— Викис? — а в глазах и боль, и надежда. — Ты всегда будешь нужна мне.
Это признание? Или... А чем оно может быть, когда целуют так сладко... и одновременно так горько?..
А потом они целую вечность стояли в тесных объятиях, не в силах выпустить друг друга из рук, пока Тернис, вздохнув, не отстранил девушку и не проговорил хрипло:
— Я должен побыть один... Ты ведь не обидишься?
Когда Викис вернулась в комнату, соседка сидела на своей кровати, уже не такая бледно-зеленая, как после сеанса прорицательства.
— Как ты? — участливо спросила Викис.
— Да ничего вроде бы... — Кейра пожала плечами. — Знаешь... у меня это в четвертый раз всего. Первые два были дома, в пятнадцать лет и потом незадолго до школы, когда родители уже поверили, что это больше не повторится, и вздохнули с облегчением. И в тех случаях мои предсказания касались только семьи. Первое уже сбылось, хотя мы это не сразу поняли, уж больно мутным было пророчество. Второе — нет... или еще нет.
— А ты помнишь сама, о чем говоришь в трансе? — полюбопытствовала Викис.
— Нет, конечно. Но мне потом пересказывали. А вот третьего пророчества, которое здесь, при всех, сделала, так и не знаю. Я тогда перепугалась ужасно, и мне было не до того, чтобы ребят расспрашивать. Ты помнишь его?
— Не зна-а-аю, — с сомнением протянула Викис.
— Попытайся вспомнить.
— Хм...
Викис села поудобнее и попробовала применить технику из той самой брошюрки по ментальной магии, что попалась ей на первом курсе. Получилось: она словно вновь попала в тот самый день, когда они все впервые были по-настоящему вместе, и слова Кейры эхом звучали у нее в голове «Откроются тайны... нежданной прибылью... Прибыль подарит надежду мнимую... Обернется надежда утратой и болью... Застонет земля под чужой рукою... Ложь воцарится на троне, но внемли: вернутся под руку хозяина земли... Помощь от братьев прими, не тяни, ветра доверие не обмани...»
Викис сама не заметила, что повторила их вслух.
А соседка смотрела на нее, открыв рот и вытаращив глаза.
— Ты что?
— Да я вот поняла, что второй раз уже предсказание для Терниса делаю.
— Ты уверена? — усомнилась Викис. — Если сегодня все вроде бы однозначно было и рассказом Ренмила совпало, то в прошлый раз.... там же вообще ничего понятного!
— Я точно знаю, что это для Терниса.
— И истолковать можешь? — загорелись глаза у Викис.
— Увы, нет, — развела руками соседка. — Но если начнет сбываться, то тот, кому оно предназначено, поймет. Когда у меня этот дурацкий дар открылся, я много о нем читала. Так вот, чем дальше до исполнения пророчества, тем путаней оно звучит. А если это на века, так иной раз о том, что все сбылось, люди догадываются уже позднее, порой через поколения. Представляешь, копается какой-нибудь историк в архивах, наткнется на пророчество, о котором все и думать давно забыли, и обалдеет: так вот же оно, в прошлом столетии как раз и сбылось! — Кейра хихикнула.
Уже почти засыпая, Викис внезапно поймала мысль, что первое пророчество о Тернисе, возможно, уже начало сбываться. Если только считать рождение наследника у королевской четы достаточно внезапной прибылью, а тайной — то, что скрывал от нее Тернис. Ведь в разговоре, отправившем Кейру в пророческий транс, речь шла именно о его тайнах. С другой стороны, появление младенца совсем уж неожиданностью назвать трудно. А с третьей — Тернис о нем не знал, для него эта прибыль — нежданная. Ох, как все сложно! А уж о мнимой надежде совсем думать не хотелось... Окончательно запутавшись, Викис махнула на все рукой и постаралась заснуть.
Всю неделю Тернис ходил сумрачный, погруженный в свои невеселые думы, а в выходной, как обычно, собрался на работу. Викис вызвалась проводить его, и они почти в полном молчании дошли до неприметного здания, которое числилось за советом магов Альетаны.
