К счастью, выбравшись из закрытой зоны, они смогли связаться со старшими, и в лагерь их переправили уже порталами.
Ужинать сил не было. Девчонки ввалились в свою комнатушку, и Кейра, пискнув «Я первая!», скрылась за дверью ванной, а Викис устало опустилась на краешек кровати — и очень вовремя, потому что мгновением позже ей в руки рухнуло рычащее нечто.
— Где?! Ты?! Была?! — возопил вполне материальный и весьма увесистый Керкис.
Пришлось торопливо поведать духу о своих злоключениях.
— Ох... — горячая драконья морда ткнулась ей подмышку. — Это было так страшно, когда ты исчезла. Я не чувствовал тебя нигде... — и Керкис судорожно вздохнул.
… А следующим вечером они прощались — на каникулы. И костер опять запалили только для своих. Казалось, столько всего надо было друг другу сказать, стольким поделиться, столько всего вместе вспомнить... Особенно из пережитого накануне.
Но в какой-то момент у костра вдруг наступила тишина: все слова были сказаны, а расходиться еще не хотелось. Красноватые блики плясали на лицах ребят, все замерли... Только Лертин в задумчивости играл с огнем — языки пламени ластились к его рукам, словно живые.
— А давайте, — нарушил молчание Ренмил, — отгадывать тайны друг друга!
— В каком смысле? — насторожился Тернис.
— Ну... Понятно же, что у каждого из нас есть свои тайны. И кое-какие из них братству неплохо было бы знать, чтобы иметь представление о возможностях друг друга, но трудно самому решиться раскрыться перед другими. Но вот если кто-то разгадает тайну другого... Это похоже на игру. Мне кажется, будет... очень познавательно.
— Мою единственную тайну вы все знаете, — усмехнулась Кейра.
«А у меня тайн больше, чем я хотела бы раскрыть даже друзьям. Правда, есть среди них и такая, которую никому не разгадать», — подумала Викис.
Рон с Мартом переглянулись, как показалось Викис, несколько нерешительно.
— Клятву! — озвучил Тернис причину всеобщего замешательства. — Такую же, как мы давали Кейре. — Ну и полог тишины, чтобы никто не стал случайным свидетелем наших откровений.
— Справедливо, — поддержал его Лертин.
Клятва прозвучала — на сей раз ее произнесли все девятеро.
— Я начинаю? — Лертин предвкушающе заулыбался.
— Давай! — дал отмашку Ренмил.
— Ну что ж, начну, пожалуй, с таинственной малышки Викис, которая у нас ни много ни мало как... повелительница воздуха. Я угадал?
Викис кивнула, быстро окинув взглядом остальных. Никто из ребят не выглядел удивленным. Похоже, в пещере она раскрылась. Этого следовало ожидать. Но... за эти дни раскрылись в той или иной степени все. И именно сейчас Викис посетила одна догадка, просто наложились друг на друга две картинки: Лертин, насылающий волну огня на тварей, и Лертин, играющий с пламенем костра.
— А ты, значит, повелитель огня? — Викис прищурилась
— Как догадалась?
— Ты ведь не обратился к резерву, когда твари напали, иначе бы просто не в силах был передвигаться после такого выброса.
— Верно.
— А еще, — вдохновленная успехом, Викис вошла во вкус, — ты, конечно же, принц!
— А вот и мимо, — рассмеялся Лертин, — я всего лишь сын придворного мага королевства Сайротон.
— В таком случае, — вмешалась Кейра, — принцем должен быть Ренмил. Я угадала?
— Угадала, — широко улыбнулся... принц.
— А кто же второй? — подала голос Викис.
— Ну-у... Я ду-у-умаю, — хитро прищурившись, протянула Кейра, — что это... Малко. Верно?
— Хм... — Малко выглядел озадаченным, — верно, но... Как?! С Ренмилом вроде бы само напрашивается: если Лертин — сын придворного мага, то логично предположить, что его близкий друг может быть принцем. Но я?
