Правда, один раз я заметила, что Анхор прикрывает меня дополнительной защитой, бережет. Оно, наверно, было и правильно, все-таки я была не только слабым бойцом, но и единственным лекарем команды, и случись со мной что серьезное, помочь было бы некому. Гайреф во время этих игрищ выражал свое недовольство глухим ворчанием, но не вмешивался.
Неподалеку от Лербина я решила, что нам с ним пора расстаться — не место такому существу в зверинцах и питомниках. Все это я, как смогла, постаралась донести до его сознания. Зверь вздыхал и жался ко мне, но потом потрусил прочь, то и дело оглядываясь. Я смотрела ему вслед, словно стараясь навсегда запечатлеть в памяти его образ: пестрая шерсть, вся в пятнах и разводах, вытянутая собачья морда, гибкий хвост-хлыст, кошачья грация... или нет, просто грация сильного животного. А потом он исчез. Просто испарился у меня на глазах. Я чувствовала, что у нас сохранилась какая-то связь, но как найти его, если вдруг понадобится, не представляла. Как, впрочем, и не представляла, что он действительно может мне понадобиться — не из прихоти, а по-настоящему.
В Лербине сразу отправились на доклад в тайную канцелярию. Мер Сельмир выслушал внимательно, кивнул и выложил на стол кошели с золотом в знак того, что наша служба на данном этапе закончена.
— Завтра утром жду тебя на полигоне, — бросил мне Анхор, прежде чем мы разъехались каждый по своим делам.
В школе я первым делом забежала в питомник — проведать Фильку. Та уже вполне освоилась. Правда, увязалась со мной, но теперь я точно знала, что утром я смогу ее вернуть, и это не встретит возражений с стороны животного. Кроме того, мне не терпелось поделиться с Марисой свежими сведениями о гайрефе. Конечно, всего рассказать я не могла, но вот о свойствах зверя, прежде науке неизвестных, нужно было поведать обязательно. Мариса охала и ахала.
А утром была тренировка на полигоне с Анхором, который снова стал для меня магистром Стайрогом, потом лечебница... В этот раз я отправилась в город пешком, давая Мирке время отдохнуть после нашего похода, поэтому вечером, вынырнув из больничных ворот, задумалась, какой выбрать путь. Мне было как-то неспокойно, и я даже отругала себя за то, что в очередной раз не взяла с собой никакого оружия. Однако в больницу не вернулась — положилась на везение.
Как выяснилось, зря. В этот раз меня подстерегли в паре кварталов от больницы — а скорее, вели от самого порога. И их было достаточно, чтобы запереть оба выхода из переулка. И слишком много, чтобы я могла справиться. Тем не менее, я заняла позицию у стены и какое-то время успешно оборонялась от нападавших, но вскоре им удалось вынудить меня сделать неразумный шаг вперед, а дальше — веревочная петля... и все было кончено. Меня обмотали веревками, словно кокон, заткнули рот кляпом, накинули мешок на голову и вывезли из города, судя по всему, на телеге под сеном.
Сознание всю дорогу оставалось при мне, но рыпаться смысла не было. Оставалось лежать, молчать, и слушать.
— Принимай!
— А точно та самая?
— Не сомневайся, двоих покалечила, пока скрутили. Гони монеты.
Дальше, вероятно, состоялся акт передачи гонорара, которого мой слух не зафиксировал, потом меня выгрузили из телеги прямо кому-то на руки и... послышался знакомый звук вроде легкого потрескивания, пахнуло магией, и что-то вокруг неуловимо изменилось. Потом еще раз. «Порталами идем. Маг, значит», — вяло подумала я, но третьего прыжка уже не почувствовала, потому что именно в этот момент мое сознание решило вдруг отключиться, и я уплыла в густую, вязкую темноту.
Очнулась я под чьи-то голоса. Двое спорили надо мной. Судьба у меня такая, похоже, возвращаться в этот мир под музыку чужих перебранок. Голоса были знакомые. Один из них, несомненно, принадлежал магу, доставившему меня сюда, второй в последний раз тревожил мой слух криком «протестую!» и претензиями на пользование моим телом.
