И он прав – неважно, что те люди были негодяями. Для ловцов главное то, что я принес их в жертву потусторонней сущности. Пусть на самом деле все обстояло несколько иначе, для них вывод окажется однозначным.
– Если я сбегу… вдруг тогда на мой народ начнется охота?
«Опять?!» – страдальчески поморщился Киллиан.
– Ловец, может, и фанатик, но не идиот, он не пойдет против всех перворожденных из-за одного тебя.
– Просто я боюсь, – замялась девушка, – что Сирше тоже могут обвинить. Лель, прости, дружба с некромантом это не то, чем может хвастаться ловец.
Ясен пень.
Но мне-то что делать?
Самому себя поджечь?
Мне были понятны переживания и драконицы, и доводы Киллиана. Так что оставалось только согласиться с ними и поскорее унести ноги подальше от Бирюзового княжества.
Правда, мне ужасно было жаль моих вещей, оставленных во дворце.
Сначала Груша, когда мы спешно покинули деревню, теперь вот все остальное…
«А мне кажется, это символично» – попытался подбодрить меня Лиан: «Ты же хотел начать новую жизнь?»
«Но не голым, босым и без монетки в кармане!» – возмутился я.
«Ни за что не поверю, что у тебя нет парочки личных счетов» – тут же отозвался демон.
В этот раз дверь не заскрипела – она с протяжным стоном распахнулась настежь и с силой ударилась о стену.
– Побег отменяется, – сообщил Сирше и вытер с лица несколько капель крови.
(В которой Лель узнает, что означает настоящая дружба и лишается кое-чего очень важного)
У друзей все общее, и дружба есть равенство.
NN
Первой мыслью было паническое: «Убьет!». Второй – «Причем всех и вот прямо сейчас…». Третьим пришло желание позорно грохнуться в обморок и больше ничего не видеть. Лиан, прочитав эти мысли, моментально, будто кутенка, задвинул меня себе за спину, пытаясь защитить.
А вот Сальви, наоборот, бросилась к ловцу.
– Ты ранен? – девушка тревожно заглянула ему в глаза, будто бы пытаясь найти ответ.
– Это не моя кровь, – удивительно, как южанину удавалось сохранять спокойствие, при том, что в направленном на меня взгляде бушевала стихия – гнев, разочарование, обида… и одновременно с этим что-то теплое, немного упрямое, но доброе. – Теперь только мы знаем о твоей тайне, Нераэль.
Еще до того, как до меня дошел смысл этих слов, я успел поправить Сирше:
– И Агзама.
– Она будет молчать, – качнул головой ловец.
– А… – Киллиан все прекрасно понял, только, кажется, не мог поверить.
– Я заставил его замолчать, – каждое слово Сирше падало, будто бы гранитная плита, прибивая меня к земле. Это было физически больно – знать, на что пошел ловец, защищая меня.
Но я же?
«Ты достоин, Лель» – мягко перебил меня Лиан: «Даже думать забудь».
– Спасибо, – только и смог выдохнуть я.
– Я не вижу зла в тебе, Нераэль, – усмехнулся южанин. – Ты удивительно светел для того, кто связался с Тьмой. Создательница тоже может ошибаться.
Услышать подобное из уст ловца? Это похлеще эльфа-некроманта будет.
– Тебе случайно не за подобные высказывания назначили покаяние? – почему-то шепотом спросила Сальви.
Сирше медленно наклонил голову, согласившись.
– Я верю в создательницу, но не верю ей.
И его наказание равнозначно греху – пришла мне в голову странная мысль: находиться рядом с той, которую любишь, и не иметь возможности узнать, что же такое быть любимым.
Хотелось спросить, не боится ли Сирше гнева Сирин, который обязательно последует. Все-таки нынешняя его провинность хуже, чем обычное вольнодумие. Но я не стал рисковать и нервировать ловца еще сильнее.
– И что мы будем делать дальше? – хорошо, что именно Киллиан задал этот вопрос.
В исполнении демона он прозвучал как-то очень легко и просто.
– Продолжим путь в Янтарные пределы, – как ни в чем не бывало заявила Сальви, бросив на южанина короткий взгляд. – Мы не оставим вас здесь в такой момент! Лелю нужна помощь, владыка, который пропустил самое интересное, наверняка захочет вас отблагодарить. А смерть ловца…
– Пусть останется на совести Фейна, – подсказал я.
Интересно, ко мне теперь будут являться два мертвых некроманта? Не уверен, что Вита обрадуется конкуренту… а то Иен тоже заладил: «мой принц», нет уж, обойдется!
Лиан, уловив обрывок моих мыслей, нахмурился.
«Это ненормально, Лель!»
«Не спорю. У меня, кажется, ничего не может быть нормально» – отозвался я.
Было странно смотреть на себя глазами демона: на тощего, бледного, израненного, покрытого засохшей коркой собственной крови, со спутанным колтуном на голове и набухшим, ставшим уже темно-багровым, бинтом, скрывавшим глаза. Я выглядел настолько жалко, что хотелось отвернуться. Но Киллиан продолжал смотреть, и среди всего хаоса чувств, которые проникали в меня через связь, я не находил жалости или брезгливости – только сострадание и боль.
– Я не уверен, что смогу привыкнуть к твоей силе, Лель, – честно признался Сирше, – но пока наши пути ведут в одном направлении, и ее высочество настаивает…
Лиан, наконец, перестал сверлить меня взглядом и посмотрел на драконицу – та на словах южанина явно приободрилась, улыбнулась и даже несмело провела ладонью по плечу Сирше.
– Настаивает, – согласилась Сальви. – Спасибо!
– Не нахожу слов, чтобы выразить благодарность, – я неловко улыбнулся ловцу.
Тот повел плечами.
– Это называется дружбой.
Я ощутил волну невероятного облегчения, которую испытал Лиан.
– В таком случае, раз мы все решили, Лель ложится на диван и восстанавливает силы. А пока мы ждем помощь, изобразим случившееся так, чтобы вина за случившееся полностью оказалась на Фейне, – принялся командовать демон: – Оттащим тело ловца вниз, все равно князь пока без сознания.
– Дракона как раз надо бы поднять наверх, сюда, перебинтовать нормально, – предложила принцесса, – а то бросили его там…
– Он жив, и это самое главное, – Сирше вздохнул, явно не понимая, зачем ему все это сдалось. – Бирюзовое княжество не должно остаться без правителя.
– А кому спасибо? Лелю спасибо! – тут же поддержала Сальви и помогла мне устроиться обратно на диване. Даже маленькую декоративную подушку под головой поправила, чтобы было удобнее.
– Ты удивительно легко двигаешься, несмотря на повязку, – видимо, по мнению Янтарной принцессы, это было выражение ободрения. Она-то не знала о том, что я следил за своими движениями глазами Киллиана.
«Попытайся заснуть, пока зелье еще действует» – попросил демон: «Я пока отключусь? Или ты хочешь понаблюдать, как мы… эм, прибираемся?»
«Нет» – я мотнул головой: «Пожалуй, сейчас я бы с удовольствием забылся на пару часов, чтобы прийти в себя уже без этой повязки. Если не нужно бежать, и Сирше на нашей стороне… значит, лекари Бирюзового владыки мне помогут?»
Даже в мыслях мой голос предательски дрогнул от надежды и страха.
«Ты спас ему жизнь, уверен, что Владыка из чешуи вывернется, чтобы излечить твои раны» – ободряюще улыбнулся Лиан, а затем в голове что-то щелкнуло, и мир снова погрузился в густой мрак.
«Было бы неплохо» – я поворочался, чувствуя, как действие зелья заканчивается и пока еще тупая и ноющая боль медленно наполняет тело.
«И я вывернусь» – тише добавил Лиан.
«Но у тебя же нет чешуи!» – вяло возразил, пытаясь вспомнить, как демон выглядел в частичной трансформации.
«Почему это?» – весело возмутился Киллиан: «Немного, но есть!»
«Тогда оставь чешую себе, не выворачивайся…» – попросил, ощущая, как стремительно сознание проваливается в темноту.
Я стоял посреди густого серого тумана, а на плече у меня сидела безобразная птица – почти лишенная оперенья, с бледно-сизой кожей, мутным злым взглядом и длинным острым клювом, которым вполне можно было пробить человеку череп.
– Прежний аморфный облик был лучше, – вынес я вердикт спустя минутный ступор и озарение, что так мое подсознание изобразило потустороннюю сущность.
Вполне ожидаемо: у Айрэля был Феникс, и я всегда завистливо любовался прекрасной огненной птицей, а потому получил в итоге это.
– Спасибо за помощь.
Птица издала недовольный клекот и крепче сжала плечо когтями.
Впрочем, боли я не почувствовал – в этом странном месте ее не существовало.
– Действительно, тебе некуда было деваться, – почему-то я легко понял своего нового защитника, – в Бездне вряд ли уютнее, чем здесь. Но я все равно благодарен.
Сущность чуть наклонила голову, внимательно на меня посмотрела и издала низкий насмешливый крик.
Я огляделся, пытаясь найти хоть какой-то ориентир и, убедившись, что туман однороден и плотен будто вата, просто пошел наугад вперед.
– Знаешь, у некоторых из моего народа есть особая сила – мы можем вызывать духов-защитников. Очень редкий дар – один к ста. И то не факт, что получится вызвать действительно сильную сущность. Нашими защитниками всегда были духи лесов, озер, воздуха. Да-да, – подтвердил я, когда птица нетерпеливо повозилась на плече и удобнее сложила тонкие, ломкие крылья, – добрые духи природы, а не кровожадные твари с Изнанки. Чувствуешь разницу? Мою мать с детства оберегал дух орхидеи, может, поэтому она так любит выращивать цветы в своей оранжерее и это хорошо у нее получается. Еще защитники есть у нескольких генералов и магов. Я видел тренировки… Самый сильный за последние несколько сотен лет был у моего брата – огненный дух. Айрэль называл его Фениксом. Достойный защитник будущего Владыки Серебряных пределов. Все им так восхищались… Мой брат был сильным магом, умелым воином, отличным политиком и достойным наследником. В меру жесткий, в меру милосердный, не в меру гордый…
Я замолчал, почувствовав, что еще немного – и голос меня предательски подведет.
– Не понимаю, почему он не смог смириться с условиями договора. Да, многие считали их унизительными, – я видел лишь компромисс, на который была готова идти выигрывающая сторона, отказываясь от победы. – Зачем Айрэль пошел против воли отца и ввязался в тот бой? Столько всего можно было бы избежать.
Я продолжал идти сквозь туман, ощущая его мягкие успокаивающие прикосновения. И тяжкое сожаление, лежащее камнем на душе, медленно таяло.
– Думаешь, Иллинэль не сбежала бы? – птица издала тихий смешок. – Или твой гордый брат согласился бы изобразить невесту?
У Айрэля не получилось бы при всем желании, появись оно у него. Я улыбнулся, попытавшись представить высокого статного Серебряного принца, так похожего на отца, и покачал головой. При всей эльфийской смазливости, брат никоим образом не походил на трепетную девицу. Получается, что все равно моя судьба сделала бы этот странный виток и по уши закатала бы в проблемы, которые Сильви легкомысленно называла приключениями.
– Зато мне не было бы так стыдно оставлять пределы без наследника, – попытался я найти другое логическое обоснование своей глухой тоски.
– Твои родители находятся в прекрасном здравии. При прочих равных условиях ты бы еще пару тысячелетий провел в почетном звании наследника. Будь спокоен, они успеют озаботиться продолжением рода, – сущность снова нетерпеливо переступила у меня на плече, кольнув кожу острыми когтями. – Какие еще приведешь доводы?
– Вообще-то я начинал рассказывать о наших защитниках… – припомнил я.
– А затем решил обвинить во всех своих бедах покойного брата.
– Рядом с ним я всегда чувствовал себя неполноценным, и Айрэль не упускал возможности напомнить об этом.
– И ты настолько привык к подобному отношению, что теперь изводишь сам себя, – подсказала птица. – Чем ты хуже? Твой брат был сильным магом? Ты могущественный некромант, просто используешь ничтожную часть способностей. А я, поверь, гораздо сильнее десятка огненных духов.
