Пасека стояла на окраине, и тётка Марыся неподдельно обрадовалась, увидев гостей. Она мечтала, что Луша станет её невесткой, предлагая в женихи то среднего, то младшего сына, которому едва исполнилось восемнадцать. Луша отказывалась, но тётку Марысю не избегала: мёд у неё был отменный. Надеясь задобрить упрямицу, Марыся не жалела сладостей для подружек, а они взамен помогали по хозяйству. Сегодня надо было сложить поленницу, и девчонки шустро принялись за работу. Дело ладилось, а пока перекладывали полешки, Луша громким шёпотом делилась слухами, кто с кем вчера у костра целовался и когда сватов ждать.
Наконец, поленья были собраны. Угостившись у хозяйки парным молоком да сладкими сотами, едва не забыв про крынку мёда (вот уж досталось бы Яде за ротозейство!), к полудню подружки добрались до смотровой башни. Забрались на площадку к знакомому конопатому мальчишке – тот успел сменить Милеша и теперь дремал, пригревшись на солнышке. Ни о каких драконах мальчишка не слышал. Пришлось возвращаться.
– Погоди, ногу натёрла, – окликнула Яду Луша, остановившись на пригорке. Новенькие туфельки были куплены к празднику, но одно дело поплясать в них у костра, и совсем другое – проходить полдня по Заставе!
Недолго думая, подружка скинула обувку и уселась на землю, потирая ноги.
– Отдохнём немного?
– Давай! Славная погодка, хоть последние тёплые деньки поймаем, – жмурясь от ярких лучей, сказала Яда. А сама подумала: «Для меня так может и вовсе последние».
Хорошо, что Луша её мыслей не слышала. Кивнула, разглядывая белые облака.
– Смотри, там овечка, – указала она наверх.
Яда включилась в нехитрую игру.
– А там собака.
– Морковка.
– Дядька Фай.
Посмотрев на кривоватое облако, чем-то напоминающее сурового вояку, подружки покатились со смеху.
– А там дракон. Ой! – Луша виновато покосилась на Яду, но та не выглядела испуганной или расстроенной. Отрешённой, пожалуй, и задумчивой не в меру. Девушка уже видела Яду такой: в прошлом году, когда та провалила состязания. Но, в пику злым языкам, не бросила стрельбу, а только усилила тренировки. – Не понимаю, как тебе это удаётся? – призналась она.
– Что именно?
– Улыбаться. Не трястись от страха. Ты чуть не умерла вчера, а сегодня хохочешь!
– Плачь – не плачь, ничего не изменится. – Яда пожала плечами, глядя на белоснежного облачного дракона. Надо же, как настоящий, даже клыки при должном воображении разглядеть можно. – Забудь. Кстати, тебя дома не хватятся? Наверное, мама уже вернулась.
– Не вернулась. Уехала куда-то с новым дружком, и хорошо, если к ночи будет, – буркнула Луша.
Тем не менее, к словам подруги прислушалась и встала, отряхивая платье.
– Приходи вечером, у меня ещё вышивка не закончена! – со смешком крикнула Яда.
Погрозив ей кулаком, Луша помчалась с пригорка к дому.
Оставшись одна, Яда повалилась обратно на траву. Надо было идти домой, но тревога прочно поселилась рядом с драконьим цветком. Что если её обман раскроют? Как тогда смотреть в глаза родителям и друзьям? Даже сохранив тайну до весны, она не хотела с ними прощаться!
Каменные домики за высоким частоколом выглядели привычно и безмятежно. Пыхтела дымом кузница, по стене ходили часовые, а до пригорка доносился тёплый аромат выпечки. За однорогим козлом Тошкой бегала ребятня, а после, раздразнив, убегала уже от него. Когда не нападала нечисть, жизнь на Заставе становилась такой мирной! Яда хотела бы напоследок насладиться каждой её каплей, но оставался ещё один вопрос, не дающий покоя: если её спас дракон, то как она оказалась у Змара? Спросить сразу не догадалась – была слишком удивлена и испугана новым статусом, искать же с парнем встречи после – боялась. Луша своими словами о «зажиманиях» попала не в бровь, а в глаз. Со смущением и злостью Яда вспоминала, как жарко обнимал её Змар, какими уверенными и нежными были его прикосновения…
Она помотала головой, но воспоминание не поблёкло, а воображение, напротив, только разыгралось. Похлопав себя по щекам, чтобы вся дурь ушла, девушка решительно вскочила с места. Она так и не встретилась с Милешем. А раз парень видел дракона, то, может, хоть немного прояснит картину?