— Сейчас она придет в себя, и ты мне поможешь напоить ее этим зельем. Только потом получишь свои деньги.
— Э, мы так не договаривались! Речь шла о том, чтобы доставить тебе сбежавшую невесту, а принимать участие в твоих темных делишках я не собираюсь!
— Нет никаких делишек! Это зелье просто сделает девчонку более покладистой, мне не нужны скандалы во время брачного ритуала.
— Ладно, — согласился маг, — снимай с нее мешок.
Пыльную «упаковку» рывком сдернули с моей головы, потом герцог вынул кляп у меня изо рта, а маг, воспользовавшись моим ошалевшим состоянием, жестко зафиксировал голову и заставил открыть рот. В рот полилась приторно-сладкая жидкость с привкусом плесени. Я давилась, но вынуждена была глотать. Потом меня отпустили. Мое тело, небрежно брошенное в кресло, по-прежнему оставалось связанным. Я огляделась — комната показалась мне удивительно знакомой. Похоже, мы находились с гостиной моих бывших покоев. Вновь... Три года спустя...
Разговор мага с заказчиком продолжался, но я постепенно утрачивала интерес к происходящему — зелье начинало действовать. Однако память услужливо продолжала фиксировать каждое слово.
— Уникальный состав, нашел в одной старинной книге, — хвастался хозяин, — добавляешь пару капель своей крови, и тот, кто выпил, в течение нескольких часов полностью в твоей воле. Будет делать все, что приказано. Я приготовил зелье заранее, еще когда у меня была собственная магия, чтобы насытить его. Видишь, какой я предусмотрительный.
— Не хочу ничего слышать, Симьяр! Это запретное, не вмешивай меня. Давай деньги — и я ухожу и забываю обо всем, что здесь видел и слышал.
— Держи, — герцог протянул магу кошель.
Тот принял плату и, не прощаясь, покинул комнату. Мы остались вдвоем. Я смотрела на герцога, не испытывая к этому человеку никаких чувств — ни хороших, ни плохих. Но когда он развязал веревки и приказал:
— Поднимайся! — я послушно вылезла из кресла и уставилась на него с ожиданием.
Герцог окинул меня взглядом, поморщился и снова скомандовал:
— Иди вымойся, приведи себя в порядок. Одежду тебе принесут.
Дорогу в ванную я знала, но двигалась медленно, словно во сне. Знакомые интерьеры не будили во мне никаких эмоций, будто и не со мной происходило все то, что случилось здесь три с лишним года назад.
Герцог появился на пороге, когда я уже досушивала волосы — магией. Увидев на мне школьный амулет связи, хозяин скривился, сдернул его, разорвав цепочку, и швырнул на пол. На мое обнаженное тело он смотрел без всякого интереса, я была для него объектом мести, а не вожделения. Герцог протянул мне платье — что-то вроде мешка из нескольких слоев желтой полупрозрачной марли. Нижнего белья мне не полагалось, обуви тоже. Волосы герцог велел заплести в косу.
Это было очень странное состояние — я не пыталась противиться его приказам, мысли текли вяло, ни на чем не задерживаясь, и только где-то в глубине тлел тревожный огонек, сигнализируя о том, что все происходящее — неправильно. Я его ощущала, этот огонек, но воспринимала отстраненно, словно бы этот сигнал не имел ко мне никакого отношения... как и все вокруг.
Так же бездумно я спустилась за герцогом в храм, шлепая босыми ногами по пыльным ступенькам. В храме нас уже ждал жрец, высокий, сухощавый, немолодой уже человек, неспешно раскладывавший на узорчатом куске ткани принадлежности для ритуала.
Ритуальный круг на каменном полу не был начерчен грифелем, но прорезан в каменном полу, и казалось, что он был на этом месте всегда. Как и чаша на высоком постаменте в центре него.
