Не думаю, что зверюга много поняла из моей речи, но в ответ я получила волну эмоций самого разного толка, в которой преобладали удовлетворение и что-то похожее на признательность. Кажется, меня даже уже любили.
Мысль, посетившая меня на пороге сна, отразила вялое удивление: «Надо же, носилась-носилась со своей идеей-фикс, достигла цели — и никакого катарсиса. Только моральные терзания и вагон работы над собой впереди».
Работу над собой пришлось отложить на следующий вечер, потому что с утра меня ждала лечебница. Моральные терзания при этом никуда не делись, даже усилились — вероятно, на фоне облегчения физических страданий, все-таки болезни неплохо отвлекают от всякой тягостной рефлексии.
Нельзя сказать, чтобы это сделало из меня плохого работника, но настроение чувствовалось, и к концу смены Рьен позвал меня в свой кабинет — потолковать.
— Что опять случилось? Ты ведь... разобралась с памятью? Или тебе нужна помощь?
— Ох, Рьен, я ведь так и не сказала тебе, что память ко мне полностью вернулась!
— Почему грустишь тогда?
— Да вот... С одной стороны, я достигла своей великой цели — избавилась от храмовой защиты. Мне бы радоваться, но — хреново. Потому что по пути растоптала свою дружбу с Дэйнишем... Я его использовала, понимаешь?
Целитель уселся рядом со мной и задумался. Потом медленно заговорил:
— Знаешь, я бы мог тебе сказать, что ничего страшного, мол, помиритесь когда-нибудь. Не стану. Как не стану и спрашивать, что именно произошло — подозреваю, что ты и не захочешь в подробностях рассказывать...
— Не захочу, — помотала головой я.
— Но одно я точно знаю — боль пройдет. Это я тебе как целитель говорю. Но ей нужно позволить выйти из тебя, выпустить словами или поступками. Как это сделать, тебе придется самой решать.
— Гхм... Рейн, не могу сказать, что услышала сейчас от тебя что-то абсолютно новое, о чем прежде сама не догадывалась, но все равно — спасибо тебе за эти слова. Я еще не готова выпустить боль — но буду думать об этом.
Я и в самом деле была не готова — самоедство, как ни странно, приносило мне какое-то моральное удовлетворение, муки совести воспринимались как справедливое наказание. Непродуктивно и бессмысленно, но вынырнуть из этого тупикового состояния мне покуда не удавалось.
Кстати, и тренировкам оно очень мешало. Я это осознала вечером, когда вновь попробовала работать с потоками. Вдруг как-то со всей ясностью пришло понимание, что для успешной работы надо себя любить, а наказывать и без того найдется кому.
Любила меня Филька — изо всех своих звериных сил сигнализируя мне о своем чувстве. Малышка с утра отказалась остаться в комнате или вернуться в питомник. Пришлось оставить там записку магистру Кробах, чтобы она не волновалась о потере животного, а филшу взять с собой в лечебницу. Там она и провела весь день у меня на плече, развлекая больных, и только во время беседы с Рьеном перебралась на колени...
Я почесала шерстяную шейку. Филху прогнулась и закатила глаза в удовольствии, а потом вжалась в меня, для надежности обхватив хвостом, насколько хватило его длины...
Рьен был прав во всем. И я попробовала последовать его совету — для начала поговорить с тем, кто точно меня выслушает и, вероятно, найдет нужные слова для утешения. Я позвала саа-тши. И мать-змея действительно слушала меня, пока я делилась своими переживаниями, а потом сказала то, что надо было сказать:
«Девочка моя, не ешь себя. Кто из нас проживет и за всю жизнь не причинит никому ни зла, ни боли? Возможно, человек, которого ты обидела, когда-нибудь найдет в себе силы простить тебя и вернется в твою жизнь. А если нет, то ты сможешь вспоминать о нем то хорошее, что видела от него. И будешь благодарна богам уже за то, что он в твоей жизни был».