Спустившись с пригорка, Яда заглянула в пышущую жаром кузню, но Милеша там не оказалось. Не нашла она его и на крохотном рынке, куда заскочила купить пирог с маком. Может, проверяет ловушки у заводи?
День был тёплый, но от воды поднимался стылый холод. Как будто туман, спустившйся с гор, осел на ней белым покровом. Чудно! Яда заметила на деревянном пирсе неподвижно сидящего Милеша и поспешила к нему.
– Эй, я тебя обыскалась! – позвала она, но тот даже не повернул головы. Опустил одну руку к воде, будто пытался кого-то или что-то вытащить. – Ты обиделся, что ли? Так меня ведь тоже за виверну наказали!
Яда приближалась, с каждым шагом ступая всё медленнее. Странно. Милеш мог поворчать – так бывало, когда они ссорились, но он никогда не делал вид, что её нет. А сейчас не пошевелился, да и поза была слишком неудобной, чтобы вот так замирать.
В груди зашевелился липкий, как паутина, страх, ноги будто налились свинцом. Захотелось сбежать – неважно куда, лишь бы подальше отсюда! Несколько шагов вперёд дались с трудом. Тут наконец Яда и заметила, как стелющийся по воде седой туман, медленно, как живой, выползал от запруды, растекался по осеннему лесу. И вокруг – тишина. Ни птичьего крика, ни шороха опадающих листьев. Вот туман коснулся выпрыгнувшей на дорожку вороны. Она как-то жалобно каркнула, но туман погладил её по перьям, и птица замерла. Яда не сразу это осознала. Только когда вторая ворона тоже застыла на ветке, открыв рот в беззвучном карканье, до неё дошло понимание.
– Проклятие окаменения, – одними губами прошептала она, узнавая страшное колдовство, о котором говорила мама.
Невзирая на окутывающий холодом ужас, Яда бросилась обратно к Заставе, но уже, подбегая, поняла: предупредить никого она не успеет: туман раскинул щупальца у первых домов, превращая в статуи всё живое. Вот тётка Марыся застыла рядом с ульем, опустив руку в некогда гудящий пчелиный домик. Её сын приоткрыл дверь, собираясь что-то крикнуть, но туман заморозил и его. Кошка Мурка окаменела с задранным хвостом, рассерженно глядя на поднявшего голову воробья. Туман постепенно охватывал весь гарнизон, но Яда, отвергая доводы разума, всё равно отчаянно надеялась, что её дом злое колдовство обошло стороной.
Гарнизон охватила паника. Жители заметили туман слишком поздно, бежали, побросав всё, лишь бы подальше отсюда. Яду чуть не сшиб Весь. Ещё вчера он беззаботно смеялся на празднике вместе со своим учителем, а теперь в ужасе мчался со всех ног. Яда бы тоже мчалась, но при виде застывших под проклятием друзей и знакомых ноги будто сковало незримой цепью. Она прожила на Заставе всю жизнь, каждый из них был ей по-своему дорог. А сейчас, окаменевшие, казалось, смотрели на неё с немым укором. Недоглядела! Не успела!
Она почти добежала до дома, когда невесть откуда появился Змар, схватил её за руку и потянул прочь – обратно на пригорок, к спасительному лесу.
– Туда нельзя, дура! – закричал он, стараясь перекрыть царивший вокруг гвалт.
– Отпусти! Там моя семья! Мама! Мама! – Яда пыталась вырваться, но парень держал крепко. Тогда она извернулась и укусила его. От неожиданности Змар разжал руку, а Яда распахнула калитку и вбежала во двор.
Мама застыла на крыльце с сестрёнкой на руках, но выглядела, как живая. Отец замер позади, обнимая её за плечи. Хотя туман окутал их фигуры, Яде показалось, что глаза матери увидели её, прежде чем безжизненно потухнуть. А меж тем седые, как прокисшее молоко, щупальца уже оплетали весь двор.
– Мама… – не веря, шёпотом выдавила Яда, не решаясь приблизиться. Всё казалось дурным сном. Почему проклятие добралось до них так быстро? Брат упоминал Высокие Сосны, а это почти сотня лиг!
Туман, как охотничий пёс, почуяв новую жертву, пустил щупальца к Яде, но Змар снова схватил её и потащил за собой.
– Бежим!
На этот раз она послушалась. Куда бежали, Яда уже не смотрела, ей было неважно, догонит их туман или нет. Перед глазами стояли окаменелые родители, и от боли в груди хотелось умереть. Стать статуей не так и плохо, тогда она хотя бы мучиться не будет! Слёзы стекали по щекам, застили взгляд. Она глотала их, спотыкалась, но то ли то чудом, то ли стараниями Змара не падала. Когда они взобрались на пригорок, туман расползся почти по всей Заставе, Змар же чуть ли не волоком потащил Яду дальше.
Вдруг среди бегущей от Заставы молодёжи она заметила Лушу, неподалёку от ворот, и это выдернуло её из апатии. Подруга медлила, высматривая кого-то, а туман подбирался к ней всё ближе.
– Луша! – закричала Яда во всё горло, но крик утонул в шуме. Змар же, наученный горьким опытом, схватил девушку не за руку, а поперёк пояса.
– Она не успеет. Её не спасёшь и сама окаменеешь, – громко сказал он прямо в ухо.
Придурок! Да что он понимал! Яда снова прокричала имя подруги. На этот раз ветер донёс её голос, и Луша повернула голову. Увидела её, махнула рукой, шагнула к воротам, да так и застыла, больше не сдвинувшись с места.
Внутри Яды что-то оборвалось.
– Это из-за меня. Она ждала меня, – прошептала она, обмякнув в руках Змара. Глухое рыдание вырвалось из груди. Она потеряла всех, кто был ей дорог. Так зачем жить? До тумана всего пара шагов, достаточно спуститься, чтобы остаться вместе с ними...
– Проклятие можно снять! Они ещё не умерли, так что не реви! – сквозь шум в ушах услышала она голос Змара. Он встряхнул её, останавливая поток слёз, и повторил: – Они живы.
Живы. Как сладко звучала эта ложь! Или не ложь вовсе? Если есть хоть маленький шанс их спасти…
– Это правда? – требовательно спросила Яда.
Змар кивнул, не отводя взгляд.
– Найдём ведьму, поймём, как снять проклятие. Так что не думай сдаваться. – Он обернулся: туман хоть и отстал, но ещё виднелся вдалеке, и медлить было нельзя.
– Я поняла, идём.
Яда сжала зубы и потащила Змара в чащу леса, где пролегала короткая тропа к Большим Метёлкам. Соседнее село тоже было в опасности, и надо было предупредить, пока туман не добрался и до них. А заодно попробовать узнать, где живёт ведьма, много лет назад спасшая их от Чёрной Хвори.
Охотничья тропа, наполовину засыпанная жухлой листвой, петляла между кустарниками и деревьями. Не привыкший к лесу Змар отставал от Яды, но не жаловался. Как назло, больше никого с Заставы они не видели. В отдалении изредка слышались голоса, чья-то перекличка, но когда на пятки наступает проклятый туман, никто ждать не будет. Те, кому повезёт выбраться, встретятся в Метёлках, а остальные… Об этом Яда старалась не думать.
Между тем на лес опускалась ночь, и спотыкаться стал не один Змар. Идти дальше было опасно: ночью на охоту выходили не только волки, но и шкарры – зубастые твари размером с медведя, а болотные огоньки могли завлечь неосторожных путников в трясину. Яда запрокинула голову, разглядывая деревья вокруг: повезёт, если попадётся охотничий домик. Ночевать на ветках куда сложнее.
