Значит, его отказ отнестись с должным вниманием к моим подозрениям? И вовсе смешно. Не исключено, что я на его месте среагировала бы точно так же. Словом, я себя не понимала. Но решение приняла. Просто не видела другого выхода.
В столовой Марисы не было, и я, позавтракав, отправилась в ее кабинет — однако и там не застала. Магистр нашлась в питомнике — принимала новое поступление. Глаза ее были полны слез, а руки дрожали:
— Смотри, Лари, что творится! — воскликнула она. — Все — абсолютно все! — животные в ужасном состоянии. Да они просто до вечера не доживут! И как мне прикажешь с этим справляться?!
— Откуда они в таком виде? — удивилась я.
Животные действительно выглядели жалко — замученные, с потухшими глазами, явно нездоровые.
— Браконьеров-контрабандистов взяли наши доблестные блюстители порядка. Преступников — в тюрьму, а этих бедняг — в императорский зверинец. Там на зверюшек только взглянули — и сразу всю партию завернули. К нам. У вас, мол, уникальный опыт, вот и лечите.
Лечить надо было срочно. Но сначала — входить в контакт, успокаивать, искать причины столь удручающего состояния. Причина оказалась банальной — варварские методы поимки, с применением агрессивной магии. В результате, почти у всех тяжелые повреждения магической структуры.
Ситуация знакомая — вспомнить хотя бы байриву, но сейчас нас было всего двое на дюжину пострадавших животных. Если учесть, что ментальный дар Марисы был куда слабее моего и она не всегда могла донести до животного-напарника тонкости требующихся от него действий, большая часть работы лежала на мне. Счастье еще, что способных к сотрудничеству, натасканных суигги у нас несколько, и они сменяли друг друга, отсыпаясь в заботливых руках ассистентки магистра Кробах — отправляться в свои вольеры после изнурительного труда суигги наотрез отказывались. Временами на бедной ассистентке висели два-три зверька одновременно.
В итоге с лечением мы покончили только глубокой ночью, ошалевшие от усталости, с трясущимися руками, но неимоверно счастливые, потому что спасти удалось всех. Наш питомник в результате пополнился парочкой шиатри (о, будет с кем в грядущем семестре будущих сыскарей тренировать!), четырьмя желтоглазыми кустру, более всего напоминающими покрытых шерстью ящериц, двумя хуграхами — эдакими смешными медвежатами с устрашающими клыками в пасти, один из которых на момент поступления казался совсем безнадежным, — я даже сомневалась, что мы сумеем его вытащить, — а также новым убаргом и несколькими экзотическими тварями, которым я даже названия не знала. Впрочем, для магистра Кробах оно секретом наверняка не было. Яркие птички штру, поступившие вместе с остальным «товаром» были изначально вполне здоровы, так что шли бонусом. Вероятно, в императорском зверинце к ним даже присматриваться никто не стал, завернули всех сразу.
Но конечно, все мои планы на день благополучно рухнули — до лаборатории я так и не дошла.
На следующий день я дежурила в лечебнице, потом зашла к резчику. Чаша была уже готова, оставалось только одеть ее в серебряные обручи, но это уже задача для ювелиров. Я понюхала изделие, убедилась, что чаша вырезана именно из вийрехо (его древесина имела своеобразный, весьма приятный запах, который был мне знаком, как ни странно, по занятиям предметной магией — что-то там было насчет альтернативных материалов), затем расплатилась с мастером и отправилась искать подходящего среброкузнеца — работа была несложной, справиться с ней мог любой подмастерье, а я не хотела тратить лишних денег, мне эта чаша и без того уже дорого обошлась — все-таки материал на нее пошел весьма и весьма недешевый, — а я, как выяснилось, оказалась теткой весьма прижимистой... Вот так и узнаешь о себе новенькое. Казалось бы, вопрос жизни и смерти — ан нет, я и о деньгах не забывала подумать.