«Я и впрямь благодарна. Просто пока не смирилась с этим «был». Он был первым моим другом в Лербине и очень помог мне на первых порах».
«Вот видишь! Просто думай о том, что вас связывало — и продолжает связывать, а не о том, что вас разъединило».
Эта беседа с саа-тши и в самом деле принесла мне облегчение. Нельзя сказать, что я перестала терзаться виной, но эти терзания больше не отнимали у меня жизненных сил, не вмешивались в каждую мысль и каждое действие. Я всегда могла, как советовала мать-змея, вспомнить светлые моменты, и боль сменялась грустью, а с грустью уже можно было как-то жить.
Во всяком случае, я смогла начать серьезные тренировки. Дело было знакомым и шло гораздо быстрее, чем три года назад. Уже спустя декаду я вполне уверенно обращалась со своими потоками. Конечно, я пока не рисковала применять магию на новом уровне, но сила подчинялась мне — и я решила, что уже можно исполнить свою задумку...
Ректора я застала в его кабинете, и при виде меня он с облегчением отодвинул в сторону бумаги, которые пытался читать.
— Что скажете, студентка... Май-Рок? — улыбнулся магистр.
— Я к вам с просьбой, магистр. Проверьте меня на сфере Левория.
— Что за ерунда? Вас же проверяли при поступлении!
— Магистр Хольрин, пожалуйста! Это же не трудно, правда?
Магистр вздохнул — «мол, что вы со мной делаете, иду на поводу у девчоночьих прихотей» — однако поднялся со своего места и нырнул в неприметную дверцу, полускрытую за массивным шкафом. Появился он спустя минуту и водрузил на стол ту самую сферу.
— Давайте! — скомандовал ректор.
Я сбросила свою неизменную теперь спутницу филшу с плеча на кресло и положила руку на артефакт. Магистр всмотрелся в сверкающие узоры, потом полез в шкаф и извлек оттуда мое личное дело.
— Ну что там? — поторопила я его.
— Между восьмым и девятым с потенциалом к росту. Но как такое может быть — пятерка же была?!
— Чудеса случаются, господин ректор, — усмехнулась я.
— И что вы планируете делать, — осведомился магистр Хольрин, — в связи с этими... м-м-м... чудесами?
— Я бы хотела изменить вторую специальность на боевку.
— Вы уверены, что вам это нужно? Магистр Кробах так ценит вас.
— Я питомник не брошу, магистр Кробах без моей помощи не останется. Но я хочу проявить себя там, где прежде у меня не было никаких шансов. Мне всегда было тесно в тех рамках, которые навязывало ограничение дара, хочется наконец развернуться...
— Развернуться ей хочется... — проворчал ректор. — А мне расписание перекраивать. Вы ж одна такая — чтобы целительство, а второй специальностью — боевая. Но в любом случае надо сперва побеседовать с магистром Стайрогом — согласен ли он вас взять.
— Я думала, он на практике с первокурсниками.
— Нет, он в этом году никуда не поехал, — с этими словами ректор взялся за амулет связи.
Стайрог появился в кабинете уже через пять минут. Магистр Хольрин кратко изложил ему ситуацию.
— Ну что, — ответил боевик, — я против вас ничего не имею, Май. Вы по складу настоящий боец. Но настаиваю, чтобы до начала учебного года вы регулярно являлись ко мне на тренировки. Вы же понимаете, что изменившийся уровень не сделал вас сразу сильным магом.
— Конечно, понимаю, магистр, — отозвалась я покладисто.
— Так вот, надо учиться с этим уровнем работать, чтобы потом иметь возможность участвовать в практических занятиях наравне с однокурсниками.
Мы договорились с Стайрогом о месте и времени проведения тренировок и хотели уже было покинуть кабинет ректора, когда дверь вновь отворилась и на пороге появился магистр Самарэн.
— У меня условие! — заявил он, едва войдя в комнату.
Что у него за условие, нетрудно было догадаться. Но откуда он узнал?.. Филька, вернувшаяся на мое плечо, рассерженно зашипела и замахала крыльями, недовольная новым вторжением.