Наконец, она заприметила нужное. К мощному дубу была приставлена лесенка, а на широких ветвях расположился крохотный домик – лабаз. Охотники использовали его как укрытие и как временное хранилище для мяса и шкур. Места внутри было мало, зато располагался он в пятнадцати ярдах над землёй. Ни звери не страшны, ни туман. По крайней мере, Яда на это надеялась: она не видела, чтобы седые щупальца поднимались так высоко.
– Заночуем здесь. В лесу по темноте голову сломаем, – объяснила она Змару и шустро забралась по лесенке. Нажала на потайной сучок, открывающий люк в домик – отец научил этой нехитрой премудрости.
Кресала, чтобы зажечь свечу, у Яды с собой не было – хотела утром почистить, да так и оставила дома. Змар тоже не смог помочь, и ориентироваться в домике пришлось на ощупь. Места едва хватало, и её спутник даже выпрямиться не мог, головой задевая потолок. Яда нашла занавеску, за которой скрывалось отхожее место – обычное ведро, чтобы лишний раз не спускаться. Кроватью служили несколько расстеленных на полу шкур, а чуть в стороне обнаружился ларь с крупой, сухарями и вином. Яда поколебалась: они бежали налегке и припасы лишними не были. Но вдруг кто-нибудь ещё доберётся до домика? А тут шаром покати… Отсыпав часть крупы в маленький мешочек, она разделила сухари на три равных части. Одну оставила им со Змаром вместо ужина: несмотря на пережитый ужас, в животе урчало и хотелось съесть всё и сразу. Вторую с сожалением вернула в ларь. Оставшиеся сухари, завязанные в платок, заняли место на поясе вместе с крупой.
– Возьми. – Яда протянула Змару несколько сухариков, а сама откусила кусочек от того, что был в руках: она меньше, ей и требуется не так много. К тому же, чего скрывать, Змар для неё по-прежнему изнеженный городской житель. А таких невзгоды ломают, так что пусть лучше она голодной побудет.
– Есть что попить?
Благодарности от парня она не ждала, и вопрос вместо «спасибо» не удивил.
– Вино. Только много не пей.
Протянутую ему фляжку Змар сначала встряхнул, определяя, сколько там осталось, затем сделал небольшой глоток и вернул вино с наказом:
– Ты тоже выпей.
Яда послушно глотнула. Крепкий напиток обжёг горло и согрел, крупная дрожь прекратилась, зато снова вернулась затаившаяся было боль. Девушка уставилась в одну точку, и перед глазами всплыло лицо матери, удивлённое и испуганное.
– Если собралась сырость разводить, лучше отсядь подальше. Ненавижу женские слёзы.
Равнодушный голос выдернул из горьких воспоминаний, и Яда раздражённо посмотрела на тёмную фигуру рядом с ней.
– Я не плачу. Соринка в глаз попала, – она поспешно вытерла слёзы и отсела от невольного компаньона, обняв колени руками. Задрожала уже не от горя, а от холода и злости. Если бы она сидела здесь с Милешем, давно бы подкатилась под его тёплый бок. Но друг превратился в изваяние, как и большинство жителей Заставы, и больше не чувствовал ни сосущего голода, ни холода осенней ночи.
Яда тихонько всхлипнула, но быстро взяла себя в руки и сжалась в комочек, чтобы согреться. Подумаешь, холод! Можно и перетерпеть.
Разбудила её тишина. Такая пронзительная, что уши закладывало. В лесу, где то листва шумит, то птица свистит, безмолвие кричало об опасности громче набата.
Подняться с пола и выглянуть наружу не получилось: оказывается, Змар пересел к ней, укрыл своей курткой, и Яда благополучно пригрелась в его руках. Вроде бы ничего предосудительного он не сделал, просто так было теплее. Поэтому вместо того, чтобы дать оплеуху, она постаралась незаметно выбраться из крепкого кольца рук. Но Змар тотчас открыл глаза и подозрительно бодрым голосом спросил:
– Рассвело?
Яда дёрнулась, больше не осторожничая, и он выпустил её из рук.
– Нет.
– Тогда зачем встала?
– Слишком тихо, – прошептала она. Подошла, отодвинув заслон на маленьком окошке, и выглянула наружу. Было темно, хоть глаз выколи. Лишь соседние деревья мрачными тенями раскачивались на ветру.