Когда Тернис скрылся за дверью, Викис отправилась на прогулку по городу — кажется, впервые за долгие месяцы.
Прогулка получилась грустная. И не прогулка даже, а какое-то неприкаянное шатание по улицам, под неприветливым осенним небом и беспрестанным дождем. Сначала Викис, занятая размышлениями, на погодные неудобства внимания не обращала., но вскоре почувствовала дискомфорт и, забывшись, призвала ветер, чтобы прикрыл ее от стекающих за воротник капель.
И тут же до нее дошло, что она натворила. Девушка воровато огляделась: нет, никто не спешил ее арестовывать... да и вообще, ни единая душа не среагировала на вопиющее преступление, совершенное среди бела дня в центре столицы. Хотя вон тот тип — Викис украдкой глянула на мужчину, кутающегося в плащ, — явно маг, и не из последних. И ничего не заметил!
С другой стороны — а что ему тут замечать? Небольшой всплеск магической энергии? Так здесь этой магии — море, если подумать. Любой горожанин, даже начисто лишенный дара, пользуется в быту различными амулетами, если только он совсем не бедствует. Лавки защищены магическими плетениями, витрины светятся тоже не сами по себе, над непромокаемыми сапогами прохожих тоже потрудился какой-нибудь маг.
Это что же получается? Она может чуть ли не у стен королевского дворца творить запретную волшбу — и никто ей и слова не скажет? Викис хихикнула. Настроение стремительно поползло вверх, и даже дождь перестал казаться досадной помехой ее приятной прогулке. Оставалось только придумать, как можно использовать новое знание, которое свалилось на нее так неожиданно и уже не давало покоя.
За этими мыслями Викис не заметила, как оказалась в довольно безлюдном месте. Ну... не совсем безлюдном, конечно, если учесть, что она уткнулась носом в грудь единственного прохожего в этом переулке.
Девушка спохватилась, сделала шаг назад и подняла глаза, чтобы посмотреть, в кого это она так невежливо врезалась. И замерла. Потому что на память Викис, как известно, не жаловалась и не узнать одного из своих прошлогодних обидчиков никак не могла.
Впрочем, она не испугалась. Во-первых, один дюжий мужик — это не четверо, во-вторых, за прошедшее время Викис успела кое-чему научиться, а в-третьих... у амбала, кажется, было особое мнение о том, кто кому обидчик, потому что в глазах его мелькнуло беспокойство, быстро сменившееся паникой, и мужик, отшатнувшись от хрупкой девушки, сделал шаг в сторону и... бочком, бочком, вжимаясь в стену дома, потому что иначе на узкой улочке было не разминуться, обошел опасную особу и бросился бежать самым несолидным образом.
Викис сначала обалдело уставилась ему вслед, потом прыснула в ладонь, осознав нелепость ситуации, а после и вовсе расхохоталась в голос.
Она еще немного побродила по городу, а потом зашла погреться в маленькую кондитерскую неподалеку от рыночной площади. Прежде она нередко здесь сиживала, дожидаясь Терниса с работы. Владелицу заведения, госпожу Мелу Танри, с лучшими в городе пирожными роднили разве что свежесть облика и пастельные тона, которые она предпочитала в нарядах. И никакой пышности форм, наоборот, госпожа Танри была легка и миниатюрна. А еще — дружелюбна и болтлива, а поэтому, завидев Викис, лично обслужила давнюю знакомую и присела за ее столик, чтобы от души потрепать языком.
Вскоре Викис стала обладательницей внушительного количества бесполезных сведений о последних событиях в окрестных кварталах. Впрочем, слушать очаровательную болтушку было ничуть не обременительно, а в иные моменты даже интересно: все же рассказчицей она была эмоциональной, но не злоязыкой, говорить гадости о людях избегала, а среди заурядных сплетен попадались истории, вполне достойные потраченного на них времени.