Среброкузнец нашелся сразу — мне его резчик и присоветовал — и даже работу выполнил прямо при мне, быстро и аккуратно. И плату взял вполне божескую, что не могло не радовать.
Потом я забежала на рынок, чтобы закупить ингредиенты для алхимических опытов — пчелиный воск и кое-какие травы. Пока бегала — наступил вечер. Стемнеть еще не успело, но я все равно решила перестраховаться — покинула город воротами, через которые никогда не ходила, и в школу отправилась окольными путями. Опасности никакой не чувствовала, однако всю дорогу держала руку на амулете связи, когда-то выданном мне магистром Релинэром. Удивительно, но в прошлый раз я даже не вспомнила о нем. Впрочем, случись что — наверняка не успела бы воспользоваться. Подумалось еще, что неплохо было бы сообщить магистру Хольрину о том, что со мной происходит, раз уж Дэйниш к моим переживаниям остался равнодушен, но я благополучно забыла об этой мысли, стоило мне очутиться в безопасных стенах школы. А потом все как-то так закрутилось, что у меня и не было больше возможности вспомнить.
С утра я все-таки засела в лаборатории, чудом отвертевшись от утомительного и несвоевременного общения с магистром Кробах. Мне предстояло приготовить три состава. Первый при определенных условиях выделял вещество, снижающее у человека критическое отношение к ситуации, вызывающее блаженно-эйфорическое состоянии, общее ослабление воли и готовность подчиняться тому, кто возьмет на себя командование. В состав входило четыре ингредиента и магическая составляющая аж из трех зон спектра, из каждого по единице. Вторым был банальный афродизиак. Впрочем, совсем даже не банальный — тоже сложносоставный и с двойной магической составляющей — практически убойной силы. Третий был попроще, стандартный противозачаточный. Этот уже для меня лично, понятное дело.
Оставив свои зелья «доходить», я принялась за другую часть работы: разогрела воск на водяной бане, приготовила будущие фитили и, взяв первое зелье, аккуратно влила его в расплавленный воск. Работать пришлось в маске, снабженной магическим фильтром, чтобы самой не надышаться прежде времени. Спустя час мои дурманные свечки застывали на полочке, а я взялась за новую партию — с афродизиаком.
Потом очень своевременно вспомнила о том, что неплохо было бы обеспечить себя каким-нибудь нейтрализующим зельем, а то ведь впаду сама в эйфорию, так и командовать некому будет. Пришлось засесть за справочники, но к вечеру еще один состав был готов — травы почти все те же, за одним исключением, а вот магическая составляющая совсем другая. Готовая форма представляла собой желеобразные пастилки — надо было всего лишь прожевать одну из них за полчаса-час до применения дурмана. На вкус они, правда, были отвратительны, но тут уж привередничать не приходилось.
Операцию назначила на завтра. Уже с утра я выпила противозачаточного зелья — тоже жуткая гадость оказалась. Вообще-то, маги могли и без всякой алхимии позаботиться о том, чтобы у связи не оказалось нежелательных последствий, но у меня в этом деле не было никакого опыта, а второй партнер, как предполагалось, будет не вполне в адекватном состоянии. В общем, я не знала, чего от него ждать. Зато с зельем я могла еще полгода ни о чем таком не думать.
Смена моя в лечебнице в этот день была короткой, и я прямиком отправилась в дом Дэйниша. Мне повезло — Брина уехала в Сойн к сыну и невестке — помогать нянчить новорожденных внуков-близнецов, так что бедняга-хозяин вынужден был питаться в харчевнях, а дом оказался в полном моем распоряжении.
Дэйниша со службы я ожидала только к вечеру, потому неспешно принялась за подготовку. Для начала мне предстояло сотворить «чудодейственный напиток». Занялась я этим в «своей» комнате. Я расчертила схему ритуала на листе бумаги — на этом этапе большой размер не требовался. В чашу налила красного вина, на треть разбавив его соком груйха (и то, и другое купила на рынке, заскочив туда после работы), затем водрузила сосуд в центр схемы и капнула крови из оставленного магистром Релинэром флакона. Попадание крови в чашу служило отправной точкой для активации ритуала.