– Ну, что там?
Холодный воздух из оконца выстуживал нагретую дыханием комнату, и Змар поёжился и накинул куртку на плечи.
– Вроде ничего. – Яда постояла, вглядываясь в темноту, затем решительно направилась к люку. – Я проверю.
Наконец, поленья были собраны. Угостившись у хозяйки парным молоком да сладкими сотами, едва не забыв про крынку мёда (вот уж досталось бы Яде за ротозейство!), к полудню подружки добрались до смотровой башни. Забрались на площадку к знакомому конопатому мальчишке – тот успел сменить Милеша и теперь дремал, пригревшись на солнышке. Ни о каких драконах мальчишка не слышал. Пришлось возвращаться.
– Погоди, ногу натёрла, – окликнула Яду Луша, остановившись на пригорке. Новенькие туфельки были куплены к празднику, но одно дело поплясать в них у костра, и совсем другое – проходить полдня по Заставе!
Недолго думая, подружка скинула обувку и уселась на землю, потирая ноги.
– Отдохнём немного?
– Давай! Славная погодка, хоть последние тёплые деньки поймаем, – жмурясь от ярких лучей, сказала Яда. А сама подумала: «Для меня так может и вовсе последние».
Хорошо, что Луша её мыслей не слышала. Кивнула, разглядывая белые облака.
– Смотри, там овечка, – указала она наверх.
Яда включилась в нехитрую игру.
– А там собака.
– Морковка.
– Дядька Фай.
Посмотрев на кривоватое облако, чем-то напоминающее сурового вояку, подружки покатились со смеху.
– А там дракон. Ой! – Луша виновато покосилась на Яду, но та не выглядела испуганной или расстроенной. Отрешённой, пожалуй, и задумчивой не в меру. Девушка уже видела Яду такой: в прошлом году, когда та провалила состязания. Но, в пику злым языкам, не бросила стрельбу, а только усилила тренировки. – Не понимаю, как тебе это удаётся? – призналась она.
– Что именно?
– Улыбаться. Не трястись от страха. Ты чуть не умерла вчера, а сегодня хохочешь!
– Плачь – не плачь, ничего не изменится. – Яда пожала плечами, глядя на белоснежного облачного дракона. Надо же, как настоящий, даже клыки при должном воображении разглядеть можно. – Забудь. Кстати, тебя дома не хватятся? Наверное, мама уже вернулась.
– Не вернулась. Уехала куда-то с новым дружком, и хорошо, если к ночи будет, – буркнула Луша.
Тем не менее, к словам подруги прислушалась и встала, отряхивая платье.
– Приходи вечером, у меня ещё вышивка не закончена! – со смешком крикнула Яда.
Погрозив ей кулаком, Луша помчалась с пригорка к дому.
***
Оставшись одна, Яда повалилась обратно на траву. Надо было идти домой, но тревога прочно поселилась рядом с драконьим цветком. Что если её обман раскроют? Как тогда смотреть в глаза родителям и друзьям? Даже сохранив тайну до весны, она не хотела с ними прощаться!
Каменные домики за высоким частоколом выглядели привычно и безмятежно. Пыхтела дымом кузница, по стене ходили часовые, а до пригорка доносился тёплый аромат выпечки. За однорогим козлом Тошкой бегала ребятня, а после, раздразнив, убегала уже от него. Когда не нападала нечисть, жизнь на Заставе становилась такой мирной! Яда хотела бы напоследок насладиться каждой её каплей, но оставался ещё один вопрос, не дающий покоя: если её спас дракон, то как она оказалась у Змара? Спросить сразу не догадалась – была слишком удивлена и испугана новым статусом, искать же с парнем встречи после – боялась. Луша своими словами о «зажиманиях» попала не в бровь, а в глаз. Со смущением и злостью Яда вспоминала, как жарко обнимал её Змар, какими уверенными и нежными были его прикосновения…
Она помотала головой, но воспоминание не поблёкло, а воображение, напротив, только разыгралось. Похлопав себя по щекам, чтобы вся дурь ушла, девушка решительно вскочила с места. Она так и не встретилась с Милешем. А раз парень видел дракона, то, может, хоть немного прояснит картину?
