Стали пропадать некоторые вещи, игрушки, еда. В доме появлялись мокрые следы на полу, пятна на одеялах и подушках. Ни с того, ни с сего открывались двери и окна. В один из вечеров, когда Генри уже ложился спать, в окошко его спальни кто-то осторожно постучал. Но когда он отодвинул штору, на улице никого не было.
А ещё, очень редко, почти на грани сна, мальчик слышал тихий плач. Когда он рассказал о происходящем родителям, те отправили Генри к врачу, а после положили в больницу.
Когда мальчик выписался, странности исчезли. Его мать постаралась взять себя в руки, хотя порой и плакала на кухне, когда никто ее не видел. Отец пропадал на работе, стараясь обеспечить младшего сына всем необходимым. И Генри, чтобы не тревожить душевные раны родителей, никому не сказал о записке, написанной неровным почерком сестры: «Помоги мне, братик!»
…На последних словах голос доктора упал до шёпота, словно ему было тяжело говорить. Казалось, страх недоверия борется в нем с желанием найти понимающего человека. До боли сжав кулаки, мужчина заставил себя вернуться к разговору.
– Я хочу, чтобы вы кое-что увидели, – наконец, сказал врач и протянул мне вытащенную из стола шкатулку.
В тот момент, когда я открыла её, сердце моё замерло. Внутри, на алом бархате, трепетно хранимая все эти годы, лежала та самая записка. Глупая шутка? Способ вызнать правду? Нет, судя по потрёпанному состоянию бумаги и разводам чернил, записке было много лет.
Я перевела взгляд на бейджик врача: Генри Оллистер, хирург.
Генри. Тот самый мальчик, о котором он рассказывал.
– Теперь вы мне доверяете, мисс Грант? – перегнувшись через стол, доктор вынул из моих рук шкатулку и вновь спрятал её. Я услышала, как щёлкнул замок. – С самого детства и вплоть до этого дня я никому не рассказывал о записке. Даже любимой жене. Я боялся, что меня примут за сумасшедшего. Но молчание не мешало мне следить за странностями, происходящими в городе. В лесу я находил необычные следы, а порой, возвращаясь с ночных дежурств, слышал непохожие на звериные завывания. Несколько раз я сталкивался с ранами, подобными тем, что обнаружил у вашего друга. И их получали именно жильцы особняка. Не верю, что это обычное совпадение.
Неожиданно врач поднялся, обошёл стол и крепко схватил меня.
– Прошу вас, мисс Грант, скажите мне правду. Я не смог спасти свою сестру, но хочу помочь вам. В конце концов, спасать человеческие жизни – мой долг!
– Отпустите, пожалуйста, – я не повысила голоса, но врач сразу отдёрнул руки, опомнившись.
– Простите.
– Всё нормально, – я потёрла сжатое плечо и решилась. – Хорошо, я расскажу вам, кто напал на Джейка. Тем более, вы готовы верить в сверхъестественное. Но, пожалуйста, сохраните услышанное в секрете. Не хочется стать посмешищем или поднять в городе панику. – Разумеется, – мужчина вновь уселся напротив, положив свои большие руки на стол.
Я же поведала ему произошедшую вчера историю, хотя некоторые детали благоразумно опустила, например, я промолчала о том, что Мэтью превращается в кота.
– Как я и предполагал, – под конец моего повествования доктор прошёлся по комнате и достал с полки непримечательную на вид книгу.
Как оказалось, этот томик на деле был шкатулкой с секретом, представляющий собой аккуратный тайник для бумаг. В нём Генри хранил свои записи о странностях, которые случались в городе. А ещё несколько старых карточек тех людей, которые жили и умерли в Розовой Заводи много лет назад.
Внезапно одно имя привлекло моё внимание. Это была выписка из карточки той самой учительницы Саммерс, смерть которой заинтересовала деда. Не знаю, каким образом врач смог найти столь древние записи, но вот их содержание меня заинтересовало.