Когда мы появились в дверях, жрец метнул в нашу сторону быстрый взгляд, потом вернулся было к своим занятиям, но тут же снова посмотрел на нас... вернее, на меня.
— Девушка одурманена, — глухо сказал он, — я не стану проводить ритуал.
— Девушка моя невеста, мы помолвлены официально. Ты не можешь отказать.
Жрец вздохнул:
— Плохо будет. Но вы сами сделали выбор, вам и ответственность нести, — после чего жестом предложил нам вступить в очерченную кругом зону, а потом и сам перешагнул эту границу.
Из кувшина, который держал в руке, жрец наполнил водой ритуальную чашу. Повинуясь жрецу, мы встали по обе стороны от нее. Герцог протянул мне левую руку, я вытянула свою ему навстречу. Запястья соприкоснулись, и я слегка поморщилась от болезненного укола, которым сопровождалось соприкосновение. Жрец обвил наши руки тремя лентами и молча указал на чашу.
Боль, которая охватила мое запястье при погружении в воду, заставила меня на мгновение очнуться и осознать, что происходит нечто чудовищное, чего никак нельзя было допускать. Но оно уже происходило — это осознание запоздало. И мой разум вновь подернулся туманной дымкой.
— Волею богов соединяю ваши судьбы. Да будет этот брак таким, каким видят его всемогущие боги! — произнес жрец ритуальную фразу.
Молча мы покинули круг и наблюдали, как суровый пришелец не спеша собирает свои принадлежности. С кругом он разобрался просто — провел над линиями рукой, и все исчезло, словно и не было никогда. Воду из чаши, задумавшись на мгновение, вылил в купель у ног богини Лейнар, и застыл перед статуей, неслышно шевеля губами. Потом вдруг очнулся, встряхнулся и покинул храм молча, не прощаясь.
Сразу после его ухода герцог ожил и засуетился. Он связал мне руки за спиной.
— На тот случай, если ты очухаешься раньше времени, — так пояснил.
Связал как-то странно — ладонями к локтям, полочкой, только не спереди, а сзади. Но надежно. Немного более небрежно обмотал веревками щиколотки, после чего усадил прямо на пол, прислонив спиной к постаменту одной из статуй, и принялся чертить свой собственный ритуальный круг. До боли знакомый. Тот самый, обычный, для ритуала освобождения силы.
Разум постепенно возвращался ко мне — вместе с ужасом осознания, но тело все еще отказывалось подчиняться. Поэтому мне оставалось только плакать беззвучно и бессильно, когда муж — о, боги, муж! — освободил мои ноги от веревок и ввел меня в круг.
Герцог поставил меня на колени, проткнул себе ладонь ножом, обрызгав кровью соответствующий символ, потом проделал то же самое со мной. Завороженная, я смотрела, как ритуальный круг наполняется жизнью. Я знала, что по-настоящему работать он не начнет — нет больше тех нитей, которые должны устремиться к символам внутри него. Нет больше моей клетки. Герцог, лишенный магии, не мог этого видеть.
Только мне от этого было ничуть не менее страшно — я теперь принадлежала человеку, который сделает все, чтобы моя жизнь стала невыносимой.
Словно в подтверждение моих мыслей, герцог наклонился к самому моему уху и прошептал:
— Ты лишила меня магии, ты лишила меня жизни... Я лишу тебя твоей. Ты будешь изо дня в день молить меня, чтобы я закончил твое никчемное существование, только я тебя больше не отпущу. Ты будешь моей, пока я не сочту себя отмщенным. Всегда.
Я содрогнулась. Мысленно — тело пока мне не принадлежало. Если бы сейчас — прямо сейчас! — что-нибудь помешало этому чудовищу, все еще могло бы измениться. Если бы кто-то мог прийти сюда и вытащить меня из этого круга, спрятать где-нибудь — всего лишь на скромные полгода. Такая мелочь — если брак не консуммирован в течение шести месяцев, одна из сторон может объявить его недействительным.