Кое-что, конечно, Викис пропускала мимо ушей, а к чему-то прислушивалась с любопытством. Из событий последних месяцев особого интереса заслуживала серия дерзких краж у местных торговцев. Квартал был не бедный, на магическую защиту тут никто не скупился, но это почему-то не спасало местных предпринимателей: то один, то другой, явившись поутру в лавку, обнаруживал, что касса пуста, а наиболее ценные товары покинули прилавок без согласия владельца.
— Хорошо, что у меня тут нечего брать! — щебетала Мела. — Я всю выручку вечером домой забираю, а утром в банк отношу.
За разговорами время бежало незаметно, и Викис едва не пропустила тот момент, когда стоило откланяться и поспешить навстречу Тернису.
Принц, как ни странно, после трудового дня выглядел куда лучше, чем с утра: исчезла потерянность из взгляда, а на смену ей пришла сосредоточенность, словно парень разобрался с мучившей его ситуацией, принял для себя какое-то решение и готов был ему следовать. Нет, горе никуда не делось, оно просто преобразовалось из бессмысленного и бесперспективного перетряхивания унылых мыслей во внутреннюю деятельность из тех, что способствуют росту. Почему-то это сразу стало ясно Викис, когда она увидела своего принца.
А вот для самой Викис этот день под дождем обернулся совсем не так хорошо: хлюпающим носом, слезящимися глазами и мелкой дрожью озноба.
— Вот дурная, — ворчливо мурлыкал Керкис, устраиваясь рядом со своей подопечной на постели и включая «кошачью печку», — и когда ты научишься думать о последствиях?
Вышедшая из ванной Кейра бросила полный подозрения взгляд на вздувшееся горбом и слегка шевелящееся одеяло, но ничего не сказала: то ли сочла, что почудилось, то ли решила не лезть в чужие тайны.
— Что-то грядет! — с неким мрачным предвкушением заявил магистр Нолеро.
— В первый раз, что ли? — хмыкнула магистр Лернис.
— Такое — пожалуй, в первый. По крайней мере, на моей памяти.
— И что ты намерен предпринять?
— Подожду, как будут разворачиваться события, а там постараюсь поучаствовать в меру своих скромных сил.
— Да уж, скромняга! — нервно хохотнула Майрита.
Она беспокоилась: Ренс, чей нос почуял перспективу приключений, шагал им навстречу, решительно оставляя вчерашний день за спиной.. И Майриту, что уж греха таить, пугала мысль, что она тоже может остаться во вчерашнем дне.
— Не тревожься, милая, — ласково улыбнулся ей маг, почуявший тревогу собеседницы, — я вернусь. Вернусь к тебе обязательно.
— И откуда же ты вернешься?
— Тс-с-с! — Ренс приложил палец к губам. — Я еще даже не ухожу. Всё случится не завтра.
— Но ты уже готов... — горько вздохнула Майрита.
— Да, я готов. И даже прошение об отставке написал, чтобы потом не заниматься ерундой впопыхах.
— И подал?
— Подожду. Пока меня ничто не гонит.
… Вино в изящных бокалах, к которому никто так и не притронулся, поблескивало рубиновыми искорками. Трещали дрова в камине. Тяжелая портьера колыхалась, словно хотела отодвинуться и впустить в комнату ночную тьму. Майрита грустила, заранее готовясь к неминуемому одиночеству. Ренс радовался — и участию в грядущих событиях, и тому, что кто-то будет ждать его, поддерживая огонь в очаге.
Девушка! Я наблюдаю за вами седьмой день и пришёл к выводу, что вы меня достойны! (к/ф «Большая перемена»)
Земной шар, как известно, вертят именно оптимисты. (к/ф «Служебный роман»)
По-настоящему — лежа в постели — Викис болела всего один день, и Тернис в течение этого дня самоотверженно ухаживал за ней. Ну как — ухаживал... Периодически наливал теплого травяного отвара, а в остальное время сидел на краешке кровати и держал за руку.
А Викис размышляла. О сиротстве — своем и его. Но больше о своем, конечно: болезнь как-то располагала.