Женщина была совершенно здорова, если не считать несколько несерьезных заболеваний, перенесённых в детстве, и единственным, с чем она обратилась в больницу (кстати, всего за пару месяцев до смерти), стала бессонница.
Джулия утверждала, что слышит по ночам странные звуки и ощущает в доме чужое присутствие.
Я перевернула страницу: к записи прилагалась обложка карточки больной, на которой значился её адрес. Но что более важно, это было новое место жительства, а вот старое, перечёркнутое, оказалось адресом особняка.
– Мило, – скептически выдохнула я и стала листать прочие записи.
Их содержание мало отличалось и сводилось к одному: люди были напуганы чем-то, что не могли объяснить. В большинстве случаев это списывалось на обычную усталость, но вот явная связь всех больных с особняком настораживала. Точно кто-то действительно препятствовал поселению чужих людей в доме.
Зачитавшись, я не заметила, что доктор ушёл к пациентам – ждать, пока я изучу записи, ему было некогда. Судя по настенным часам, приближалось время обеда. Убрав записи обратно в книгу, я поставила томик на полку и вышла, аккуратно прикрыв дверь.
Интересно, где здесь можно пообедать? Сидевшая на вахте медсестра с профессиональной улыбкой сообщила мне о том, что Джейк очнулся, но сейчас находится на осмотре, поэтому в палату к нему нельзя, и объяснила, как пройти в столовую. Поблагодарив, я спустилась этажом ниже, где столкнулась с Мэтью.
– Мне сказали, что Джейк пришёл в себя, – смотритель недоумевающее уставился на меня, когда я потащила его за собой в столовую. – Вообще-то, я пришёл его проведать...
– Потом, – оборвала я его объяснения, и, найдя свободное место в углу, усадила на стул. Сама же быстро заказала первые попавшиеся блюда, и нагруженная подносом с едой, вернулась к столику. – Сначала послушай, что я узнала.
Я быстро передала Мэтью свой разговор с доктором, а также поведала о страхах, преследующих бывших владельцев дома.
Смотритель призадумался.
– Вообще-то, я никогда особо не размышлял над этим, но мне почему-то не по себе, когда в доме посторонние. Словно у особняка уже есть владелец, и кто-то посягает на чужую собственность. Именно поэтому в первую ночь вашего прибытия...
– Ты напугал меня своим появлением, – я улыбнулась, пододвинув к себе салат. – Ничего страшного, в образе маленькой кошки ты выглядишь даже лучше.
Мэтью отложил ложку и внимательно посмотрел на меня.
– Про какую кошку ты говоришь? Вообще-то я бродил по окрестностям.
– Но тогда кто был в доме? – спросила я, но не дождалась ответа, ибо наш разговор был прерван грохотом посуды.
– Ах ты, поганка! – раздалось с кухни, и в обеденный зад выбежала полная женщина с веником.
Чёрная маленькая тень промелькнула рядом с нами и унеслась в открытую дверь. Но я бы не взялась утверждать, что это та самая кошка, которую я видела ночью. Не зря же говорят, что в темноте все кошки серы?
Когда ты находишься на грани – неважно где, между жизнью и смертью, сном или явью – мир становится намного ярче и понятнее. Для запутанной задачи находится решение, а для непонятных чувств – осознание. Джейк давно усвоил это и частенько размышлял перед сном над нерешёнными днём проблемами. Но сейчас в голове было абсолютно пусто.
Борясь с наваливающейся усталостью, Джейк попробовал сосредоточиться, пытаясь связать происходящее со своими воспоминаниями. И вскоре опустошённость отступила, а голова, несмотря на жуткую боль, начала соображать. Он не открыл глаза – веки были словно свинцом налиты, однако чувствовал, как прохладный ветерок из открытого окна касается плеч. И еще что-то витало в воздухе, смешиваясь с острым запахом лекарств, что-то, отчего хотелось чихать. Но Джейк понимал: при сломанных рёбрах это будет больно.
Как обидно, что все так получилось! Конечно, ему уже доводилось оказываться в больнице после боев, когда не то, что встать, ногой или рукой пошевелить больно. Да и противник на этот раз был очень уж неординарным. Но всё же…
Когда Джейк очнулся в первый раз, то узнал в светло-бежевом помещении больничную палату. Затем его куда-то повезли и случайно задели рану, отчего в голове разом помутнело... Интересно, сколько времени он пробыл без сознания? Джейк вспомнил и стальной захват твари, её горячее дыхание у самой шеи. Поднял руку, морщась от боли, аккуратно провёл подушечками пальцев по коже – немного саднило с левой стороны, но хотелось верить, что ничего серьёзного. Вероятнее всего, клыки успели задеть кожу, но не вошли глубоко.
Можно сказать, Джейку крупно повезло – укуси тварь немного выше, и никакой врач не помог бы. С подобными ранениями долго не живут.
В дверь постучали, прерывая неприятные воспоминания.
– Можно войти? – раздался негромкий вопрос, и у Джейка словно камень с души упал – он узнал голос Элизабет. Значит, с леди всё в порядке.
Адвокат приподнялся на локтях. Не хотелось, чтобы Элизабет видела его слабым.
– Входите! – громко, насколько позволял хриплый голос, сказал он и тихо добавил: – Давай же, не подведи.
Резко сев, Джейк заставил себя открыть глаза, пытаясь справиться с мерцающими перед ними звёздочками. Повернул голову в сторону вошедших, с трудом различая смутный силуэт девушки и парня за ней – Мэтью нес огромную корзину фруктов. К счастью, звёздочки постепенно исчезали, а фигуры посетителей становились более отчётливыми.
– Ты как? – Элизабет подошла к кровати и присела на самый краешек.
Несмотря на плохое зрение и головокружение, адвокат все же заметил, что девушка хромает. Неужели вчерашняя царапина оказалась настолько глубокой? Не успел Джейк спросить, всё ли в порядке, как вмешался смотритель.
– Оделся бы, смущаешь леди, – грубовато буркнул он и накинул на адвоката рубашку из явно чужого комплекта – Джейк никогда не позволил бы себе такой тонкий материал и нестрогий крой. Впрочем, особого выбора не было, а, учитывая, кто принёс одежду, удивляться ее качеству не стоило. С трудом повернувшись, адвокат надел рубашку и застегнул пару пуговиц, чтобы создать хотя бы видимость приличия.
Эти несколько резких движений сказались на самочувствии, и перед глазами Джейка вновь стремительно потемнело. В тот же момент Мэтью бросился вперёд, поспешно поддержав накренившегося в сторону адвоката.
– А вот и очки, – водрузив их на нос побледневшего Джейка, смотритель слегка придержал его за плечи, не давая упасть. – Здорово тебе досталось. Так и умереть недолго. Зачем вообще лезть в опасные авантюры, если драться не умеешь? – с порицанием добавил он и, отступив, присел на стул, благо к Джейку успело вернуться самообладание.
– Простите за беспокойство, – адвокат склонил голову, повернувшись у Элизабет – огрызаться или спорить он не собирался, да смысла в этом нет, ведь в больнице оказался он, а не Мэтью. – Леди Элизабет, думаю, что смогу вернуться к своим обязанностям не ранее, чем через пару дней. Мне очень жаль. Пожалуйста, будьте осторожнее и никуда не ходите одна.
Девушка кивнула. В другое время подобная покладистость насторожила бы Джейка, но сейчас он с трудом держался в сознании, и раздумывать о странном поведении леди у него не было ни желания, ни возможности.
– Не волнуйся, я буду внимательна, – улыбнувшись, Элизабет взяла в свои ладошки руку адвоката и легонько сжала. – А ты выздоравливай поскорее. И не своевольничай, слушай врачей. Обещаешь?
– Хорошо.
И эта фраза была не столько ответом на ее вопрос, сколько констатация того, как он себя чувствовал. Ему, действительно, стало хорошо в тот момент, когда Элизабет прикоснулась к его рукам. И показалось, что тот груз, который Джейк все это время нёс на своих плечах, стал значительно меньше, потому что больше не нужно было притворяться. Ведь сегодня он болеет? А значит, не совсем отвечает за свои поступки?
Тёплые пальцы Элизабет так приятно согревали его ладонь...
Идиллию прервал Мэтью, положив рядом с адвокатом почищенное, порезанное и аккуратно разложенное на тарелке яблоко.
– Что-нибудь помнишь из вчерашнего? – поинтересовался он, меланхолично оттирая свисающим углом одеяла испачканный соком нож.
Джейк возмущённо вскрикнул, свободной рукой вырывая у смотрителя одеяло.
– Эй, может, мне и сломали пару рёбер, но ведь не голову проломили! Я весь вечер помню, кроме того, как оказался в больнице, – последнюю фразу он добавил значительно тише, слегка потерев висок.
Элизабет и Мэтью сочувственно посмотрели на Джейка.
– Тогда в деталях расскажешь нам все завтра, сейчас – отдыхай, – вздохнул смотритель, поднимаясь со стула и отставляя его к стене.
Элизабет встала вслед за Мэтью, покидая своего поверенного с явным сожалением.
– Доктор не разрешил беспокоить тебя и попросил сократить визит. Если что потребуется, звони, – девушка достала из сумки новенький сотовый, взамен утраченного Джейком в лесу, и положила его на тумбочку рядом с кроватью. – Буду на связи!
Когда дверь захлопнулась, адвоката покинули остатки сил, и он привалился к подушке, чудом не задев оставленную на кровати тарелку. Джейк прокрутил в уме короткий разговор, и то, что получилось в итоге, ему совершенно не понравилось. Ни Элизабет, ни Мэтью словом не обмолвились о том, кто привёз его в больницу. Отсюда следовал единственный вывод – они спасли его сами. А значит, и дело это на полпути не оставят, начнут собственное расследование.
Джейк огляделся, увидел справа от себя чёрный пульт и нажал кнопку вызова. Похоже, лечение придётся проходить в ускоренном режиме. Нужно как можно быстрее восстанавливать силы, потому что он знал, как неусидчива Элизабет. Надолго её терпения не хватит – и она обязательно сунет свой любопытный нос в тайну особняка.
Когда выходишь из больницы на улицу, воздух кажется намного чище. Даже в том случае, если только что мимо здания проехала машина, извергающая из выхлопной трубы клубы чёрного дыма.
Вместе с Мэтью я спускалась с небольшого холма к лесу, через который вела кратчайшая дорога в особняк. Конечно, можно было взять машину – водить я умела и давно сдала на права, но до сих пор побаивалась садиться за руль. Тем более, одно дело ездить по ровным трассам в большом городе, и совсем другое – по ухабам и кочкам здешних дорог. Поэтому небольшая пешая прогулка была для меня весьма привлекательна, да и смотритель не возражал.
С погодой повезло – день выдался солнечным, а под ногами шелестели прошлогодние листья, разбавляя своей чернотой зелень молодой травы. То и дело в вышине слышались птичьи трели, но изредка в весёлый щебет вмешивалось воронье карканье, добавляя тревожности радостному хору.
«Просто невероятный контраст со вчерашней непогодой!» – подумалось мне, и беспокойство при воспоминании о Джейке холодными щупальцами сжало сердце. Захотелось вернуться в больницу и убедиться, что всё в порядке, что мой поверенный спокойно отсыпается, находясь под присмотром врачей, получает хорошее лечение и ни в чем не нуждается.
Словно почувствовав, что мое настроение изменилось, Мэтью перестал насвистывать свой весёленький мотивчик и спросил:
– Чем думаешь заняться?
Он небрежно смял молодой листик, и любопытство в его голосе смешалось с тревогой. Ободранный кустик возмущённо раскачивался нам вслед. Я невольно подметила, что в родном городе эти кустарники с трудно запоминаемым названием казались намного меньше. Может, это какая-то радиация влияет на местную флору и фауну? И вот он – ответ на все вопросы?
– Хочу исследовать чердак, – честно ответила я, памятуя об обещании Джейку не бродить по окрестностям одной – сердить или расстраивать адвоката не хотелось.
А ещё, очень редко, почти на грани сна, мальчик слышал тихий плач. Когда он рассказал о происходящем родителям, те отправили Генри к врачу, а после положили в больницу.
Когда мальчик выписался, странности исчезли. Его мать постаралась взять себя в руки, хотя порой и плакала на кухне, когда никто ее не видел. Отец пропадал на работе, стараясь обеспечить младшего сына всем необходимым. И Генри, чтобы не тревожить душевные раны родителей, никому не сказал о записке, написанной неровным почерком сестры: «Помоги мне, братик!»
…На последних словах голос доктора упал до шёпота, словно ему было тяжело говорить. Казалось, страх недоверия борется в нем с желанием найти понимающего человека. До боли сжав кулаки, мужчина заставил себя вернуться к разговору.
– Я хочу, чтобы вы кое-что увидели, – наконец, сказал врач и протянул мне вытащенную из стола шкатулку.
В тот момент, когда я открыла её, сердце моё замерло. Внутри, на алом бархате, трепетно хранимая все эти годы, лежала та самая записка. Глупая шутка? Способ вызнать правду? Нет, судя по потрёпанному состоянию бумаги и разводам чернил, записке было много лет.
Я перевела взгляд на бейджик врача: Генри Оллистер, хирург.
Генри. Тот самый мальчик, о котором он рассказывал.
– Теперь вы мне доверяете, мисс Грант? – перегнувшись через стол, доктор вынул из моих рук шкатулку и вновь спрятал её. Я услышала, как щёлкнул замок. – С самого детства и вплоть до этого дня я никому не рассказывал о записке. Даже любимой жене. Я боялся, что меня примут за сумасшедшего. Но молчание не мешало мне следить за странностями, происходящими в городе. В лесу я находил необычные следы, а порой, возвращаясь с ночных дежурств, слышал непохожие на звериные завывания. Несколько раз я сталкивался с ранами, подобными тем, что обнаружил у вашего друга. И их получали именно жильцы особняка. Не верю, что это обычное совпадение.
Неожиданно врач поднялся, обошёл стол и крепко схватил меня.
– Прошу вас, мисс Грант, скажите мне правду. Я не смог спасти свою сестру, но хочу помочь вам. В конце концов, спасать человеческие жизни – мой долг!
– Отпустите, пожалуйста, – я не повысила голоса, но врач сразу отдёрнул руки, опомнившись.
– Простите.
– Всё нормально, – я потёрла сжатое плечо и решилась. – Хорошо, я расскажу вам, кто напал на Джейка. Тем более, вы готовы верить в сверхъестественное. Но, пожалуйста, сохраните услышанное в секрете. Не хочется стать посмешищем или поднять в городе панику. – Разумеется, – мужчина вновь уселся напротив, положив свои большие руки на стол.
Я же поведала ему произошедшую вчера историю, хотя некоторые детали благоразумно опустила, например, я промолчала о том, что Мэтью превращается в кота.
– Как я и предполагал, – под конец моего повествования доктор прошёлся по комнате и достал с полки непримечательную на вид книгу.
Как оказалось, этот томик на деле был шкатулкой с секретом, представляющий собой аккуратный тайник для бумаг. В нём Генри хранил свои записи о странностях, которые случались в городе. А ещё несколько старых карточек тех людей, которые жили и умерли в Розовой Заводи много лет назад.
Внезапно одно имя привлекло моё внимание. Это была выписка из карточки той самой учительницы Саммерс, смерть которой заинтересовала деда. Не знаю, каким образом врач смог найти столь древние записи, но вот их содержание меня заинтересовало.
Женщина была совершенно здорова, если не считать несколько несерьезных заболеваний, перенесённых в детстве, и единственным, с чем она обратилась в больницу (кстати, всего за пару месяцев до смерти), стала бессонница.
Джулия утверждала, что слышит по ночам странные звуки и ощущает в доме чужое присутствие.
Я перевернула страницу: к записи прилагалась обложка карточки больной, на которой значился её адрес. Но что более важно, это было новое место жительства, а вот старое, перечёркнутое, оказалось адресом особняка.
– Мило, – скептически выдохнула я и стала листать прочие записи.
Их содержание мало отличалось и сводилось к одному: люди были напуганы чем-то, что не могли объяснить. В большинстве случаев это списывалось на обычную усталость, но вот явная связь всех больных с особняком настораживала. Точно кто-то действительно препятствовал поселению чужих людей в доме.
Зачитавшись, я не заметила, что доктор ушёл к пациентам – ждать, пока я изучу записи, ему было некогда. Судя по настенным часам, приближалось время обеда. Убрав записи обратно в книгу, я поставила томик на полку и вышла, аккуратно прикрыв дверь.
Интересно, где здесь можно пообедать? Сидевшая на вахте медсестра с профессиональной улыбкой сообщила мне о том, что Джейк очнулся, но сейчас находится на осмотре, поэтому в палату к нему нельзя, и объяснила, как пройти в столовую. Поблагодарив, я спустилась этажом ниже, где столкнулась с Мэтью.
– Мне сказали, что Джейк пришёл в себя, – смотритель недоумевающее уставился на меня, когда я потащила его за собой в столовую. – Вообще-то, я пришёл его проведать...
– Потом, – оборвала я его объяснения, и, найдя свободное место в углу, усадила на стул. Сама же быстро заказала первые попавшиеся блюда, и нагруженная подносом с едой, вернулась к столику. – Сначала послушай, что я узнала.
Я быстро передала Мэтью свой разговор с доктором, а также поведала о страхах, преследующих бывших владельцев дома.
Смотритель призадумался.
– Вообще-то, я никогда особо не размышлял над этим, но мне почему-то не по себе, когда в доме посторонние. Словно у особняка уже есть владелец, и кто-то посягает на чужую собственность. Именно поэтому в первую ночь вашего прибытия...
– Ты напугал меня своим появлением, – я улыбнулась, пододвинув к себе салат. – Ничего страшного, в образе маленькой кошки ты выглядишь даже лучше.
Мэтью отложил ложку и внимательно посмотрел на меня.
– Про какую кошку ты говоришь? Вообще-то я бродил по окрестностям.
– Но тогда кто был в доме? – спросила я, но не дождалась ответа, ибо наш разговор был прерван грохотом посуды.
– Ах ты, поганка! – раздалось с кухни, и в обеденный зад выбежала полная женщина с веником.
Чёрная маленькая тень промелькнула рядом с нами и унеслась в открытую дверь. Но я бы не взялась утверждать, что это та самая кошка, которую я видела ночью. Не зря же говорят, что в темноте все кошки серы?
ГЛАВА 4
Когда ты находишься на грани – неважно где, между жизнью и смертью, сном или явью – мир становится намного ярче и понятнее. Для запутанной задачи находится решение, а для непонятных чувств – осознание. Джейк давно усвоил это и частенько размышлял перед сном над нерешёнными днём проблемами. Но сейчас в голове было абсолютно пусто.
Борясь с наваливающейся усталостью, Джейк попробовал сосредоточиться, пытаясь связать происходящее со своими воспоминаниями. И вскоре опустошённость отступила, а голова, несмотря на жуткую боль, начала соображать. Он не открыл глаза – веки были словно свинцом налиты, однако чувствовал, как прохладный ветерок из открытого окна касается плеч. И еще что-то витало в воздухе, смешиваясь с острым запахом лекарств, что-то, отчего хотелось чихать. Но Джейк понимал: при сломанных рёбрах это будет больно.
Как обидно, что все так получилось! Конечно, ему уже доводилось оказываться в больнице после боев, когда не то, что встать, ногой или рукой пошевелить больно. Да и противник на этот раз был очень уж неординарным. Но всё же…
Когда Джейк очнулся в первый раз, то узнал в светло-бежевом помещении больничную палату. Затем его куда-то повезли и случайно задели рану, отчего в голове разом помутнело... Интересно, сколько времени он пробыл без сознания? Джейк вспомнил и стальной захват твари, её горячее дыхание у самой шеи. Поднял руку, морщась от боли, аккуратно провёл подушечками пальцев по коже – немного саднило с левой стороны, но хотелось верить, что ничего серьёзного. Вероятнее всего, клыки успели задеть кожу, но не вошли глубоко.
Можно сказать, Джейку крупно повезло – укуси тварь немного выше, и никакой врач не помог бы. С подобными ранениями долго не живут.
В дверь постучали, прерывая неприятные воспоминания.
– Можно войти? – раздался негромкий вопрос, и у Джейка словно камень с души упал – он узнал голос Элизабет. Значит, с леди всё в порядке.
Адвокат приподнялся на локтях. Не хотелось, чтобы Элизабет видела его слабым.
– Входите! – громко, насколько позволял хриплый голос, сказал он и тихо добавил: – Давай же, не подведи.
Резко сев, Джейк заставил себя открыть глаза, пытаясь справиться с мерцающими перед ними звёздочками. Повернул голову в сторону вошедших, с трудом различая смутный силуэт девушки и парня за ней – Мэтью нес огромную корзину фруктов. К счастью, звёздочки постепенно исчезали, а фигуры посетителей становились более отчётливыми.
– Ты как? – Элизабет подошла к кровати и присела на самый краешек.
Несмотря на плохое зрение и головокружение, адвокат все же заметил, что девушка хромает. Неужели вчерашняя царапина оказалась настолько глубокой? Не успел Джейк спросить, всё ли в порядке, как вмешался смотритель.
– Оделся бы, смущаешь леди, – грубовато буркнул он и накинул на адвоката рубашку из явно чужого комплекта – Джейк никогда не позволил бы себе такой тонкий материал и нестрогий крой. Впрочем, особого выбора не было, а, учитывая, кто принёс одежду, удивляться ее качеству не стоило. С трудом повернувшись, адвокат надел рубашку и застегнул пару пуговиц, чтобы создать хотя бы видимость приличия.
Эти несколько резких движений сказались на самочувствии, и перед глазами Джейка вновь стремительно потемнело. В тот же момент Мэтью бросился вперёд, поспешно поддержав накренившегося в сторону адвоката.
– А вот и очки, – водрузив их на нос побледневшего Джейка, смотритель слегка придержал его за плечи, не давая упасть. – Здорово тебе досталось. Так и умереть недолго. Зачем вообще лезть в опасные авантюры, если драться не умеешь? – с порицанием добавил он и, отступив, присел на стул, благо к Джейку успело вернуться самообладание.
– Простите за беспокойство, – адвокат склонил голову, повернувшись у Элизабет – огрызаться или спорить он не собирался, да смысла в этом нет, ведь в больнице оказался он, а не Мэтью. – Леди Элизабет, думаю, что смогу вернуться к своим обязанностям не ранее, чем через пару дней. Мне очень жаль. Пожалуйста, будьте осторожнее и никуда не ходите одна.
Девушка кивнула. В другое время подобная покладистость насторожила бы Джейка, но сейчас он с трудом держался в сознании, и раздумывать о странном поведении леди у него не было ни желания, ни возможности.
– Не волнуйся, я буду внимательна, – улыбнувшись, Элизабет взяла в свои ладошки руку адвоката и легонько сжала. – А ты выздоравливай поскорее. И не своевольничай, слушай врачей. Обещаешь?
– Хорошо.
И эта фраза была не столько ответом на ее вопрос, сколько констатация того, как он себя чувствовал. Ему, действительно, стало хорошо в тот момент, когда Элизабет прикоснулась к его рукам. И показалось, что тот груз, который Джейк все это время нёс на своих плечах, стал значительно меньше, потому что больше не нужно было притворяться. Ведь сегодня он болеет? А значит, не совсем отвечает за свои поступки?
Тёплые пальцы Элизабет так приятно согревали его ладонь...
Идиллию прервал Мэтью, положив рядом с адвокатом почищенное, порезанное и аккуратно разложенное на тарелке яблоко.
– Что-нибудь помнишь из вчерашнего? – поинтересовался он, меланхолично оттирая свисающим углом одеяла испачканный соком нож.
Джейк возмущённо вскрикнул, свободной рукой вырывая у смотрителя одеяло.
– Эй, может, мне и сломали пару рёбер, но ведь не голову проломили! Я весь вечер помню, кроме того, как оказался в больнице, – последнюю фразу он добавил значительно тише, слегка потерев висок.
Элизабет и Мэтью сочувственно посмотрели на Джейка.
– Тогда в деталях расскажешь нам все завтра, сейчас – отдыхай, – вздохнул смотритель, поднимаясь со стула и отставляя его к стене.
Элизабет встала вслед за Мэтью, покидая своего поверенного с явным сожалением.
– Доктор не разрешил беспокоить тебя и попросил сократить визит. Если что потребуется, звони, – девушка достала из сумки новенький сотовый, взамен утраченного Джейком в лесу, и положила его на тумбочку рядом с кроватью. – Буду на связи!
Когда дверь захлопнулась, адвоката покинули остатки сил, и он привалился к подушке, чудом не задев оставленную на кровати тарелку. Джейк прокрутил в уме короткий разговор, и то, что получилось в итоге, ему совершенно не понравилось. Ни Элизабет, ни Мэтью словом не обмолвились о том, кто привёз его в больницу. Отсюда следовал единственный вывод – они спасли его сами. А значит, и дело это на полпути не оставят, начнут собственное расследование.
Джейк огляделся, увидел справа от себя чёрный пульт и нажал кнопку вызова. Похоже, лечение придётся проходить в ускоренном режиме. Нужно как можно быстрее восстанавливать силы, потому что он знал, как неусидчива Элизабет. Надолго её терпения не хватит – и она обязательно сунет свой любопытный нос в тайну особняка.
Когда выходишь из больницы на улицу, воздух кажется намного чище. Даже в том случае, если только что мимо здания проехала машина, извергающая из выхлопной трубы клубы чёрного дыма.
Вместе с Мэтью я спускалась с небольшого холма к лесу, через который вела кратчайшая дорога в особняк. Конечно, можно было взять машину – водить я умела и давно сдала на права, но до сих пор побаивалась садиться за руль. Тем более, одно дело ездить по ровным трассам в большом городе, и совсем другое – по ухабам и кочкам здешних дорог. Поэтому небольшая пешая прогулка была для меня весьма привлекательна, да и смотритель не возражал.
С погодой повезло – день выдался солнечным, а под ногами шелестели прошлогодние листья, разбавляя своей чернотой зелень молодой травы. То и дело в вышине слышались птичьи трели, но изредка в весёлый щебет вмешивалось воронье карканье, добавляя тревожности радостному хору.
«Просто невероятный контраст со вчерашней непогодой!» – подумалось мне, и беспокойство при воспоминании о Джейке холодными щупальцами сжало сердце. Захотелось вернуться в больницу и убедиться, что всё в порядке, что мой поверенный спокойно отсыпается, находясь под присмотром врачей, получает хорошее лечение и ни в чем не нуждается.
Словно почувствовав, что мое настроение изменилось, Мэтью перестал насвистывать свой весёленький мотивчик и спросил:
– Чем думаешь заняться?
Он небрежно смял молодой листик, и любопытство в его голосе смешалось с тревогой. Ободранный кустик возмущённо раскачивался нам вслед. Я невольно подметила, что в родном городе эти кустарники с трудно запоминаемым названием казались намного меньше. Может, это какая-то радиация влияет на местную флору и фауну? И вот он – ответ на все вопросы?
– Хочу исследовать чердак, – честно ответила я, памятуя об обещании Джейку не бродить по окрестностям одной – сердить или расстраивать адвоката не хотелось.