Никто не пришел. Герцог развернул меня к себе спиной, нагнул, заставив уткнуться лицом в пол, и задрал на мне платье. Я ждала, но ничего не происходило. Муж не спешил. Он снова прильнул к моему уху:
— Сейчас тебе будет больно, девочка. Очень больно. На этот раз — никакой магии. Просто одно ма-а-аленькое приспособление, которое помогает мне наказывать провинившихся девок. Тебя я буду наказывать часто, — и герцог завозился за моей спиной, видимо, стаскивая с себя брюки.
А вскоре пришла боль. Она рвала меня изнутри, и казалось, это длилось целую вечность. А потом меня отпустили, позволив рухнуть на каменный пол в почти бессознательном состоянии.
Муж — теперь уже по-настоящему муж — натянул штаны и отправился к выходу из храма — внутреннему, который вел в дом.
— Будь ты проклят, Симьяр, — прошептала я ему вслед.
Оказывается, язык уже слушался меня. Возможно, вернулась бы и власть над телом, но я была настолько измотана болью, что не могла заставить себя даже шевельнуться. Я лежала на полу, в центре так и не сработавшего ритуального круга, а по обе стороны от меня равнодушные лики богов взирали на свершившееся преступление. Я чуть-чуть повернула голову, но не смогла разглядеть Лейнар, ее статуя находилась за пределами видимости, однако обратилась я именно к ней:
— Где твое милосердие, богиня? Я вижу твою справедливость — не так давно я одурманила и подчинила человека, чтобы вынудить его участвовать в ритуале, а сейчас то же самое проделали со мной. Я свое получила. Но... если моя жизнь после этого превратиться нескончаемую боль и унижение, то... не слишком ли велико наказание? Где твое милосердие, Лейнар? Вспомни о моей косе!
Герцог вернулся. Мне удалось разглядеть в его руке знакомый артефакт — сфера Левория. Похоже, он хотел убедиться, что все пошло как надо. Ох, что меня ждет!
Муж подошел ко мне сбоку, частично освободил от пут мою правую руку и вложил в нее артефакт. И застыл. Я слышала его возбужденное дыхание. Потом оно словно остановилось на несколько секунд, а затем тишину храма прорвал вопль:
— Ты!.. Ты меня обманула! Твоя магия... — герцог задыхался от возмущения. — Твоя магия осталась при тебе! Как?!
Я молчала. Ему все равно не требовался мой ответ. На какое-то мгновение в поле зрения мелькнули ноги в сапогах — герцог прошел мимо меня. Еще через минуту он вернулся снова, на этот раз почти бежал. А потом на мою спину обрушился первый хлесткий удар.
Я взвыла, а герцог издал ликующий вопль. Жгучие удары плети посыпались один за другим. Герцог лупил остервенело, словно задался целью забить меня насмерть. Скорее всего, так оно и было. После третьего или четвертого удара у меня уже не было сил кричать, я могла только стонать и хрипеть. И никакой рефлексии по поводу незадавшейся жизни, только одно желание — чтобы сознание наконец-то отключилось. Оно уже меркло, когда удары вдруг прекратились, послышался какой-то булькающий звук, потом глухой стук... Только я уже была не в состоянии определить, что это были за звуки, мне было не до того. А потом долгожданная тишина все-таки объяла меня.
— Ваша светлость, я сделал все, что мог, но теперь ей нужен целитель с магическим даром, ее собственный резерв не справляется с регенерацией.
— Я нашел ее амулет и связался со школой. Кто-нибудь от них придет порталом, но от ближайшей точки выхода до замка еще добраться требуется. Скорее всего, они будут завтра или сегодня к вечеру. Ее жизнь вне опасности?
Голос «его светлости» отдаленно напоминал голос моего мужа, но в то же время был другим. Мне очень хотелось развернуться, чтобы посмотреть на его обладателя, но никак не получалось. Я лежала на животе, и малейшее движение вызывало мучительную боль в излупцованной спине.
— Несомненно. Но хотелось бы избежать осложнений. Чем скорее она попадет к полноценному целителю, тем лучше, — этот голос я знала, он принадлежал герцогскому лекарю Ремару.
