Тело было не моим – хрупкое, непривычное, маленькое даже для моего невысоко роста, и оттого всё вокруг казалось крупнее обычного: деревья выше, а ямы под ногами глубже. И хотя я задевала острые ветки кустов, их прикосновение не причиняло боли, а ночь вокруг была на удивление ясной.
Я заметила, как прошмыгнула в сторону крыса, и неожиданно ощутила голод. Та, другая, с удовольствием перекусила бы и крысой, но с некоторой долей разочарования побежала дальше, боясь кого-то упустить и не догнать. Я вспомнила (это было необычайно странно, видеть чужие воспоминания), как затаившись в прибрежных кустах, ждала появление человека, и затем кралась за ним по лесу.
Не сразу пришло осознание, что я представила себя русалкой, той, что напала на меня вечером.
Наконец, я услышала чьё-то громкое и прерывистое дыхание. Та, кем я была в тот момент, обрадовано улыбнулась, но вместо того, чтобы побежать быстрее, замедлила шаг, притаилась. Раздвинув заросли кустов, я чужими глазами наблюдала причудливый танец двух теней под лунным светом, и ужас, рождающийся в моём сердце, особенно остро контрастировал с радостью русалки, в чьё тело я попала в этом кошмаре.
На поляне с каким-то жутким монстром дрался Джейк. Я не сразу узнала его, он внезапно стал слишком ярким и живым, таким непохожим на себя. Я видела, как на лице его застыла полоска грязи, видела, с каким трудом и в то же время невероятной сноровкой он перевернулся в воздухе, уходя от удара. Тварь, напавшая на адвоката, что-то прорычала, что-то непонятное, я не смогла разобрать, и тут тело, неподвластное мне, прыгнуло в каком-то зверином прыжке, целясь в незащищённую спину Джейка.
«Нет!» – мой безмолвный крик никак не сказался на русалке.
Но Джейк, словно шестым чувством осознав опасность, кувырнулся в сторону. Острые когти твари, предназначенные ему, коснулись чужой и одновременно моей кожи, разрывая плотно подогнанный ряд чешуек, оставляя глубокую рану. Страшно и радостно: мы опять не поделили наши чувства. Но теперь всё было наоборот.
– Элизабет, – раздался чей-то голос, и прикосновение тёплых человеческих пальцев выдернуло меня из сна, и я села, бездумно глядя перед собой.
Рядом с диваном на корточках примостился Мэтью, глядя на меня с непривычной серьёзностью.
– Что случилось? – спросил он. – Ты кричала.
Я покачала головой, отстраняя руку смотрителя. Плечо не кровоточило, но отдавало болью, и оттого полученное во сне ранение казалось таким реальным! Словно отголосок дрёмы, завладевшей мной, отражался жутким эхом.
– Дурной сон и ничего больше. Где Джейк? – я огляделась, надеясь найти адвоката поблизости, но стулья и кресло были пусты, а дом неестественно тих. – Он спит? – спросила я уже с определённой неуверенностью в голосе, боясь услышать ответ.
– Он... вышел, – замявшись, сказал смотритель, и по тому, как он отвел глаза, я поняла: адвокат пошёл не свежим воздухом подышать. И после этого проклятый сон, засевший в голове, стал ярче и тревожнее, всё внутри замерло от страха за Джейка.
– Он пошёл за той тварью, что напала на меня? – севшим голосом произнесла я, не столько спрашивая, сколько утверждая. Понимание было страшным, но после сегодняшнего вечера я готова была поверить во что угодно.
– Да, – просто сказал Мэтью и переменился в лице, посмотрев на меня: неудивительно, ведь я находилась в состоянии, близком к обмороку.
– Он в опасности. Надо помочь! – я заставила себя встать, и это простое движение послужило толчком к тому, что оцепенение и страх прошли.