О том, что она не знала отца, но и не испытывала никакого желания знать его — ей вполне хватало матери. Их маленькая семья всего из двух человек была самодостаточной — по крайней мере, так казалось Викис. Мама, очевидно, так не считала, раз уж вышла замуж за отчима. Вот тогда Викис впервые испытала чувство потери. Но то сиротство еще было не настоящим. Надуманным.
Удивительно, но угодив в другой мир, она о семье практически не вспоминала, хотя именно тогда по-настоящему осталась без близкого человека рядом. А если всплывало что-то в голове, то воспоминания эти были расплывчатыми, нечеткими и воспринимались, будто не совсем свои. Надо сказать, она и саму себя временами воспринимала именно так — отдельно от тоски, безысходности, внутреннего протеста. Она была телом, приставленным к работе, и оживала только в редкие минуты общения с единственным другом — Керкисом. Пожалуй, это состояние и спасло ее в первые месяцы — и от боли, и от опрометчивых поступков.
Когда жизнь круто изменила свой ход, воспоминания обрели остроту и болезненность, но тогда Викис больше переживала не о своей утрате, а о маминой: вот она тут живет почти как в сказке, с ней носятся, пытаются чему-то научить, прочат интересное будущее, а мама осталась... ну пусть не одна, но без дочки. Как она все это пережила? И Викис по еще детской страусиной привычке сочинила лазейку для своей неспокойной совести: будто там, с мамой, осталась ее Викуша, которая живет самой обычной жизнью, в то время как здесь образовалась новая девочка — Викис, похожая на прежнюю, но все-таки немножко другая.
Приятная сказочка, очень... утешительная. Но — обман. И со временем она нашла в себе силы отказаться от этой иллюзии, и ей оставалось только надеяться, что маме удалось справиться с потерей. Все-таки два маленьких непоседливых мальчишки оставляют слишком мало времени и сил на то, чтобы лелеять свое горе.
— О чем ты думаешь? — неожиданно спросил Тернис.
— О себе, — честно призналась Викис.
«О том, что мы с тобой теперь оба сироты, хотя моя мама, наверно, жива... Где-то там, очень-очень далеко», — но этого она вслух говорить не стала. Зачем бередить свежие раны?
— Я тоже о себе, — усмехнулся парень.
— Да уж, — хихикнула Викис, — предполагается, что мы с тобой должны думать друг о друге.
Тернис пожал плечами:
— Что поделаешь... Думая о тебе, думаю о себе.
«О нас», — мысленно поправила Викис, но без особой уверенности, а вслух спросила:
—Мне показалось, вчера ты принял какое-то решение... о себе и обо всей этой ситуации в целом. Какое?
— Ты заметила? Да, я говорил вчера с магистром Нолеро, и он помог мне сориентироваться. Прежде я просто не понимал, нужно ли что-нибудь предпринять, а если нужно, то что... Теперь я осознал, что от боли все равно не уйти, а вот бессмысленных метаний можно избежать. Моя родина отторгает меня? Я объявлен изменником, государственным преступником? Что ж... Я-то знаю о себе, что невиновен, моя совесть чиста. Рвать связи непросто, но я готов отказаться не только от возвращения домой, но и от собственного имени, чтобы не подвергать опасности тех, кто будет рядом со мной. А там... кто знает? Нам учиться больше полутора лет, за это время многое может измениться. Сейчас мне дает убежище школа, потом... я попытаюсь очистить свое имя. Может статься, в одно прекрасное утро я проснусь честным человеком не только в собственных глазах.
— Эй, ты забываешь еще о моих глазах, — прервала его Викис. — да и кроме меня есть еще люди, которые не верят во всякую чепуху.
— Это очень важно для меня — чтобы не забыться и не впасть в отчаяние.
К вечеру жар спал, а наутро от жестокой простуды остались лишь воспоминания в виде покрасневшего от беспрерывного сморкания носа.
Жизнь постепенно опять входила в колею, Тернис учился и работал, Викис училась и... училась: у преподавателей школы, у мудрого Керкиса, у вездесущего ветра.