Я вновь попробовала пошевелиться и застонала от боли. Лекарь, заметив, что я очнулась, подскочил к постели:
Неподалеку от Лербина я решила, что нам с ним пора расстаться — не место такому существу в зверинцах и питомниках. Все это я, как смогла, постаралась донести до его сознания. Зверь вздыхал и жался ко мне, но потом потрусил прочь, то и дело оглядываясь. Я смотрела ему вслед, словно стараясь навсегда запечатлеть в памяти его образ: пестрая шерсть, вся в пятнах и разводах, вытянутая собачья морда, гибкий хвост-хлыст, кошачья грация... или нет, просто грация сильного животного. А потом он исчез. Просто испарился у меня на глазах. Я чувствовала, что у нас сохранилась какая-то связь, но как найти его, если вдруг понадобится, не представляла. Как, впрочем, и не представляла, что он действительно может мне понадобиться — не из прихоти, а по-настоящему.
В Лербине сразу отправились на доклад в тайную канцелярию. Мер Сельмир выслушал внимательно, кивнул и выложил на стол кошели с золотом в знак того, что наша служба на данном этапе закончена.
— Завтра утром жду тебя на полигоне, — бросил мне Анхор, прежде чем мы разъехались каждый по своим делам.
В школе я первым делом забежала в питомник — проведать Фильку. Та уже вполне освоилась. Правда, увязалась со мной, но теперь я точно знала, что утром я смогу ее вернуть, и это не встретит возражений с стороны животного. Кроме того, мне не терпелось поделиться с Марисой свежими сведениями о гайрефе. Конечно, всего рассказать я не могла, но вот о свойствах зверя, прежде науке неизвестных, нужно было поведать обязательно. Мариса охала и ахала.
А утром была тренировка на полигоне с Анхором, который снова стал для меня магистром Стайрогом, потом лечебница... В этот раз я отправилась в город пешком, давая Мирке время отдохнуть после нашего похода, поэтому вечером, вынырнув из больничных ворот, задумалась, какой выбрать путь. Мне было как-то неспокойно, и я даже отругала себя за то, что в очередной раз не взяла с собой никакого оружия. Однако в больницу не вернулась — положилась на везение.
Как выяснилось, зря. В этот раз меня подстерегли в паре кварталов от больницы — а скорее, вели от самого порога. И их было достаточно, чтобы запереть оба выхода из переулка. И слишком много, чтобы я могла справиться. Тем не менее, я заняла позицию у стены и какое-то время успешно оборонялась от нападавших, но вскоре им удалось вынудить меня сделать неразумный шаг вперед, а дальше — веревочная петля... и все было кончено. Меня обмотали веревками, словно кокон, заткнули рот кляпом, накинули мешок на голову и вывезли из города, судя по всему, на телеге под сеном.
Сознание всю дорогу оставалось при мне, но рыпаться смысла не было. Оставалось лежать, молчать, и слушать.
— Принимай!
— А точно та самая?
— Не сомневайся, двоих покалечила, пока скрутили. Гони монеты.
Дальше, вероятно, состоялся акт передачи гонорара, которого мой слух не зафиксировал, потом меня выгрузили из телеги прямо кому-то на руки и... послышался знакомый звук вроде легкого потрескивания, пахнуло магией, и что-то вокруг неуловимо изменилось. Потом еще раз. «Порталами идем. Маг, значит», — вяло подумала я, но третьего прыжка уже не почувствовала, потому что именно в этот момент мое сознание решило вдруг отключиться, и я уплыла в густую, вязкую темноту.
Глава 12
Очнулась я под чьи-то голоса. Двое спорили надо мной. Судьба у меня такая, похоже, возвращаться в этот мир под музыку чужих перебранок. Голоса были знакомые. Один из них, несомненно, принадлежал магу, доставившему меня сюда, второй в последний раз тревожил мой слух криком «протестую!» и претензиями на пользование моим телом.
— Сейчас она придет в себя, и ты мне поможешь напоить ее этим зельем. Только потом получишь свои деньги.
— Э, мы так не договаривались! Речь шла о том, чтобы доставить тебе сбежавшую невесту, а принимать участие в твоих темных делишках я не собираюсь!
— Нет никаких делишек! Это зелье просто сделает девчонку более покладистой, мне не нужны скандалы во время брачного ритуала.
— Ладно, — согласился маг, — снимай с нее мешок.
Пыльную «упаковку» рывком сдернули с моей головы, потом герцог вынул кляп у меня изо рта, а маг, воспользовавшись моим ошалевшим состоянием, жестко зафиксировал голову и заставил открыть рот. В рот полилась приторно-сладкая жидкость с привкусом плесени. Я давилась, но вынуждена была глотать. Потом меня отпустили. Мое тело, небрежно брошенное в кресло, по-прежнему оставалось связанным. Я огляделась — комната показалась мне удивительно знакомой. Похоже, мы находились с гостиной моих бывших покоев. Вновь... Три года спустя...
Разговор мага с заказчиком продолжался, но я постепенно утрачивала интерес к происходящему — зелье начинало действовать. Однако память услужливо продолжала фиксировать каждое слово.
— Уникальный состав, нашел в одной старинной книге, — хвастался хозяин, — добавляешь пару капель своей крови, и тот, кто выпил, в течение нескольких часов полностью в твоей воле. Будет делать все, что приказано. Я приготовил зелье заранее, еще когда у меня была собственная магия, чтобы насытить его. Видишь, какой я предусмотрительный.
— Не хочу ничего слышать, Симьяр! Это запретное, не вмешивай меня. Давай деньги — и я ухожу и забываю обо всем, что здесь видел и слышал.
— Держи, — герцог протянул магу кошель.
Тот принял плату и, не прощаясь, покинул комнату. Мы остались вдвоем. Я смотрела на герцога, не испытывая к этому человеку никаких чувств — ни хороших, ни плохих. Но когда он развязал веревки и приказал:
— Поднимайся! — я послушно вылезла из кресла и уставилась на него с ожиданием.
Герцог окинул меня взглядом, поморщился и снова скомандовал:
— Иди вымойся, приведи себя в порядок. Одежду тебе принесут.
Дорогу в ванную я знала, но двигалась медленно, словно во сне. Знакомые интерьеры не будили во мне никаких эмоций, будто и не со мной происходило все то, что случилось здесь три с лишним года назад.
Герцог появился на пороге, когда я уже досушивала волосы — магией. Увидев на мне школьный амулет связи, хозяин скривился, сдернул его, разорвав цепочку, и швырнул на пол. На мое обнаженное тело он смотрел без всякого интереса, я была для него объектом мести, а не вожделения. Герцог протянул мне платье — что-то вроде мешка из нескольких слоев желтой полупрозрачной марли. Нижнего белья мне не полагалось, обуви тоже. Волосы герцог велел заплести в косу.
Это было очень странное состояние — я не пыталась противиться его приказам, мысли текли вяло, ни на чем не задерживаясь, и только где-то в глубине тлел тревожный огонек, сигнализируя о том, что все происходящее — неправильно. Я его ощущала, этот огонек, но воспринимала отстраненно, словно бы этот сигнал не имел ко мне никакого отношения... как и все вокруг.
Так же бездумно я спустилась за герцогом в храм, шлепая босыми ногами по пыльным ступенькам. В храме нас уже ждал жрец, высокий, сухощавый, немолодой уже человек, неспешно раскладывавший на узорчатом куске ткани принадлежности для ритуала.
Ритуальный круг на каменном полу не был начерчен грифелем, но прорезан в каменном полу, и казалось, что он был на этом месте всегда. Как и чаша на высоком постаменте в центре него.
Когда мы появились в дверях, жрец метнул в нашу сторону быстрый взгляд, потом вернулся было к своим занятиям, но тут же снова посмотрел на нас... вернее, на меня.
— Девушка одурманена, — глухо сказал он, — я не стану проводить ритуал.