Несмотря на тянущую боль в ноге, я кинулась к дверям, и даже успела добежать до калитки, когда чёрная шерсть коснулась ноги, за что Мэтью чуть не получил по ушам. Я слишком волновалась, и появление оборотня не способствовало душевному покою. Испугаться до обморочного состояния не дало беспокойство за Джейка, и я дала себе зарок подумать обо всех странностях этого проклятого дома позже.
Но смотрителя мои терзания мало волновали. Кот легонько меня подтолкнул, и, ухватившись зубами за юбку, кивком указал на спину.
– Раздавлю ведь... – недоверчиво прошептала я, но огромный котяра только мотнул головой.
Времени на размышления не было. Спина Мэтью, мягко говоря, была не самым удобным местом для поездок, но скорость нашего передвижения заметно увеличилась, и прижимаясь к пушистой шерсти, я очень надеялась, что мы успеем вовремя.
...Когда мы добрались до поляны, всё было уже кончено. Правда, осознание этого пришло не сразу, и я истошно завопила, когда увидела окровавленного Джейка, безжизненно лежащего на земле в обнимку с чудищем.
Оторвать замершую в посмертном объятии тварь было непросто, но к счастью, она не успела окоченеть, и не без помощи Мэтью (которому пришлось на время перевоплотиться обратно в человека, но нам было не до церемоний), мы освободили моего поверенного. Перевязали его раны, разорвав мою намокшую после заплыва по реке юбку, и осторожно перенесли подальше, стараясь не навредить Джейку ещё больше. Хотя куда уж... Мне и раньше приходилось оказывать первую помощь, но здесь невооружённым глазом было видно, что нужен врач. А до больницы ехать и ехать...
– Не паникуй, – Мэтью провел беглый осмотр раненого. – Я уберу возможное заражение с царапин, а ты звони в «скорую». Надо доставить его в больницу как можно скорее, – и с этими словами он перевоплотился обратно в кота.
Розовый язык оборотня ловко касался повреждённой кожи Джейка, и через некоторое время адвокат задышал спокойнее. Я же дрожащими руками набрала на мобильном телефоне номер «скорой» и попыталась объяснить, как нас найти. Вышло сумбурно, но хотелось надеяться, что меня поняли. Ожидая, пока смотритель закончит обеззараживать раны, я смотрела на побледневшее лицо Джейка, запачканное землёй и кровью. Зачем он так рисковал? Ради меня? И почему я ничего не знаю об этой его стороне? Никогда бы не подумала, что он умеет так драться!
С трудом оторвав очередную полоску от юбки, я вытерла ею испачканное лицо адвоката.
– Ты обязательно должен поправиться, чтобы ответить на все мои вопросы, – наклонившись, тихо прошептала я, убирая со лба Джейка спутанные тёмные волосы. Но он абсолютно точно ничего не слышал.
Скорая помощь приехала быстро, и не столько из-за панических ноток в моём голосе, сколько благодаря последующей угрозы поменять весь персонал больницы.
Слухи о Грантах дошли и до Розовой Заводи, и прецеденты с закрытием небольших фирм, выступивших против семьи, были. Но немаловажную роль в быстром приезде скорой сыграло и расположение поляны: она находилась неподалёку от местного кладбища, а потому дорога сквозь лес от города была вполне приличная, медикам не пришлось искать нас слишком долго.
Приехавшие вместе со скорой полицейские, услышав версию о нападении рыси (о сверхъестественной твари я рассказывать не рискнула), предложили связаться с ними с утра, а доктор не стал тратить время на расспросы.
Джейка, так и не пришедшего в себя, отнесли в машину, а меня посадили рядом, предварительно справившись о самочувствии. Я отмахнулась, слишком погруженная в свои переживания, а подсунутое медсестрой успокоительное выпила, не задумываясь. Стало немного легче.
Когда машина тронулась, в маленькое окошко можно было видеть очертания кошачьей фигуры со светящимися глазами – это Мэтью наблюдал за происходящим с высокого дерева. Но никто, кроме меня, этого не заметил.
А вот монстр исчез. В какой-то момент я повернулась, чтобы позвать Мэтью, осматривающего окрестности, и увидела, что труп человека-рыси таинственным образом испарился. Только слегка шевелились ветки кустов неподалёку, словно в доказательство того, что тварь не была вознесена на небо и не провалилась в ад. По всей видимости, некто очень хотел сохранить главные подробности полуночной схватки в секрете.
Нет твари – нет доказательств.
К моменту приезда в больницу я успела рассказать сидящей рядом медсестре своё видение произошедшего. Разумеется, эта история не имела с правдой ничего общего, но даже смягчённая версия оказала ошеломляющее действие на привыкшую к спокойной жизни горожанку, и она во все глаза смотрела на «охотящегося за пробравшейся в сад рысью» адвоката, одновременно страшась и восхищаясь им.
Я невольно скривилась, представляя, сколькими подробностями до утра обрастёт эта история. Впрочем, именно это мне и нужно. Ничто не умеет так хорошо скрывать ложь, как многочисленные слухи.
Маленькая городская больница была почти пустой, и потому Джейку выделили отдельную палату. Пару часов я ходила туда-сюда по коридору, ожидая, пока моего поверенного осмотрят, перевяжут и сделают остальные необходимые процедуры. В конце концов, не выдержала напряжения и прикорнула в кресле в коридоре, а очнулась уже утром. Заглянула в палату – Джейк мирно спал, хоть и выглядел бледным.
– Мисс Грант? – в палату зашёл доктор и жестом попросил меня выйти.
Стараясь двигаться бесшумно, чтобы не потревожить спящего друга, я обошла кровать и вышла в коридор.
– Пройдёте в мой кабинет. Это важно! – сказал доктор. Он выглядел уставшим, видимо, сказались поздний вызов и бессонная ночь. Доктору мало кто мог дать больше сорока, однако были какие-то черты в его лице, что-то такое в уставшем и понимающем взгляде, что заставляло безоговорочно поверить в его способности.
Встревоженная, я последовала за ним: возможно ли, что умиротворённое состояние Джейка обманчиво? Не потребуется ли делать операцию, и если да, то достаточно ли хорошее оборудование в местной больнице?
Когда дверь кабинета закрылась, доктор практически упал на стул за большим письменным столом и с осуждением посмотрел на меня.
– Мистеру Такеру сильно досталось: у него сломано одно ребро и трещины в нескольких, не говоря о большой потери крови и потенциальном заражении. Хорошо, что вы оказали ему первую помощь, иначе дела могли быть гораздо хуже. Но он поправится. А теперь, – врач подался вперёд, – я хочу услышать, что же произошло на самом деле. И не надо придумывать никаких сказок о рыси, – он недовольно поморщился, – я практикую не первый год, чтобы уметь различать разные виды ран. Эти – слишком большие для лап рыси.
– Не понимаю, о чём вы говорите, – соврала я, делая обиженное лицо.
Несмотря на симпатию, которую врач вызывал, как профессионал – а я успела позвонить и запросить информацию о нем – доверять полностью я никому не могла.
– К нам в сад повадилась рысь, и когда я заметила её, то испугалась. Джейк просто пытался меня защитить, – я твердо смотрела на врача.
– Значит, упорствуете? – тот нахмурился, постучал пальцами по столешнице, раздумывая, потом предложил: – Давайте так: я расскажу вам одну историю, а затем вы решите, стоит говорить мне правду, или нет. Согласны?
Я неопределённо пожала плечами, присаживаясь на скрипящий стул, и мельком осмотрелась. На столе, помимо врачебных бумаг, стояла чашка с недопитым кофе, но не было фотографий семьи или разбавляющих рабочую обстановку безделушек. Длинные полки вдоль стен слегка прогнулись под тяжестью томов по медицине и химии, а дальний угол кабинета оказался занавешен белоснежной шторкой. Конечно, всё это сейчас не имело особого значения, но ведь обстановка может многое поведать о человеке! Врач не походил на того, кто любит болтать попусту.