В течении нескольких минут я заинтересованно наблюдала, как образуются линии магических связей внутри схемы, как ускоряются потоки, текущие по этим связям, потом готовая энергетическая конструкция завибрировала мелко-мелко, жидкость в чаше вскипела на мгновение, накрывшись облачком пара, затем облачко рассыпалось разноцветными искрами, и по комнате поплыл терпкий сладковатый запах.
Всё. Напиток был готов и обещал сохранить свои свойства в течение трех суток, если я вдруг не смогу воспользоваться им прямо сегодня.
Но вообще-то откладывать я не хотела, да и боялась. Даже запретила себе думать об этом — просто исходила из того, что Дэйниш сегодня самым обычным образом явится вечером домой со службы... и что все у меня... у нас... нет, все-таки у меня... получится. А в идеале — что он потом даже и не вспомнит о том, как я с ним обошлась. Правда, на это надежды было, увы, мало...
Схема для второй части ритуала была значительно крупнее — в ней должен был поместиться стоящий человек. Ее я тоже начертила на бумаге. Схема была несложной, больше пугала вербальная активация. Удастся ли мне заставить Дэйниша произнести формулу? Как оно вообще все выйдет? Сказать, что я волновалась — ничего не сказать. Я испытывала настоящий мандраж.
Оставшееся время я посвятила приготовлению ужина. В конце концов, мне предстояло иметь дело с уставшим и голодным после работы мужчиной.
Потом я расставила первую партию свечей в нескольких подсвечниках на разных поверхностях кухни — гостиную я собиралась использовать совсем в других целях, так что ужинать нам предстояло на кухне, — приняла пастилку для защиты от дурмана и уселась за стол в нетерпеливом ожидании хозяина.
Свечи я запалила в тот момент, когда в замке заскрежетал ключ и Дэйниш вошел в прихожую собственного дома.
— О! У меня, оказывается, гости!
— У тебя, оказывается, я, — рассмеялась в ответ, скрывая нервозное состояние.
Дэйниш сходил ополоснуться и переодеться, а затем, уже в домашнем халате, вернулся на кухню, где его ждал ужин.
Пока Дэйниш ел, я наблюдала за изменением его состояния. Он действительно менялся — уходило напряжение минувшего дня, на губах то и дело начинала мерцать расслабленная улыбка, взгляд затуманивался.
— Тебе хорошо, Дэй? — шепотом спросила я.
— Да... Мне хорошо, Лари... — говорил он теперь тоже расслабленно, медленно.
— Тогда сделай, чтобы мне тоже стало хорошо.
— Сде-элаю. Скажи — сде-элаю...
— Слушайся меня.
Теперь я уже подключила к действию зелья свои ментальные таланты, с ужасом осознавая, как все глубже скатываюсь в беззаконие. Но я не могла позволить себе усомниться. Просто запрещала себе думать о чем-то, кроме того, что должна сейчас сделать. Принесла из комнаты лист с ритуальным кругом и чашу, разложила схему на полу и предложила Дэйнишу:
— Встань сюда.
Что-то мелькнуло на миг в его взгляде, какое-то беспокойство, но тут же вновь уступило место туману. Дэйниш послушно шагнул в центр круга.
— Я правильно стою? — осведомился.
— Молодец. Все правильно. Теперь держи, — и я протянула ему чашу.
Он принял сосуд и засты в ожидании дальнейших команд.
— А теперь, — продолжила я, — повторяй за мной.
И я выдала замысловатую формулу активации. На удивление, Дэйниш повторил слова без ошибки.
— И пей, — снова скомандовала я.
Со смешанным чувством я наблюдала, как он подносит чашу к губам, а перед глазами стояла картинка, которую я уже однажды видела — тот же Дэй, та же кухня, только в моем видении он не стоял, а сидел, да и чаша в руке совсем не походила на тот привидевшийся мне бокал — и то же предчувствие неотвратимо надвигающейся беды. И снова я не могу ничего сделать — не потому, что на меня напало оцепенение, а потому что я не знаю, чем может обернуться для Дэйниша активированный и прерванный ритуал.
Дэйниш тем временем сделал первый глоток, потом еще и еще, пока не осушил чашу, после чего протянул сосуд мне и вышел из круга. Я усадила его обратно на стул. Все, теперь в течение нескольких ближайших часов для любой магии он мой жених. Даже легкую боль в том месте, где когда-то находилась моя помолвочная татуировка, я почувствовала, когда он перешагнул линию круга.
— Тебе теперь хорошо? — спросил.
— Почти хорошо. Надо еще кое-что сделать. Ведь сделаешь? — строго спросила, словно и не спрашивала, а утверждала.
Дэй только кивнул согласно.
— Тогда жди меня, — шепнула ему в самое ухо.
Мне предстояло теперь подготовиться к второй фазе, которая пугала меня куда больше первой. Я вернулась в гостиную, откатила в сторону тяжелый ковер, потом принялась вычерчивать угольным грифелем прямо на полу схему, которую успела выучить наизусть — ту самую, мою, которая позволяла мне избавиться от храмовой защиты и при этом остаться магом. Потом притащила из спальни другой ковер — мягкий, пушистый и маленький, который как раз умещался в центре огромного круга, не задевая краями ни одного знака, даже внутренние.
На кухню я вернулась с другими свечами, призванными возбудить желание. Дэйниш молча ждал, пока я зажгу свечи. Потом терпеливо, но без особого восторга отнесся к моему водворению у него на коленях, а я расслабилась, ожидая, пока подействует новое зелье. Афродизиак был мужским. Женская составляющая в нем имелась, но очень слабенькая. Во мне она вызывала всего лишь легкую эйфорию, но разум оставляла ясным. А вот реакцию Дэя я ощутила собственным телом — и изменившееся дыхание, и затвердевшую плоть под полой халата и суетливые движения рук, ищущих прикосновений. Я потянулась и коснулась губами его губ. Дэй ответил на поцелуй, сначала неуверенно, а потом словно распробовав, жадно впился в мой рот.
Я разорвала поцелуй сама, соскользнула с коленей Дэйниша, невзирая на его сопротивление, взяла мужчину за руку и потянула за собой.
В гостиной я помогла ему войти в ритуальный круг, внимательно следя за тем, чтобы он не повредил линии. Халат он сбросил еще на пороге комнаты и теперь все порывался избавить меня от лишней одежды. Я не слишком сопротивлялась, но все-таки помнила, для чего все это затеяла.
— Подожди, — прошептала, намеренно касаясь губами его уха, — нужно еще кое-что.
Я взяла в руки маленький ножик, резким движением проткнула палец Дэя и выдавила каплю крови на ритуальный символ, затем тоже самое проделала с собой. И обернулась на Дэйниша, поймав его внезапно абсолютно трезвый вгляд.
— Зачем все это? — сипло спросил он.
— Для меня... — ответила. — Ты же обещал сделать, чтобы мне было хорошо?
Мужчина неуверенно кивнул.
— Тогда делай, — с этими словами я положила его руку себе на грудь.
Взгляд мужчины снова затуманился, никакие вопросы его больше не волновали. В гостиной тоже горели свечи с афродизиаком.
Я же, перейдя на магическое зрение, с затаенным восторгом наблюдала, как замыкается и активируется ритуальный круг.
Движения мужчины тем временем становились все быстрее и увереннее. Рубашку он на мне просто порвал, от штанов я избавилась сама, покуда и им конец не пришел. Никакого возбуждения я не чувствовала, даже легкая эйфория, посетившая меня, пока мы были на кухне, схлынула. Все мои восторги касались лишь магической части предстоящего события, остальное же меня откровенно пугало.
Я понимала что долгой прелюдии не будет, что мужчина одурманен и возбужден сверх меры и едва ли помнит, с кем он, поэтому просто позволила всему идти своим чередом.
В столовой Марисы не было, и я, позавтракав, отправилась в ее кабинет — однако и там не застала. Магистр нашлась в питомнике — принимала новое поступление. Глаза ее были полны слез, а руки дрожали:
— Смотри, Лари, что творится! — воскликнула она. — Все — абсолютно все! — животные в ужасном состоянии. Да они просто до вечера не доживут! И как мне прикажешь с этим справляться?!
— Откуда они в таком виде? — удивилась я.
Животные действительно выглядели жалко — замученные, с потухшими глазами, явно нездоровые.
— Браконьеров-контрабандистов взяли наши доблестные блюстители порядка. Преступников — в тюрьму, а этих бедняг — в императорский зверинец. Там на зверюшек только взглянули — и сразу всю партию завернули. К нам. У вас, мол, уникальный опыт, вот и лечите.
Лечить надо было срочно. Но сначала — входить в контакт, успокаивать, искать причины столь удручающего состояния. Причина оказалась банальной — варварские методы поимки, с применением агрессивной магии. В результате, почти у всех тяжелые повреждения магической структуры.
Ситуация знакомая — вспомнить хотя бы байриву, но сейчас нас было всего двое на дюжину пострадавших животных. Если учесть, что ментальный дар Марисы был куда слабее моего и она не всегда могла донести до животного-напарника тонкости требующихся от него действий, большая часть работы лежала на мне. Счастье еще, что способных к сотрудничеству, натасканных суигги у нас несколько, и они сменяли друг друга, отсыпаясь в заботливых руках ассистентки магистра Кробах — отправляться в свои вольеры после изнурительного труда суигги наотрез отказывались. Временами на бедной ассистентке висели два-три зверька одновременно.
В итоге с лечением мы покончили только глубокой ночью, ошалевшие от усталости, с трясущимися руками, но неимоверно счастливые, потому что спасти удалось всех. Наш питомник в результате пополнился парочкой шиатри (о, будет с кем в грядущем семестре будущих сыскарей тренировать!), четырьмя желтоглазыми кустру, более всего напоминающими покрытых шерстью ящериц, двумя хуграхами — эдакими смешными медвежатами с устрашающими клыками в пасти, один из которых на момент поступления казался совсем безнадежным, — я даже сомневалась, что мы сумеем его вытащить, — а также новым убаргом и несколькими экзотическими тварями, которым я даже названия не знала. Впрочем, для магистра Кробах оно секретом наверняка не было. Яркие птички штру, поступившие вместе с остальным «товаром» были изначально вполне здоровы, так что шли бонусом. Вероятно, в императорском зверинце к ним даже присматриваться никто не стал, завернули всех сразу.
Но конечно, все мои планы на день благополучно рухнули — до лаборатории я так и не дошла.
На следующий день я дежурила в лечебнице, потом зашла к резчику. Чаша была уже готова, оставалось только одеть ее в серебряные обручи, но это уже задача для ювелиров. Я понюхала изделие, убедилась, что чаша вырезана именно из вийрехо (его древесина имела своеобразный, весьма приятный запах, который был мне знаком, как ни странно, по занятиям предметной магией — что-то там было насчет альтернативных материалов), затем расплатилась с мастером и отправилась искать подходящего среброкузнеца — работа была несложной, справиться с ней мог любой подмастерье, а я не хотела тратить лишних денег, мне эта чаша и без того уже дорого обошлась — все-таки материал на нее пошел весьма и весьма недешевый, — а я, как выяснилось, оказалась теткой весьма прижимистой... Вот так и узнаешь о себе новенькое. Казалось бы, вопрос жизни и смерти — ан нет, я и о деньгах не забывала подумать.
Среброкузнец нашелся сразу — мне его резчик и присоветовал — и даже работу выполнил прямо при мне, быстро и аккуратно. И плату взял вполне божескую, что не могло не радовать.
Потом я забежала на рынок, чтобы закупить ингредиенты для алхимических опытов — пчелиный воск и кое-какие травы. Пока бегала — наступил вечер. Стемнеть еще не успело, но я все равно решила перестраховаться — покинула город воротами, через которые никогда не ходила, и в школу отправилась окольными путями. Опасности никакой не чувствовала, однако всю дорогу держала руку на амулете связи, когда-то выданном мне магистром Релинэром. Удивительно, но в прошлый раз я даже не вспомнила о нем. Впрочем, случись что — наверняка не успела бы воспользоваться. Подумалось еще, что неплохо было бы сообщить магистру Хольрину о том, что со мной происходит, раз уж Дэйниш к моим переживаниям остался равнодушен, но я благополучно забыла об этой мысли, стоило мне очутиться в безопасных стенах школы. А потом все как-то так закрутилось, что у меня и не было больше возможности вспомнить.
С утра я все-таки засела в лаборатории, чудом отвертевшись от утомительного и несвоевременного общения с магистром Кробах. Мне предстояло приготовить три состава. Первый при определенных условиях выделял вещество, снижающее у человека критическое отношение к ситуации, вызывающее блаженно-эйфорическое состоянии, общее ослабление воли и готовность подчиняться тому, кто возьмет на себя командование. В состав входило четыре ингредиента и магическая составляющая аж из трех зон спектра, из каждого по единице. Вторым был банальный афродизиак. Впрочем, совсем даже не банальный — тоже сложносоставный и с двойной магической составляющей — практически убойной силы. Третий был попроще, стандартный противозачаточный. Этот уже для меня лично, понятное дело.
Оставив свои зелья «доходить», я принялась за другую часть работы: разогрела воск на водяной бане, приготовила будущие фитили и, взяв первое зелье, аккуратно влила его в расплавленный воск. Работать пришлось в маске, снабженной магическим фильтром, чтобы самой не надышаться прежде времени. Спустя час мои дурманные свечки застывали на полочке, а я взялась за новую партию — с афродизиаком.
Потом очень своевременно вспомнила о том, что неплохо было бы обеспечить себя каким-нибудь нейтрализующим зельем, а то ведь впаду сама в эйфорию, так и командовать некому будет. Пришлось засесть за справочники, но к вечеру еще один состав был готов — травы почти все те же, за одним исключением, а вот магическая составляющая совсем другая. Готовая форма представляла собой желеобразные пастилки — надо было всего лишь прожевать одну из них за полчаса-час до применения дурмана. На вкус они, правда, были отвратительны, но тут уж привередничать не приходилось.
Операцию назначила на завтра. Уже с утра я выпила противозачаточного зелья — тоже жуткая гадость оказалась. Вообще-то, маги могли и без всякой алхимии позаботиться о том, чтобы у связи не оказалось нежелательных последствий, но у меня в этом деле не было никакого опыта, а второй партнер, как предполагалось, будет не вполне в адекватном состоянии. В общем, я не знала, чего от него ждать. Зато с зельем я могла еще полгода ни о чем таком не думать.
Смена моя в лечебнице в этот день была короткой, и я прямиком отправилась в дом Дэйниша. Мне повезло — Брина уехала в Сойн к сыну и невестке — помогать нянчить новорожденных внуков-близнецов, так что бедняга-хозяин вынужден был питаться в харчевнях, а дом оказался в полном моем распоряжении.
Дэйниша со службы я ожидала только к вечеру, потому неспешно принялась за подготовку. Для начала мне предстояло сотворить «чудодейственный напиток». Занялась я этим в «своей» комнате. Я расчертила схему ритуала на листе бумаги — на этом этапе большой размер не требовался. В чашу налила красного вина, на треть разбавив его соком груйха (и то, и другое купила на рынке, заскочив туда после работы), затем водрузила сосуд в центр схемы и капнула крови из оставленного магистром Релинэром флакона. Попадание крови в чашу служило отправной точкой для активации ритуала.