— А кто еще? — пожала плечами девушка. — Ну и потом... когда Лертин нам амулеты раздавал, понятно было, что вы втроем это задумали. Так что, если не принц, то... как минимум в курсе личности Ренмила, а значит, не так уж прост.
Малко обвел братство оценивающим взглядом. Тернис, встретившись с ним глазами, неожиданно приподнялся, изобразил шутовской поклон:
— Ваше высочество! — и ехидно улыбнулся.
— Кто бы говорил, Эат... — Малко явно хотел продолжить, но резкий жест Терниса заставил его умолкнуть.
— Ну что ж, огонь и воздух у нас тут представлены, — вновь перехватил инициативу Лертин, — осталось земле раскрыться, — и он, в свою очередь, отвесил Тернису легкий поклон.
— Да уж раскрылся... В пещере, да?
Лертин молча кивнул.
— А вода? — пискнула, ерзая от нетерпения, Викис. — Вода у нас есть?
— Есть, как не быть, — Тернис бросил лукавый взгляд на Грая.
— Получается... — задумчиво протянула Кейра. — Кристаллы были спрятаны так, чтобы каждый мог воспользоваться своим особым даром, если таковой имеется? Грай за своим нырял, Тернис из земли выковыривал, Викис с голой вершины скалы доставала...
— Так ведь настройка на личность была... Как иначе-то? — подал голос Ренмил.
— Постойте... Малко, значит, о даре поиска сокровищ ты не шутил? — у Викис аж дух захватило от возбуждения.
— Нисколько. Этот дар чаще всего проявляется в правящих родах.
— У нас двое неразгаданных осталось, — напомнил огневик.
— И гадать не надо, — Тернис явно был в ударе. — Лесные. В паре.
— Лесны-ы-ые?! — тут уж глаза загорелись у Кейры. — Легенда! — выдохнула она, не в силах скрыть восхищение.
Викис вздохнула: опять она не знает чего-то об этом мире. И спросить неловко, не хочется выдавать свое неведение.
К счастью, Тернис поймал ее беспомощный взгляд, понял и шепотом, пока другие обменивались ахами и охами, коротко объяснил:
— Лесные жители... у них, кроме человеческого разума, есть еще умения животных.
— Оборотни... — едва слышно пробормотала Викис.
— Нет, оборотни — это все-таки сказки. Лесные в зверей не превращаются, но зато различают множество запахов и могут ориентироваться по нюху, а еще сливаться с окружающей средой, прячась от врага или подбираясь к добыче. Некоторые из них могут погружаться глубоко в животное состояние, но им обязательно нужен якорь, кто-то, связанный с ними особыми узами. Когда один сливается с природой, другой «держит» его, не позволяя разуму ускользнуть. Рон и Мирт как раз такие напарники.
— А почему легенда?
— На них были гонения много веков назад. Лесных объявили полуживотными, недостойными жить среди людей. Считалось, что их истребили, уже давно никто их не видел, только рассказывали... Но, как видишь, лесные все же еще существуют, просто научились скрывать свою сущность.
— Как повелители стихий? А кстати, — Викис вновь заговорила в голос, — Лертин, как это получается, что дар повелителей стихий под запретом, многие о нем и не помнят уже, а маги такие не только есть, но и при королевских дворах подвизаются?
— А вот на этот вопрос я лучше сам тебе отвечу, — вклинился Ренмил. — Просто, если правителю полезен какой-то человек, то он готов закрыть глаза на «мелкие недостатки». Так обычно бывает.
— Так обычно бывает... — бездумно повторила за ним Викис.
Умом она понимала это, но внутри поселился жгучий протест. О нет, не против привилегированного положения семьи Лертина... Но гнать людей за их дар, заставляя скрывать его ото всех, и одновременно создавать особые условия для тех из них, кто нужен власть имущим... Было горько.
— Знаешь, Викис, — тихим голосом продолжил Ренмил, который уловил ее настроение, — я вырос с Лертином и хорошо знаю также его отца — дар ведь наследственный... И у меня была возможность убедиться, что не дар делает мага чудовищем. И если я когда-нибудь сяду на трон своей страны, то сделаю все, чтобы в королевствах прекратились гонения на повелителей стихий... если они еще где-нибудь остались.
