоваться!
Мужчина с глазами убийцы обвел зал скептическим взглядом, еще более скептическим взглядом ознакомился с рожами посетителей, задержав взгляд на фигуре в дальнем углу, и, кивнув своим, чтобы они устраивались за столиком, направился к трактирщику.
- Четыре очень хороших ужина, графин с вином, с квасом и... Нет, насчет комнат мы решим позже. И чтобы быстро! - На стойку упал золотой, который, не успев звякнуть, исчез в одном из многочисленных карманов фартука Бара.
- Будет исполнено, господин, - бодро отрапортовал трактирщик и сам поспешил на кухню, подальше от этого доброго взгляда, который, казалось, ласково и осторожно уже перерезал ему глотку.
***
Когда я подошел к столику, который заняла наша компания, дочка неприятно поморщилась и прошипела, изображая злую кобру.
- Хватит пользоваться меткой! Немедленно измени взгляд!
- Что, страшно? - весело уточнил я, заранее зная ответ.
- Это отвратительно! - отрезала Юльтиниэль. - Кажется, что в мыслях ты уже несколько раз нас успел убить! - Василий с Маришкой молча кивнули.
- Извини, так уж получается, - пожал плечами я. Подумал, что хоть еду подадут быстро, и она обязательно будет вкусной и свежей. - Уже присмотрела, кого будешь обрабатывать? - быстренько перевел я тему.
Ну, надо же, смотреть ей неприятно! Можно подумать, что мне самому это все нравится. Я еще восемнадцать лет назад дал себе клятву, что воспользуюсь меткой Хель только в самом крайнем случае - и вот, пожалуйста, уже второй раз за неделю изменяю зрение. Наверное, несведущий человек удивится: мол, что же в этом страшного? Ну, подумаешь, пугнул (простите за тавтологию) непуганых идиотов? Так ведь с Хель всегда так, шаг за шагом, капля за каплей, кажется, всего немного проклятьем воспользовался, а потом раз - а ты уже переступил черту, и обратного пути нет.
Это только молодым кажется, что все просто и обмануть можно даже смерть, что тьма не есть зло. Нет, конечно, не есть. Но в ней куда проще им стать, чем остановиться. Ладно, извините за то, что изображаю из себя скучного учителя, мол, все это уже слышали и не раз. Просто в силу своих особенностей мне об этом часто приходится задумываться. А поговорить по душам не с кем. Помню, с Лареллин целыми ночами болтали на летней террасе - все рассказывали друг другу. И главное, сколько не говорили, все равно всегда находилась новая интересная тема.
- Присмотрела, - согласилась дочка, изучая прилагающуюся к принесенному ужину вилку.
Надо сказать, то еще произведение искусства - я осмотрел свой экземпляр с одним единственным уцелевшим зубцом. Тарелка была не лучше, создавалось стойкое ощущение, что ее долго били обо что-то очень странной формы. Мне с чего-то это напомнило отпечаток лица. Подозрительно?
А вот ужин был действительно превосходным. Даже вино оказалось вполне сносным для настолько непрезентабельного трактира. К моему удивлению, Василий пить не стал, хотя в один из вечеров рассказывал мне, что попал сюда в не совсем трезвом состоянии. Рассказчик из него получился замечательный, так что смеялись мы долго и громко. С чего бы вдруг трезвенником становиться? Да и от такого вина проще хвост отрастить, чем опьянеть - легкое-легкое.
Иномирец, заметив мой взгляд, пояснил, что не хочет после второго стакана провалиться еще куда-нибудь. Я успокоил его, сказав, что, если почувствую смещение реальностей, успею предупредить. Юльтиниэль добавила, что сможет сделать привязку на наш мир до того, как он попадет в общину к иномирцам. Так что графин оказался пустым пугающе быстро. За ним последовал второй. После замечания дочки, что такими темпами я с двух шагов промахнусь кулаком мимо чьего-нибудь лица, нарочно заказал третий.
- Будем считать, что это для храбрости, - хмыкнула Маришка.
Нет, плохо на нее Юльтиниэль влияет. В замке такого не было - девочка больше времени проводила в компании слуг, а с ними особенно над господином не пошутишь. А здесь слуг нет - боевые друзья, можно сказать, и я позволяю подружкам почти все, что им угодно. Ну, не могу я быть нормальным герцогом. Не получается. Если за первые двадцать лет мне и вдолбили в голову, что я выше простых смертных и обязан не давать им спуску, то за последующие годы это благополучно оттуда выбилось. Действительно, после того, как обычный крестьянский парнишка прикроет тебя в бою, в то время как белобрысенький дворянчик дрожит в кустах, сразу приоритеты поменяются. Конечно, не все такие и по отдельным двум экземплярам ровнять остальных глупо, но не могу я принижать приятных мне людей только из-за их происхождения.
Тем временем вечер начал переходить в теплую душную ночь. Под окнами громко затрещали цикады, сквозь мутные окна в зал трактира пробрались первые лунные лучи. Трактирщик, подозрительно оглядывая посетителей, начал зажигать толстые свечи. Помещение с каждой минутой все больше и больше наполнялась народом, который, закончив с дневными делами, переодевшись и передохнув, выбрался сюда продолжить заслуженный отдых и пропустить по кружечке с друзьями. Пугливо косясь на капитана, в зал проскользнули пятеро стражников. Добавилось с десяток крепких мужиков рабоче-крестьянской наружности. Заглянули две женщины крайне разбитного вида. Потом раздался конский топот и громкий окрик, чтобы трактирщик прислал кого-нибудь расседлывать лошадей. В помещение, гордо оглядывая безродных и держа безупречную осанку, зашел немолодой дворянин в дорогом камзоле. За ним пугливо семенила молодая девица, закрывающая лицо цветастой тряпкой. Сели они как раз напротив нас - так, что пришлось слушать все их нелестные комментарии по поводу собравшихся.
- Уже можно? - Юльтиниэль презрительно оглядела спутницу дворянина и громко фыркнула.