— Итак, перевод — переводом, — продолжил некромант, — но с осени вы посещаете мои занятия, и никакие возражения не принимаются!
— Да я уж поняла, что легкой жизни у меня не будет, — угу, если еще магистр Релинэр на меня права заявит, да магистр Челлах по моим талантам плачет, да еще и с Марисой как-то объясняться — ее ведь тоже так просто не оставишь... словом, четвертый курс обещает быть ничуть не легче третьего.
Да что там, я от счастья и не на такое готова была согласиться.
К Марисе я, повздыхав, отправилась сразу из кабинета ректора. Магистр была потрясена до глубины души.
— Как же так, Лари?! Мы такие планы строили!
— Мари-и-иса, какие планы, о чем ты?
— Ну... программа же!
— Так ведь я и не отказываюсь. Будем и дальше вместе работать. И питомник я не брошу. Сложновато, конечно, будет, но ведь зверям-то нет дела до моих трудностей.
— Все равно, — обиженно пробубнила Мариса, — как-то я себе иначе все это представляла. Зачем тебе это? Ты же девушка! С твоими умениями и возросшей силой ты и без того сможешь защитить себя и своих близких, если понадобится. Но делать войну своей профессией?!.
К слову, боевые маги далеко не всегда становились военными. Зачастую подвизались в охране грузов и людей — это было мне куда ближе. Да я и не собиралась делать боевку своей основной профессией. Именно об этом я и сообщила Марисе:
— Ты пойми, я все равно буду целителем, а то, что я сейчас делаю — я делаю для себя. Просто я дорвалась до того, что было мне долгое время недоступно, — я объясняла даже не столько Марисе, сколько себе, — и мне надо теперь использовать новые возможности на полную катушку, развивать их, получать удовлетворение от работы в полную силу, чтобы позабыть о собственной былой ущербности. Потом, когда я сживусь с новой силой, это перестанет быть для меня столь важным, и жизнь потихоньку войдет в колею, а я вернусь к более спокойным занятиям. Мне просто надо этим переболеть, понимаешь?
— А что с филшу? — магистр сменила тему беседы.
— Ну что... Любовь у нас с ней.
— Она так и будет жить у тебя?
— Не знаю. Вроде бы не положено животных в общежитии держать. Сейчас-то нет никого, но что дальше будет?.. Думаю, скоро начну приучать Фильку оставаться в питомнике хотя бы на день, потому что далеко не везде удобно брать ее с собой.
Сразу и попробовала. Филька сперва немножко поартачилась, но мне удалось ее убедить, что это не насовсем. Правда, на клетку она не согласилась, осталась на свободном выпасе. Мариса попыталась с ней пообщаться, убедилась, что «договориться» с филшу теперь несложно, и согласилась с таким вариантом.
На первой тренировке магистр Стайрог гонял меня до дрожи в коленках. Мы отрабатывали разные защиты, при этом он атаковал меня зарядами разной мощности, а я должна была только обороняться — для начала. Это оказалось безумно тяжело, потому что ко мне пришел страх. До сих пор для меня не было опасности получить хоть малейшую травму на тренировке — разве что споткнуться и подвернуть ногу. Не знаю, что со мной произошло — я никогда прежде не пасовала перед такой мелочью, как возможная боль, — но новый страх заставлял в меня вкладывать в защиту такое количество силы, что ее, наверно, и бронебойным снарядом не пробить было. Чувствовала я себя при этом такой неуклюжей, словно на мне и вправду был надет тяжелый панцирь.
Магистр ругался:
— Вы поймите, Май, это бессмысленно! Вы должны уметь разумно распределять ресурсы. Что будет, если у вас не останется сил на ответную атаку? Уйдете в глухую оборону и предоставите врагу изматывать вас, чтобы потом взять голыми руками?!
Все это я понимала, кивала послушно, но... действовала по прежнему. Мне надо было учиться справляться со своими страхами.
Тренировки мы устраивали каждый день, в разное время, потому что я была связана работой в больнице, магистр какими-то еще делами и обязательствами.
Примерно в те же дни я, в связи с наступлением первого совершеннолетия — правда, с некоторым опозданием, — получила официальный пакет с бумагами, подтверждающими мои права на титул и владение землями. До двадцати одного года я не имела права самостоятельно ими управлять, но зато теперь у меня была возможность познакомиться со своими владениями и даже навестить их, коли найдется время. Но для начала я поискала само баронство на карте. Это оказался крохотный клочок земли у моря неподалеку от Илька, на границе с графством Дайвир. Море в тех краях было прохладным, но наличие маленькой бухточки, огражденной скалами, давало надежду на безветренный уголок, где можно будет купаться. Вместо замка, вот ведь счастье, имелся умеренных размеров дом и скромный штат слуг, предоставленных короной. По достижении полного совершеннолетия я получу возможность нанимать людей на свое усмотрение. Впрочем, мне пока не было до этого никакого дела. Земли у моря для меня существовали где-то за пределами моей сегодняшней реальности. На бумаге. И в воображении, если бы у меня были силы и время давать ему волю.
К третьей тренировке дело сдвинулось с мертвой точки, и боевик заставил меня перейти от чистой обороны к действию, а в конце занятия даже похвалы удостоил, но отпускать не спешил:
— Тут вот какое дело, Май... Мне придется уехать через пару дней. У тебя есть два варианта: прервать тренировки и ждать моего возвращения или принять участие в выполнении заказа, который я взял.
— Что за заказ?
— Сопроводить одного человека в одно место. Охрана. Всего нас в отряде четверо, не считая подопечного, ты была бы пятой. Я навел справки — у тебя репутация толкового целителя, несмотря на неоконченное образование. Я бы взял тебя в отряд лекарем. Всего путешествие займет от шести до десяти дней, по обстоятельствам. Возможны непредвиденные задержки.
— Я бы с радостью приняла участие, мне нужно только в лечебнице договориться, чтобы отпустили.
— В таком случае должен тебя предупредить, что заказ тайный, всем нам придется дать магическую клятву о неразглашении. Да, и еще: экипировка как для практики. Лошадь, оружие, лекарский пояс. Дорожные расходы берет на себя заказчик.
Два дня спустя я въезжала на в городские ворота верхом на Мирке, уже полностью экипированная. Команда Стайрога — два бойких парня (наверняка бывшие ученики магистра) и угрюмый мужчина постарше — поджидала меня в проулке неподалеку от императорского дворца. В этот проулок выходила одна заветная дверца, не обозначенная никакими табличками, и только немногие избранные знали, что ведет она в коридоры тайной канцелярии, а по этим коридорам можно, не выходя на улицу попасть и в сам дворец. Мне это было известно благодаря близкому знакомству с Аргелом мер Сельмиром, хотя до сих пор я ни разу не воспользовалась этим входом. И что-то мне подсказывало, что именно сюда нам сейчас и предстоит войти.
— Знакомьтесь, ребята, — обменявшись со мной приветствиями, заговорил магистр Стайрог, — это студентка Лариса Май, наш целитель. Мы тут все на ты и по именам, Лариса, — это уже непосредственно мне, — так что в походе я просто Анхор.
— Рейвиш, — представился один из парней.
— Дайрех. Йор. — назвали свои имена двое других.
— Можно просто Лари, — отозвалась я.
— Пойдемте ребята, — и магистр открыл перед нами ту самую дверь.
За дверью нас встретили и провели в кабинет самого мер Сельмира — заместителя главы тайной службы, а на самом деле — ее фактического начальника. А дельце-то, значит, государственной важности предстоит, — подумалось мне.
— Присаживайтесь, — махнул рукой мер Сельмир, не отрывая взгляда от карты, расположенной у него на столе.
Мы расселись. Хозяин кабинета пожевал задумчиво губу, покачал головой, а потом все-таки соизволил оторваться от своего занятия и обратить на нас внимание. Меня он заметил сразу, кивнул, улыбнулся и обратился к магистру Стайрогу:
Мысль, посетившая меня на пороге сна, отразила вялое удивление: «Надо же, носилась-носилась со своей идеей-фикс, достигла цели — и никакого катарсиса. Только моральные терзания и вагон работы над собой впереди».
Глава 9
Работу над собой пришлось отложить на следующий вечер, потому что с утра меня ждала лечебница. Моральные терзания при этом никуда не делись, даже усилились — вероятно, на фоне облегчения физических страданий, все-таки болезни неплохо отвлекают от всякой тягостной рефлексии.
Нельзя сказать, чтобы это сделало из меня плохого работника, но настроение чувствовалось, и к концу смены Рьен позвал меня в свой кабинет — потолковать.
— Что опять случилось? Ты ведь... разобралась с памятью? Или тебе нужна помощь?
— Ох, Рьен, я ведь так и не сказала тебе, что память ко мне полностью вернулась!
— Почему грустишь тогда?
— Да вот... С одной стороны, я достигла своей великой цели — избавилась от храмовой защиты. Мне бы радоваться, но — хреново. Потому что по пути растоптала свою дружбу с Дэйнишем... Я его использовала, понимаешь?
Целитель уселся рядом со мной и задумался. Потом медленно заговорил:
— Знаешь, я бы мог тебе сказать, что ничего страшного, мол, помиритесь когда-нибудь. Не стану. Как не стану и спрашивать, что именно произошло — подозреваю, что ты и не захочешь в подробностях рассказывать...
— Не захочу, — помотала головой я.
— Но одно я точно знаю — боль пройдет. Это я тебе как целитель говорю. Но ей нужно позволить выйти из тебя, выпустить словами или поступками. Как это сделать, тебе придется самой решать.
— Гхм... Рейн, не могу сказать, что услышала сейчас от тебя что-то абсолютно новое, о чем прежде сама не догадывалась, но все равно — спасибо тебе за эти слова. Я еще не готова выпустить боль — но буду думать об этом.
Я и в самом деле была не готова — самоедство, как ни странно, приносило мне какое-то моральное удовлетворение, муки совести воспринимались как справедливое наказание. Непродуктивно и бессмысленно, но вынырнуть из этого тупикового состояния мне покуда не удавалось.
Кстати, и тренировкам оно очень мешало. Я это осознала вечером, когда вновь попробовала работать с потоками. Вдруг как-то со всей ясностью пришло понимание, что для успешной работы надо себя любить, а наказывать и без того найдется кому.
Любила меня Филька — изо всех своих звериных сил сигнализируя мне о своем чувстве. Малышка с утра отказалась остаться в комнате или вернуться в питомник. Пришлось оставить там записку магистру Кробах, чтобы она не волновалась о потере животного, а филшу взять с собой в лечебницу. Там она и провела весь день у меня на плече, развлекая больных, и только во время беседы с Рьеном перебралась на колени...
Я почесала шерстяную шейку. Филху прогнулась и закатила глаза в удовольствии, а потом вжалась в меня, для надежности обхватив хвостом, насколько хватило его длины...
Рьен был прав во всем. И я попробовала последовать его совету — для начала поговорить с тем, кто точно меня выслушает и, вероятно, найдет нужные слова для утешения. Я позвала саа-тши. И мать-змея действительно слушала меня, пока я делилась своими переживаниями, а потом сказала то, что надо было сказать:
«Девочка моя, не ешь себя. Кто из нас проживет и за всю жизнь не причинит никому ни зла, ни боли? Возможно, человек, которого ты обидела, когда-нибудь найдет в себе силы простить тебя и вернется в твою жизнь. А если нет, то ты сможешь вспоминать о нем то хорошее, что видела от него. И будешь благодарна богам уже за то, что он в твоей жизни был».
«Я и впрямь благодарна. Просто пока не смирилась с этим «был». Он был первым моим другом в Лербине и очень помог мне на первых порах».
«Вот видишь! Просто думай о том, что вас связывало — и продолжает связывать, а не о том, что вас разъединило».
Эта беседа с саа-тши и в самом деле принесла мне облегчение. Нельзя сказать, что я перестала терзаться виной, но эти терзания больше не отнимали у меня жизненных сил, не вмешивались в каждую мысль и каждое действие. Я всегда могла, как советовала мать-змея, вспомнить светлые моменты, и боль сменялась грустью, а с грустью уже можно было как-то жить.
Во всяком случае, я смогла начать серьезные тренировки. Дело было знакомым и шло гораздо быстрее, чем три года назад. Уже спустя декаду я вполне уверенно обращалась со своими потоками. Конечно, я пока не рисковала применять магию на новом уровне, но сила подчинялась мне — и я решила, что уже можно исполнить свою задумку...
Ректора я застала в его кабинете, и при виде меня он с облегчением отодвинул в сторону бумаги, которые пытался читать.
— Что скажете, студентка... Май-Рок? — улыбнулся магистр.
— Я к вам с просьбой, магистр. Проверьте меня на сфере Левория.
— Что за ерунда? Вас же проверяли при поступлении!
— Магистр Хольрин, пожалуйста! Это же не трудно, правда?
Магистр вздохнул — «мол, что вы со мной делаете, иду на поводу у девчоночьих прихотей» — однако поднялся со своего места и нырнул в неприметную дверцу, полускрытую за массивным шкафом. Появился он спустя минуту и водрузил на стол ту самую сферу.
— Давайте! — скомандовал ректор.
Я сбросила свою неизменную теперь спутницу филшу с плеча на кресло и положила руку на артефакт. Магистр всмотрелся в сверкающие узоры, потом полез в шкаф и извлек оттуда мое личное дело.
— Ну что там? — поторопила я его.
— Между восьмым и девятым с потенциалом к росту. Но как такое может быть — пятерка же была?!
— Чудеса случаются, господин ректор, — усмехнулась я.
— И что вы планируете делать, — осведомился магистр Хольрин, — в связи с этими... м-м-м... чудесами?
— Я бы хотела изменить вторую специальность на боевку.
— Вы уверены, что вам это нужно? Магистр Кробах так ценит вас.
— Я питомник не брошу, магистр Кробах без моей помощи не останется. Но я хочу проявить себя там, где прежде у меня не было никаких шансов. Мне всегда было тесно в тех рамках, которые навязывало ограничение дара, хочется наконец развернуться...
— Развернуться ей хочется... — проворчал ректор. — А мне расписание перекраивать. Вы ж одна такая — чтобы целительство, а второй специальностью — боевая. Но в любом случае надо сперва побеседовать с магистром Стайрогом — согласен ли он вас взять.
— Я думала, он на практике с первокурсниками.
— Нет, он в этом году никуда не поехал, — с этими словами ректор взялся за амулет связи.
Стайрог появился в кабинете уже через пять минут. Магистр Хольрин кратко изложил ему ситуацию.
— Ну что, — ответил боевик, — я против вас ничего не имею, Май. Вы по складу настоящий боец. Но настаиваю, чтобы до начала учебного года вы регулярно являлись ко мне на тренировки. Вы же понимаете, что изменившийся уровень не сделал вас сразу сильным магом.
— Конечно, понимаю, магистр, — отозвалась я покладисто.
— Так вот, надо учиться с этим уровнем работать, чтобы потом иметь возможность участвовать в практических занятиях наравне с однокурсниками.
Мы договорились с Стайрогом о месте и времени проведения тренировок и хотели уже было покинуть кабинет ректора, когда дверь вновь отворилась и на пороге появился магистр Самарэн.
— У меня условие! — заявил он, едва войдя в комнату.
Что у него за условие, нетрудно было догадаться. Но откуда он узнал?.. Филька, вернувшаяся на мое плечо, рассерженно зашипела и замахала крыльями, недовольная новым вторжением.
— Итак, перевод — переводом, — продолжил некромант, — но с осени вы посещаете мои занятия, и никакие возражения не принимаются!
— Да я уж поняла, что легкой жизни у меня не будет, — угу, если еще магистр Релинэр на меня права заявит, да магистр Челлах по моим талантам плачет, да еще и с Марисой как-то объясняться — ее ведь тоже так просто не оставишь... словом, четвертый курс обещает быть ничуть не легче третьего.
Да что там, я от счастья и не на такое готова была согласиться.
К Марисе я, повздыхав, отправилась сразу из кабинета ректора. Магистр была потрясена до глубины души.
— Как же так, Лари?! Мы такие планы строили!
— Мари-и-иса, какие планы, о чем ты?
— Ну... программа же!
— Так ведь я и не отказываюсь. Будем и дальше вместе работать. И питомник я не брошу. Сложновато, конечно, будет, но ведь зверям-то нет дела до моих трудностей.
— Все равно, — обиженно пробубнила Мариса, — как-то я себе иначе все это представляла. Зачем тебе это? Ты же девушка! С твоими умениями и возросшей силой ты и без того сможешь защитить себя и своих близких, если понадобится. Но делать войну своей профессией?!.
К слову, боевые маги далеко не всегда становились военными. Зачастую подвизались в охране грузов и людей — это было мне куда ближе. Да я и не собиралась делать боевку своей основной профессией. Именно об этом я и сообщила Марисе:
— Ты пойми, я все равно буду целителем, а то, что я сейчас делаю — я делаю для себя. Просто я дорвалась до того, что было мне долгое время недоступно, — я объясняла даже не столько Марисе, сколько себе, — и мне надо теперь использовать новые возможности на полную катушку, развивать их, получать удовлетворение от работы в полную силу, чтобы позабыть о собственной былой ущербности. Потом, когда я сживусь с новой силой, это перестанет быть для меня столь важным, и жизнь потихоньку войдет в колею, а я вернусь к более спокойным занятиям. Мне просто надо этим переболеть, понимаешь?
— А что с филшу? — магистр сменила тему беседы.
— Ну что... Любовь у нас с ней.
— Она так и будет жить у тебя?
— Не знаю. Вроде бы не положено животных в общежитии держать. Сейчас-то нет никого, но что дальше будет?.. Думаю, скоро начну приучать Фильку оставаться в питомнике хотя бы на день, потому что далеко не везде удобно брать ее с собой.
Сразу и попробовала. Филька сперва немножко поартачилась, но мне удалось ее убедить, что это не насовсем. Правда, на клетку она не согласилась, осталась на свободном выпасе. Мариса попыталась с ней пообщаться, убедилась, что «договориться» с филшу теперь несложно, и согласилась с таким вариантом.
Глава 10
На первой тренировке магистр Стайрог гонял меня до дрожи в коленках. Мы отрабатывали разные защиты, при этом он атаковал меня зарядами разной мощности, а я должна была только обороняться — для начала. Это оказалось безумно тяжело, потому что ко мне пришел страх. До сих пор для меня не было опасности получить хоть малейшую травму на тренировке — разве что споткнуться и подвернуть ногу. Не знаю, что со мной произошло — я никогда прежде не пасовала перед такой мелочью, как возможная боль, — но новый страх заставлял в меня вкладывать в защиту такое количество силы, что ее, наверно, и бронебойным снарядом не пробить было. Чувствовала я себя при этом такой неуклюжей, словно на мне и вправду был надет тяжелый панцирь.
Магистр ругался:
— Вы поймите, Май, это бессмысленно! Вы должны уметь разумно распределять ресурсы. Что будет, если у вас не останется сил на ответную атаку? Уйдете в глухую оборону и предоставите врагу изматывать вас, чтобы потом взять голыми руками?!
Все это я понимала, кивала послушно, но... действовала по прежнему. Мне надо было учиться справляться со своими страхами.
Тренировки мы устраивали каждый день, в разное время, потому что я была связана работой в больнице, магистр какими-то еще делами и обязательствами.