Я верил.
– Конечно, ты неуклюж в политике и физически слаб, но это легко компенсируется тренировками – развивай ум и тело и через сотню лет добьешься всего желаемого. Разве что не получится обольщать наивных девиц демонстрацией огненных крыльев, – сущность снова рассмеялась, будто бы наш разговор ее безумно забавлял, и она уже не злилась, что я подчинил ее себе.
Не то, чтобы мне хотелось…
– Лжец. Просто кто-то безумно завидует своему брату. Даже сейчас, мертвым, он остается недостижимым идеалом. Ты навсегда останешься вторым, тощим и хилым… можно было бы добавить «недостойным», но это только твои мысли. Так не считают ни твои друзья, ни я. Я уважаю силу. И если ты смог подчинить меня, значит, достоин. Попробуй смириться, Нераэль. При всей своей власти над мертвыми, ты ничего не сможешь сделать с Айрэлем.
Проще сказать, чем выполнить.
Птица, будто прочитав мои мысли, вздохнула.
– У тебя есть имя? – я попытался неумело увести тему в другое русло.
Когти чуть сильнее кольнули плечо.
– Думаешь, там есть возможность заморачиваться подобным? Нет, самоидентификация мало волнует нас. Выживание гораздо важнее. Если хочешь – придумай…
Все-таки «тварь» и «сущность» не очень удобно использовать для общения. А это теперь, похоже, придется делать достаточно часто.
– Только не Фениксом, – попросила птица, и я улыбнулся.
Ни за что.
– Подумаю над вариантами.
Я все продолжал идти вперед, не чувствуя усталости. Возвращаться тоже почему-то не хотелось, хотя я помнил, что в реальности остались незавершенные дела. Тихо, спокойно, есть с кем поговорить… даже если на самом деле никакой птицы нет и это просто игра моего подсознания.
Если бы еще Вита была рядом.
Мы бы так и шли рука об руку куда-то в бесконечный туман.
– Готов? – нетерпеливо протянула Сальви.
Нет!
– Давай, только осторожно, – поторопил Лиан.
– Лекарь сказал, что это самое сильное зелье, – напомнил Сирше.
Я выдохнул и, с трудом перебарывая липкий страх, медленно потянул повязку с лица. Она была, конечно, новой. Не тем слоем бинтов и тряпья, которые использовал демон в доме Фейна. Свежая, без единой капельки крови, пропитанная лечебной мазью… Бирюзовый владыка созвал лучших целителей, и они послушно вытанцовывали вокруг меня, обещая, что всего через пару дней я встану на ноги и буду как новенький. И действительно – остальные раны, оставленные ледяными осколками, уже затянулись и напоминали о себе свежими шрамами и тянущей болью, на которую можно было не обращать внимания. Сильная кровопотеря сказывалась, увы, сильнее. Я был очень слаб, едва переставлял ноги без восстанавливающего зелья. Все окружающие пытались меня подкармливать едва ли не насильно. Но от еды ужасно мутило, даже от ее запаха, и я кое-как заставлял себя поесть хотя бы раз в день.
И вот теперь, когда целители сказали, что все возможное они сделали, настало время снова взглянуть на мир собственными глазами. Все-таки через Лиана смотреть было страшно неудобно, хоть и спасало от темноты и страха.
Демон уже отобрал у меня повязку, а я все еще не решался открыть глаза. В голове билось истеричное воспоминание, о том, что их пришлось восстанавливать, считай, с нуля.
Когда меня в беспамятстве доставили во дворец, отдали в руки целителей, и те кое-как отковыряли успевшую присохнуть повязку, выяснилось, что глаз, собственно, у меня не осталось. Как и большей части лица. Слишком сильны были повреждения, нанесенные магией Фейна. И если на теле многочисленные глубокие шрамы, которые никак не хотели поддаваться регенерации, меня смущали мало, то грубые рубцы, пересекающие лицо, смотрелись отвратительно. Янтарная принцесса и Темный принц очень убедительно пытались доказать обратное, но я-то видел себя глазами Киллиана.
– Если я сбегу… вдруг тогда на мой народ начнется охота?
«Опять?!» – страдальчески поморщился Киллиан.
– Ловец, может, и фанатик, но не идиот, он не пойдет против всех перворожденных из-за одного тебя.
– Просто я боюсь, – замялась девушка, – что Сирше тоже могут обвинить. Лель, прости, дружба с некромантом это не то, чем может хвастаться ловец.
Ясен пень.
Но мне-то что делать?
Самому себя поджечь?
Мне были понятны переживания и драконицы, и доводы Киллиана. Так что оставалось только согласиться с ними и поскорее унести ноги подальше от Бирюзового княжества.
Правда, мне ужасно было жаль моих вещей, оставленных во дворце.
Сначала Груша, когда мы спешно покинули деревню, теперь вот все остальное…
«А мне кажется, это символично» – попытался подбодрить меня Лиан: «Ты же хотел начать новую жизнь?»
«Но не голым, босым и без монетки в кармане!» – возмутился я.
«Ни за что не поверю, что у тебя нет парочки личных счетов» – тут же отозвался демон.
В этот раз дверь не заскрипела – она с протяжным стоном распахнулась настежь и с силой ударилась о стену.
– Побег отменяется, – сообщил Сирше и вытер с лица несколько капель крови.
Прода от 11.10.2018
Глава 25
(В которой Лель узнает, что означает настоящая дружба и лишается кое-чего очень важного)
У друзей все общее, и дружба есть равенство.
NN
Первой мыслью было паническое: «Убьет!». Второй – «Причем всех и вот прямо сейчас…». Третьим пришло желание позорно грохнуться в обморок и больше ничего не видеть. Лиан, прочитав эти мысли, моментально, будто кутенка, задвинул меня себе за спину, пытаясь защитить.
А вот Сальви, наоборот, бросилась к ловцу.
– Ты ранен? – девушка тревожно заглянула ему в глаза, будто бы пытаясь найти ответ.
– Это не моя кровь, – удивительно, как южанину удавалось сохранять спокойствие, при том, что в направленном на меня взгляде бушевала стихия – гнев, разочарование, обида… и одновременно с этим что-то теплое, немного упрямое, но доброе. – Теперь только мы знаем о твоей тайне, Нераэль.
Еще до того, как до меня дошел смысл этих слов, я успел поправить Сирше:
– И Агзама.
– Она будет молчать, – качнул головой ловец.
– А… – Киллиан все прекрасно понял, только, кажется, не мог поверить.
– Я заставил его замолчать, – каждое слово Сирше падало, будто бы гранитная плита, прибивая меня к земле. Это было физически больно – знать, на что пошел ловец, защищая меня.
Но я же?
«Ты достоин, Лель» – мягко перебил меня Лиан: «Даже думать забудь».
– Спасибо, – только и смог выдохнуть я.
– Я не вижу зла в тебе, Нераэль, – усмехнулся южанин. – Ты удивительно светел для того, кто связался с Тьмой. Создательница тоже может ошибаться.
Услышать подобное из уст ловца? Это похлеще эльфа-некроманта будет.
– Тебе случайно не за подобные высказывания назначили покаяние? – почему-то шепотом спросила Сальви.
Сирше медленно наклонил голову, согласившись.
– Я верю в создательницу, но не верю ей.
И его наказание равнозначно греху – пришла мне в голову странная мысль: находиться рядом с той, которую любишь, и не иметь возможности узнать, что же такое быть любимым.
Хотелось спросить, не боится ли Сирше гнева Сирин, который обязательно последует. Все-таки нынешняя его провинность хуже, чем обычное вольнодумие. Но я не стал рисковать и нервировать ловца еще сильнее.
– И что мы будем делать дальше? – хорошо, что именно Киллиан задал этот вопрос.
В исполнении демона он прозвучал как-то очень легко и просто.
– Продолжим путь в Янтарные пределы, – как ни в чем не бывало заявила Сальви, бросив на южанина короткий взгляд. – Мы не оставим вас здесь в такой момент! Лелю нужна помощь, владыка, который пропустил самое интересное, наверняка захочет вас отблагодарить. А смерть ловца…
– Пусть останется на совести Фейна, – подсказал я.
Интересно, ко мне теперь будут являться два мертвых некроманта? Не уверен, что Вита обрадуется конкуренту… а то Иен тоже заладил: «мой принц», нет уж, обойдется!
Лиан, уловив обрывок моих мыслей, нахмурился.
«Это ненормально, Лель!»
«Не спорю. У меня, кажется, ничего не может быть нормально» – отозвался я.
Было странно смотреть на себя глазами демона: на тощего, бледного, израненного, покрытого засохшей коркой собственной крови, со спутанным колтуном на голове и набухшим, ставшим уже темно-багровым, бинтом, скрывавшим глаза. Я выглядел настолько жалко, что хотелось отвернуться. Но Киллиан продолжал смотреть, и среди всего хаоса чувств, которые проникали в меня через связь, я не находил жалости или брезгливости – только сострадание и боль.
– Я не уверен, что смогу привыкнуть к твоей силе, Лель, – честно признался Сирше, – но пока наши пути ведут в одном направлении, и ее высочество настаивает…
Лиан, наконец, перестал сверлить меня взглядом и посмотрел на драконицу – та на словах южанина явно приободрилась, улыбнулась и даже несмело провела ладонью по плечу Сирше.
– Настаивает, – согласилась Сальви. – Спасибо!
– Не нахожу слов, чтобы выразить благодарность, – я неловко улыбнулся ловцу.
Тот повел плечами.
– Это называется дружбой.
Я ощутил волну невероятного облегчения, которую испытал Лиан.
– В таком случае, раз мы все решили, Лель ложится на диван и восстанавливает силы. А пока мы ждем помощь, изобразим случившееся так, чтобы вина за случившееся полностью оказалась на Фейне, – принялся командовать демон: – Оттащим тело ловца вниз, все равно князь пока без сознания.
– Дракона как раз надо бы поднять наверх, сюда, перебинтовать нормально, – предложила принцесса, – а то бросили его там…
– Он жив, и это самое главное, – Сирше вздохнул, явно не понимая, зачем ему все это сдалось. – Бирюзовое княжество не должно остаться без правителя.
– А кому спасибо? Лелю спасибо! – тут же поддержала Сальви и помогла мне устроиться обратно на диване. Даже маленькую декоративную подушку под головой поправила, чтобы было удобнее.
– Ты удивительно легко двигаешься, несмотря на повязку, – видимо, по мнению Янтарной принцессы, это было выражение ободрения. Она-то не знала о том, что я следил за своими движениями глазами Киллиана.
«Попытайся заснуть, пока зелье еще действует» – попросил демон: «Я пока отключусь? Или ты хочешь понаблюдать, как мы… эм, прибираемся?»
«Нет» – я мотнул головой: «Пожалуй, сейчас я бы с удовольствием забылся на пару часов, чтобы прийти в себя уже без этой повязки. Если не нужно бежать, и Сирше на нашей стороне… значит, лекари Бирюзового владыки мне помогут?»
Даже в мыслях мой голос предательски дрогнул от надежды и страха.
«Ты спас ему жизнь, уверен, что Владыка из чешуи вывернется, чтобы излечить твои раны» – ободряюще улыбнулся Лиан, а затем в голове что-то щелкнуло, и мир снова погрузился в густой мрак.
«Было бы неплохо» – я поворочался, чувствуя, как действие зелья заканчивается и пока еще тупая и ноющая боль медленно наполняет тело.
«И я вывернусь» – тише добавил Лиан.
«Но у тебя же нет чешуи!» – вяло возразил, пытаясь вспомнить, как демон выглядел в частичной трансформации.
«Почему это?» – весело возмутился Киллиан: «Немного, но есть!»
«Тогда оставь чешую себе, не выворачивайся…» – попросил, ощущая, как стремительно сознание проваливается в темноту.
Я стоял посреди густого серого тумана, а на плече у меня сидела безобразная птица – почти лишенная оперенья, с бледно-сизой кожей, мутным злым взглядом и длинным острым клювом, которым вполне можно было пробить человеку череп.
– Прежний аморфный облик был лучше, – вынес я вердикт спустя минутный ступор и озарение, что так мое подсознание изобразило потустороннюю сущность.
Вполне ожидаемо: у Айрэля был Феникс, и я всегда завистливо любовался прекрасной огненной птицей, а потому получил в итоге это.
– Спасибо за помощь.
Птица издала недовольный клекот и крепче сжала плечо когтями.
Впрочем, боли я не почувствовал – в этом странном месте ее не существовало.
– Действительно, тебе некуда было деваться, – почему-то я легко понял своего нового защитника, – в Бездне вряд ли уютнее, чем здесь. Но я все равно благодарен.
Сущность чуть наклонила голову, внимательно на меня посмотрела и издала низкий насмешливый крик.
Я огляделся, пытаясь найти хоть какой-то ориентир и, убедившись, что туман однороден и плотен будто вата, просто пошел наугад вперед.
– Знаешь, у некоторых из моего народа есть особая сила – мы можем вызывать духов-защитников. Очень редкий дар – один к ста. И то не факт, что получится вызвать действительно сильную сущность. Нашими защитниками всегда были духи лесов, озер, воздуха. Да-да, – подтвердил я, когда птица нетерпеливо повозилась на плече и удобнее сложила тонкие, ломкие крылья, – добрые духи природы, а не кровожадные твари с Изнанки. Чувствуешь разницу? Мою мать с детства оберегал дух орхидеи, может, поэтому она так любит выращивать цветы в своей оранжерее и это хорошо у нее получается. Еще защитники есть у нескольких генералов и магов. Я видел тренировки… Самый сильный за последние несколько сотен лет был у моего брата – огненный дух. Айрэль называл его Фениксом. Достойный защитник будущего Владыки Серебряных пределов. Все им так восхищались… Мой брат был сильным магом, умелым воином, отличным политиком и достойным наследником. В меру жесткий, в меру милосердный, не в меру гордый…
Я замолчал, почувствовав, что еще немного – и голос меня предательски подведет.
– Не понимаю, почему он не смог смириться с условиями договора. Да, многие считали их унизительными, – я видел лишь компромисс, на который была готова идти выигрывающая сторона, отказываясь от победы. – Зачем Айрэль пошел против воли отца и ввязался в тот бой? Столько всего можно было бы избежать.
Я продолжал идти сквозь туман, ощущая его мягкие успокаивающие прикосновения. И тяжкое сожаление, лежащее камнем на душе, медленно таяло.
– Думаешь, Иллинэль не сбежала бы? – птица издала тихий смешок. – Или твой гордый брат согласился бы изобразить невесту?
У Айрэля не получилось бы при всем желании, появись оно у него. Я улыбнулся, попытавшись представить высокого статного Серебряного принца, так похожего на отца, и покачал головой. При всей эльфийской смазливости, брат никоим образом не походил на трепетную девицу. Получается, что все равно моя судьба сделала бы этот странный виток и по уши закатала бы в проблемы, которые Сильви легкомысленно называла приключениями.
– Зато мне не было бы так стыдно оставлять пределы без наследника, – попытался я найти другое логическое обоснование своей глухой тоски.
– Твои родители находятся в прекрасном здравии. При прочих равных условиях ты бы еще пару тысячелетий провел в почетном звании наследника. Будь спокоен, они успеют озаботиться продолжением рода, – сущность снова нетерпеливо переступила у меня на плече, кольнув кожу острыми когтями. – Какие еще приведешь доводы?
– Вообще-то я начинал рассказывать о наших защитниках… – припомнил я.
– А затем решил обвинить во всех своих бедах покойного брата.
– Рядом с ним я всегда чувствовал себя неполноценным, и Айрэль не упускал возможности напомнить об этом.
– И ты настолько привык к подобному отношению, что теперь изводишь сам себя, – подсказала птица. – Чем ты хуже? Твой брат был сильным магом? Ты могущественный некромант, просто используешь ничтожную часть способностей. А я, поверь, гораздо сильнее десятка огненных духов.
Я верил.
– Конечно, ты неуклюж в политике и физически слаб, но это легко компенсируется тренировками – развивай ум и тело и через сотню лет добьешься всего желаемого. Разве что не получится обольщать наивных девиц демонстрацией огненных крыльев, – сущность снова рассмеялась, будто бы наш разговор ее безумно забавлял, и она уже не злилась, что я подчинил ее себе.
Не то, чтобы мне хотелось…
– Лжец. Просто кто-то безумно завидует своему брату. Даже сейчас, мертвым, он остается недостижимым идеалом. Ты навсегда останешься вторым, тощим и хилым… можно было бы добавить «недостойным», но это только твои мысли. Так не считают ни твои друзья, ни я. Я уважаю силу. И если ты смог подчинить меня, значит, достоин. Попробуй смириться, Нераэль. При всей своей власти над мертвыми, ты ничего не сможешь сделать с Айрэлем.
Проще сказать, чем выполнить.
Птица, будто прочитав мои мысли, вздохнула.
– У тебя есть имя? – я попытался неумело увести тему в другое русло.
Когти чуть сильнее кольнули плечо.
– Думаешь, там есть возможность заморачиваться подобным? Нет, самоидентификация мало волнует нас. Выживание гораздо важнее. Если хочешь – придумай…
Все-таки «тварь» и «сущность» не очень удобно использовать для общения. А это теперь, похоже, придется делать достаточно часто.
– Только не Фениксом, – попросила птица, и я улыбнулся.
Ни за что.
– Подумаю над вариантами.
Я все продолжал идти вперед, не чувствуя усталости. Возвращаться тоже почему-то не хотелось, хотя я помнил, что в реальности остались незавершенные дела. Тихо, спокойно, есть с кем поговорить… даже если на самом деле никакой птицы нет и это просто игра моего подсознания.
Если бы еще Вита была рядом.
Мы бы так и шли рука об руку куда-то в бесконечный туман.
Прода от 15.10.2018
***
– Готов? – нетерпеливо протянула Сальви.
Нет!
– Давай, только осторожно, – поторопил Лиан.
– Лекарь сказал, что это самое сильное зелье, – напомнил Сирше.
Я выдохнул и, с трудом перебарывая липкий страх, медленно потянул повязку с лица. Она была, конечно, новой. Не тем слоем бинтов и тряпья, которые использовал демон в доме Фейна. Свежая, без единой капельки крови, пропитанная лечебной мазью… Бирюзовый владыка созвал лучших целителей, и они послушно вытанцовывали вокруг меня, обещая, что всего через пару дней я встану на ноги и буду как новенький. И действительно – остальные раны, оставленные ледяными осколками, уже затянулись и напоминали о себе свежими шрамами и тянущей болью, на которую можно было не обращать внимания. Сильная кровопотеря сказывалась, увы, сильнее. Я был очень слаб, едва переставлял ноги без восстанавливающего зелья. Все окружающие пытались меня подкармливать едва ли не насильно. Но от еды ужасно мутило, даже от ее запаха, и я кое-как заставлял себя поесть хотя бы раз в день.
И вот теперь, когда целители сказали, что все возможное они сделали, настало время снова взглянуть на мир собственными глазами. Все-таки через Лиана смотреть было страшно неудобно, хоть и спасало от темноты и страха.
Демон уже отобрал у меня повязку, а я все еще не решался открыть глаза. В голове билось истеричное воспоминание, о том, что их пришлось восстанавливать, считай, с нуля.
Когда меня в беспамятстве доставили во дворец, отдали в руки целителей, и те кое-как отковыряли успевшую присохнуть повязку, выяснилось, что глаз, собственно, у меня не осталось. Как и большей части лица. Слишком сильны были повреждения, нанесенные магией Фейна. И если на теле многочисленные глубокие шрамы, которые никак не хотели поддаваться регенерации, меня смущали мало, то грубые рубцы, пересекающие лицо, смотрелись отвратительно. Янтарная принцесса и Темный принц очень убедительно пытались доказать обратное, но я-то видел себя глазами Киллиана.