В течении нескольких минут я заинтересованно наблюдала, как образуются линии магических связей внутри схемы, как ускоряются потоки, текущие по этим связям, потом готовая энергетическая конструкция завибрировала мелко-мелко, жидкость в чаше вскипела на мгновение, накрывшись облачком пара, затем облачко рассыпалось разноцветными искрами, и по комнате поплыл терпкий сладковатый запах.
Всё. Напиток был готов и обещал сохранить свои свойства в течение трех суток, если я вдруг не смогу воспользоваться им прямо сегодня.
Но вообще-то откладывать я не хотела, да и боялась. Даже запретила себе думать об этом — просто исходила из того, что Дэйниш сегодня самым обычным образом явится вечером домой со службы... и что все у меня... у нас... нет, все-таки у меня... получится. А в идеале — что он потом даже и не вспомнит о том, как я с ним обошлась. Правда, на это надежды было, увы, мало...
Схема для второй части ритуала была значительно крупнее — в ней должен был поместиться стоящий человек. Ее я тоже начертила на бумаге. Схема была несложной, больше пугала вербальная активация. Удастся ли мне заставить Дэйниша произнести формулу? Как оно вообще все выйдет? Сказать, что я волновалась — ничего не сказать. Я испытывала настоящий мандраж.
Оставшееся время я посвятила приготовлению ужина. В конце концов, мне предстояло иметь дело с уставшим и голодным после работы мужчиной.
Потом я расставила первую партию свечей в нескольких подсвечниках на разных поверхностях кухни — гостиную я собиралась использовать совсем в других целях, так что ужинать нам предстояло на кухне, — приняла пастилку для защиты от дурмана и уселась за стол в нетерпеливом ожидании хозяина.
Свечи я запалила в тот момент, когда в замке заскрежетал ключ и Дэйниш вошел в прихожую собственного дома.
Глава 7
— О! У меня, оказывается, гости!
— У тебя, оказывается, я, — рассмеялась в ответ, скрывая нервозное состояние.
Дэйниш сходил ополоснуться и переодеться, а затем, уже в домашнем халате, вернулся на кухню, где его ждал ужин.
Пока Дэйниш ел, я наблюдала за изменением его состояния. Он действительно менялся — уходило напряжение минувшего дня, на губах то и дело начинала мерцать расслабленная улыбка, взгляд затуманивался.
— Тебе хорошо, Дэй? — шепотом спросила я.
— Да... Мне хорошо, Лари... — говорил он теперь тоже расслабленно, медленно.
— Тогда сделай, чтобы мне тоже стало хорошо.
— Сде-элаю. Скажи — сде-элаю...
— Слушайся меня.
Теперь я уже подключила к действию зелья свои ментальные таланты, с ужасом осознавая, как все глубже скатываюсь в беззаконие. Но я не могла позволить себе усомниться. Просто запрещала себе думать о чем-то, кроме того, что должна сейчас сделать. Принесла из комнаты лист с ритуальным кругом и чашу, разложила схему на полу и предложила Дэйнишу:
— Встань сюда.
Что-то мелькнуло на миг в его взгляде, какое-то беспокойство, но тут же вновь уступило место туману. Дэйниш послушно шагнул в центр круга.
— Я правильно стою? — осведомился.
— Молодец. Все правильно. Теперь держи, — и я протянула ему чашу.
Он принял сосуд и засты в ожидании дальнейших команд.
— А теперь, — продолжила я, — повторяй за мной.
И я выдала замысловатую формулу активации. На удивление, Дэйниш повторил слова без ошибки.
— И пей, — снова скомандовала я.
Со смешанным чувством я наблюдала, как он подносит чашу к губам, а перед глазами стояла картинка, которую я уже однажды видела — тот же Дэй, та же кухня, только в моем видении он не стоял, а сидел, да и чаша в руке совсем не походила на тот привидевшийся мне бокал — и то же предчувствие неотвратимо надвигающейся беды. И снова я не могу ничего сделать — не потому, что на меня напало оцепенение, а потому что я не знаю, чем может обернуться для Дэйниша активированный и прерванный ритуал.
Дэйниш тем временем сделал первый глоток, потом еще и еще, пока не осушил чашу, после чего протянул сосуд мне и вышел из круга. Я усадила его обратно на стул. Все, теперь в течение нескольких ближайших часов для любой магии он мой жених. Даже легкую боль в том месте, где когда-то находилась моя помолвочная татуировка, я почувствовала, когда он перешагнул линию круга.
— Тебе теперь хорошо? — спросил.
— Почти хорошо. Надо еще кое-что сделать. Ведь сделаешь? — строго спросила, словно и не спрашивала, а утверждала.
Дэй только кивнул согласно.
— Тогда жди меня, — шепнула ему в самое ухо.
Мне предстояло теперь подготовиться к второй фазе, которая пугала меня куда больше первой. Я вернулась в гостиную, откатила в сторону тяжелый ковер, потом принялась вычерчивать угольным грифелем прямо на полу схему, которую успела выучить наизусть — ту самую, мою, которая позволяла мне избавиться от храмовой защиты и при этом остаться магом. Потом притащила из спальни другой ковер — мягкий, пушистый и маленький, который как раз умещался в центре огромного круга, не задевая краями ни одного знака, даже внутренние.
На кухню я вернулась с другими свечами, призванными возбудить желание. Дэйниш молча ждал, пока я зажгу свечи. Потом терпеливо, но без особого восторга отнесся к моему водворению у него на коленях, а я расслабилась, ожидая, пока подействует новое зелье. Афродизиак был мужским. Женская составляющая в нем имелась, но очень слабенькая. Во мне она вызывала всего лишь легкую эйфорию, но разум оставляла ясным. А вот реакцию Дэя я ощутила собственным телом — и изменившееся дыхание, и затвердевшую плоть под полой халата и суетливые движения рук, ищущих прикосновений. Я потянулась и коснулась губами его губ. Дэй ответил на поцелуй, сначала неуверенно, а потом словно распробовав, жадно впился в мой рот.
Я разорвала поцелуй сама, соскользнула с коленей Дэйниша, невзирая на его сопротивление, взяла мужчину за руку и потянула за собой.
В гостиной я помогла ему войти в ритуальный круг, внимательно следя за тем, чтобы он не повредил линии. Халат он сбросил еще на пороге комнаты и теперь все порывался избавить меня от лишней одежды. Я не слишком сопротивлялась, но все-таки помнила, для чего все это затеяла.
— Подожди, — прошептала, намеренно касаясь губами его уха, — нужно еще кое-что.
Я взяла в руки маленький ножик, резким движением проткнула палец Дэя и выдавила каплю крови на ритуальный символ, затем тоже самое проделала с собой. И обернулась на Дэйниша, поймав его внезапно абсолютно трезвый вгляд.
— Зачем все это? — сипло спросил он.
— Для меня... — ответила. — Ты же обещал сделать, чтобы мне было хорошо?
Мужчина неуверенно кивнул.
— Тогда делай, — с этими словами я положила его руку себе на грудь.
Взгляд мужчины снова затуманился, никакие вопросы его больше не волновали. В гостиной тоже горели свечи с афродизиаком.
Я же, перейдя на магическое зрение, с затаенным восторгом наблюдала, как замыкается и активируется ритуальный круг.
Движения мужчины тем временем становились все быстрее и увереннее. Рубашку он на мне просто порвал, от штанов я избавилась сама, покуда и им конец не пришел. Никакого возбуждения я не чувствовала, даже легкая эйфория, посетившая меня, пока мы были на кухне, схлынула. Все мои восторги касались лишь магической части предстоящего события, остальное же меня откровенно пугало.
Я понимала что долгой прелюдии не будет, что мужчина одурманен и возбужден сверх меры и едва ли помнит, с кем он, поэтому просто позволила всему идти своим чередом.