— И я... — эхом откликнулся Малко. — Этот запрет изжил себя, бессмысленно вцепляться в него, когда можно не гнать и не запрещать, а сотрудничать. Было бы только с кем...
— Было бы... — горько усмехнулся Грай. — отец говорил, что мы последние хозяева вод в Марабеле, а может, и не только там... А про воздушников и вовсе больше века никто не слыхивал. Роды пресеклись, а выжил ли кто-нибудь из боковых ветвей — неизвестно. Ты ведь не из наследных, Викис?
— Нет... — покачала головой девушка. — Я столкнулась с этим по чистой случайности.
— Если бывают в этой жизни случайности, — прошептал рядом Тернис.
Маленький костерок догорал, время от времени выхватывая из темноты лица. Всего четверо их осталось — самых стойких. Или просто из последних сил дожидавшихся, пока разбредутся по кроватям остальные, чтобы поговорить без помех.
Лертин, Ренмил, Малко, Тернис.
— И когда ты собираешься ей рассказать? — сайротонский принц неодобрительно хмурился.
— Сам не знаю, — Тернис тяжко вздохнул, — я все надеюсь, что... у них там все получится. Что родится ребенок, и я буду свободен. И ужасно боюсь отнимать у себя эту надежду.
— А подавать ложную надежду ей ты не боишься?
— Боюсь, — согласился парень, — поэтому все-таки раскроюсь перед ней в ближайшее время. Я не знаю, чего ждет от меня она, но я-то со своими чувствами давно определился. И так страшно, что все это может рухнуть.
— Что ж... бояться иной раз бывает полезно, — глубокомысленно заявил Малко, поднося к лицу кружку и вдыхая терпкий аромат травяного отвара, — тем более, что ходят кое-какие слухи... Ничего конкретного, но может статься, твои надежды не напрасны.
— Пусть будет так...
— Поймите же, что Мюнхгаузен славен не тем, что летал или не летал, а тем, что не врет. (к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Одни сказки читают, а другие в них живут. (Макс Фрай «Неуловимый Хабба Хэн»)
— А эта тварь, представьте себе, хвост свой склизкий за собой тянет, и где этим хвостом проведет — там корка льда, на ногах устоять решительно невозможно!
— Никогда о таком не слышал! — в положенном месте подает реплику Тернис.
— Вот и я никогда — ни до, ни после... А поди за ним...
Викис — самый восторженный слушатель. Этим историям она готова внимать с утра до вечера. К сожалению, магистр Нолеро вовсе не готов выступать перед публикой, пусть даже и самой благодарной, приходится его уговаривать.
А началось все с того, что Викис добралась наконец до сборника легенд и преданий о «великом и ужасном» магистре. В принципе, это было не так уж трудно: как и говорил Керкис, брошюра с этими историями (и даже не в одном экземпляре) обнаружилась в общей гостиной боевиков. Вот только... девушка продолжала чувствовать неловкость оттого, что ей придется демонстрировать свой интерес при ком-то, а гостиная практически никогда не пустовала. А когда Викис оказывалась там одна, ей зачастую было настолько не до того, что о подвигах магистра как-то и не вспоминалось.
Великий день, когда совпали сразу два обстоятельства — Викис оказалась одна в пустой гостиной и при этом помнила о своем интересе, — случился как раз накануне летней сессии. Времени на чтение не нашлось, и Викис попросту прихватила книжечку с собой в надежде прочитать на досуге. И вот теперь...
Теперь они с Тернисом проводили каникулы в имении наставника, и тот делил свои учебные часы между двумя подопечными. Так что, пока Ренс с Тернисом скакали по тренировочной площадке, оглашая округу звоном металла, а магистр Лернис пряталась от всего на свете в дальнем кабинете, закопавшись в какие-то бумаги, у Викис появлялся тот самый долгожданный досуг, позволивший Викис наслаждаться невзыскательным чтивом, составители которого явно не сдерживали свою фантазию: «Ренс Нолеро и дюжина разбойников», «Ренс Нолеро против стаи ухваргов», «Ренс Нолеро в плену у демонов».
Некоторых из тварей, упоминавшихся в рассказах, Викис не нашла ни в одном справочнике, а если ориентироваться на войны, в которых довелось участвовать легендарному Ренсу Нолеро, то магистр живет на этом свете не одну сотню лет. В конце концов Викис не выдержала и прямо спросила наставника, что из этого правда.
— Всё, — просто ответил магистр, — и ничего.
— Как это? — опешила ученица.
— Рассказчики брали за основу реальные события, но либо приукрашивали их в меру своей фантазии, либо довольно небрежно обращались с категориями места и времени, как это обычно и бывает.
С того дня им удалось несколько раз раскрутить магистра на истории из собственной жизни. Рассказчиком Нолеро был великолепным, а истории в его исполнении звучали ничуть не менее фантастично, чем в изложении авторов брошюрки, разве что без явных анахронизмов. Нет, хвастуном наставник не был, он не забывал о выдающихся заслугах других участников приключений, не пытаясь присвоить чужую славу, но тем не менее истории его поражали воображение. Ученики слушали, разинув рты, воздавая должное как мастерству рассказчика, так и его героическим свершениям.
А еще Викис украдкой поглядывала на Терниса — не только во время этих бесед. Случалось, и на тренировках бросала взгляд-другой. И — радовалась.
Парень словно бы оттаял окончательно, улыбался искренне и ясно, напряжение отпустило его. Но все же бывали мгновения, когда по лицу его пробегала тень. Что-то тревожило Терниса, какая-то тайна... И тайна эта была неприятной, даже болезненной. И еще каким-то образом связанной с ней, с Викис. Она сама уловила это, а потом ее догадки подтвердил ветер.
Здесь, в имении, общаться с ветром стало проще. Конечно, наставникам пришлось открыто рассказать обо всем. Впрочем, о записках неизвестного мага Викис, по въевшейся привычке скрытничать, умолчала, а магистры не стали спрашивать, как она пришла к этой магии. Возможно, ждали, пока она сама отважится поведать. Зато теперь она могла не таиться и не убегать подальше, чтобы встретиться с ветром.
Пожалуй, часы, проведенные с ветром, были не менее важны для познания мира, чем уроки наставников. Она знала, куда держат путь корабли на морских просторах и какой груз они везут в своих трюмах, что тревожит одинокого путника в горах, какие сны посещают солдат на дальней пограничной заставе...
В эти сны она могла не только проникнуть, но и влиять на них, с помощью ветра навевая новые образы и настроения. Вот только она не решалась на такое вмешательство, не чувствовала себя вправе.
А ветер... ветер искушал. Но в то же время Викис ловила его одобрение, когда она его искусам противостояла. Впрочем, ей это давалось легко. Куда труднее было удержаться от того, чтобы поделиться с кем-нибудь новыми знаниями. Нет, ветер не запрещал, но... Викис отчего-то казалось, что это будет неправильно.
Вообще, эти «правильно» и «неправильно» в последнее время играли значительную роль в ее жизни. Прежде чем совершить какое-либо действие, она словно бы нащупывала тропу впереди. Есть? Нет? Зыбко или твердо?
Раньше с ней вроде бы такого не было. С другой стороны, она ничего и не совершала. Ничего, что можно было бы назвать действием не только с точки зрения грамматики. И от того, расскажет ли она кому-нибудь свой детский секрет, не зависело ровным счетом ничего.
А теперь? Теперь она училась. Она впитывала в себя этот новый мир и постигала не только его историю с географией и основы магии, но еще и его этические границы. Почему и были для нее важны все эти внутренние «правильно» и «неправильно». Даже в мелочах.
Вот прямо сейчас, например, Викис казалось правильным потревожить магистра Лернис в ее уединении и полюбопытствовать, чем она там занимается. И может быть, помочь.
Ужинать сил не было. Девчонки ввалились в свою комнатушку, и Кейра, пискнув «Я первая!», скрылась за дверью ванной, а Викис устало опустилась на краешек кровати — и очень вовремя, потому что мгновением позже ей в руки рухнуло рычащее нечто.
— Где?! Ты?! Была?! — возопил вполне материальный и весьма увесистый Керкис.
Пришлось торопливо поведать духу о своих злоключениях.
— Ох... — горячая драконья морда ткнулась ей подмышку. — Это было так страшно, когда ты исчезла. Я не чувствовал тебя нигде... — и Керкис судорожно вздохнул.
… А следующим вечером они прощались — на каникулы. И костер опять запалили только для своих. Казалось, столько всего надо было друг другу сказать, стольким поделиться, столько всего вместе вспомнить... Особенно из пережитого накануне.
Но в какой-то момент у костра вдруг наступила тишина: все слова были сказаны, а расходиться еще не хотелось. Красноватые блики плясали на лицах ребят, все замерли... Только Лертин в задумчивости играл с огнем — языки пламени ластились к его рукам, словно живые.
— А давайте, — нарушил молчание Ренмил, — отгадывать тайны друг друга!
— В каком смысле? — насторожился Тернис.
— Ну... Понятно же, что у каждого из нас есть свои тайны. И кое-какие из них братству неплохо было бы знать, чтобы иметь представление о возможностях друг друга, но трудно самому решиться раскрыться перед другими. Но вот если кто-то разгадает тайну другого... Это похоже на игру. Мне кажется, будет... очень познавательно.
— Мою единственную тайну вы все знаете, — усмехнулась Кейра.
«А у меня тайн больше, чем я хотела бы раскрыть даже друзьям. Правда, есть среди них и такая, которую никому не разгадать», — подумала Викис.
Рон с Мартом переглянулись, как показалось Викис, несколько нерешительно.
— Клятву! — озвучил Тернис причину всеобщего замешательства. — Такую же, как мы давали Кейре. — Ну и полог тишины, чтобы никто не стал случайным свидетелем наших откровений.
— Справедливо, — поддержал его Лертин.
Клятва прозвучала — на сей раз ее произнесли все девятеро.
— Я начинаю? — Лертин предвкушающе заулыбался.
— Давай! — дал отмашку Ренмил.
— Ну что ж, начну, пожалуй, с таинственной малышки Викис, которая у нас ни много ни мало как... повелительница воздуха. Я угадал?
Викис кивнула, быстро окинув взглядом остальных. Никто из ребят не выглядел удивленным. Похоже, в пещере она раскрылась. Этого следовало ожидать. Но... за эти дни раскрылись в той или иной степени все. И именно сейчас Викис посетила одна догадка, просто наложились друг на друга две картинки: Лертин, насылающий волну огня на тварей, и Лертин, играющий с пламенем костра.
— А ты, значит, повелитель огня? — Викис прищурилась
— Как догадалась?
— Ты ведь не обратился к резерву, когда твари напали, иначе бы просто не в силах был передвигаться после такого выброса.
— Верно.
— А еще, — вдохновленная успехом, Викис вошла во вкус, — ты, конечно же, принц!
— А вот и мимо, — рассмеялся Лертин, — я всего лишь сын придворного мага королевства Сайротон.
— В таком случае, — вмешалась Кейра, — принцем должен быть Ренмил. Я угадала?
— Угадала, — широко улыбнулся... принц.
— А кто же второй? — подала голос Викис.
— Ну-у... Я ду-у-умаю, — хитро прищурившись, протянула Кейра, — что это... Малко. Верно?
— Хм... — Малко выглядел озадаченным, — верно, но... Как?! С Ренмилом вроде бы само напрашивается: если Лертин — сын придворного мага, то логично предположить, что его близкий друг может быть принцем. Но я?
— А кто еще? — пожала плечами девушка. — Ну и потом... когда Лертин нам амулеты раздавал, понятно было, что вы втроем это задумали. Так что, если не принц, то... как минимум в курсе личности Ренмила, а значит, не так уж прост.
Малко обвел братство оценивающим взглядом. Тернис, встретившись с ним глазами, неожиданно приподнялся, изобразил шутовской поклон:
— Ваше высочество! — и ехидно улыбнулся.
— Кто бы говорил, Эат... — Малко явно хотел продолжить, но резкий жест Терниса заставил его умолкнуть.
— Ну что ж, огонь и воздух у нас тут представлены, — вновь перехватил инициативу Лертин, — осталось земле раскрыться, — и он, в свою очередь, отвесил Тернису легкий поклон.
— Да уж раскрылся... В пещере, да?
Лертин молча кивнул.
— А вода? — пискнула, ерзая от нетерпения, Викис. — Вода у нас есть?
— Есть, как не быть, — Тернис бросил лукавый взгляд на Грая.
— Получается... — задумчиво протянула Кейра. — Кристаллы были спрятаны так, чтобы каждый мог воспользоваться своим особым даром, если таковой имеется? Грай за своим нырял, Тернис из земли выковыривал, Викис с голой вершины скалы доставала...
— Так ведь настройка на личность была... Как иначе-то? — подал голос Ренмил.
— Постойте... Малко, значит, о даре поиска сокровищ ты не шутил? — у Викис аж дух захватило от возбуждения.
— Нисколько. Этот дар чаще всего проявляется в правящих родах.
— У нас двое неразгаданных осталось, — напомнил огневик.
— И гадать не надо, — Тернис явно был в ударе. — Лесные. В паре.
— Лесны-ы-ые?! — тут уж глаза загорелись у Кейры. — Легенда! — выдохнула она, не в силах скрыть восхищение.
Викис вздохнула: опять она не знает чего-то об этом мире. И спросить неловко, не хочется выдавать свое неведение.
К счастью, Тернис поймал ее беспомощный взгляд, понял и шепотом, пока другие обменивались ахами и охами, коротко объяснил:
— Лесные жители... у них, кроме человеческого разума, есть еще умения животных.
— Оборотни... — едва слышно пробормотала Викис.
— Нет, оборотни — это все-таки сказки. Лесные в зверей не превращаются, но зато различают множество запахов и могут ориентироваться по нюху, а еще сливаться с окружающей средой, прячась от врага или подбираясь к добыче. Некоторые из них могут погружаться глубоко в животное состояние, но им обязательно нужен якорь, кто-то, связанный с ними особыми узами. Когда один сливается с природой, другой «держит» его, не позволяя разуму ускользнуть. Рон и Мирт как раз такие напарники.
— А почему легенда?
— На них были гонения много веков назад. Лесных объявили полуживотными, недостойными жить среди людей. Считалось, что их истребили, уже давно никто их не видел, только рассказывали... Но, как видишь, лесные все же еще существуют, просто научились скрывать свою сущность.
— Как повелители стихий? А кстати, — Викис вновь заговорила в голос, — Лертин, как это получается, что дар повелителей стихий под запретом, многие о нем и не помнят уже, а маги такие не только есть, но и при королевских дворах подвизаются?
— А вот на этот вопрос я лучше сам тебе отвечу, — вклинился Ренмил. — Просто, если правителю полезен какой-то человек, то он готов закрыть глаза на «мелкие недостатки». Так обычно бывает.
— Так обычно бывает... — бездумно повторила за ним Викис.
Умом она понимала это, но внутри поселился жгучий протест. О нет, не против привилегированного положения семьи Лертина... Но гнать людей за их дар, заставляя скрывать его ото всех, и одновременно создавать особые условия для тех из них, кто нужен власть имущим... Было горько.
— Знаешь, Викис, — тихим голосом продолжил Ренмил, который уловил ее настроение, — я вырос с Лертином и хорошо знаю также его отца — дар ведь наследственный... И у меня была возможность убедиться, что не дар делает мага чудовищем. И если я когда-нибудь сяду на трон своей страны, то сделаю все, чтобы в королевствах прекратились гонения на повелителей стихий... если они еще где-нибудь остались.
— И я... — эхом откликнулся Малко. — Этот запрет изжил себя, бессмысленно вцепляться в него, когда можно не гнать и не запрещать, а сотрудничать. Было бы только с кем...
— Было бы... — горько усмехнулся Грай. — отец говорил, что мы последние хозяева вод в Марабеле, а может, и не только там... А про воздушников и вовсе больше века никто не слыхивал. Роды пресеклись, а выжил ли кто-нибудь из боковых ветвей — неизвестно. Ты ведь не из наследных, Викис?
— Нет... — покачала головой девушка. — Я столкнулась с этим по чистой случайности.
— Если бывают в этой жизни случайности, — прошептал рядом Тернис.
***
Маленький костерок догорал, время от времени выхватывая из темноты лица. Всего четверо их осталось — самых стойких. Или просто из последних сил дожидавшихся, пока разбредутся по кроватям остальные, чтобы поговорить без помех.
Лертин, Ренмил, Малко, Тернис.
— И когда ты собираешься ей рассказать? — сайротонский принц неодобрительно хмурился.
— Сам не знаю, — Тернис тяжко вздохнул, — я все надеюсь, что... у них там все получится. Что родится ребенок, и я буду свободен. И ужасно боюсь отнимать у себя эту надежду.
— А подавать ложную надежду ей ты не боишься?
— Боюсь, — согласился парень, — поэтому все-таки раскроюсь перед ней в ближайшее время. Я не знаю, чего ждет от меня она, но я-то со своими чувствами давно определился. И так страшно, что все это может рухнуть.
— Что ж... бояться иной раз бывает полезно, — глубокомысленно заявил Малко, поднося к лицу кружку и вдыхая терпкий аромат травяного отвара, — тем более, что ходят кое-какие слухи... Ничего конкретного, но может статься, твои надежды не напрасны.
— Пусть будет так...
Глава 13. ОТКРЫТИЯ
— Поймите же, что Мюнхгаузен славен не тем, что летал или не летал, а тем, что не врет. (к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
Одни сказки читают, а другие в них живут. (Макс Фрай «Неуловимый Хабба Хэн»)
— А эта тварь, представьте себе, хвост свой склизкий за собой тянет, и где этим хвостом проведет — там корка льда, на ногах устоять решительно невозможно!
— Никогда о таком не слышал! — в положенном месте подает реплику Тернис.
— Вот и я никогда — ни до, ни после... А поди за ним...
Викис — самый восторженный слушатель. Этим историям она готова внимать с утра до вечера. К сожалению, магистр Нолеро вовсе не готов выступать перед публикой, пусть даже и самой благодарной, приходится его уговаривать.
А началось все с того, что Викис добралась наконец до сборника легенд и преданий о «великом и ужасном» магистре. В принципе, это было не так уж трудно: как и говорил Керкис, брошюра с этими историями (и даже не в одном экземпляре) обнаружилась в общей гостиной боевиков. Вот только... девушка продолжала чувствовать неловкость оттого, что ей придется демонстрировать свой интерес при ком-то, а гостиная практически никогда не пустовала. А когда Викис оказывалась там одна, ей зачастую было настолько не до того, что о подвигах магистра как-то и не вспоминалось.
Великий день, когда совпали сразу два обстоятельства — Викис оказалась одна в пустой гостиной и при этом помнила о своем интересе, — случился как раз накануне летней сессии. Времени на чтение не нашлось, и Викис попросту прихватила книжечку с собой в надежде прочитать на досуге. И вот теперь...
Теперь они с Тернисом проводили каникулы в имении наставника, и тот делил свои учебные часы между двумя подопечными. Так что, пока Ренс с Тернисом скакали по тренировочной площадке, оглашая округу звоном металла, а магистр Лернис пряталась от всего на свете в дальнем кабинете, закопавшись в какие-то бумаги, у Викис появлялся тот самый долгожданный досуг, позволивший Викис наслаждаться невзыскательным чтивом, составители которого явно не сдерживали свою фантазию: «Ренс Нолеро и дюжина разбойников», «Ренс Нолеро против стаи ухваргов», «Ренс Нолеро в плену у демонов».
Некоторых из тварей, упоминавшихся в рассказах, Викис не нашла ни в одном справочнике, а если ориентироваться на войны, в которых довелось участвовать легендарному Ренсу Нолеро, то магистр живет на этом свете не одну сотню лет. В конце концов Викис не выдержала и прямо спросила наставника, что из этого правда.
— Всё, — просто ответил магистр, — и ничего.
— Как это? — опешила ученица.
— Рассказчики брали за основу реальные события, но либо приукрашивали их в меру своей фантазии, либо довольно небрежно обращались с категориями места и времени, как это обычно и бывает.
С того дня им удалось несколько раз раскрутить магистра на истории из собственной жизни. Рассказчиком Нолеро был великолепным, а истории в его исполнении звучали ничуть не менее фантастично, чем в изложении авторов брошюрки, разве что без явных анахронизмов. Нет, хвастуном наставник не был, он не забывал о выдающихся заслугах других участников приключений, не пытаясь присвоить чужую славу, но тем не менее истории его поражали воображение. Ученики слушали, разинув рты, воздавая должное как мастерству рассказчика, так и его героическим свершениям.
А еще Викис украдкой поглядывала на Терниса — не только во время этих бесед. Случалось, и на тренировках бросала взгляд-другой. И — радовалась.
Парень словно бы оттаял окончательно, улыбался искренне и ясно, напряжение отпустило его. Но все же бывали мгновения, когда по лицу его пробегала тень. Что-то тревожило Терниса, какая-то тайна... И тайна эта была неприятной, даже болезненной. И еще каким-то образом связанной с ней, с Викис. Она сама уловила это, а потом ее догадки подтвердил ветер.
Здесь, в имении, общаться с ветром стало проще. Конечно, наставникам пришлось открыто рассказать обо всем. Впрочем, о записках неизвестного мага Викис, по въевшейся привычке скрытничать, умолчала, а магистры не стали спрашивать, как она пришла к этой магии. Возможно, ждали, пока она сама отважится поведать. Зато теперь она могла не таиться и не убегать подальше, чтобы встретиться с ветром.
Пожалуй, часы, проведенные с ветром, были не менее важны для познания мира, чем уроки наставников. Она знала, куда держат путь корабли на морских просторах и какой груз они везут в своих трюмах, что тревожит одинокого путника в горах, какие сны посещают солдат на дальней пограничной заставе...
В эти сны она могла не только проникнуть, но и влиять на них, с помощью ветра навевая новые образы и настроения. Вот только она не решалась на такое вмешательство, не чувствовала себя вправе.
А ветер... ветер искушал. Но в то же время Викис ловила его одобрение, когда она его искусам противостояла. Впрочем, ей это давалось легко. Куда труднее было удержаться от того, чтобы поделиться с кем-нибудь новыми знаниями. Нет, ветер не запрещал, но... Викис отчего-то казалось, что это будет неправильно.
Вообще, эти «правильно» и «неправильно» в последнее время играли значительную роль в ее жизни. Прежде чем совершить какое-либо действие, она словно бы нащупывала тропу впереди. Есть? Нет? Зыбко или твердо?
Раньше с ней вроде бы такого не было. С другой стороны, она ничего и не совершала. Ничего, что можно было бы назвать действием не только с точки зрения грамматики. И от того, расскажет ли она кому-нибудь свой детский секрет, не зависело ровным счетом ничего.
А теперь? Теперь она училась. Она впитывала в себя этот новый мир и постигала не только его историю с географией и основы магии, но еще и его этические границы. Почему и были для нее важны все эти внутренние «правильно» и «неправильно». Даже в мелочах.
Вот прямо сейчас, например, Викис казалось правильным потревожить магистра Лернис в ее уединении и полюбопытствовать, чем она там занимается. И может быть, помочь.