— Девушка моя невеста, мы помолвлены официально. Ты не можешь отказать.
Жрец вздохнул:
— Плохо будет. Но вы сами сделали выбор, вам и ответственность нести, — после чего жестом предложил нам вступить в очерченную кругом зону, а потом и сам перешагнул эту границу.
Из кувшина, который держал в руке, жрец наполнил водой ритуальную чашу. Повинуясь жрецу, мы встали по обе стороны от нее. Герцог протянул мне левую руку, я вытянула свою ему навстречу. Запястья соприкоснулись, и я слегка поморщилась от болезненного укола, которым сопровождалось соприкосновение. Жрец обвил наши руки тремя лентами и молча указал на чашу.
Боль, которая охватила мое запястье при погружении в воду, заставила меня на мгновение очнуться и осознать, что происходит нечто чудовищное, чего никак нельзя было допускать. Но оно уже происходило — это осознание запоздало. И мой разум вновь подернулся туманной дымкой.
— Волею богов соединяю ваши судьбы. Да будет этот брак таким, каким видят его всемогущие боги! — произнес жрец ритуальную фразу.
Молча мы покинули круг и наблюдали, как суровый пришелец не спеша собирает свои принадлежности. С кругом он разобрался просто — провел над линиями рукой, и все исчезло, словно и не было никогда. Воду из чаши, задумавшись на мгновение, вылил в купель у ног богини Лейнар, и застыл перед статуей, неслышно шевеля губами. Потом вдруг очнулся, встряхнулся и покинул храм молча, не прощаясь.
Сразу после его ухода герцог ожил и засуетился. Он связал мне руки за спиной.
— На тот случай, если ты очухаешься раньше времени, — так пояснил.
Связал как-то странно — ладонями к локтям, полочкой, только не спереди, а сзади. Но надежно. Немного более небрежно обмотал веревками щиколотки, после чего усадил прямо на пол, прислонив спиной к постаменту одной из статуй, и принялся чертить свой собственный ритуальный круг. До боли знакомый. Тот самый, обычный, для ритуала освобождения силы.
Разум постепенно возвращался ко мне — вместе с ужасом осознания, но тело все еще отказывалось подчиняться. Поэтому мне оставалось только плакать беззвучно и бессильно, когда муж — о, боги, муж! — освободил мои ноги от веревок и ввел меня в круг.
Герцог поставил меня на колени, проткнул себе ладонь ножом, обрызгав кровью соответствующий символ, потом проделал то же самое со мной. Завороженная, я смотрела, как ритуальный круг наполняется жизнью. Я знала, что по-настоящему работать он не начнет — нет больше тех нитей, которые должны устремиться к символам внутри него. Нет больше моей клетки. Герцог, лишенный магии, не мог этого видеть.
Только мне от этого было ничуть не менее страшно — я теперь принадлежала человеку, который сделает все, чтобы моя жизнь стала невыносимой.
Словно в подтверждение моих мыслей, герцог наклонился к самому моему уху и прошептал:
— Ты лишила меня магии, ты лишила меня жизни... Я лишу тебя твоей. Ты будешь изо дня в день молить меня, чтобы я закончил твое никчемное существование, только я тебя больше не отпущу. Ты будешь моей, пока я не сочту себя отмщенным. Всегда.
Я содрогнулась. Мысленно — тело пока мне не принадлежало. Если бы сейчас — прямо сейчас! — что-нибудь помешало этому чудовищу, все еще могло бы измениться. Если бы кто-то мог прийти сюда и вытащить меня из этого круга, спрятать где-нибудь — всего лишь на скромные полгода. Такая мелочь — если брак не консуммирован в течение шести месяцев, одна из сторон может объявить его недействительным.
Никто не пришел. Герцог развернул меня к себе спиной, нагнул, заставив уткнуться лицом в пол, и задрал на мне платье. Я ждала, но ничего не происходило. Муж не спешил. Он снова прильнул к моему уху:
— Сейчас тебе будет больно, девочка. Очень больно. На этот раз — никакой магии. Просто одно ма-а-аленькое приспособление, которое помогает мне наказывать провинившихся девок. Тебя я буду наказывать часто, — и герцог завозился за моей спиной, видимо, стаскивая с себя брюки.
А вскоре пришла боль. Она рвала меня изнутри, и казалось, это длилось целую вечность. А потом меня отпустили, позволив рухнуть на каменный пол в почти бессознательном состоянии.
Муж — теперь уже по-настоящему муж — натянул штаны и отправился к выходу из храма — внутреннему, который вел в дом.
— Будь ты проклят, Симьяр, — прошептала я ему вслед.
Оказывается, язык уже слушался меня. Возможно, вернулась бы и власть над телом, но я была настолько измотана болью, что не могла заставить себя даже шевельнуться. Я лежала на полу, в центре так и не сработавшего ритуального круга, а по обе стороны от меня равнодушные лики богов взирали на свершившееся преступление. Я чуть-чуть повернула голову, но не смогла разглядеть Лейнар, ее статуя находилась за пределами видимости, однако обратилась я именно к ней:
— Где твое милосердие, богиня? Я вижу твою справедливость — не так давно я одурманила и подчинила человека, чтобы вынудить его участвовать в ритуале, а сейчас то же самое проделали со мной. Я свое получила. Но... если моя жизнь после этого превратиться нескончаемую боль и унижение, то... не слишком ли велико наказание? Где твое милосердие, Лейнар? Вспомни о моей косе!
Герцог вернулся. Мне удалось разглядеть в его руке знакомый артефакт — сфера Левория. Похоже, он хотел убедиться, что все пошло как надо. Ох, что меня ждет!
Муж подошел ко мне сбоку, частично освободил от пут мою правую руку и вложил в нее артефакт. И застыл. Я слышала его возбужденное дыхание. Потом оно словно остановилось на несколько секунд, а затем тишину храма прорвал вопль:
— Ты!.. Ты меня обманула! Твоя магия... — герцог задыхался от возмущения. — Твоя магия осталась при тебе! Как?!
Я молчала. Ему все равно не требовался мой ответ. На какое-то мгновение в поле зрения мелькнули ноги в сапогах — герцог прошел мимо меня. Еще через минуту он вернулся снова, на этот раз почти бежал. А потом на мою спину обрушился первый хлесткий удар.
Я взвыла, а герцог издал ликующий вопль. Жгучие удары плети посыпались один за другим. Герцог лупил остервенело, словно задался целью забить меня насмерть. Скорее всего, так оно и было. После третьего или четвертого удара у меня уже не было сил кричать, я могла только стонать и хрипеть. И никакой рефлексии по поводу незадавшейся жизни, только одно желание — чтобы сознание наконец-то отключилось. Оно уже меркло, когда удары вдруг прекратились, послышался какой-то булькающий звук, потом глухой стук... Только я уже была не в состоянии определить, что это были за звуки, мне было не до того. А потом долгожданная тишина все-таки объяла меня.
Глава 13
— Ваша светлость, я сделал все, что мог, но теперь ей нужен целитель с магическим даром, ее собственный резерв не справляется с регенерацией.
— Я нашел ее амулет и связался со школой. Кто-нибудь от них придет порталом, но от ближайшей точки выхода до замка еще добраться требуется. Скорее всего, они будут завтра или сегодня к вечеру. Ее жизнь вне опасности?
Голос «его светлости» отдаленно напоминал голос моего мужа, но в то же время был другим. Мне очень хотелось развернуться, чтобы посмотреть на его обладателя, но никак не получалось. Я лежала на животе, и малейшее движение вызывало мучительную боль в излупцованной спине.
— Несомненно. Но хотелось бы избежать осложнений. Чем скорее она попадет к полноценному целителю, тем лучше, — этот голос я знала, он принадлежал герцогскому лекарю Ремару.
Я вновь попробовала пошевелиться и застонала от боли. Лекарь, заметив, что я очнулась, подскочил к постели:
