– И как ты себе это представляешь? Мне выйти на площадь и начать зазывать народ? Рассказывать, какие на самом деле летары добрые и замечательные?
– Ну что вы все заладили сегодня с этим обращением, – вздохнул Тромвал. – Нет, конечно. Впрочем, без этого тоже не обойдётся. Но для начала ты просто вернёшься домой. Покажешься на глаза друзьям, знакомым, поговоришь с ними. Напомнишь, что летары вовсе не злодеи, а обычные наёмники. Я бы и сам отправился в деревню, но здесь от меня больше пользы.
– Ну конечно, отправился бы он. – Кетан даже не пытался скрыть сарказм.
– Да. Мне было бы плохо, но дело прежде всего. Не забывай, мы сами согласились работать на них и подчиняться. И кому как не тебе знать – они не зло. Не добро, конечно, но и не зло. Почти все убийства – исполнения желаний других людей. И не будь у них такой страшной платы, убийств было бы в десятки, если не сотни раз больше. Чужими руками люди готовы убить даже соседа, косо посмотревшего на жену.
– Ладно, ладно, разошёлся тут, – отмахнулся Кетан. – Поеду я в… в общем, поеду.
– Вот и хорошо. – Тромвал поднялся, зашёл в дом и вернулся с небольшим листком бумаги. – Тут небольшие советы, как лучше действовать.
– Уже всё подготовил, – буркнул Кетан и спрятал лист в карман, даже не прочитав.
– Я всегда готов ко всему. Золото возьмёшь там же, постарайся отправиться как можно скорее.
– Тиран, – проворчал Кетан, поднимаясь. – Почувствовал вкус власти, раскомандовался.
– Я с радостью отдам всю власть в твои руки, если пожелаешь. Уверен, тебе понравится просиживать штаны, днями напролёт читая донесения, – произнёс Тромвал и повёл рукой в сторону, приглашая в дом.
– Да уж как-нибудь обойдусь. – Кетан смотрел на юг, но перед глазами у него была явно не стена. – Хотя, знаешь, я не уверен, что хуже. Удачи, Тромвал, надеюсь, ещё увидимся.
Они обменялись рукопожатиями.
– Я тоже.
Запись из Хранилища
4610 год после События, весна
Кетан в очередной раз утёр пот со лба тёмно-красным от влаги рукавом клетчатой рубашки. Работа в поле подходила к концу, солнце наполовину скрылось за возвышающейся на северо-западе горной грядой, но из-за отсутствия облаков было не по-весеннему жарко. Запряжённая в плуг лошадь устала за день не меньше него, и теперь стояла, фыркая и поглядывая в сторону загона, намереваясь как можно скорее попасть в тенёк и прохладу. Кетан как раз намеревался исполнить это желание – он бы и сам не отказался посидеть там, передохнуть – когда взгляд зацепился за вынырнувших из-за холма всадников, скачущих вдоль поля.
Все в полном военном облачении, лёгких кожаных доспехах, с мечами у пояса и щитами за спиной. Отряд выстроился кольцом, внутри которого ехал знаменосец с высоко поднятым гербом – оскаленной мордой пса на фоне неба. Рядом со знаменосцем мелькала голова ещё одного всадника.
Кетан не видел лица, но в этом и не было нужды. Лорд Барик, или, как его прозвали в народе, Падальщик, происходил из древнего рода, но во время войны Престолонаследия его дед выбрал не ту сторону, за что и отправился в изгнание. Но во время Первой волны внуку удалось выбить обратно титул и замок. Правда, от былого величия и гордости осталась лишь тень. Последний представитель рода оказался мелочен, жаден и жесток, и походил на мелкую дворняжку, а не породистую гончую, изображённую на гербе дома.
Кетан наблюдал, как процессия проехала дальше, миновала дом и, свернув налево, скрылась за деревьями. Там находилась деревенская площадь для собраний, куда Падальщик наведывался по нескольку раз в месяц, собирая налоги с крестьян. Сегодня настал крайний срок, последний шанс расплатиться с долгами, иначе… Что случится иначе, никто не хотел проверять, в особенности Кетан, принадлежавший к числу должников.
Оставив лошадь стоять посреди поля, он побежал напрямик по свежевспаханной земле к дому. Об ещё одной отсрочке нечего и мечтать, но год выдался не урожайный, и даже если отдать всё зерно, оставленное для посевов, расплатиться не удастся. Падальщик, словно желая наверстать упущенное за время изгнания, назначил непомерные налоги. Он восседал в своём замке пятнадцать лет, и ему не было дела, что одна часть крестьян голодает, другая к ним скоро присоединится, и лишь немногие, кому повезло с наделом, проводя дни и ночи на полях, могли выплачивать налог.
Кетан добежал до хижины, хлипкого дома, давно нуждавшегося в ремонте. К счастью – или сожалению – дожди редко заглядывали в эти края, зато ветра продували его насквозь. И небольшая семья, состоящая из жены Ниалы и дочурки Летиции, главного источника света и радости, родившегося аккурат после окончания войны, жила здесь.
Пока он работал в поле, Ниала присматривала за живностью, но заглянув во двор, Кетан никого не нашёл. Раздался колокольный звон, доносящийся со стороны площади, возвещая о собрании.
Кетан заглянул в амбар, и не обнаружил мешков с зерном. Похоже, Ниала уже ушла, и забрала их с собой. Зачем, мы же всегда вместе ходили на площадь?
Пришедшая на ум мысль заставила поторопиться. Он заглянул в загон, и сразу стало ясно, что отсутствует и большая часть живности. Да и лошадей, на которых они ездили в деревню и город, не нашлось.
Они же обсуждали этот вариант! Кетан разозлился сначала на себя, потом на погоду, а затем и на весь мир. Сначала эта война, прокатившаяся по Востоку, разрушавшая всё, что встречалось на пути, теперь три неурожайных года подряд. На посев почти ничего не осталось, а новое купить не за что. И ладно бы только посев, так скоро и скотину придётся забивать.
Кетан побежал в деревню, браня всех и вся. В особенности доставалось отцу нынешнего короля Алгота, изгнавшего предков Барика. Оставь он земли за ними, сейчас налоги были бы не так высоки. Конечно, разум понимал, что во всём виновато не прошлое, а настоящее, но злоба искала выхода.
К площади Кетан добежал запыхавшийся, и остановился в отдалении, оглядывая собравшихся и переводя дыхание. В центре поставили несколько обозов, к ним начали выстраиваться крестьяне, пришедшие отдать долги. Тут же, на небольшом постаменте, поставили небольшой складной столик, за которым восседал старик. В руках он держал список должников, рядом стояла чернильница с пером. Если долг выплачивали, перо проделывало путь из чернильницы к бумаге и вычёркивало имя, а крестьянин отправлял мешки с зерном в обоз.
Кетан увидел Ниалу почти в самом конце очереди. Летицию оставили присматривать за лошадьми, коровой, двумя свиньями и мешком с зерном. Маленькая девочка посещала деревню всего несколько раз, и сейчас с любопытством разглядывала всё вокруг.
Кетан направился к жене. Ниала заметила его, слабо улыбнулась и помахала рукой. Золотистые волосы колыхнулись от слабого дуновения ветерка, сверкая в последних лучах заходящего солнца. Голубые глаза, обычно спокойные, сейчас скрывали лёгкую тревогу. Она даже не успела переодеться, спеша разобраться со всем без него, и стояла в сером домашнем платье, сложив тонкие руки на груди.
– Зачем? – только и спросил Кетан, подойдя к ней. Как бы он не злился на мир, сердиться на неё не получалось. – Мы же договорились, что не станем этого делать.
– А какой у нас выбор? – тихо возразила Ниала. – Раз ты не хочешь уезжать, придётся заплатить. Жаль, не получилось всё уладить до твоего прихода. Свинья сбежала по дороге, пришлось ловить.
Кетан молчал, пытаясь придумать возражение, и не мог. Да, они спорили по этому поводу, и не раз. Да, он отказывался уезжать. Потому что некуда ехать, едва ли после войны найдётся место, где живётся лучше. А в сказки о том, как прекрасно живётся в Визистоке, он никогда не верил.
– Нам будет нечего сеять, – глухо произнёс Кетан.
– Ничего, я могу работать, помогать соседям. Живности теперь поменьше, появится больше свободного времени. А ты можешь отправиться в Вердил, там наверняка найдётся работа для бывшего солдата.
– Там и без меня хватает солдат, – покачал головой Кетан. Вздохнул, но продолжать спор не стал. Что толку? Ниала права, это необходимо сделать. Он сам принудил к этому.
Может, удастся раздобыть зерна. Наведаться в город, поговорить со старыми друзьями, кого получится найти. Не все же бедствуют.
– Кетан и Ниала, – раздался скрипучий голос, заставивший Кетана вздрогнуть. Старик за столом уставился на них. Тощий, как жердь, он щурился, разглядывая стоящую перед ним пару. Потом опустил глаза на список. Большую часть людей оттуда вычеркнули, и он без труда нашёл их. – Да, есть такие. Долг – четыре мешка зерна.
– У нас нет четырёх мешков, – начала Ниала тихим голосом, но её сразу прервали.
– Если нечем выплатить долг, пройдите к остальным, – раздражённо бросил старик, махнув в сторону. Там уже собралась группа человек из двадцати, большую часть Кетан узнал. В кое-как заштопанных одеждах, с исхудалыми лицами, они стояли, опасливо поглядывая на Падальщика. Только сейчас Кетан заметил его.
Вместе со своим отрядом, он стоял поодаль, наблюдая за происходящим. Солдаты расседлали лошадей, знамя свернули, а сам лорд Барик уселся на складном стуле в тени домов, выстроенных по краю площади. Толстый, низенький, с приплюснутой лысиной, в зелёном камзоле и широких штанах, в которых запросто поместилось бы три таких, как Кетан. На мгновение он даже посочувствовал лошади, несущей такую тушу. Солдаты расположились в стороне, следя, чтобы не возникло трудностей со сбором налогов.
Когда очередь иссякла, старик поднялся из-за стола и направился к Барику. Опять не явился кто-то из списка. Падальщик кивнул, и к ним подошли двое солдат. Выслушали указания и отправились к лошадям, навестить должников. Похоже, кого-то ждут проблемы.
Кетан оглядел площадь. Солнце скрылось за горой, медленно сгущались первые сумерки. Не считая группы должников, на площади остались солдаты, сам Падальщик, несколько зевак, в которых любопытство пересилило страх, и родные этих самых должников, вроде Летиции, всё ещё стоящей у привезённых припасов.
Ниала как раз возвращалась от неё, лицо у неё вновь излучало спокойствие, и Кетан вдруг понял, что всё будет хорошо. В конце концов, ему удалось вернуться с войны и получить такой замечательный подарок – дочурку Летицию.
Лорд Барик поднялся и косолапой походкой направился к должникам. Восемь солдат последовало за ним вместе с человеком, несущим список. Окинув презрительным взглядом толпу, Барик произнёс тонким голосом:
– Я слышал, вы отказываетесь платить налоги!
Никто не проронил ни слова, и он продолжил:
– Так вот знайте – я этого не потерплю! Если у вас нет зерна, я найду другой способ заставить вас расплатиться.
– Но это третий неурожайный год, у нас нет… – начал было голос из толпы, но под злобным взглядом Барика умолк.
– Мне это известно, и именно потому никто не останется безнаказанным! Зерно сейчас в цене, думаете припрятать его и продать на стороне?
– Да нечего нам продавать! – выкрикнул другой голос откуда-то сзади. – Одна половина гниёт, а второй едва хватает прокормить семью и засеять заново!
– Это ваши проблемы, – рявкнул Барик, едва не взвизгнув. – Ваша земля, вам и отвечать за неё!
– Мы могли бы заплатить не только зерном, – тихим, спокойным голосом произнесла Ниала.
– А чем же ещё? – Барик прищурился, разглядывая её, и тонкие губы расползлись в мерзкой ухмылке, обнажив кривые зубы. Кетан едва сдержался, чтобы не проредить их число.
– Мы привели свиней и корову, если этого не хватит, есть ещё лошади. – Ниала указала в сторону, где находилась приведённая ей живность. Летиция стояла рядом, уставившись на гору, освещённую красными лучами заходящего солнца.
– Корова, свиньи, – скривился Барик. – Всё это хорошо, но их сейчас и так в достатке. К тому же их надо кормить. А чем кормить, если вы не платите налоги?
– Люди живут впроголодь, нам нечем сейчас заплатить, – прежним умиротворяющим голосом произнесла Ниала. – Но если вы согласитесь принять долг скотиной, мы выплатим в следующем году на полмешка больше.
– В следующем году. – Губы Падальщика вновь недовольно дёрнулись. – А если он окажется таким же неурожайным, то что тогда? Не отвечай, и так знаю. Снова будете просить отсрочку. Нет, хватит с меня. Но я принимаю твоё предложение, женщина. Можешь оставить свою скотину при себе. В качестве уплаты долга возьму её. – Пухлая рука указала на приведённую Ниалой живность.
Кетан поначалу не понял, на что указывают толстые пальцы Падальщика. Если он не хочет принять животных, тогда…
– Да ты спятил, – хриплым от нахлынувшего гнева голос произнёс Кетан. Ниала окаменела, глаза расширились от ужаса.
– Как раз на днях в замке произошёл… несчастный случай, и я лишился одной служанки, и она прекрасно подойдёт на эту роль. Такая юная, есть время воспитать и привить хорошие манеры. – Падальщик рассмеялся тоненьким голоском, словно визжащая свинья.
– Нет, нет, ты не можешь, – шептала Ниала, прижав ладони к губам. Испуганный взгляд метался между Падальщиком и дочкой. Кетан не видел её такой уже давно.
– Ты её не получишь, – яростно произнёс он, шагнул вперёд.
– Правда? – Барик удостоил его мимолётным взглядом. – А ты, значит, папаня? Думаешь остановить меня? Стража!
Двое солдат отправились к Летиции, ещё четверо окружили Кетана. Тот зарычал, попытался пробиться к дочери, но противопоставить мечам ему было нечего.
– Не советую тебе дёргаться, – предостерёг Барик, – ты же не хочешь, чтобы ребёнок лишился отца?
– Папа! Мама! – раздался крик Летиции.
Кетан рванулся вперёд. Один меч оставил отметину на локте, другой задел рёбра. Он повалил стражника, рухнул вместе с ним, попытался подняться, но его приложили плашмя лезвием по голове, и повалили на землю. Двое солдат подхватили под руки, поставили на колени и прижали меч к горлу.
Толпа зароптала, но никто не спешил выступить открыто.
– Знаешь, можешь не платить налоги и следующий год, – сказал Барик, разглядывая добычу. Летиция во всём походила на мать, такая же хрупкая и маленькая. Золотистые волосы растрепались, а голубые глаза, в которых Кетан привык видеть только радость и веселье, переполнял ужас.
– Отпусти её, – прошептала Ниала, – умоляю тебя! Если нужна служанка, возьми меня, но её отпусти!
– Тебя? – Барик окинул её оценивающим взглядом. В Кетане ещё сильнее разгорелась ярость при виде этих свинячьих глазок, алчно пожиравших его Ниалу. – Это, пожалуй, можно. Подойди.
Ниала повиновалась, глядя на Летицию и пытаясь успокоить её взглядом.
– Знаешь, в чём-то ты права, – сказал Падальщик, протягивая к ней пухлую руку и беря за локоть. – Твоя дочь молода, и если ты пойдёшь со мной, она сможет многому научиться… на твоём примере.
– Нет! – взвизгнула Ниала, и попыталась освободиться. Барик неуклюже увернулся от пощёчины и ладонь Ниалы лишь кончиками пальцев задела его, оставив на щеке след от четырёх ногтей.
– Ах ты…
Барик побагровел, но хватку не ослабил, и свободной рукой потянулся к кинжалу на поясе.
– Властитель, не надо, – попытался успокоить его старик, сжимавший в руках список должников.
– Заткнись! – взревел Падальщик. Ему удалось-таки вытащить кинжал, и теперь он пытался достать им извивающуюся Ниалу.
–Мама! – раздался крик Летиции. По щекам девочки бежали слёзы.
Кетан начал было вставать, но острие меча немедленно упёрлось в горло, выступили капли крови.
– Ну что вы все заладили сегодня с этим обращением, – вздохнул Тромвал. – Нет, конечно. Впрочем, без этого тоже не обойдётся. Но для начала ты просто вернёшься домой. Покажешься на глаза друзьям, знакомым, поговоришь с ними. Напомнишь, что летары вовсе не злодеи, а обычные наёмники. Я бы и сам отправился в деревню, но здесь от меня больше пользы.
– Ну конечно, отправился бы он. – Кетан даже не пытался скрыть сарказм.
– Да. Мне было бы плохо, но дело прежде всего. Не забывай, мы сами согласились работать на них и подчиняться. И кому как не тебе знать – они не зло. Не добро, конечно, но и не зло. Почти все убийства – исполнения желаний других людей. И не будь у них такой страшной платы, убийств было бы в десятки, если не сотни раз больше. Чужими руками люди готовы убить даже соседа, косо посмотревшего на жену.
– Ладно, ладно, разошёлся тут, – отмахнулся Кетан. – Поеду я в… в общем, поеду.
– Вот и хорошо. – Тромвал поднялся, зашёл в дом и вернулся с небольшим листком бумаги. – Тут небольшие советы, как лучше действовать.
– Уже всё подготовил, – буркнул Кетан и спрятал лист в карман, даже не прочитав.
– Я всегда готов ко всему. Золото возьмёшь там же, постарайся отправиться как можно скорее.
– Тиран, – проворчал Кетан, поднимаясь. – Почувствовал вкус власти, раскомандовался.
– Я с радостью отдам всю власть в твои руки, если пожелаешь. Уверен, тебе понравится просиживать штаны, днями напролёт читая донесения, – произнёс Тромвал и повёл рукой в сторону, приглашая в дом.
– Да уж как-нибудь обойдусь. – Кетан смотрел на юг, но перед глазами у него была явно не стена. – Хотя, знаешь, я не уверен, что хуже. Удачи, Тромвал, надеюсь, ещё увидимся.
Они обменялись рукопожатиями.
– Я тоже.
Запись из Хранилища
4610 год после События, весна
Кетан в очередной раз утёр пот со лба тёмно-красным от влаги рукавом клетчатой рубашки. Работа в поле подходила к концу, солнце наполовину скрылось за возвышающейся на северо-западе горной грядой, но из-за отсутствия облаков было не по-весеннему жарко. Запряжённая в плуг лошадь устала за день не меньше него, и теперь стояла, фыркая и поглядывая в сторону загона, намереваясь как можно скорее попасть в тенёк и прохладу. Кетан как раз намеревался исполнить это желание – он бы и сам не отказался посидеть там, передохнуть – когда взгляд зацепился за вынырнувших из-за холма всадников, скачущих вдоль поля.
Все в полном военном облачении, лёгких кожаных доспехах, с мечами у пояса и щитами за спиной. Отряд выстроился кольцом, внутри которого ехал знаменосец с высоко поднятым гербом – оскаленной мордой пса на фоне неба. Рядом со знаменосцем мелькала голова ещё одного всадника.
Кетан не видел лица, но в этом и не было нужды. Лорд Барик, или, как его прозвали в народе, Падальщик, происходил из древнего рода, но во время войны Престолонаследия его дед выбрал не ту сторону, за что и отправился в изгнание. Но во время Первой волны внуку удалось выбить обратно титул и замок. Правда, от былого величия и гордости осталась лишь тень. Последний представитель рода оказался мелочен, жаден и жесток, и походил на мелкую дворняжку, а не породистую гончую, изображённую на гербе дома.
Кетан наблюдал, как процессия проехала дальше, миновала дом и, свернув налево, скрылась за деревьями. Там находилась деревенская площадь для собраний, куда Падальщик наведывался по нескольку раз в месяц, собирая налоги с крестьян. Сегодня настал крайний срок, последний шанс расплатиться с долгами, иначе… Что случится иначе, никто не хотел проверять, в особенности Кетан, принадлежавший к числу должников.
Оставив лошадь стоять посреди поля, он побежал напрямик по свежевспаханной земле к дому. Об ещё одной отсрочке нечего и мечтать, но год выдался не урожайный, и даже если отдать всё зерно, оставленное для посевов, расплатиться не удастся. Падальщик, словно желая наверстать упущенное за время изгнания, назначил непомерные налоги. Он восседал в своём замке пятнадцать лет, и ему не было дела, что одна часть крестьян голодает, другая к ним скоро присоединится, и лишь немногие, кому повезло с наделом, проводя дни и ночи на полях, могли выплачивать налог.
Кетан добежал до хижины, хлипкого дома, давно нуждавшегося в ремонте. К счастью – или сожалению – дожди редко заглядывали в эти края, зато ветра продували его насквозь. И небольшая семья, состоящая из жены Ниалы и дочурки Летиции, главного источника света и радости, родившегося аккурат после окончания войны, жила здесь.
Пока он работал в поле, Ниала присматривала за живностью, но заглянув во двор, Кетан никого не нашёл. Раздался колокольный звон, доносящийся со стороны площади, возвещая о собрании.
Кетан заглянул в амбар, и не обнаружил мешков с зерном. Похоже, Ниала уже ушла, и забрала их с собой. Зачем, мы же всегда вместе ходили на площадь?
Пришедшая на ум мысль заставила поторопиться. Он заглянул в загон, и сразу стало ясно, что отсутствует и большая часть живности. Да и лошадей, на которых они ездили в деревню и город, не нашлось.
Они же обсуждали этот вариант! Кетан разозлился сначала на себя, потом на погоду, а затем и на весь мир. Сначала эта война, прокатившаяся по Востоку, разрушавшая всё, что встречалось на пути, теперь три неурожайных года подряд. На посев почти ничего не осталось, а новое купить не за что. И ладно бы только посев, так скоро и скотину придётся забивать.
Кетан побежал в деревню, браня всех и вся. В особенности доставалось отцу нынешнего короля Алгота, изгнавшего предков Барика. Оставь он земли за ними, сейчас налоги были бы не так высоки. Конечно, разум понимал, что во всём виновато не прошлое, а настоящее, но злоба искала выхода.
К площади Кетан добежал запыхавшийся, и остановился в отдалении, оглядывая собравшихся и переводя дыхание. В центре поставили несколько обозов, к ним начали выстраиваться крестьяне, пришедшие отдать долги. Тут же, на небольшом постаменте, поставили небольшой складной столик, за которым восседал старик. В руках он держал список должников, рядом стояла чернильница с пером. Если долг выплачивали, перо проделывало путь из чернильницы к бумаге и вычёркивало имя, а крестьянин отправлял мешки с зерном в обоз.
Кетан увидел Ниалу почти в самом конце очереди. Летицию оставили присматривать за лошадьми, коровой, двумя свиньями и мешком с зерном. Маленькая девочка посещала деревню всего несколько раз, и сейчас с любопытством разглядывала всё вокруг.
Кетан направился к жене. Ниала заметила его, слабо улыбнулась и помахала рукой. Золотистые волосы колыхнулись от слабого дуновения ветерка, сверкая в последних лучах заходящего солнца. Голубые глаза, обычно спокойные, сейчас скрывали лёгкую тревогу. Она даже не успела переодеться, спеша разобраться со всем без него, и стояла в сером домашнем платье, сложив тонкие руки на груди.
– Зачем? – только и спросил Кетан, подойдя к ней. Как бы он не злился на мир, сердиться на неё не получалось. – Мы же договорились, что не станем этого делать.
– А какой у нас выбор? – тихо возразила Ниала. – Раз ты не хочешь уезжать, придётся заплатить. Жаль, не получилось всё уладить до твоего прихода. Свинья сбежала по дороге, пришлось ловить.
Кетан молчал, пытаясь придумать возражение, и не мог. Да, они спорили по этому поводу, и не раз. Да, он отказывался уезжать. Потому что некуда ехать, едва ли после войны найдётся место, где живётся лучше. А в сказки о том, как прекрасно живётся в Визистоке, он никогда не верил.
– Нам будет нечего сеять, – глухо произнёс Кетан.
– Ничего, я могу работать, помогать соседям. Живности теперь поменьше, появится больше свободного времени. А ты можешь отправиться в Вердил, там наверняка найдётся работа для бывшего солдата.
– Там и без меня хватает солдат, – покачал головой Кетан. Вздохнул, но продолжать спор не стал. Что толку? Ниала права, это необходимо сделать. Он сам принудил к этому.
Может, удастся раздобыть зерна. Наведаться в город, поговорить со старыми друзьями, кого получится найти. Не все же бедствуют.
– Кетан и Ниала, – раздался скрипучий голос, заставивший Кетана вздрогнуть. Старик за столом уставился на них. Тощий, как жердь, он щурился, разглядывая стоящую перед ним пару. Потом опустил глаза на список. Большую часть людей оттуда вычеркнули, и он без труда нашёл их. – Да, есть такие. Долг – четыре мешка зерна.
– У нас нет четырёх мешков, – начала Ниала тихим голосом, но её сразу прервали.
– Если нечем выплатить долг, пройдите к остальным, – раздражённо бросил старик, махнув в сторону. Там уже собралась группа человек из двадцати, большую часть Кетан узнал. В кое-как заштопанных одеждах, с исхудалыми лицами, они стояли, опасливо поглядывая на Падальщика. Только сейчас Кетан заметил его.
Вместе со своим отрядом, он стоял поодаль, наблюдая за происходящим. Солдаты расседлали лошадей, знамя свернули, а сам лорд Барик уселся на складном стуле в тени домов, выстроенных по краю площади. Толстый, низенький, с приплюснутой лысиной, в зелёном камзоле и широких штанах, в которых запросто поместилось бы три таких, как Кетан. На мгновение он даже посочувствовал лошади, несущей такую тушу. Солдаты расположились в стороне, следя, чтобы не возникло трудностей со сбором налогов.
Когда очередь иссякла, старик поднялся из-за стола и направился к Барику. Опять не явился кто-то из списка. Падальщик кивнул, и к ним подошли двое солдат. Выслушали указания и отправились к лошадям, навестить должников. Похоже, кого-то ждут проблемы.
Кетан оглядел площадь. Солнце скрылось за горой, медленно сгущались первые сумерки. Не считая группы должников, на площади остались солдаты, сам Падальщик, несколько зевак, в которых любопытство пересилило страх, и родные этих самых должников, вроде Летиции, всё ещё стоящей у привезённых припасов.
Ниала как раз возвращалась от неё, лицо у неё вновь излучало спокойствие, и Кетан вдруг понял, что всё будет хорошо. В конце концов, ему удалось вернуться с войны и получить такой замечательный подарок – дочурку Летицию.
Лорд Барик поднялся и косолапой походкой направился к должникам. Восемь солдат последовало за ним вместе с человеком, несущим список. Окинув презрительным взглядом толпу, Барик произнёс тонким голосом:
– Я слышал, вы отказываетесь платить налоги!
Никто не проронил ни слова, и он продолжил:
– Так вот знайте – я этого не потерплю! Если у вас нет зерна, я найду другой способ заставить вас расплатиться.
– Но это третий неурожайный год, у нас нет… – начал было голос из толпы, но под злобным взглядом Барика умолк.
– Мне это известно, и именно потому никто не останется безнаказанным! Зерно сейчас в цене, думаете припрятать его и продать на стороне?
– Да нечего нам продавать! – выкрикнул другой голос откуда-то сзади. – Одна половина гниёт, а второй едва хватает прокормить семью и засеять заново!
– Это ваши проблемы, – рявкнул Барик, едва не взвизгнув. – Ваша земля, вам и отвечать за неё!
– Мы могли бы заплатить не только зерном, – тихим, спокойным голосом произнесла Ниала.
– А чем же ещё? – Барик прищурился, разглядывая её, и тонкие губы расползлись в мерзкой ухмылке, обнажив кривые зубы. Кетан едва сдержался, чтобы не проредить их число.
– Мы привели свиней и корову, если этого не хватит, есть ещё лошади. – Ниала указала в сторону, где находилась приведённая ей живность. Летиция стояла рядом, уставившись на гору, освещённую красными лучами заходящего солнца.
– Корова, свиньи, – скривился Барик. – Всё это хорошо, но их сейчас и так в достатке. К тому же их надо кормить. А чем кормить, если вы не платите налоги?
– Люди живут впроголодь, нам нечем сейчас заплатить, – прежним умиротворяющим голосом произнесла Ниала. – Но если вы согласитесь принять долг скотиной, мы выплатим в следующем году на полмешка больше.
– В следующем году. – Губы Падальщика вновь недовольно дёрнулись. – А если он окажется таким же неурожайным, то что тогда? Не отвечай, и так знаю. Снова будете просить отсрочку. Нет, хватит с меня. Но я принимаю твоё предложение, женщина. Можешь оставить свою скотину при себе. В качестве уплаты долга возьму её. – Пухлая рука указала на приведённую Ниалой живность.
Кетан поначалу не понял, на что указывают толстые пальцы Падальщика. Если он не хочет принять животных, тогда…
– Да ты спятил, – хриплым от нахлынувшего гнева голос произнёс Кетан. Ниала окаменела, глаза расширились от ужаса.
– Как раз на днях в замке произошёл… несчастный случай, и я лишился одной служанки, и она прекрасно подойдёт на эту роль. Такая юная, есть время воспитать и привить хорошие манеры. – Падальщик рассмеялся тоненьким голоском, словно визжащая свинья.
– Нет, нет, ты не можешь, – шептала Ниала, прижав ладони к губам. Испуганный взгляд метался между Падальщиком и дочкой. Кетан не видел её такой уже давно.
– Ты её не получишь, – яростно произнёс он, шагнул вперёд.
– Правда? – Барик удостоил его мимолётным взглядом. – А ты, значит, папаня? Думаешь остановить меня? Стража!
Двое солдат отправились к Летиции, ещё четверо окружили Кетана. Тот зарычал, попытался пробиться к дочери, но противопоставить мечам ему было нечего.
– Не советую тебе дёргаться, – предостерёг Барик, – ты же не хочешь, чтобы ребёнок лишился отца?
– Папа! Мама! – раздался крик Летиции.
Кетан рванулся вперёд. Один меч оставил отметину на локте, другой задел рёбра. Он повалил стражника, рухнул вместе с ним, попытался подняться, но его приложили плашмя лезвием по голове, и повалили на землю. Двое солдат подхватили под руки, поставили на колени и прижали меч к горлу.
Толпа зароптала, но никто не спешил выступить открыто.
– Знаешь, можешь не платить налоги и следующий год, – сказал Барик, разглядывая добычу. Летиция во всём походила на мать, такая же хрупкая и маленькая. Золотистые волосы растрепались, а голубые глаза, в которых Кетан привык видеть только радость и веселье, переполнял ужас.
– Отпусти её, – прошептала Ниала, – умоляю тебя! Если нужна служанка, возьми меня, но её отпусти!
– Тебя? – Барик окинул её оценивающим взглядом. В Кетане ещё сильнее разгорелась ярость при виде этих свинячьих глазок, алчно пожиравших его Ниалу. – Это, пожалуй, можно. Подойди.
Ниала повиновалась, глядя на Летицию и пытаясь успокоить её взглядом.
– Знаешь, в чём-то ты права, – сказал Падальщик, протягивая к ней пухлую руку и беря за локоть. – Твоя дочь молода, и если ты пойдёшь со мной, она сможет многому научиться… на твоём примере.
– Нет! – взвизгнула Ниала, и попыталась освободиться. Барик неуклюже увернулся от пощёчины и ладонь Ниалы лишь кончиками пальцев задела его, оставив на щеке след от четырёх ногтей.
– Ах ты…
Барик побагровел, но хватку не ослабил, и свободной рукой потянулся к кинжалу на поясе.
– Властитель, не надо, – попытался успокоить его старик, сжимавший в руках список должников.
– Заткнись! – взревел Падальщик. Ему удалось-таки вытащить кинжал, и теперь он пытался достать им извивающуюся Ниалу.
–Мама! – раздался крик Летиции. По щекам девочки бежали слёзы.
Кетан начал было вставать, но острие меча немедленно упёрлось в горло, выступили капли крови.