– Будем считать, что да, – он невесело усмехнулся, откинулся на спинку стула и начал свой рассказ, не сводя с меня пристального взгляда.
…Давным-давно в одном маленьком городке родилась страшная легенда. И как часто бывает, чем страшнее история, тем больше она привлекает внимания.
Так и повелось, что о проклятии старого особняка судачили на кухнях или на работе, передавая свежие слухи, и даже случайно встретившись на улице, люди говорили: «А вы слышали, что...» и добавляли новые детали к этой жуткой истории.
Постепенно истинные события были забыты и настолько обросли слухами, что никто не мог вспомнить, что же в действительности произошло в особняке.
Разумеется, периодически находились «смельчаки», которые перебирались через высокую ограду в надежде вызнать все тайны проклятого дома, но и они ограничивались прогулкой по саду, не рискуя приближаться к особняку. Часть они в спешке покидали это таинственное место, а потом делились с горожанами своими весьма приукрашенными впечатлениями. Их слушали, втайне восхищаясь, и взрослые, и дети. А дети, скажу я вам, безумно любопытные создания.
И вот однажды, незадолго до Рождества, один маленький мальчик (давайте для удобства будем называть его Генри), вдохновившись историей старшего брата, решил посетить особняк. В свои семь лет он понятия не имел ни о частной собственности, ни об опасностях, могущих подстерегать в заброшенных местах. Мальчик хотел стать взрослым. А для этого ему надо было совершить подвиг.
«Что может быть лучше, чем бесстрашная борьба со злом?» – подумал Генри, и, вооружившись любимым деревянным мечом, отправился к особняку.
Конечно, главные ворота были заперты. Сказать по правде, последние десять лет их никто не открывал, и замок порядком проржавел. Настолько, что с ним не справился бы даже опытный взломщик. Однако Генри был всего лишь маленьким мальчиком, и потому, не добившись ничего дельного, пошёл в обход.
В скором времени искомая лазейка была найдена. В одном месте в ограде отсутствовал чугунный прут, и образовавшийся проем был достаточным для того, чтобы в него пролез ребенок. Вот так Генри оказался внутри самой большой загадки города. Он шел мимо укрытых снежной шапкой кустов роз по скользкой каменистой дорожке, шаг за шагом приближаясь к старому дому. Как он гордился собой! Возможно, если бы он был менее восторжен... Если бы хоть немного думал об осторожности... Хотя бы раз оглянулся!.. Возможно, тогда ничего и не произошло. Но Генри торопливо шёл по дорожке к дому, и отчаянный крик достиг его ушей слишком поздно.
А дело в том, что, кроме старшего брата, у мальчика была сестра-близнец, Лина, которая очень его любила. Близнецы вообще очень сильно чувствуют друг друга, и сестрёнка последовала за Генри. Она пряталась за деревьями, чтобы он не прогнал её домой, следя за братом издалека. Лине совсем не нравился особняк, и она никогда не подходила к нему близко.
Снег под ногами хрустел и искрился на солнце, морозный воздух щипал нос и щёки. В какой-то момент девочка потеряла брата из виду, и, растерявшись, побежала вперёд. Она не увидела припорошённую снегом ледяную корку запруды и успела только отчаянно вскрикнуть, когда лёд треснул, и холодная вода увлекла её на дно.
Когда Генри прибежал, он увидел только тёмную водную пасть и остатки льда вокруг… да маленькую варежку в снегу. И сколько мальчик не звал сестру, она не появилась.
Несколько дней спустя в городе прошли похороны. Говорили, что течение унесло тело Лины, что тратить время на поиски – бесполезно. В тот год на Рождество кладбище обзавелось новой могилой.
А жизнь продолжалась. Мальчик не был глупцом. Он знал, что люди смертны и заставил себя смириться. Наверное, он сильно повзрослел: начал помогать по дому и совсем позабыл детские забавы. Он очень хотел стать полезным, надеясь хоть немного искупить вину, тяжким грузом лежащую на сердце.
...А спустя месяц начались странности.
Я заметила, как прошмыгнула в сторону крыса, и неожиданно ощутила голод. Та, другая, с удовольствием перекусила бы и крысой, но с некоторой долей разочарования побежала дальше, боясь кого-то упустить и не догнать. Я вспомнила (это было необычайно странно, видеть чужие воспоминания), как затаившись в прибрежных кустах, ждала появление человека, и затем кралась за ним по лесу.
Не сразу пришло осознание, что я представила себя русалкой, той, что напала на меня вечером.
Наконец, я услышала чьё-то громкое и прерывистое дыхание. Та, кем я была в тот момент, обрадовано улыбнулась, но вместо того, чтобы побежать быстрее, замедлила шаг, притаилась. Раздвинув заросли кустов, я чужими глазами наблюдала причудливый танец двух теней под лунным светом, и ужас, рождающийся в моём сердце, особенно остро контрастировал с радостью русалки, в чьё тело я попала в этом кошмаре.
На поляне с каким-то жутким монстром дрался Джейк. Я не сразу узнала его, он внезапно стал слишком ярким и живым, таким непохожим на себя. Я видела, как на лице его застыла полоска грязи, видела, с каким трудом и в то же время невероятной сноровкой он перевернулся в воздухе, уходя от удара. Тварь, напавшая на адвоката, что-то прорычала, что-то непонятное, я не смогла разобрать, и тут тело, неподвластное мне, прыгнуло в каком-то зверином прыжке, целясь в незащищённую спину Джейка.
«Нет!» – мой безмолвный крик никак не сказался на русалке.
Но Джейк, словно шестым чувством осознав опасность, кувырнулся в сторону. Острые когти твари, предназначенные ему, коснулись чужой и одновременно моей кожи, разрывая плотно подогнанный ряд чешуек, оставляя глубокую рану. Страшно и радостно: мы опять не поделили наши чувства. Но теперь всё было наоборот.
– Элизабет, – раздался чей-то голос, и прикосновение тёплых человеческих пальцев выдернуло меня из сна, и я села, бездумно глядя перед собой.
Рядом с диваном на корточках примостился Мэтью, глядя на меня с непривычной серьёзностью.
– Что случилось? – спросил он. – Ты кричала.
Я покачала головой, отстраняя руку смотрителя. Плечо не кровоточило, но отдавало болью, и оттого полученное во сне ранение казалось таким реальным! Словно отголосок дрёмы, завладевшей мной, отражался жутким эхом.
– Дурной сон и ничего больше. Где Джейк? – я огляделась, надеясь найти адвоката поблизости, но стулья и кресло были пусты, а дом неестественно тих. – Он спит? – спросила я уже с определённой неуверенностью в голосе, боясь услышать ответ.
– Он... вышел, – замявшись, сказал смотритель, и по тому, как он отвел глаза, я поняла: адвокат пошёл не свежим воздухом подышать. И после этого проклятый сон, засевший в голове, стал ярче и тревожнее, всё внутри замерло от страха за Джейка.
– Он пошёл за той тварью, что напала на меня? – севшим голосом произнесла я, не столько спрашивая, сколько утверждая. Понимание было страшным, но после сегодняшнего вечера я готова была поверить во что угодно.
– Да, – просто сказал Мэтью и переменился в лице, посмотрев на меня: неудивительно, ведь я находилась в состоянии, близком к обмороку.
– Он в опасности. Надо помочь! – я заставила себя встать, и это простое движение послужило толчком к тому, что оцепенение и страх прошли.
Несмотря на тянущую боль в ноге, я кинулась к дверям, и даже успела добежать до калитки, когда чёрная шерсть коснулась ноги, за что Мэтью чуть не получил по ушам. Я слишком волновалась, и появление оборотня не способствовало душевному покою. Испугаться до обморочного состояния не дало беспокойство за Джейка, и я дала себе зарок подумать обо всех странностях этого проклятого дома позже.
Но смотрителя мои терзания мало волновали. Кот легонько меня подтолкнул, и, ухватившись зубами за юбку, кивком указал на спину.
– Раздавлю ведь... – недоверчиво прошептала я, но огромный котяра только мотнул головой.
Времени на размышления не было. Спина Мэтью, мягко говоря, была не самым удобным местом для поездок, но скорость нашего передвижения заметно увеличилась, и прижимаясь к пушистой шерсти, я очень надеялась, что мы успеем вовремя.
...Когда мы добрались до поляны, всё было уже кончено. Правда, осознание этого пришло не сразу, и я истошно завопила, когда увидела окровавленного Джейка, безжизненно лежащего на земле в обнимку с чудищем.
Оторвать замершую в посмертном объятии тварь было непросто, но к счастью, она не успела окоченеть, и не без помощи Мэтью (которому пришлось на время перевоплотиться обратно в человека, но нам было не до церемоний), мы освободили моего поверенного. Перевязали его раны, разорвав мою намокшую после заплыва по реке юбку, и осторожно перенесли подальше, стараясь не навредить Джейку ещё больше. Хотя куда уж... Мне и раньше приходилось оказывать первую помощь, но здесь невооружённым глазом было видно, что нужен врач. А до больницы ехать и ехать...
– Не паникуй, – Мэтью провел беглый осмотр раненого. – Я уберу возможное заражение с царапин, а ты звони в «скорую». Надо доставить его в больницу как можно скорее, – и с этими словами он перевоплотился обратно в кота.
Розовый язык оборотня ловко касался повреждённой кожи Джейка, и через некоторое время адвокат задышал спокойнее. Я же дрожащими руками набрала на мобильном телефоне номер «скорой» и попыталась объяснить, как нас найти. Вышло сумбурно, но хотелось надеяться, что меня поняли. Ожидая, пока смотритель закончит обеззараживать раны, я смотрела на побледневшее лицо Джейка, запачканное землёй и кровью. Зачем он так рисковал? Ради меня? И почему я ничего не знаю об этой его стороне? Никогда бы не подумала, что он умеет так драться!
С трудом оторвав очередную полоску от юбки, я вытерла ею испачканное лицо адвоката.
– Ты обязательно должен поправиться, чтобы ответить на все мои вопросы, – наклонившись, тихо прошептала я, убирая со лба Джейка спутанные тёмные волосы. Но он абсолютно точно ничего не слышал.
Скорая помощь приехала быстро, и не столько из-за панических ноток в моём голосе, сколько благодаря последующей угрозы поменять весь персонал больницы.
Слухи о Грантах дошли и до Розовой Заводи, и прецеденты с закрытием небольших фирм, выступивших против семьи, были. Но немаловажную роль в быстром приезде скорой сыграло и расположение поляны: она находилась неподалёку от местного кладбища, а потому дорога сквозь лес от города была вполне приличная, медикам не пришлось искать нас слишком долго.
Приехавшие вместе со скорой полицейские, услышав версию о нападении рыси (о сверхъестественной твари я рассказывать не рискнула), предложили связаться с ними с утра, а доктор не стал тратить время на расспросы.
Джейка, так и не пришедшего в себя, отнесли в машину, а меня посадили рядом, предварительно справившись о самочувствии. Я отмахнулась, слишком погруженная в свои переживания, а подсунутое медсестрой успокоительное выпила, не задумываясь. Стало немного легче.
Когда машина тронулась, в маленькое окошко можно было видеть очертания кошачьей фигуры со светящимися глазами – это Мэтью наблюдал за происходящим с высокого дерева. Но никто, кроме меня, этого не заметил.
А вот монстр исчез. В какой-то момент я повернулась, чтобы позвать Мэтью, осматривающего окрестности, и увидела, что труп человека-рыси таинственным образом испарился. Только слегка шевелились ветки кустов неподалёку, словно в доказательство того, что тварь не была вознесена на небо и не провалилась в ад. По всей видимости, некто очень хотел сохранить главные подробности полуночной схватки в секрете.
Нет твари – нет доказательств.
К моменту приезда в больницу я успела рассказать сидящей рядом медсестре своё видение произошедшего. Разумеется, эта история не имела с правдой ничего общего, но даже смягчённая версия оказала ошеломляющее действие на привыкшую к спокойной жизни горожанку, и она во все глаза смотрела на «охотящегося за пробравшейся в сад рысью» адвоката, одновременно страшась и восхищаясь им.
Я невольно скривилась, представляя, сколькими подробностями до утра обрастёт эта история. Впрочем, именно это мне и нужно. Ничто не умеет так хорошо скрывать ложь, как многочисленные слухи.
Маленькая городская больница была почти пустой, и потому Джейку выделили отдельную палату. Пару часов я ходила туда-сюда по коридору, ожидая, пока моего поверенного осмотрят, перевяжут и сделают остальные необходимые процедуры. В конце концов, не выдержала напряжения и прикорнула в кресле в коридоре, а очнулась уже утром. Заглянула в палату – Джейк мирно спал, хоть и выглядел бледным.
– Мисс Грант? – в палату зашёл доктор и жестом попросил меня выйти.
Стараясь двигаться бесшумно, чтобы не потревожить спящего друга, я обошла кровать и вышла в коридор.
– Пройдёте в мой кабинет. Это важно! – сказал доктор. Он выглядел уставшим, видимо, сказались поздний вызов и бессонная ночь. Доктору мало кто мог дать больше сорока, однако были какие-то черты в его лице, что-то такое в уставшем и понимающем взгляде, что заставляло безоговорочно поверить в его способности.
Встревоженная, я последовала за ним: возможно ли, что умиротворённое состояние Джейка обманчиво? Не потребуется ли делать операцию, и если да, то достаточно ли хорошее оборудование в местной больнице?
Когда дверь кабинета закрылась, доктор практически упал на стул за большим письменным столом и с осуждением посмотрел на меня.
– Мистеру Такеру сильно досталось: у него сломано одно ребро и трещины в нескольких, не говоря о большой потери крови и потенциальном заражении. Хорошо, что вы оказали ему первую помощь, иначе дела могли быть гораздо хуже. Но он поправится. А теперь, – врач подался вперёд, – я хочу услышать, что же произошло на самом деле. И не надо придумывать никаких сказок о рыси, – он недовольно поморщился, – я практикую не первый год, чтобы уметь различать разные виды ран. Эти – слишком большие для лап рыси.
– Не понимаю, о чём вы говорите, – соврала я, делая обиженное лицо.
Несмотря на симпатию, которую врач вызывал, как профессионал – а я успела позвонить и запросить информацию о нем – доверять полностью я никому не могла.
– К нам в сад повадилась рысь, и когда я заметила её, то испугалась. Джейк просто пытался меня защитить, – я твердо смотрела на врача.
– Значит, упорствуете? – тот нахмурился, постучал пальцами по столешнице, раздумывая, потом предложил: – Давайте так: я расскажу вам одну историю, а затем вы решите, стоит говорить мне правду, или нет. Согласны?
Я неопределённо пожала плечами, присаживаясь на скрипящий стул, и мельком осмотрелась. На столе, помимо врачебных бумаг, стояла чашка с недопитым кофе, но не было фотографий семьи или разбавляющих рабочую обстановку безделушек. Длинные полки вдоль стен слегка прогнулись под тяжестью томов по медицине и химии, а дальний угол кабинета оказался занавешен белоснежной шторкой. Конечно, всё это сейчас не имело особого значения, но ведь обстановка может многое поведать о человеке! Врач не походил на того, кто любит болтать попусту.
– Будем считать, что да, – он невесело усмехнулся, откинулся на спинку стула и начал свой рассказ, не сводя с меня пристального взгляда.
…Давным-давно в одном маленьком городке родилась страшная легенда. И как часто бывает, чем страшнее история, тем больше она привлекает внимания.
Так и повелось, что о проклятии старого особняка судачили на кухнях или на работе, передавая свежие слухи, и даже случайно встретившись на улице, люди говорили: «А вы слышали, что...» и добавляли новые детали к этой жуткой истории.
Постепенно истинные события были забыты и настолько обросли слухами, что никто не мог вспомнить, что же в действительности произошло в особняке.
Разумеется, периодически находились «смельчаки», которые перебирались через высокую ограду в надежде вызнать все тайны проклятого дома, но и они ограничивались прогулкой по саду, не рискуя приближаться к особняку. Часть они в спешке покидали это таинственное место, а потом делились с горожанами своими весьма приукрашенными впечатлениями. Их слушали, втайне восхищаясь, и взрослые, и дети. А дети, скажу я вам, безумно любопытные создания.
И вот однажды, незадолго до Рождества, один маленький мальчик (давайте для удобства будем называть его Генри), вдохновившись историей старшего брата, решил посетить особняк. В свои семь лет он понятия не имел ни о частной собственности, ни об опасностях, могущих подстерегать в заброшенных местах. Мальчик хотел стать взрослым. А для этого ему надо было совершить подвиг.
«Что может быть лучше, чем бесстрашная борьба со злом?» – подумал Генри, и, вооружившись любимым деревянным мечом, отправился к особняку.
Конечно, главные ворота были заперты. Сказать по правде, последние десять лет их никто не открывал, и замок порядком проржавел. Настолько, что с ним не справился бы даже опытный взломщик. Однако Генри был всего лишь маленьким мальчиком, и потому, не добившись ничего дельного, пошёл в обход.
В скором времени искомая лазейка была найдена. В одном месте в ограде отсутствовал чугунный прут, и образовавшийся проем был достаточным для того, чтобы в него пролез ребенок. Вот так Генри оказался внутри самой большой загадки города. Он шел мимо укрытых снежной шапкой кустов роз по скользкой каменистой дорожке, шаг за шагом приближаясь к старому дому. Как он гордился собой! Возможно, если бы он был менее восторжен... Если бы хоть немного думал об осторожности... Хотя бы раз оглянулся!.. Возможно, тогда ничего и не произошло. Но Генри торопливо шёл по дорожке к дому, и отчаянный крик достиг его ушей слишком поздно.
А дело в том, что, кроме старшего брата, у мальчика была сестра-близнец, Лина, которая очень его любила. Близнецы вообще очень сильно чувствуют друг друга, и сестрёнка последовала за Генри. Она пряталась за деревьями, чтобы он не прогнал её домой, следя за братом издалека. Лине совсем не нравился особняк, и она никогда не подходила к нему близко.
Снег под ногами хрустел и искрился на солнце, морозный воздух щипал нос и щёки. В какой-то момент девочка потеряла брата из виду, и, растерявшись, побежала вперёд. Она не увидела припорошённую снегом ледяную корку запруды и успела только отчаянно вскрикнуть, когда лёд треснул, и холодная вода увлекла её на дно.
Когда Генри прибежал, он увидел только тёмную водную пасть и остатки льда вокруг… да маленькую варежку в снегу. И сколько мальчик не звал сестру, она не появилась.
Несколько дней спустя в городе прошли похороны. Говорили, что течение унесло тело Лины, что тратить время на поиски – бесполезно. В тот год на Рождество кладбище обзавелось новой могилой.
А жизнь продолжалась. Мальчик не был глупцом. Он знал, что люди смертны и заставил себя смириться. Наверное, он сильно повзрослел: начал помогать по дому и совсем позабыл детские забавы. Он очень хотел стать полезным, надеясь хоть немного искупить вину, тяжким грузом лежащую на сердце.
...А спустя месяц начались странности.
