Часть 7
Самым первым ощущением Ласа, едва он проснулся, было — свет. Свет, согревая, заливал его изнутри и снаружи и виделся даже сквозь опущенные веки. Впрочем, когда эльфёнок открыл глаза, всё сразу стало ясно: белые стенки шатра казались не серыми, как накануне, а нежно-жёлтыми. Это могло означать только то, что солнце, наконец, взошло. Лас был в шатре один, Итиль и Алиэ уже ушли, а значит, сейчас не утро. Пора вставать, иначе он рискует пропустить всё самое интересное!
Снаружи действительно светило солнце. Оно ещё робко выглядывало сквозь разрывы то и дело набегавших туч, но главное — погода действительно изменилась! Сонно протерев глаза, эльфёнок огляделся по сторонам. В лагере было пусто, только у костра колдовала Мила. Сосредоточенно сдвинув тонкие брови, она что-то засыпала в большой котёл, подвешенный над огнём, помешивала и вновь добавляла что-то уже из других берестяных туесков, целый строй которых красовался на столе.
— Доброе утро, — приветствовал девушку Назар. Невольно мелькнула мысль о том, как сильно она сейчас (с большой деревянной ложкой и длинными медно-рыжими волосами) похожа на средневековую ведьму. — А где все?
По лицу Милы скользнул солнечный зайчик улыбки.
— Уже почти полдень! — весело сообщила она. — А весь народ на турнире: кто дерётся, кто болеет. Остались только я и Ярослав: он ждал, пока ты проснёшься, а сейчас за водой ушёл, скоро будет.
Сразу вспомнив вчерашний разговор у костра, Назар в ужасе схватился за голову:
— Турнир?! Итилю же надо быть там, ведь Алиэ участвует в соревнованиях! Как же я мог забыть? Сейчас мигом переоденусь!
И поспешно направился к своему шатру, на ходу снимая рубаху. Но Мила вдруг остановила его коротким решительным возгласом:
— Стой! А ну-ка, поди сюда!
Назар остановился:
— Ты чего?
А девушка, укоризненно проворчав:
— Точно, ожог! И совсем свежий. Где тебя только угораздило? — тут же вынула из своей поясной сумки тюбик какой-то мази и, выдавив немного себе на палец, легонько коснулась тёмного пятна на груди Назара.
От этого мягкого, почти невесомого прикосновения Лас дёрнулся так, словно его ударило током. Слишком поздно он сообразил, что ожог его — не простой: это метка Владычицы, и никому нельзя позволять до неё дотрагиваться. Недаром Итиль всегда скрывает свою метку браслетами и фенечками: кто знает, как магия валар повлияет на обычного человека? Ну, почему он сам такой растяпа?! Что же теперь делать?
Запоздало отстранившись, Назар прикрыл ожог рукой.
— Не надо!
Но, увидев на его лице неподдельный испуг, Мила только рассмеялась:
— Надо же, какой стесняшка! Знаю я вас, рыцарей: сначала наделают себе героических ссадин, обработать которые считают ниже своего достоинства, а потом бегут в больницу с гнойными болячками.
Девушка улыбалась весело и беззаботно, и Лас вздохнул с некоторым облегчением.
— То есть, с тобой всё в порядке? — уточнил он.
С любопытством заглянув в глаза эльфа, в которых светилась не понятная ей тревога, Мила пожала плечами:
— Странный ты! Подумаешь, намазала. Что в этом такого? Я всех своих ребят мажу и перевязываю, если надо. Потому что необходимо после фестиваля сдать рыцарей их жёнам и девушкам в целости и сохранности. Иначе в следующий раз не отпустят!
В этот момент из-за шатров вышел Итиль. Едва увидев девушку с тюбиком мази в руках, стоящую рядом с обнажённым до пояса эльфёнком, он чуть не уронил тяжёлый котёл с водой. Изменившись в лице, лучник тоже взволнованно спросил:
— Мила, с тобой всё в порядке?
Переведя на него полный изумления взгляд, рыжеволосая ведьма покрутила пальцем у виска:
— Вы оба что, совсем рехнулись? Или у вас в клубе все такие?
И, презрительно фыркнув, вернулась к котлу, в котором варилась еда. Эльфы за её спиной многозначительно переглянулись.
— Так значит, она ничего особенного не почувствовала? — спросил Итиль, когда они уже направлялись к месту турнира, оставив далеко за спиной шатры лагеря. В голосе лучника слышался упрёк. Лас на ходу смущённо почесал в затылке:
— Тьфу, как глупо вышло! И так быстро, что я не успел сообразить… С Милой, вроде, всё в порядке, зато меня от её прикосновения словно током шарахнуло. Что бы это могло означать, как думаешь?
— Током, говоришь? — переспросил Итиль, и добавил с лёгкой усмешкой: — Она вернула тебе твой заряд. Сдаётся, что скоро Мила будет знать все наши тайны.
Лас удивлённо глянул на друга:
— Ты о чём?
Но Итиль лишь неопределённо махнул рукой:
— Пока не хочу гадать на кофейной гуще. Только советую не упускать эту девушку из вида…
Тем временем они уже добрались до площадки, на которой проходил турнир. Итиль тут же исчез в толпе болельщиков, и Лас вслед за ним протолкался ближе к верёвочным ограждениям. Глядя на бои мечников, эльфёнок сразу позабыл обо всех странностях этого утра. После турнира он пошёл смотреть на конные состязания, потом долго бродил по торгу, восхищаясь мастерством ремесленников.
Солнце светило всё смелее и ярче, после обеда небо окончательно очистилось от туч. На торге народ активно обсуждал это внезапное, не предсказанное синоптиками, чудо. Кажется, местные боги всё-таки услышали молитвы реконструкторов! — эта фраза в тех или иных вариациях звучала везде. Слыша её, Лас невольно вспоминал прошлую ночь.
В самом деле, внутреннюю перемену, случившуюся с ним после таинства посвящения, иначе как чудом назвать было невозможно. Образ Ники и горькие мысли, не дававшие покоя с начала сентября, отдалились на безопасное расстояние. Теперь они словно были отрезаны от него прозрачной, но очень надёжной стеной. Солнечный рыцарь перешёл невидимую границу, и дверь за ним захлопнулась.
Лас знал, что память о несбывшейся любви никогда не покинет его. С начала осени он уже неоднократно пытался представить, как будет жить дальше с этой бесконечной печалью? Но воображение упорно отказывалось рисовать картины вечного страдания, этому сопротивлялось всё существо эльфёнка. Только, несмотря на отчаянные попытки удержать внутреннее равновесие и вырваться за границы тоски, увидеть мир в радостных красках никак не получалось.
Так было до вчерашней ночи, когда огненное солнце вспыхнуло в его груди, сожгло прежние границы и поставило новые. Он — Анариэ: рыцарь и маг. Это давно уже перестало быть игрой, и теперь так будет всегда. Не нужно сомневаться в правильности своего выбора, достаточно лишь идти вперёд, исполняя волю Владык. Как просто и ясно! Пока ты исполняешь свою клятву, в твоей груди будет гореть солнце. Этот волшебный свет не подпустит к сердцу боль, горечь и отчаяние, это живительное пламя согреет тебя самого и всех, кто пожелает остаться рядом. Счастье? Без сомнения! И оно тоже — навсегда. Теперь понятно, почему Итиль превыше всего ценит преданность!
Смутные ощущения обретали форму, становясь мыслями и осознаниями. Ласу казалось, что сегодняшней ночью он родился заново. Эльфёнок был так взволнован, что решил не участвовать в лучном турнире, который уже начинался.
На поляне за лагерем приготовления были завершены, и все с нетерпением ждали увлекательного зрелища. Лас попросил судей вычеркнуть своё имя из списка участников, весело помахал Сэму и Итилю, уже занявшим свои места в очереди на стрельбу, и, перепрыгнув через невысокий верёвочный барьер, смешался с толпой зрителей.
Состязания лучников проходили в несколько этапов, это занимало достаточно много времени. Но участники подобрались сильные, наблюдать за ними было интересно. Постепенно зрителей собиралось всё больше, и болельщики проявляли себя всё активнее. Объяснялось это просто: уже ко второй стрельбе народ заметил, что внутри общего турнира среди двух участников происходит негласное соревнование между собой.
Ярослав и Семён шли стрела в стрелу. По жребию выступать первому выпало Итилю, и он сразу задал всем участникам высокий темп. Стрела эльфа неизменно оказывалась в маленьком чёрном кружке мишени. Семён, выступавший следом, не отставал. Однако он не просто метился в десятку, а старался, чтобы его стрела обязательно воткнулась в мишень рядом со стрелой друга, либо вовсе сбила её. Но Ярослав всегда находил возможность сделать так, чтобы не дать Семёну опередить себя. Зрители смеялись и хлопали, отмечая каждый удачный выстрел друзей. Более слабые лучники постепенно покидали площадку, и, в конце концов, за победу остались бороться только двое эльфов. Впрочем, к финалу уже никто этому не удивился.
Несколько специальных заданий, предложенных судьями, тоже не позволили определить, кто из друзей сильнее. Смена порядка выступления ничего не дала: теперь Семён прибегал к тем же уловкам, что до этого проделывал Ярослав, а тот, в свою очередь, сбивал с мишени стрелу менестреля. По рядам зрителей после каждого выстрела прокатывался смех. Но турнир невозможно продолжать бесконечно, и, посовещавшись, судьи решили поделить первое место между двумя лучшими участниками. Однако, услышав это решение, Сэм запротестовал:
— Поделить? Так нельзя, победитель должен быть один!
Организатор турнира — девушка в татарском халате и шапке с лисьим хвостом — удивлённо повернулась к нему и спросила:
— Как ты предлагаешь выбирать?
— А не надо выбирать. Он — победитель! — менестрель кивнул головой в сторону Итиля и совершенно серьёзно добавил: — Ярик может делать такие штуки, каких никто здесь не умеет. И стреляет он лучше меня, просто мне сегодня везло.
— Какой благородный жест! — рассмеялась девушка организатор. — Интересно, что это за штуки, которых никто не умеет? Может, стоит их всем показать?
Во время этого диалога Ярослав молча стоял рядом. На лице его было такое выражение, будто он хочет треснуть Сэма по затылку. Безнадёжное трепло! Кто его дёргал за язык?! Теперь не отвертишься, иначе все начнут над ними смеяться, и это будет уже не тот одобрительный смех, который раздавался со стороны зрителей во время стрельбы. Но страшнее всего, что там, за верёвочными ограждениями, стоит Алиэ — его возлюбленная принцесса. Итиль вздрогнул, представив, что сейчас, по милости Сэма, станет на её глазах всеобщим посмешищем. Внутри словно что-то щёлкнуло, отключив здравый смысл и все защитные механизмы. Непонятный порыв уверенной лёгкости тут же подтолкнул к действию. И, сделав решительный шаг в сторону организатора, Ярослав сказал:
— Давайте, я не против. Кто-нибудь здесь умеет стрелять с завязанными глазами на звук?
Его серьёзная уверенность заставила смолкнуть ехидные смешки, уже было начавшие доноситься со стороны зрителей. Но тут вперёд выступил парень в европейском костюме, один из участников турнира, и запальчиво произнёс:
— Тоже мне, Вильгельм Телль! Хвастаться любой дурак умеет! И кто ещё согласится яблоко держать, чтобы ему в лобешник закатали?
Смерив его взглядом, Сэм ехидно усмехнулся:
— А ты дай яблоко мне, а ему глаза завяжи. И сам убедишься, что всё честно, без фокусов.
— То есть, вы серьёзно? — удивлённо уточнила девушка в лисьей шапке.
Ярослав и Семён дружно кивнули:
— Вполне.
— Тогда держи!
И она протянула Ярославу стрелу с гуманизатором. В самом деле, проделывать подобный номер боевыми стрелами нельзя, иначе всю компанию выгонят с фестиваля за нарушение техники безопасности.
Пока Итиль пристреливался, Семён раздобыл где-то яблоко и чёрный непрозрачный платок. Парень в европейском действительно взялся помогать. Сначала, свернув платок и убедившись, что через него ничего не видно, он завязал Ярославу глаза. Потом отвёл Семёна к линии мишеней и водрузил ему на голову яблоко.
— Может, тебе тоже глаза завязать? Чтобы невзначай не дёрнулся? — спросил парень наполовину язвительно, наполовину участливо.
— Ты лучше сам отойди подальше, чтобы в тебя не попало, — парировал Сэм.
Итиль тем временем ощупью накладывал стрелу на тетиву.
— Вы готовы? — спросил он, услышав эту перепалку.
— Готовы.
— Я тоже. Сэм, пой.
Зрители замерли, и в наступившей тишине Семён запел.
— О Элберет Гилтониэль,
Что видит все мои пути,
В темнице ночи, в чёрной мгле
Надеждой ясною свети…
Красивый голос и отчаянная смелость делали менестреля в глазах девушек героем. Конечно, он сам устроил это представление, винить некого. Но мог ведь и отшутиться, увильнуть в сторону! А он не испугался ответить за свои слова, бесстрашно подставив лоб под стрелу. Неужели этот зеленоглазый чудак так доверяет своему другу, что не боится осечки? Даже если они уже неоднократно проделывали этот номер, здесь может случиться всё, что угодно: порыв ветра может сбить траекторию стрелы, чей-то внезапный возглас может заставить руку лучника дрогнуть, да ещё неизвестно, как себя поведёт чужая стрела! Но Семён стоял спокойно и пел, с лёгкой улыбкой глядя вперёд, чуть выше головы друга, туда, где за лагерем открывались степные и небесные дали. А Ярослав сосредоточенно и осторожно наводил стрелу на невидимую для него мишень… В те несколько мгновений, пока он целился, стоявшие за верёвочными ограждениями люди, кажется, перестали дышать.
Но вот раздался звук спущенной тетивы, и яблоко упало с головы менестреля. Несколько секунд ещё длилась пауза, потом зрители дружно выдохнули, и поляну огласили крики восторга.
— Всем спасибо, все свободны! — провозгласил Сэм, раскланиваясь перед зрителями, как клоун на арене цирка.
Весело улыбаясь девушкам, налетевшим со всех сторон «сделать снимок на память», он всё-таки с тревогой поглядывал в сторону Итиля, вокруг которого тоже начала собираться толпа. Едва сняв повязку, Ярослав повернулся и направился прочь, словно не слыша обращённых к нему восторженных криков. На Сэма он даже не взглянул, но менестрель слишком хорошо знал своего друга и потому, провожая его взглядом, вздохнул с облегчением. Грозы не будет, ура! Итиль не сердится на него, он просто сильно взволнован. Видимо, во время стрельбы с ним случилось что-то очень важное… И Семён, подобрав подстреленное яблоко, с лёгким сердцем пошёл один за двоих принимать поздравления и объясняться с организаторами.
Часть 8
Вечер выдался ясным: похоже, погода не собиралась поворачивать обратно, в сторону дождей, и следующий день обещал быть таким же солнечным. Собравшиеся у костра ребята уже предвкушали завтрашнее веселье на Красном Холме и, смеясь, пересказывали друг другу новости. Основных новостей было две: победа Мирославы в женской категории мечников и победа Итиля в лучном турнире, закончившаяся доселе невиданным шоу. Сэму уже неоднократно за сегодняшний вечер задавали вопрос, как ему вообще пришла в голову такая идея? Менестрель неизменно пожимал плечами. Пряча под длинным чубом и светлыми ресницами лукавый, тёплый взгляд, он отвечал:
— Не ведаю, други! Наверное, чёрт дёрнул за язык. Но зато как красиво получилось, будто в кино!
Сам Ярослав в этой беседе не участвовал, он, перебравшись в дальний угол лагеря, сидел за одним из шатров вместе с Назаром. Таинственно склонившись друг к другу, чтобы кто-нибудь случайно не подслушал, эльфы тихо разговаривали.
— То есть, получается, ты стрелял не наугад? Ну и дела! — удивлённо говорил Лас, ероша пятернёй свои золотистые волосы.
— Я и сам сначала не поверил, — отвечал Итиль с плохо скрываемым недоумением в голосе. — Только когда мне глаза завязали, оказалось — всё видно! Немного напоминало то, как мы видим в астрале, но больше всё-таки похоже на плёночный негатив.