Это признание? Или... А чем оно может быть, когда целуют так сладко... и одновременно так горько?..
А потом они целую вечность стояли в тесных объятиях, не в силах выпустить друг друга из рук, пока Тернис, вздохнув, не отстранил девушку и не проговорил хрипло:
— Я должен побыть один... Ты ведь не обидишься?
Когда Викис вернулась в комнату, соседка сидела на своей кровати, уже не такая бледно-зеленая, как после сеанса прорицательства.
— Как ты? — участливо спросила Викис.
— Да ничего вроде бы... — Кейра пожала плечами. — Знаешь... у меня это в четвертый раз всего. Первые два были дома, в пятнадцать лет и потом незадолго до школы, когда родители уже поверили, что это больше не повторится, и вздохнули с облегчением. И в тех случаях мои предсказания касались только семьи. Первое уже сбылось, хотя мы это не сразу поняли, уж больно мутным было пророчество. Второе — нет... или еще нет.
— А ты помнишь сама, о чем говоришь в трансе? — полюбопытствовала Викис.
— Нет, конечно. Но мне потом пересказывали. А вот третьего пророчества, которое здесь, при всех, сделала, так и не знаю. Я тогда перепугалась ужасно, и мне было не до того, чтобы ребят расспрашивать. Ты помнишь его?
— Не зна-а-аю, — с сомнением протянула Викис.
— Попытайся вспомнить.
— Хм...
Викис села поудобнее и попробовала применить технику из той самой брошюрки по ментальной магии, что попалась ей на первом курсе. Получилось: она словно вновь попала в тот самый день, когда они все впервые были по-настоящему вместе, и слова Кейры эхом звучали у нее в голове «Откроются тайны... нежданной прибылью... Прибыль подарит надежду мнимую... Обернется надежда утратой и болью... Застонет земля под чужой рукою... Ложь воцарится на троне, но внемли: вернутся под руку хозяина земли... Помощь от братьев прими, не тяни, ветра доверие не обмани...»
Викис сама не заметила, что повторила их вслух.
А соседка смотрела на нее, открыв рот и вытаращив глаза.
— Ты что?
— Да я вот поняла, что второй раз уже предсказание для Терниса делаю.
— Ты уверена? — усомнилась Викис. — Если сегодня все вроде бы однозначно было и рассказом Ренмила совпало, то в прошлый раз.... там же вообще ничего понятного!
— Я точно знаю, что это для Терниса.
— И истолковать можешь? — загорелись глаза у Викис.
— Увы, нет, — развела руками соседка. — Но если начнет сбываться, то тот, кому оно предназначено, поймет. Когда у меня этот дурацкий дар открылся, я много о нем читала. Так вот, чем дальше до исполнения пророчества, тем путаней оно звучит. А если это на века, так иной раз о том, что все сбылось, люди догадываются уже позднее, порой через поколения. Представляешь, копается какой-нибудь историк в архивах, наткнется на пророчество, о котором все и думать давно забыли, и обалдеет: так вот же оно, в прошлом столетии как раз и сбылось! — Кейра хихикнула.
Уже почти засыпая, Викис внезапно поймала мысль, что первое пророчество о Тернисе, возможно, уже начало сбываться. Если только считать рождение наследника у королевской четы достаточно внезапной прибылью, а тайной — то, что скрывал от нее Тернис. Ведь в разговоре, отправившем Кейру в пророческий транс, речь шла именно о его тайнах. С другой стороны, появление младенца совсем уж неожиданностью назвать трудно. А с третьей — Тернис о нем не знал, для него эта прибыль — нежданная. Ох, как все сложно! А уж о мнимой надежде совсем думать не хотелось... Окончательно запутавшись, Викис махнула на все рукой и постаралась заснуть.
Всю неделю Тернис ходил сумрачный, погруженный в свои невеселые думы, а в выходной, как обычно, собрался на работу. Викис вызвалась проводить его, и они почти в полном молчании дошли до неприметного здания, которое числилось за советом магов Альетаны.
Когда Тернис скрылся за дверью, Викис отправилась на прогулку по городу — кажется, впервые за долгие месяцы.
Прогулка получилась грустная. И не прогулка даже, а какое-то неприкаянное шатание по улицам, под неприветливым осенним небом и беспрестанным дождем. Сначала Викис, занятая размышлениями, на погодные неудобства внимания не обращала., но вскоре почувствовала дискомфорт и, забывшись, призвала ветер, чтобы прикрыл ее от стекающих за воротник капель.
И тут же до нее дошло, что она натворила. Девушка воровато огляделась: нет, никто не спешил ее арестовывать... да и вообще, ни единая душа не среагировала на вопиющее преступление, совершенное среди бела дня в центре столицы. Хотя вон тот тип — Викис украдкой глянула на мужчину, кутающегося в плащ, — явно маг, и не из последних. И ничего не заметил!
С другой стороны — а что ему тут замечать? Небольшой всплеск магической энергии? Так здесь этой магии — море, если подумать. Любой горожанин, даже начисто лишенный дара, пользуется в быту различными амулетами, если только он совсем не бедствует. Лавки защищены магическими плетениями, витрины светятся тоже не сами по себе, над непромокаемыми сапогами прохожих тоже потрудился какой-нибудь маг.
Это что же получается? Она может чуть ли не у стен королевского дворца творить запретную волшбу — и никто ей и слова не скажет? Викис хихикнула. Настроение стремительно поползло вверх, и даже дождь перестал казаться досадной помехой ее приятной прогулке. Оставалось только придумать, как можно использовать новое знание, которое свалилось на нее так неожиданно и уже не давало покоя.
За этими мыслями Викис не заметила, как оказалась в довольно безлюдном месте. Ну... не совсем безлюдном, конечно, если учесть, что она уткнулась носом в грудь единственного прохожего в этом переулке.
Девушка спохватилась, сделала шаг назад и подняла глаза, чтобы посмотреть, в кого это она так невежливо врезалась. И замерла. Потому что на память Викис, как известно, не жаловалась и не узнать одного из своих прошлогодних обидчиков никак не могла.
Впрочем, она не испугалась. Во-первых, один дюжий мужик — это не четверо, во-вторых, за прошедшее время Викис успела кое-чему научиться, а в-третьих... у амбала, кажется, было особое мнение о том, кто кому обидчик, потому что в глазах его мелькнуло беспокойство, быстро сменившееся паникой, и мужик, отшатнувшись от хрупкой девушки, сделал шаг в сторону и... бочком, бочком, вжимаясь в стену дома, потому что иначе на узкой улочке было не разминуться, обошел опасную особу и бросился бежать самым несолидным образом.
Викис сначала обалдело уставилась ему вслед, потом прыснула в ладонь, осознав нелепость ситуации, а после и вовсе расхохоталась в голос.
Она еще немного побродила по городу, а потом зашла погреться в маленькую кондитерскую неподалеку от рыночной площади. Прежде она нередко здесь сиживала, дожидаясь Терниса с работы. Владелицу заведения, госпожу Мелу Танри, с лучшими в городе пирожными роднили разве что свежесть облика и пастельные тона, которые она предпочитала в нарядах. И никакой пышности форм, наоборот, госпожа Танри была легка и миниатюрна. А еще — дружелюбна и болтлива, а поэтому, завидев Викис, лично обслужила давнюю знакомую и присела за ее столик, чтобы от души потрепать языком.
Вскоре Викис стала обладательницей внушительного количества бесполезных сведений о последних событиях в окрестных кварталах. Впрочем, слушать очаровательную болтушку было ничуть не обременительно, а в иные моменты даже интересно: все же рассказчицей она была эмоциональной, но не злоязыкой, говорить гадости о людях избегала, а среди заурядных сплетен попадались истории, вполне достойные потраченного на них времени.
Кое-что, конечно, Викис пропускала мимо ушей, а к чему-то прислушивалась с любопытством. Из событий последних месяцев особого интереса заслуживала серия дерзких краж у местных торговцев. Квартал был не бедный, на магическую защиту тут никто не скупился, но это почему-то не спасало местных предпринимателей: то один, то другой, явившись поутру в лавку, обнаруживал, что касса пуста, а наиболее ценные товары покинули прилавок без согласия владельца.
— Хорошо, что у меня тут нечего брать! — щебетала Мела. — Я всю выручку вечером домой забираю, а утром в банк отношу.
За разговорами время бежало незаметно, и Викис едва не пропустила тот момент, когда стоило откланяться и поспешить навстречу Тернису.
Принц, как ни странно, после трудового дня выглядел куда лучше, чем с утра: исчезла потерянность из взгляда, а на смену ей пришла сосредоточенность, словно парень разобрался с мучившей его ситуацией, принял для себя какое-то решение и готов был ему следовать. Нет, горе никуда не делось, оно просто преобразовалось из бессмысленного и бесперспективного перетряхивания унылых мыслей во внутреннюю деятельность из тех, что способствуют росту. Почему-то это сразу стало ясно Викис, когда она увидела своего принца.
А вот для самой Викис этот день под дождем обернулся совсем не так хорошо: хлюпающим носом, слезящимися глазами и мелкой дрожью озноба.
— Вот дурная, — ворчливо мурлыкал Керкис, устраиваясь рядом со своей подопечной на постели и включая «кошачью печку», — и когда ты научишься думать о последствиях?
Вышедшая из ванной Кейра бросила полный подозрения взгляд на вздувшееся горбом и слегка шевелящееся одеяло, но ничего не сказала: то ли сочла, что почудилось, то ли решила не лезть в чужие тайны.
***
— Что-то грядет! — с неким мрачным предвкушением заявил магистр Нолеро.
— В первый раз, что ли? — хмыкнула магистр Лернис.
— Такое — пожалуй, в первый. По крайней мере, на моей памяти.
— И что ты намерен предпринять?
— Подожду, как будут разворачиваться события, а там постараюсь поучаствовать в меру своих скромных сил.
— Да уж, скромняга! — нервно хохотнула Майрита.
Она беспокоилась: Ренс, чей нос почуял перспективу приключений, шагал им навстречу, решительно оставляя вчерашний день за спиной.. И Майриту, что уж греха таить, пугала мысль, что она тоже может остаться во вчерашнем дне.
— Не тревожься, милая, — ласково улыбнулся ей маг, почуявший тревогу собеседницы, — я вернусь. Вернусь к тебе обязательно.
— И откуда же ты вернешься?
— Тс-с-с! — Ренс приложил палец к губам. — Я еще даже не ухожу. Всё случится не завтра.
— Но ты уже готов... — горько вздохнула Майрита.
— Да, я готов. И даже прошение об отставке написал, чтобы потом не заниматься ерундой впопыхах.
— И подал?
— Подожду. Пока меня ничто не гонит.
… Вино в изящных бокалах, к которому никто так и не притронулся, поблескивало рубиновыми искорками. Трещали дрова в камине. Тяжелая портьера колыхалась, словно хотела отодвинуться и впустить в комнату ночную тьму. Майрита грустила, заранее готовясь к неминуемому одиночеству. Ренс радовался — и участию в грядущих событиях, и тому, что кто-то будет ждать его, поддерживая огонь в очаге.
Глава 4. МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ
Девушка! Я наблюдаю за вами седьмой день и пришёл к выводу, что вы меня достойны! (к/ф «Большая перемена»)
Земной шар, как известно, вертят именно оптимисты. (к/ф «Служебный роман»)
По-настоящему — лежа в постели — Викис болела всего один день, и Тернис в течение этого дня самоотверженно ухаживал за ней. Ну как — ухаживал... Периодически наливал теплого травяного отвара, а в остальное время сидел на краешке кровати и держал за руку.
А Викис размышляла. О сиротстве — своем и его. Но больше о своем, конечно: болезнь как-то располагала.
О том, что она не знала отца, но и не испытывала никакого желания знать его — ей вполне хватало матери. Их маленькая семья всего из двух человек была самодостаточной — по крайней мере, так казалось Викис. Мама, очевидно, так не считала, раз уж вышла замуж за отчима. Вот тогда Викис впервые испытала чувство потери. Но то сиротство еще было не настоящим. Надуманным.
Удивительно, но угодив в другой мир, она о семье практически не вспоминала, хотя именно тогда по-настоящему осталась без близкого человека рядом. А если всплывало что-то в голове, то воспоминания эти были расплывчатыми, нечеткими и воспринимались, будто не совсем свои. Надо сказать, она и саму себя временами воспринимала именно так — отдельно от тоски, безысходности, внутреннего протеста. Она была телом, приставленным к работе, и оживала только в редкие минуты общения с единственным другом — Керкисом. Пожалуй, это состояние и спасло ее в первые месяцы — и от боли, и от опрометчивых поступков.
Когда жизнь круто изменила свой ход, воспоминания обрели остроту и болезненность, но тогда Викис больше переживала не о своей утрате, а о маминой: вот она тут живет почти как в сказке, с ней носятся, пытаются чему-то научить, прочат интересное будущее, а мама осталась... ну пусть не одна, но без дочки. Как она все это пережила? И Викис по еще детской страусиной привычке сочинила лазейку для своей неспокойной совести: будто там, с мамой, осталась ее Викуша, которая живет самой обычной жизнью, в то время как здесь образовалась новая девочка — Викис, похожая на прежнюю, но все-таки немножко другая.
Приятная сказочка, очень... утешительная. Но — обман. И со временем она нашла в себе силы отказаться от этой иллюзии, и ей оставалось только надеяться, что маме удалось справиться с потерей. Все-таки два маленьких непоседливых мальчишки оставляют слишком мало времени и сил на то, чтобы лелеять свое горе.
— О чем ты думаешь? — неожиданно спросил Тернис.
— О себе, — честно призналась Викис.
«О том, что мы с тобой теперь оба сироты, хотя моя мама, наверно, жива... Где-то там, очень-очень далеко», — но этого она вслух говорить не стала. Зачем бередить свежие раны?
— Я тоже о себе, — усмехнулся парень.
— Да уж, — хихикнула Викис, — предполагается, что мы с тобой должны думать друг о друге.
Тернис пожал плечами:
— Что поделаешь... Думая о тебе, думаю о себе.
«О нас», — мысленно поправила Викис, но без особой уверенности, а вслух спросила:
—Мне показалось, вчера ты принял какое-то решение... о себе и обо всей этой ситуации в целом. Какое?
— Ты заметила? Да, я говорил вчера с магистром Нолеро, и он помог мне сориентироваться. Прежде я просто не понимал, нужно ли что-нибудь предпринять, а если нужно, то что... Теперь я осознал, что от боли все равно не уйти, а вот бессмысленных метаний можно избежать. Моя родина отторгает меня? Я объявлен изменником, государственным преступником? Что ж... Я-то знаю о себе, что невиновен, моя совесть чиста. Рвать связи непросто, но я готов отказаться не только от возвращения домой, но и от собственного имени, чтобы не подвергать опасности тех, кто будет рядом со мной. А там... кто знает? Нам учиться больше полутора лет, за это время многое может измениться. Сейчас мне дает убежище школа, потом... я попытаюсь очистить свое имя. Может статься, в одно прекрасное утро я проснусь честным человеком не только в собственных глазах.
— Эй, ты забываешь еще о моих глазах, — прервала его Викис. — да и кроме меня есть еще люди, которые не верят во всякую чепуху.
— Это очень важно для меня — чтобы не забыться и не впасть в отчаяние.
К вечеру жар спал, а наутро от жестокой простуды остались лишь воспоминания в виде покрасневшего от беспрерывного сморкания носа.
Жизнь постепенно опять входила в колею, Тернис учился и работал, Викис училась и... училась: у преподавателей школы, у мудрого Керкиса, у вездесущего ветра.