Спустившись с пригорка, Яда заглянула в пышущую жаром кузню, но Милеша там не оказалось. Не нашла она его и на крохотном рынке, куда заскочила купить пирог с маком. Может, проверяет ловушки у заводи?
День был тёплый, но от воды поднимался стылый холод. Как будто туман, спустившйся с гор, осел на ней белым покровом. Чудно! Яда заметила на деревянном пирсе неподвижно сидящего Милеша и поспешила к нему.
– Эй, я тебя обыскалась! – позвала она, но тот даже не повернул головы. Опустил одну руку к воде, будто пытался кого-то или что-то вытащить. – Ты обиделся, что ли? Так меня ведь тоже за виверну наказали!
Яда приближалась, с каждым шагом ступая всё медленнее. Странно. Милеш мог поворчать – так бывало, когда они ссорились, но он никогда не делал вид, что её нет. А сейчас не пошевелился, да и поза была слишком неудобной, чтобы вот так замирать.
В груди зашевелился липкий, как паутина, страх, ноги будто налились свинцом. Захотелось сбежать – неважно куда, лишь бы подальше отсюда! Несколько шагов вперёд дались с трудом. Тут наконец Яда и заметила, как стелющийся по воде седой туман, медленно, как живой, выползал от запруды, растекался по осеннему лесу. И вокруг – тишина. Ни птичьего крика, ни шороха опадающих листьев. Вот туман коснулся выпрыгнувшей на дорожку вороны. Она как-то жалобно каркнула, но туман погладил её по перьям, и птица замерла. Яда не сразу это осознала. Только когда вторая ворона тоже застыла на ветке, открыв рот в беззвучном карканье, до неё дошло понимание.
– Проклятие окаменения, – одними губами прошептала она, узнавая страшное колдовство, о котором говорила мама.
Невзирая на окутывающий холодом ужас, Яда бросилась обратно к Заставе, но уже, подбегая, поняла: предупредить никого она не успеет: туман раскинул щупальца у первых домов, превращая в статуи всё живое. Вот тётка Марыся застыла рядом с ульем, опустив руку в некогда гудящий пчелиный домик. Её сын приоткрыл дверь, собираясь что-то крикнуть, но туман заморозил и его. Кошка Мурка окаменела с задранным хвостом, рассерженно глядя на поднявшего голову воробья. Туман постепенно охватывал весь гарнизон, но Яда, отвергая доводы разума, всё равно отчаянно надеялась, что её дом злое колдовство обошло стороной.
Гарнизон охватила паника. Жители заметили туман слишком поздно, бежали, побросав всё, лишь бы подальше отсюда. Яду чуть не сшиб Весь. Ещё вчера он беззаботно смеялся на празднике вместе со своим учителем, а теперь в ужасе мчался со всех ног. Яда бы тоже мчалась, но при виде застывших под проклятием друзей и знакомых ноги будто сковало незримой цепью. Она прожила на Заставе всю жизнь, каждый из них был ей по-своему дорог. А сейчас, окаменевшие, казалось, смотрели на неё с немым укором. Недоглядела! Не успела!
Она почти добежала до дома, когда невесть откуда появился Змар, схватил её за руку и потянул прочь – обратно на пригорок, к спасительному лесу.
– Туда нельзя, дура! – закричал он, стараясь перекрыть царивший вокруг гвалт.
– Отпусти! Там моя семья! Мама! Мама! – Яда пыталась вырваться, но парень держал крепко. Тогда она извернулась и укусила его. От неожиданности Змар разжал руку, а Яда распахнула калитку и вбежала во двор.
Мама застыла на крыльце с сестрёнкой на руках, но выглядела, как живая. Отец замер позади, обнимая её за плечи. Хотя туман окутал их фигуры, Яде показалось, что глаза матери увидели её, прежде чем безжизненно потухнуть. А меж тем седые, как прокисшее молоко, щупальца уже оплетали весь двор.
– Мама… – не веря, шёпотом выдавила Яда, не решаясь приблизиться. Всё казалось дурным сном. Почему проклятие добралось до них так быстро? Брат упоминал Высокие Сосны, а это почти сотня лиг!
Туман, как охотничий пёс, почуяв новую жертву, пустил щупальца к Яде, но Змар снова схватил её и потащил за собой.
– Бежим!
На этот раз она послушалась. Куда бежали, Яда уже не смотрела, ей было неважно, догонит их туман или нет. Перед глазами стояли окаменелые родители, и от боли в груди хотелось умереть. Стать статуей не так и плохо, тогда она хотя бы мучиться не будет! Слёзы стекали по щекам, застили взгляд. Она глотала их, спотыкалась, но то ли то чудом, то ли стараниями Змара не падала. Когда они взобрались на пригорок, туман расползся почти по всей Заставе, Змар же чуть ли не волоком потащил Яду дальше.
Вдруг среди бегущей от Заставы молодёжи она заметила Лушу, неподалёку от ворот, и это выдернуло её из апатии. Подруга медлила, высматривая кого-то, а туман подбирался к ней всё ближе.
– Луша! – закричала Яда во всё горло, но крик утонул в шуме. Змар же, наученный горьким опытом, схватил девушку не за руку, а поперёк пояса.
– Она не успеет. Её не спасёшь и сама окаменеешь, – громко сказал он прямо в ухо.
Придурок! Да что он понимал! Яда снова прокричала имя подруги. На этот раз ветер донёс её голос, и Луша повернула голову. Увидела её, махнула рукой, шагнула к воротам, да так и застыла, больше не сдвинувшись с места.
Внутри Яды что-то оборвалось.
– Это из-за меня. Она ждала меня, – прошептала она, обмякнув в руках Змара. Глухое рыдание вырвалось из груди. Она потеряла всех, кто был ей дорог. Так зачем жить? До тумана всего пара шагов, достаточно спуститься, чтобы остаться вместе с ними...
– Проклятие можно снять! Они ещё не умерли, так что не реви! – сквозь шум в ушах услышала она голос Змара. Он встряхнул её, останавливая поток слёз, и повторил: – Они живы.
Живы. Как сладко звучала эта ложь! Или не ложь вовсе? Если есть хоть маленький шанс их спасти…
– Это правда? – требовательно спросила Яда.
Змар кивнул, не отводя взгляд.
– Найдём ведьму, поймём, как снять проклятие. Так что не думай сдаваться. – Он обернулся: туман хоть и отстал, но ещё виднелся вдалеке, и медлить было нельзя.
– Я поняла, идём.
Яда сжала зубы и потащила Змара в чащу леса, где пролегала короткая тропа к Большим Метёлкам. Соседнее село тоже было в опасности, и надо было предупредить, пока туман не добрался и до них. А заодно попробовать узнать, где живёт ведьма, много лет назад спасшая их от Чёрной Хвори.
ГЛАВА 2
Охотничья тропа, наполовину засыпанная жухлой листвой, петляла между кустарниками и деревьями. Не привыкший к лесу Змар отставал от Яды, но не жаловался. Как назло, больше никого с Заставы они не видели. В отдалении изредка слышались голоса, чья-то перекличка, но когда на пятки наступает проклятый туман, никто ждать не будет. Те, кому повезёт выбраться, встретятся в Метёлках, а остальные… Об этом Яда старалась не думать.
Между тем на лес опускалась ночь, и спотыкаться стал не один Змар. Идти дальше было опасно: ночью на охоту выходили не только волки, но и шкарры – зубастые твари размером с медведя, а болотные огоньки могли завлечь неосторожных путников в трясину. Яда запрокинула голову, разглядывая деревья вокруг: повезёт, если попадётся охотничий домик. Ночевать на ветках куда сложнее.
Наконец, она заприметила нужное. К мощному дубу была приставлена лесенка, а на широких ветвях расположился крохотный домик – лабаз. Охотники использовали его как укрытие и как временное хранилище для мяса и шкур. Места внутри было мало, зато располагался он в пятнадцати ярдах над землёй. Ни звери не страшны, ни туман. По крайней мере, Яда на это надеялась: она не видела, чтобы седые щупальца поднимались так высоко.
– Заночуем здесь. В лесу по темноте голову сломаем, – объяснила она Змару и шустро забралась по лесенке. Нажала на потайной сучок, открывающий люк в домик – отец научил этой нехитрой премудрости.
Кресала, чтобы зажечь свечу, у Яды с собой не было – хотела утром почистить, да так и оставила дома. Змар тоже не смог помочь, и ориентироваться в домике пришлось на ощупь. Места едва хватало, и её спутник даже выпрямиться не мог, головой задевая потолок. Яда нашла занавеску, за которой скрывалось отхожее место – обычное ведро, чтобы лишний раз не спускаться. Кроватью служили несколько расстеленных на полу шкур, а чуть в стороне обнаружился ларь с крупой, сухарями и вином. Яда поколебалась: они бежали налегке и припасы лишними не были. Но вдруг кто-нибудь ещё доберётся до домика? А тут шаром покати… Отсыпав часть крупы в маленький мешочек, она разделила сухари на три равных части. Одну оставила им со Змаром вместо ужина: несмотря на пережитый ужас, в животе урчало и хотелось съесть всё и сразу. Вторую с сожалением вернула в ларь. Оставшиеся сухари, завязанные в платок, заняли место на поясе вместе с крупой.
– Возьми. – Яда протянула Змару несколько сухариков, а сама откусила кусочек от того, что был в руках: она меньше, ей и требуется не так много. К тому же, чего скрывать, Змар для неё по-прежнему изнеженный городской житель. А таких невзгоды ломают, так что пусть лучше она голодной побудет.
– Есть что попить?
Благодарности от парня она не ждала, и вопрос вместо «спасибо» не удивил.
– Вино. Только много не пей.
Протянутую ему фляжку Змар сначала встряхнул, определяя, сколько там осталось, затем сделал небольшой глоток и вернул вино с наказом:
– Ты тоже выпей.
Яда послушно глотнула. Крепкий напиток обжёг горло и согрел, крупная дрожь прекратилась, зато снова вернулась затаившаяся было боль. Девушка уставилась в одну точку, и перед глазами всплыло лицо матери, удивлённое и испуганное.
– Если собралась сырость разводить, лучше отсядь подальше. Ненавижу женские слёзы.
Равнодушный голос выдернул из горьких воспоминаний, и Яда раздражённо посмотрела на тёмную фигуру рядом с ней.
– Я не плачу. Соринка в глаз попала, – она поспешно вытерла слёзы и отсела от невольного компаньона, обняв колени руками. Задрожала уже не от горя, а от холода и злости. Если бы она сидела здесь с Милешем, давно бы подкатилась под его тёплый бок. Но друг превратился в изваяние, как и большинство жителей Заставы, и больше не чувствовал ни сосущего голода, ни холода осенней ночи.
Яда тихонько всхлипнула, но быстро взяла себя в руки и сжалась в комочек, чтобы согреться. Подумаешь, холод! Можно и перетерпеть.
***
Разбудила её тишина. Такая пронзительная, что уши закладывало. В лесу, где то листва шумит, то птица свистит, безмолвие кричало об опасности громче набата.
Подняться с пола и выглянуть наружу не получилось: оказывается, Змар пересел к ней, укрыл своей курткой, и Яда благополучно пригрелась в его руках. Вроде бы ничего предосудительного он не сделал, просто так было теплее. Поэтому вместо того, чтобы дать оплеуху, она постаралась незаметно выбраться из крепкого кольца рук. Но Змар тотчас открыл глаза и подозрительно бодрым голосом спросил:
– Рассвело?
Яда дёрнулась, больше не осторожничая, и он выпустил её из рук.
– Нет.
– Тогда зачем встала?
– Слишком тихо, – прошептала она. Подошла, отодвинув заслон на маленьком окошке, и выглянула наружу. Было темно, хоть глаз выколи. Лишь соседние деревья мрачными тенями раскачивались на ветру.
– Ну, что там?
Холодный воздух из оконца выстуживал нагретую дыханием комнату, и Змар поёжился и накинул куртку на плечи.
– Вроде ничего. – Яда постояла, вглядываясь в темноту, затем решительно направилась к люку. – Я проверю.