Примерно в те же дни я, в связи с наступлением первого совершеннолетия — правда, с некоторым опозданием, — получила официальный пакет с бумагами, подтверждающими мои права на титул и владение землями. До двадцати одного года я не имела права самостоятельно ими управлять, но зато теперь у меня была возможность познакомиться со своими владениями и даже навестить их, коли найдется время. Но для начала я поискала само баронство на карте. Это оказался крохотный клочок земли у моря неподалеку от Илька, на границе с графством Дайвир. Море в тех краях было прохладным, но наличие маленькой бухточки, огражденной скалами, давало надежду на безветренный уголок, где можно будет купаться. Вместо замка, вот ведь счастье, имелся умеренных размеров дом и скромный штат слуг, предоставленных короной. По достижении полного совершеннолетия я получу возможность нанимать людей на свое усмотрение. Впрочем, мне пока не было до этого никакого дела. Земли у моря для меня существовали где-то за пределами моей сегодняшней реальности. На бумаге. И в воображении, если бы у меня были силы и время давать ему волю.
К третьей тренировке дело сдвинулось с мертвой точки, и боевик заставил меня перейти от чистой обороны к действию, а в конце занятия даже похвалы удостоил, но отпускать не спешил:
— Тут вот какое дело, Май... Мне придется уехать через пару дней. У тебя есть два варианта: прервать тренировки и ждать моего возвращения или принять участие в выполнении заказа, который я взял.
— Что за заказ?
— Сопроводить одного человека в одно место. Охрана. Всего нас в отряде четверо, не считая подопечного, ты была бы пятой. Я навел справки — у тебя репутация толкового целителя, несмотря на неоконченное образование. Я бы взял тебя в отряд лекарем. Всего путешествие займет от шести до десяти дней, по обстоятельствам. Возможны непредвиденные задержки.
— Я бы с радостью приняла участие, мне нужно только в лечебнице договориться, чтобы отпустили.
— В таком случае должен тебя предупредить, что заказ тайный, всем нам придется дать магическую клятву о неразглашении. Да, и еще: экипировка как для практики. Лошадь, оружие, лекарский пояс. Дорожные расходы берет на себя заказчик.
Два дня спустя я въезжала на в городские ворота верхом на Мирке, уже полностью экипированная. Команда Стайрога — два бойких парня (наверняка бывшие ученики магистра) и угрюмый мужчина постарше — поджидала меня в проулке неподалеку от императорского дворца. В этот проулок выходила одна заветная дверца, не обозначенная никакими табличками, и только немногие избранные знали, что ведет она в коридоры тайной канцелярии, а по этим коридорам можно, не выходя на улицу попасть и в сам дворец. Мне это было известно благодаря близкому знакомству с Аргелом мер Сельмиром, хотя до сих пор я ни разу не воспользовалась этим входом. И что-то мне подсказывало, что именно сюда нам сейчас и предстоит войти.
— Знакомьтесь, ребята, — обменявшись со мной приветствиями, заговорил магистр Стайрог, — это студентка Лариса Май, наш целитель. Мы тут все на ты и по именам, Лариса, — это уже непосредственно мне, — так что в походе я просто Анхор.
— Рейвиш, — представился один из парней.
— Дайрех. Йор. — назвали свои имена двое других.
— Можно просто Лари, — отозвалась я.
— Пойдемте ребята, — и магистр открыл перед нами ту самую дверь.
За дверью нас встретили и провели в кабинет самого мер Сельмира — заместителя главы тайной службы, а на самом деле — ее фактического начальника. А дельце-то, значит, государственной важности предстоит, — подумалось мне.
— Присаживайтесь, — махнул рукой мер Сельмир, не отрывая взгляда от карты, расположенной у него на столе.
Мы расселись. Хозяин кабинета пожевал задумчиво губу, покачал головой, а потом все-таки соизволил оторваться от своего занятия и обратить на нас внимание. Меня он заметил сразу, кивнул, улыбнулся и обратился к магистру Стайрогу:
