ГЛАВА 1
– Слыхала? Говорят, к нам городского франта везут!
Черноглазая Луша подобрала подол, уселась на мокрые доски дозорной вышки и впилась крупными ровными зубками в сочное яблоко, одновременно поглядывая на дорогу – не покажется ли карета? Слухи, что в доме начальника Хорта должен поселиться важный гость, разлетелись со скоростью пожара. В гарнизоне гадали, кто он и когда появится, но старый вояка хранил интригу и домыслы ходили один чуднее другого.
– Ты ещё скажи, наследника Драконьих гор! – выслушав подругу, расхохоталась Яда, откинула толстую рыжую косу за спину и тоже вгрызлась в яблоко. Сок брызнул во все стороны. – Думаю, это очередной байстрюк барона Ворона. А ты что скажешь? – Она повернулась к низкорослому крепышу, пристроившемуся на верхней ступеньке лесенки.
Милеш, сын кузнеца, затесавшийся в компанию к подружкам, покачал головой и сжал кулаки.
– Кто бы он ни был, долго у нас не протянет.
Парень помогал отцу отгонять нечисть от границы, хвастался оставленными мантикорой шрамами и мог согнуть подкову голыми руками. Городских он недолюбливал, не без оснований считая слабаками и пижонами. Из столицы вечно приезжали ворчливые чиновники, считающие, что город зазря кормит гарнизон, но стоило им увидеть прущую с гор нечисть, тут же бросались обратно в столицу.
– Спорим, после первого же нападения этот хлыщ слиняет? – пробасил он.
– До второго продержится, – больше из упрямства возразила Яда.
Милеш протянул ей ладонь, но закрепить спор они не успели. Луша узрела долгожданную карету и во всё горло закричала: «Едут!»
От этого возгласа немногочисленный гарнизон пришёл в движение. У многих тут же нашлись неотложные дела у дороги, ведь так любопытно было хоть одним глазком глянуть на таинственного гостя! Даже мать Яды вышла на крыльцо, баюкая на руках годовалую дочку.
Луша торопливо спустилась с вышки и помчалась к дому – карета как раз должна была проехать мимо их двора.
Милеша грозным окриком подозвал отец: нечего показывать гостю столь неприкрытый интерес, да и в кузне нужна помощь. На вышке осталась только Яда – сегодня была её очередь дежурить, следить, чтобы нечисть не подкралась к Заставе.
Карета, запряжённая четвёркой крепких вороных, приближалась. Яда завистливо вздохнула: этаких красавцев на турнирах бы показывать, а не впрягать в карету! И правда, не иначе как сын барона пожаловал, иначе откуда такие богатства и почести?
Она от нетерпения привстала на цыпочки. Двор Хорта раскинулся перед ней как на ладони и можно было увидеть не только карету, но и гостя!
Вот кони встали у дома начальника, и Яда затаила дыхание, глядя, как возница ловко спрыгнул с облучка и открыл лакированную дверцу. Из кареты выбрался парень лет двадцати пяти. К разочарованию Яды на сына Ворона он походил как ястреб на курицу. Все внебрачные отпрыски местного барона были, как на подбор, черноглазые и смуглые. Они частенько заворачивали на Заставу перед охотой. В детстве Яда бросала в задирающих нос парней колючками из-за кустов и с хохотом убегала прочь, но, когда подросла, сынки барона заинтересовались рыжей красавицей, даже пытались зажимать за сараем. И сломанный одному из них нос только раззадорил. С тех пор во время их приезда Яда предпочитала оставаться дома, чтобы не дразнить гусей, как любила выражаться мать.
Светловолосый и белокожий гость в расшитой золотыми нитями рубахе совсем не походил на барона и его сыновей, зато презрительным выражением лица переплюнул всех вместе взятых. На почтительно склонившего голову Хорта он даже не посмотрел, только бросил что-то вознице и пошлёпал по грязи к дому.
– Подумаешь, важная птица! Небось, увидит нечисть – в штаны от страха наложит, – фыркнула Яда, догрызла яблоко и наклонилась, чтобы взять из корзины ещё одно. Когда повернулась, гостя уже не было.
***
Незнакомца звали Змаром. Поговаривали, что его выслали из столицы за какую-то провинность. Неспроста он в первую седмицу только и делал, что отправлял письма с почтовыми галками. Ответные послания его не слишком радовали: ходил мрачнее тучи, на местных красавиц не заглядывался, сидел в доме отшельником. Разве что пару раз выбрался в лес, чем заслужил невольное уважение Хорта: не у каждого приезжего хватало смелости отправиться туда в одиночку.
Чем Змар собрался заниматься на Заставе, никто не знал. Хорт был ему не указ, а за постой гость заплатил на год вперёд. Так что таинственный ореол вокруг него не развеялся, а слухи обрастали новыми подробностями.
Эти подробности и рассказывала Луша, попутно смазывая на подруге взбухшие полосы от вицы. Яда лежала на кровати с приспущенными штанами и задранной рубахой и стонала, стараясь не завыть в голос. Запах мёда, входящего в состав мази, опротивел, но даже на третий день после порки спина и то, что пониже, горели огнём. Досталось ей за дело: она и Милеш собрались поохотиться на виверну, об этом узнали родители и поймали самоуверенную молодёжь за частоколом. Там же наломали веток для розог, не посмотрели, что детишки выросли.
Давно Яде не доставалось. Она-то считала себя взрослой, но мать думала иначе – не погнушалась высечь в двадцать лет. А что обиднее всего, ещё и запретила идти на праздник Осени. Оставалось наблюдать, как наряжается туда подружка, и не сильно охать, садясь на лавку.
Впрочем, любви Луши к нарядам Яда не разделяла. Ей нравилось ходить в дозор с отцом, возглавлявшим отряд, а в дозорах платья с широкими рукавами и красивой вышивкой долго не жили. Отец, Ивар Зоркий, как его прозывали на службе, был сотником, заслужил на Заставе уважение и почёт, но на покой, несмотря на седые виски, уходить не собирался. Старший сын пошёл по его стопам, поступив на королевскую службу, а Яде оставалось только завистливо вздыхать да напрашиваться на совместные вылазки.
Обидно было пропустить не столько сам праздник, сколько состязания по стрельбе. Яда участвовала в них не первый год и в этот раз мечтала выиграть. Она столько тренировалась, стреляя по мишеням до стёртых в кровь пальцев! Неужели зазря?
– Как думаешь, Змар придёт на праздник? – спросила Луша, убирая мазь из пчелиного воска до следующего раза. В том, что он наступит, она не сомневалась: Яда тихо-мирно сидеть дома не умела. – Мама мне новое платье пошила. Понравлюсь ему?
Она покружилась по комнате, словно по бальному залу. Алая юбка колоколом поднялась вокруг стройных ножек, на запястьях зазвенели медные браслеты. Настоящая красавица! Такой не в гарнизоне сидеть, а на балах отплясывать! Злые языки поговаривали, что мать Луши прижила её от барона Ворона, но вслух этого никто не произносил.
– Вот бы пришёл!
– Да что ты в нём нашла? Самый обычный парень. – Яда закатила глаза, которой разговоры о новичке на Заставе за первую седмицу опротивели. Был бы воин ещё, другое дело. А так непонятно, чего от него ждать – уж вряд ли хорошего. – Самомнение так и прёт.
– Злая ты. – Луша осуждающе покачала головой, но тут увидела, с какой тоской подруга смотрит на пригорок с мишенями, расставленными для соревнований, и приобняла её за плечи. – Хочешь, останусь с тобой? Что я на празднике не видела?
Яда не готова была принять такую жертву.
– Иди уж, повеселись! – Она похлопала Лушу по спине.
К тому же сдаваться она не собиралась! Подождёт, пока мама отвлечётся, и сбежит на праздник.
Когда Луша ушла, Яда взялась за вышивку. Стежки ложились на полотно не сказать, чтобы ровно, и по-хорошему всё нужно было переделать, но мыслями она была далеко: вспоминала предыдущий год, когда до победы в состязании не хватило всего одного выстрела. С тех пор навыки улучшились – возвращаясь с охоты, она всегда приносила дичь, даже старый охотник Фай отметил её успехи! Она обязательно должна выиграть!
Дверь скрипнула, и на пороге появилась мама. Полноватая, но всё ещё с ладной фигурой, смешинками в тёплых карих глазах и толстой рыжей косой. Посмотрела на трудящуюся дочь, подошла и пригладила распушившиеся волосы. Яда упрямо мотнула головой, злясь за наказание. Мать мечтала, чтобы старшая дочь походила на Лушу – спокойную, добрую, покладистую. Но разве Яда виновата, что охота и приключения нравятся ей больше, чем мирная семейная жизнь?
– От Роста пришло письмо. Их отряд перебросили в Гаеву Пядь, ближе к Гнилому Болоту. Высокие Сосны седмицу назад накрыло проклятием окаменения, теперь солдаты ищут ведьму, которая его наслала, – вздохнула мама и, присев рядом, обняла дочь за плечи. Её руки подрагивали от страха за сына, и Яда мигом забыла о собственных обидах.
С магией она встречалась лишь единожды, в детстве, когда деревни неподалёку одолела Чёрная Хворь. Пришлось звать ведьму, чтобы та защитила Заставу. Тогда Яда не понимала, почему взрослые с такой опаской смотрят на худенькую шепчущую старушку, что-то разбрасывающую у частокола, а после её ухода сыплют у ворот дорогую соль. Только спустя несколько лет она узнала, что магия – тёмный дар, и люди, отдавшие душу тьме, рано или поздно сходят с ума и накликают на других несчастья.
– Пока твой брат не найдёт ведьму, не ходи одна в лес, будь осторожнее, – попросила мама и, поцеловав её в лоб, ушла.
Новости о спятившей ведьме не напугали. Что ей старуха-колдунья, когда недавно к Заставе целая стая горгулий прилетала, еле отбились? Но тревога всё равно зацепилась в душе, и Яда взялась за перо, набросав на клочке бумаги несколько строчек старшему брату. Как он? Нашли ли ведьму? Затем подозвала сидящую на заборе галку и привязала записку к её лапке. Каркнув, галка улетела.
Посчитав свой сестринский долг выполненным, Яда уселась у окна. Вот мама прошла с румяным пирогом в руках, собираясь заглянуть к соседке. Значит, останется там на чай. Как раз хватит времени поучаствовать в состязании и незаметно вернуться! Дождавшись, когда мама скроется из виду, Яда отложила вышивку и, закрыв дверь в комнату на засов, выскользнула из дома через окно.
***
Желающих состязаться в стрельбе из лука всегда было немало – на Заставе служили парни из окрестных городов и деревень. Одни хотели покрасоваться перед подругами, другие – побороться за приз: самострел с тугой тетивой и хитроумным механизмом взвода, сделанный на заказ в самой столице. Болтами из него можно было пробить шкуру василиска, так что для гарнизонного стражника – оружие что надо!
Девушек на состязание звали больше как зрителей, хотя та же Луша запросто могла из арбалета ворону в глаз попасть – с оружием на Заставе умели обращаться все. Но подружке состязания были неинтересны. В отличие от Яды. Её с детства тренировал отец, и востроглазая девчонка могла дать фору многим ребятам из гарнизона. Однако, наказание из-за виверны грозило перечеркнуть целый год тренировок. Такого Яда стерпеть не могла, хотя и понимала, что военная карьера ей не светит – на службу девушек не брали. Идти же в наёмницы значило покрыть себя столь дурной славой, что и маркитанткам не снилась. Но сердце так трепетало, стоило взять в руки лук! Хотелось настоящих подвигов! С какой завистью Яда слушала истории Роста о службе!
Луша – единственная, с кем Яда делилась своими мечтами, – только пожимала плечами и говорила, что блажь пройдёт. Сама она мечтала удачно выйти замуж, перебраться в город, купить там домик и открыть лавку. Болтушка и хохотушка, подруга влюблялась во всех приезжих, лишь бы был молод и красив, но пока не нашла своего избранника.
Яда предпочитала держать сердце холодным, и стрельба из лука на празднике Осени интересовала её куда сильнее, чем возможность покружиться в весёлом танце у костра. Вот и сейчас она поглядывала на гуляющую молодёжь не с завистью, а с опаской: если кто расскажет родителям, что видел её здесь, трёпки не избежать. Впрочем, с Лушей можно было бы переброситься словечком, но красное платье подруги мелькнуло вдали и так быстро затерялось в цветастом водовороте юбок, что Яда махнула рукой и отправилась к месту состязаний. Здесь уже толпились готовые к подвигам парни, громко бахвалясь и обсуждая самострел. Одноглазый седой охотник держал в руках длинный список участников. Яда, протиснувшись мимо деревянных колод, двинулась прямиком к нему.
– Дядька Фай, запишите меня на стрельбу, – попросила она и глянула на огороженный бечёвкой приз.
Ради такого оружия постараться не жалко! Неспроста желающих собралось больше обычного: и приезжих, и знакомых вояк. Молодые ребята, с которыми она ходила в дозоры, приветственно кивали, а Весь, парень в синем капюшоне, один из лучших лучников в компании, ученик самого Фая, заулыбался и махнул рукой. Яда весело помахала в ответ.
– Дядь, ну вы чего ждёте? Скоро начнётся уже! Запишите, пожалуйста! – повторила Яда, предвкушая интересное соревнование.
Охотник недовольно покосился на неё и рявкнул:
– Дать бы тебе розгами по заднице за «пожалуйста»!
Яда отпрянула, испугавшись его крика. Среди приезжих раздались смешки: их позабавила девчонка, решившая бросить вызов.
– Думаешь, я о твоих «подвигах» не наслышан? – продолжал бушевать Фай. – Тоже мне, великая воительница нашлась! Одна на виверну решила пойти, дурочка?
– Не одна. И мы подготовились, – пробормотала Яда, вспыхнув из-за того, что её отчитывали прилюдно.
– Твой отец предупреждал, что ты можешь прийти. Наказал оттаскать за уши, если появишься.
Он шагнул вперёд, но Яда увернулась: с дядьки Фая, знавшего её с пелёнок, сталось бы выполнить свою угрозу.
– Значит, не запишете? – выкрикнула она уже с безопасного расстояния, а в носу предательски защипало.
– А ну кыш отсюда! Мало тебе одной порки? Так я добавлю!
Фай снова попытался её поймать, и пришлось позорно драпать с пригорка в лес. Надежда на участие в состязании растаяла как дым.
– Вот досада! Ну, и с кем теперь состязаться? – разочарованно протянул Весь. Фай неодобрительно посмотрел на него и дал отмашку для первого тура.
***
Лес вокруг Заставы Яда знала как свои пять пальцев и, хотя бежала, не разбирая дороги, в самую чащу, заблудиться не боялась. Зато там она дала волю своему гневу и накричалась вдосталь. Столько сил потрачено впустую! Она остервенело била кулаками старый дуб, пока не насажала заноз и не сбила костяшки в кровь.
Пёс с ним, с самострелом, но что делать с собственной гордостью? Повод для шуток теперь обеспечен на год вперёд…
Слабое рычание и треск веток привели Яду в чувство, и она отвесила себе мысленную оплеуху. Вот же растяпа – расслабилась и забыла, что у Драконьих гор нельзя терять бдительность! Стряхнув с рук дубовую труху, Яда положила ладонь на рукоять охотничьего ножа и огляделась, медленно поворачиваясь на пятках.
Причудливо изогнутые стволы деревьев и густые кусты не давали различить, кто скрывается в их тени. В лесу можно встретить кого угодно: дикого кабана, волка, даже нечисть, потревоженную криками.
Сердце застучало быстрее. Некстати вспомнились смешки в спину, когда она убегала с состязаний. А вдруг кто-то из участников последовал за ней? Яда решительно направилась к зарослям. Кто бы там ни был, он пожалеет о своём любопытстве! Она ещё покажет, на что способна!
Подгоняемая азартом и злостью, Яда самоуверенно пробиралась на звук. Дойдя до орешника, раздвинула ветки и замерла. На неё чёрными глазами-бусинками смотрел хозяин леса. Медведь – огромный, мохнатый и очень сердитый, утробно рычал и скалил пасть.
