– Раз уж я здесь, – по-прежнему улыбаясь, Яр не глядя протянул руку и поймал появившийся из коридора рюкзак. Мама, непривычная к пространственной магии, заворожённо за ним наблюдала. – Александр Михайлович просил кое-что тебе передать. Кроме глубокой признательности, само собой.
Он выдернул из папки две бумаги, остальное передал Ире. Верхний лист содержал пространные, но туманно сформулированные официальные извинения, подписанные лично Тереховым – об этом свидетельствовала переливавшаяся рубиново-алым светом печать. Следующий оказался банковским чеком на красивой гербовой бумаге. Сумма больше напоминала внутренний управский номер телефона. Придирчиво оценив текст на предмет опасных намёков, Ира передала обе бумаги тревожно вытягивающей шею маме.
– Всё хорошо, мам, можешь посмотреть…
Подпись главы магбезопасности произвела на неё впечатление. Мама внимательно прочитала извинения, беззвучно шевеля губами; тихо охнула, увидев чек. Метнула короткий взгляд в сторону Яра, недоумённо воззрилась на дочь.
– Ничего себе… Это… почему?
– За доставленные неудобства, – любезно пояснил Яр. – Во избежание претензий.
Он со значением посмотрел на Иру. Она, подумав, кивнула. Не хотят скандала – ну и пожалуйста. Если Викентьева уберут, можно и простить вчерашнюю беготню и вымотанные нервы. Оно, в конце концов, того стоило. Ира заглянула в папку; оставшийся там лист был исписан убористым почерком Верховского.
«Ирина, – писал начальник контроля, – я искренне благодарен Вам за превосходную работу и исключительные личные качества, проявленные во время сотрудничества с моим отделом. К сожалению, в ближайшие дни у меня вряд ли хватит времени лично заняться оформлением кадровых документов, поэтому я рассчитываю, что Вы на следующей неделе выйдете на работу и окажете мне посильную помощь. Помимо прочего, я намерен подать Вашему непосредственному руководству ходатайство о досрочном завершении испытательного срока и внеочередном повышении в должности. Постарайтесь, пожалуйста, к вечеру понедельника сформулировать условия, на которых будете готовы продолжить работу с моей командой. Если Вы решите взять дополнительный выходной, прошу передать мне Ваши пожелания любым доступным способом. С надеждой на долгое и плодотворное сотрудничество, А.М.Верховский».
Широко улыбаясь, Ира отдала маме и эту бумагу. Вот оно, её главное условие, сидит рядом и невозмутимо потягивает из кружки пахучий чай. Может, и впрямь взять денёк на отдых? Верховский просто так намекать не станет, раз написал – значит, не против.
– А ты в понедельник на работу? – спросила Ира, почти наверняка зная, что услышит в ответ.
– Пока не знаю, – Яр усмехнулся при виде её недоумённо вытянувшегося лица. – К объекту хочу съездить. Посмотреть, что там творится, вещи забрать, Щукину передать привет…
– Я с тобой, – заявила Ира. – Пожалуйста! Я же тоже всё у бабушки оставила…
– Если в семь встанешь.
Ира по привычке оглянулась на маму в ожидании строгого оклика. Та, однако, молчала и улыбалась – теперь, кажется, искренне. Она почтительно вернула Ире записку Верховского; послание начальника магконтроля, похоже, привело её в восторг.
– Это надо отметить, – счастливо выдохнула мама. – Подождите-ка, я Вите позвоню… Ярослав, вы ведь останетесь? Если нет никаких… срочных дел…
– Думаю, что уже нет, – Яр вежливо ей кивнул. – Спасибо, с удовольствием.
До визита безопасников он их не оставит. Может быть, даже до того, как поймают Сафонова. Мама вряд ли об этом думала; она радостно выпорхнула из кухни, принялась шумно рыться в сумке в поисках телефона. Ира, пользуясь моментом, благодарно поцеловала Яра. Он охотно ответил; смеясь, погладил её по щеке.
– Вздумаешь в третий раз удрать через разлом – напишу докладную.
– Напишешь ты, как же… Ты и тогда не написал, – напомнила Ира. – Хотя, по сути, ты был прав. Сафонов, небось, ради шпионажа меня к вам и пристроил.
– Бедняга. Так жестоко просчитался.
– Ага… – она вздохнула и тут же подозрительно наморщила лоб: – Подожди, как ты сказал? В третий раз?
– Точно. Сколько можно тебя оттуда выгонять?
Она недоверчиво уставилась в смеющиеся карие глаза, медленно покачала головой.
– А ты говоришь – нет никакой судьбы…
– Нет. А вот совпадения порой случаются, – уверенно сказал Яр и буднично прибавил: – Я, помнится, ночью тебя замуж звал. Не надумала?
– Невозможный ты человек, – Ира уткнулась лбом ему в плечо, пряча по-дурацки счастливую улыбку. – Чего тут думать-то?
Мама всё-таки застала их за поцелуем – и, на удивление, не стала возражать.
– Кошмар какой-то, – Ксюша раздражённо захлопнула пухлую папку и отложила на боковой стол. – Нежить закрыли, «Восход» закрыли, «Гекату» закрыли… И все страдания из-за одного ублюдка, до денег жадного. Только паразит молодец – сам вылез, сам испарился, как не было его…
– А «Гекату» когда закрыли? – заинтересовался Макс. Разбирать прошения до смерти надоело; он уже начинал потихоньку скучать по щедрому на кипучую суматоху началу лета.
– Да вот только что, – Тимофеева вздохнула и отправилась заваривать чай. – Сафонов признался, что это его рук дело. Тётка много захотела за молчание… Царевну и полцарства в придачу, – она выразительно хмыкнула и покосилась на пустующий Мишкин стол.
Ира на миг высунула нос из-за монитора и тут же снова уткнулась в бумаги. За царевну она всерьёз волновалась. Макс как-то видел мельком сафоновскую дочурку – ревела у Старова на плече после очередного допроса. Хороша, конечно, как картинка; такие неженки, случись что, только рыдать и горазды. Не то что некоторые… Некрасов украдкой бросил взгляд на хранивший безмолвие телефон и немного расстроился, не увидев на экране сообщений.
– Оксана, не забудь сдать документы в секретный архив, – назидательно напомнил Чернов.
– Рано ещё, – отмахнулась Тимофеева. От её кружки по всему кабинету расползался терпкий аромат шиповника. – Сейчас всё равно не до того будет. Выборы…
– Так мы всю интригу убили, – довольно ухмыльнулся Некрасов. – Половина действующего Магсовета у безопасности в подвале сидит. Того и гляди, кресла лишние останутся…
– Не останутся. Наползут какие-нибудь… – Ксюша презрительно скривилась и тут же хищно улыбнулась: – Костик, а ты не хочешь в органы власти? Будешь решать, кому в каких рубашках на работу ходить и каким шрифтом писать отчёты.
Чернов смерил её взглядом, исполненным спокойного достоинства.
– Дело не в рубашках, Ксюша, а в профессиональных и личных качествах. В Магсовет не хочу, мне и здесь неплохо, – он тщательно протёр очки специально для того предназначенной тряпочкой и вновь водрузил их на нос. – Кстати, об отчётах… Напоминаю всем, что Александр Михайлович их ждёт до сегодняшнего вечера. Пока что сдали только Оксана, Миша и Андрей.
Бармин аж просиял, будто его сам шеф похвалил. Ксюша довольно хмыкнула – мол, знай наших.
– Я заканчиваю, – подал голос Зарецкий, весь последний час в поте лица стучавший по клавиатуре.
– А у меня проблемы со ссылками на доказательства, – лениво сообщил Макс. – Безопасники никак номер не могут выдать.
– Отправь без номера, я потом проставлю, – милостиво разрешил Чернов.
Макс покладисто клацнул мышкой и решительно отодвинул стопку заявлений на наследство. За окном понемногу клонился к вечеру предпоследний летний день; тратить его на нудную рутину – самое настоящее кощунство.
– Чего вы все в трудах-то? Пятница же, давно пора пинать балду и радоваться свободе, – нагло заявил Некрасов. – Особенно кому свободы осталось немного. Ир, ты решила всю в мире работу переделать перед отпуском?
– Нет, – секретарша улыбнулась и заправила за ухо выбившийся локон. До чего на сестру похожа, будто и не двоюродные, а вовсе даже родные! – Я премии ваши оформляю. Александр Михайлович утром принёс.
– О, ну-ка, ну-ка! – Макс азартно подобрался в кресле. – Огласите весь список, пожалуйста!
– Цифры не могу назвать. Александр Михайлович сказал – в зарплату узнаете, – строго осадила его Ира. – А обоснования можно.
– Читай, – распорядился Некрасов. – Или нет, погоди! Давай ты будешь читать, за что, а мы угадаем, кому.
Чернов громко фыркнул и поправил очки. Ира усмехнулась.
– Ладно, – она взяла со стола рукописный лист. – За пытливый ум, широкий кругозор и умение вовремя применять полученные знания…
– Ну, это Андрюхе, – сходу определил Макс. Бармин зарделся и полез рыхлить землю в цветочном горшке. – Ты давай не по алфавиту читай, а то неинтересно.
– Хорошо. За высокий уровень профессионального мастерства, неравнодушие и способность признавать ошибки…
– Смею предположить, что это мне, – важно сказал Чернов и горделиво задрал нос: глядите все, какой мудрый и самокритичный!
– Правильно, – Ира коротко ему улыбнулась. – Так… За умение быстро ориентироваться в ситуации, внимательность к мелочам и готовность прийти на помощь.
– Мишка, – решил Некрасов и тут же переменил мнение: – А, нет, Ксюша! Ксюша же?
– Да, – Ира ещё раз пробежала глазами листок. – За… за стойкость перед лицом обстоятельств, самоотверженность и верность убеждениям.
– Это тебе, гастарбайтер, – Макс обличающе ткнул пальцем в сторону Зарецкого.
Ярик на пару мгновений бросил топтаться по клавиатуре и выглянул из-за мониторов.
– Сокольническая ветка по тебе соскучилась, коренной ты москвич, – беззлобно фыркнул он. – Вернусь из отпуска – по всей прогоню, от конечной до конечной.
Макс довольно заржал.
– Нежить, как узнает, сама разбежится! Смотри, я ведь напомню, не отвертишься. Если, конечно, не уволят тебя к тому времени…
Ксюша метнула в его сторону пламенный взгляд, и Некрасов мигом прикусил язык. Тема так и висела в воздухе без малого два месяца, никем не тронутая и оттого ещё более душная. Пока кипело и брызгало грязью дело «Цепи», всем было не до того, а теперь леший знает, что будет. Макс виновато покосился в сторону невозмутимого Зарецкого и принудил себя собрать в кучу остатки благостного настроения.
– Ир, что там ещё осталось?
Шаповалова покладисто сверилась с листком. Ей тоже не хотелось уходить в неприятный разговор.
– За умение разбираться в людях, трудолюбие и готовность идти до конца, – прочитала секретарша слегка торопливо.
– А вот это – Мишке, – уверенно определил Макс. – Ты специально, что ли, меня на самый конец оставила? Ну, давай, я готов!
– Тебе – за способность учиться, принимать решения в экстремальных обстоятельствах и брать на себя ответственность, – Ира отложила бумагу и снова взялась за мышку. – Всё, ребят, а то не успею – останетесь без премий…
Дверь тихонько щёлкнула и впустила в кабинет мрачного Старова. Все тут же обернулись к нему; Ярик вскочил с места, разом позабыв про отчёт.
– Ну что там?
– Пожизненное, – сообщил Мишка, ни на кого не глядя. – Заменили… В последний момент.
– Дал кому-нибудь на лапу, сволочь, – прошипела Оксана. – Надо бы суд проверить, а? На верность служебным клятвам…
– Да вроде по закону так можно, – сказал Макс, задумчиво хмуря лоб. – Учли какие-нибудь… прежние заслуги…
– Или добрые намерения, – Чернов брезгливо поджал губы. – Он же всё вопил, что старался на благо родины…
– Знает много, вот и пожалели, – сдержанно предположил Ярик. – Миш, а как…
– Допрашивать будут, – буркнул Старов и плюхнулся в кресло. – Сафонов возьми и ляпни, что Аня ему тогда сказала… ну… что тебя в городе нет. Я сдуру вякнул, а она… Вроде как руки развязала…
– Оправдают, – заверил друга Зарецкий. – Не по злому же умыслу.
– Да она вообще ни о чём не знала, – глухо сказал Мишка. – Не представляю, как она сейчас держится… Коммуникации всё растрепали, каждая собака теперь в курсе…
Ксюша невесело хохотнула.
– А ты как хотел? Влиятельнейших людей сообщества под замок посадили – и чтоб никто ничего не мяукнул? Спасибо хоть секретку не публикуют, – она бросила тревожный взгляд на Зарецкого.
– Надо перетерпеть, – негромко сказал Ярослав. – Шумиха рано или поздно уляжется.
– И всё станет как раньше? – с надеждой пискнул Андрей.
Мишка помотал головой.
– Нет, Андрюх. Как раньше уже не будет.
– Всё, что ни делается, к лучшему, – торжественно изрёк Макс и потянулся за кружкой. Витавший в воздухе чайный аромат наконец его соблазнил.
– Это опасное заблуждение, – заметил Зарецкий.
Макс скорчил в ответ недовольную гримасу, но в полемику ввязываться не стал. Разговор увял как-то сам собой. Мишка уныло разбирал какие-то бумаги, Ярик дописывал отчёт, Костик изображал страшную занятость, Андрей украдкой почитывал лежавшую в стороне от клавиатуры книжку – только Ксюша и Макс честно бездельничали, время от времени поглядывая на часы. После долгих недель изнурительных допросов, очных ставок, штудирования законов, возни с уликами и бесконечных судебных заседаний можно и чуть-чуть полениться. Или, наоборот, взбодриться той же пробежкой по метро: в сравнении с ползучей человеческой подлостью старая добрая нежить безобидна, предсказуема и проста в обращении. Отпустит его Верховский в одиночестве бродить ночью по тоннелям? А чего бы и нет, шеф отнюдь не похож на заботливую наседку…
Начальник, лёгок на помине, стремительным вихрем ворвался в кабинет, заставив всех подобраться и вспугнув зачитавшегося Бармина. Судя по выражению лица, шеф пребывал либо в крайней степени раздражения, либо в глубочайшем удовлетворении – а может, и то, и другое сразу. Остановившись у стола Зарецкого, он протянул подчинённому тоненькую пачку бумаг:
– Подписывай.
Ира вздрогнула, нервно вцепилась в подлокотники кресла. Ярик, озадаченно хмурясь, молча изучал документы; Ксюша вытянула шею, пытаясь заглянуть ему через плечо, но потерпела неудачу и с раздосадованной миной отвернулась к монитору.
– Других вариантов нет? – спокойно спросил Зарецкий, не отрываясь от бумаг.
– Есть. Для отдела лучше такой, – ядовито отозвался шеф. – Ещё глупые вопросы?
Ярик качнул головой и вытащил ручку из нагрудного кармана. Ира спрыгнула с кресла – в лице ни кровинки, руки судорожно сжаты в кулаки. Мишка, тоже бледный и хмурый, наградил начальника тяжёлым взглядом.
– Александр Михайлович…
– Тихо, Старов, твоё мнение мне известно, – осадил его Верховский. Он забрал у Ярослава подписанные бумаги, пролистал, удовлетворённо кивнул. Неспешно подошёл к Ириному столу, положил документы перед застывшей соляным столбом секретаршей. – Ирина, возьмите, пожалуйста, срочно в работу, во избежание недоразумений надо успеть всё оформить до вашего отпуска. И, ради всего святого, научите этого деятеля завязывать галстук, – ни с того ни с сего брюзгливо прибавил шеф. – Я не намерен выслушивать от коллег, что мой заместитель похож на огородное чучело.
– Я умею. Что за предубеждения? – проворчал Зарецкий, укоризненно глядя на начальника.
Решимость на Ирином лице медленно сменилась недоумением, а затем – радостной улыбкой. Мишка удивлённо крякнул, перегнулся через боковой стол и от души потрепал друга по плечу.
– Ну нифига себе… Вот это по делу, Александр Михайлович!
– Опять публику эпатируем? – хихикнул Макс. – Безопасники рады будут. Не успели обвинения снять – сразу в замначальники!
Чернов, сверкая пунцовыми пятнами на скулах, медленно поднялся из-за стола, пересёк проход и торжественно протянул Зарецкому руку.
Он выдернул из папки две бумаги, остальное передал Ире. Верхний лист содержал пространные, но туманно сформулированные официальные извинения, подписанные лично Тереховым – об этом свидетельствовала переливавшаяся рубиново-алым светом печать. Следующий оказался банковским чеком на красивой гербовой бумаге. Сумма больше напоминала внутренний управский номер телефона. Придирчиво оценив текст на предмет опасных намёков, Ира передала обе бумаги тревожно вытягивающей шею маме.
– Всё хорошо, мам, можешь посмотреть…
Подпись главы магбезопасности произвела на неё впечатление. Мама внимательно прочитала извинения, беззвучно шевеля губами; тихо охнула, увидев чек. Метнула короткий взгляд в сторону Яра, недоумённо воззрилась на дочь.
– Ничего себе… Это… почему?
– За доставленные неудобства, – любезно пояснил Яр. – Во избежание претензий.
Он со значением посмотрел на Иру. Она, подумав, кивнула. Не хотят скандала – ну и пожалуйста. Если Викентьева уберут, можно и простить вчерашнюю беготню и вымотанные нервы. Оно, в конце концов, того стоило. Ира заглянула в папку; оставшийся там лист был исписан убористым почерком Верховского.
«Ирина, – писал начальник контроля, – я искренне благодарен Вам за превосходную работу и исключительные личные качества, проявленные во время сотрудничества с моим отделом. К сожалению, в ближайшие дни у меня вряд ли хватит времени лично заняться оформлением кадровых документов, поэтому я рассчитываю, что Вы на следующей неделе выйдете на работу и окажете мне посильную помощь. Помимо прочего, я намерен подать Вашему непосредственному руководству ходатайство о досрочном завершении испытательного срока и внеочередном повышении в должности. Постарайтесь, пожалуйста, к вечеру понедельника сформулировать условия, на которых будете готовы продолжить работу с моей командой. Если Вы решите взять дополнительный выходной, прошу передать мне Ваши пожелания любым доступным способом. С надеждой на долгое и плодотворное сотрудничество, А.М.Верховский».
Широко улыбаясь, Ира отдала маме и эту бумагу. Вот оно, её главное условие, сидит рядом и невозмутимо потягивает из кружки пахучий чай. Может, и впрямь взять денёк на отдых? Верховский просто так намекать не станет, раз написал – значит, не против.
– А ты в понедельник на работу? – спросила Ира, почти наверняка зная, что услышит в ответ.
– Пока не знаю, – Яр усмехнулся при виде её недоумённо вытянувшегося лица. – К объекту хочу съездить. Посмотреть, что там творится, вещи забрать, Щукину передать привет…
– Я с тобой, – заявила Ира. – Пожалуйста! Я же тоже всё у бабушки оставила…
– Если в семь встанешь.
Ира по привычке оглянулась на маму в ожидании строгого оклика. Та, однако, молчала и улыбалась – теперь, кажется, искренне. Она почтительно вернула Ире записку Верховского; послание начальника магконтроля, похоже, привело её в восторг.
– Это надо отметить, – счастливо выдохнула мама. – Подождите-ка, я Вите позвоню… Ярослав, вы ведь останетесь? Если нет никаких… срочных дел…
– Думаю, что уже нет, – Яр вежливо ей кивнул. – Спасибо, с удовольствием.
До визита безопасников он их не оставит. Может быть, даже до того, как поймают Сафонова. Мама вряд ли об этом думала; она радостно выпорхнула из кухни, принялась шумно рыться в сумке в поисках телефона. Ира, пользуясь моментом, благодарно поцеловала Яра. Он охотно ответил; смеясь, погладил её по щеке.
– Вздумаешь в третий раз удрать через разлом – напишу докладную.
– Напишешь ты, как же… Ты и тогда не написал, – напомнила Ира. – Хотя, по сути, ты был прав. Сафонов, небось, ради шпионажа меня к вам и пристроил.
– Бедняга. Так жестоко просчитался.
– Ага… – она вздохнула и тут же подозрительно наморщила лоб: – Подожди, как ты сказал? В третий раз?
– Точно. Сколько можно тебя оттуда выгонять?
Она недоверчиво уставилась в смеющиеся карие глаза, медленно покачала головой.
– А ты говоришь – нет никакой судьбы…
– Нет. А вот совпадения порой случаются, – уверенно сказал Яр и буднично прибавил: – Я, помнится, ночью тебя замуж звал. Не надумала?
– Невозможный ты человек, – Ира уткнулась лбом ему в плечо, пряча по-дурацки счастливую улыбку. – Чего тут думать-то?
Мама всё-таки застала их за поцелуем – и, на удивление, не стала возражать.
Глава - Эпилог. По заслугам
– Кошмар какой-то, – Ксюша раздражённо захлопнула пухлую папку и отложила на боковой стол. – Нежить закрыли, «Восход» закрыли, «Гекату» закрыли… И все страдания из-за одного ублюдка, до денег жадного. Только паразит молодец – сам вылез, сам испарился, как не было его…
– А «Гекату» когда закрыли? – заинтересовался Макс. Разбирать прошения до смерти надоело; он уже начинал потихоньку скучать по щедрому на кипучую суматоху началу лета.
– Да вот только что, – Тимофеева вздохнула и отправилась заваривать чай. – Сафонов признался, что это его рук дело. Тётка много захотела за молчание… Царевну и полцарства в придачу, – она выразительно хмыкнула и покосилась на пустующий Мишкин стол.
Ира на миг высунула нос из-за монитора и тут же снова уткнулась в бумаги. За царевну она всерьёз волновалась. Макс как-то видел мельком сафоновскую дочурку – ревела у Старова на плече после очередного допроса. Хороша, конечно, как картинка; такие неженки, случись что, только рыдать и горазды. Не то что некоторые… Некрасов украдкой бросил взгляд на хранивший безмолвие телефон и немного расстроился, не увидев на экране сообщений.
– Оксана, не забудь сдать документы в секретный архив, – назидательно напомнил Чернов.
– Рано ещё, – отмахнулась Тимофеева. От её кружки по всему кабинету расползался терпкий аромат шиповника. – Сейчас всё равно не до того будет. Выборы…
– Так мы всю интригу убили, – довольно ухмыльнулся Некрасов. – Половина действующего Магсовета у безопасности в подвале сидит. Того и гляди, кресла лишние останутся…
– Не останутся. Наползут какие-нибудь… – Ксюша презрительно скривилась и тут же хищно улыбнулась: – Костик, а ты не хочешь в органы власти? Будешь решать, кому в каких рубашках на работу ходить и каким шрифтом писать отчёты.
Чернов смерил её взглядом, исполненным спокойного достоинства.
– Дело не в рубашках, Ксюша, а в профессиональных и личных качествах. В Магсовет не хочу, мне и здесь неплохо, – он тщательно протёр очки специально для того предназначенной тряпочкой и вновь водрузил их на нос. – Кстати, об отчётах… Напоминаю всем, что Александр Михайлович их ждёт до сегодняшнего вечера. Пока что сдали только Оксана, Миша и Андрей.
Бармин аж просиял, будто его сам шеф похвалил. Ксюша довольно хмыкнула – мол, знай наших.
– Я заканчиваю, – подал голос Зарецкий, весь последний час в поте лица стучавший по клавиатуре.
– А у меня проблемы со ссылками на доказательства, – лениво сообщил Макс. – Безопасники никак номер не могут выдать.
– Отправь без номера, я потом проставлю, – милостиво разрешил Чернов.
Макс покладисто клацнул мышкой и решительно отодвинул стопку заявлений на наследство. За окном понемногу клонился к вечеру предпоследний летний день; тратить его на нудную рутину – самое настоящее кощунство.
– Чего вы все в трудах-то? Пятница же, давно пора пинать балду и радоваться свободе, – нагло заявил Некрасов. – Особенно кому свободы осталось немного. Ир, ты решила всю в мире работу переделать перед отпуском?
– Нет, – секретарша улыбнулась и заправила за ухо выбившийся локон. До чего на сестру похожа, будто и не двоюродные, а вовсе даже родные! – Я премии ваши оформляю. Александр Михайлович утром принёс.
– О, ну-ка, ну-ка! – Макс азартно подобрался в кресле. – Огласите весь список, пожалуйста!
– Цифры не могу назвать. Александр Михайлович сказал – в зарплату узнаете, – строго осадила его Ира. – А обоснования можно.
– Читай, – распорядился Некрасов. – Или нет, погоди! Давай ты будешь читать, за что, а мы угадаем, кому.
Чернов громко фыркнул и поправил очки. Ира усмехнулась.
– Ладно, – она взяла со стола рукописный лист. – За пытливый ум, широкий кругозор и умение вовремя применять полученные знания…
– Ну, это Андрюхе, – сходу определил Макс. Бармин зарделся и полез рыхлить землю в цветочном горшке. – Ты давай не по алфавиту читай, а то неинтересно.
– Хорошо. За высокий уровень профессионального мастерства, неравнодушие и способность признавать ошибки…
– Смею предположить, что это мне, – важно сказал Чернов и горделиво задрал нос: глядите все, какой мудрый и самокритичный!
– Правильно, – Ира коротко ему улыбнулась. – Так… За умение быстро ориентироваться в ситуации, внимательность к мелочам и готовность прийти на помощь.
– Мишка, – решил Некрасов и тут же переменил мнение: – А, нет, Ксюша! Ксюша же?
– Да, – Ира ещё раз пробежала глазами листок. – За… за стойкость перед лицом обстоятельств, самоотверженность и верность убеждениям.
– Это тебе, гастарбайтер, – Макс обличающе ткнул пальцем в сторону Зарецкого.
Ярик на пару мгновений бросил топтаться по клавиатуре и выглянул из-за мониторов.
– Сокольническая ветка по тебе соскучилась, коренной ты москвич, – беззлобно фыркнул он. – Вернусь из отпуска – по всей прогоню, от конечной до конечной.
Макс довольно заржал.
– Нежить, как узнает, сама разбежится! Смотри, я ведь напомню, не отвертишься. Если, конечно, не уволят тебя к тому времени…
Ксюша метнула в его сторону пламенный взгляд, и Некрасов мигом прикусил язык. Тема так и висела в воздухе без малого два месяца, никем не тронутая и оттого ещё более душная. Пока кипело и брызгало грязью дело «Цепи», всем было не до того, а теперь леший знает, что будет. Макс виновато покосился в сторону невозмутимого Зарецкого и принудил себя собрать в кучу остатки благостного настроения.
– Ир, что там ещё осталось?
Шаповалова покладисто сверилась с листком. Ей тоже не хотелось уходить в неприятный разговор.
– За умение разбираться в людях, трудолюбие и готовность идти до конца, – прочитала секретарша слегка торопливо.
– А вот это – Мишке, – уверенно определил Макс. – Ты специально, что ли, меня на самый конец оставила? Ну, давай, я готов!
– Тебе – за способность учиться, принимать решения в экстремальных обстоятельствах и брать на себя ответственность, – Ира отложила бумагу и снова взялась за мышку. – Всё, ребят, а то не успею – останетесь без премий…
Дверь тихонько щёлкнула и впустила в кабинет мрачного Старова. Все тут же обернулись к нему; Ярик вскочил с места, разом позабыв про отчёт.
– Ну что там?
– Пожизненное, – сообщил Мишка, ни на кого не глядя. – Заменили… В последний момент.
– Дал кому-нибудь на лапу, сволочь, – прошипела Оксана. – Надо бы суд проверить, а? На верность служебным клятвам…
– Да вроде по закону так можно, – сказал Макс, задумчиво хмуря лоб. – Учли какие-нибудь… прежние заслуги…
– Или добрые намерения, – Чернов брезгливо поджал губы. – Он же всё вопил, что старался на благо родины…
– Знает много, вот и пожалели, – сдержанно предположил Ярик. – Миш, а как…
– Допрашивать будут, – буркнул Старов и плюхнулся в кресло. – Сафонов возьми и ляпни, что Аня ему тогда сказала… ну… что тебя в городе нет. Я сдуру вякнул, а она… Вроде как руки развязала…
– Оправдают, – заверил друга Зарецкий. – Не по злому же умыслу.
– Да она вообще ни о чём не знала, – глухо сказал Мишка. – Не представляю, как она сейчас держится… Коммуникации всё растрепали, каждая собака теперь в курсе…
Ксюша невесело хохотнула.
– А ты как хотел? Влиятельнейших людей сообщества под замок посадили – и чтоб никто ничего не мяукнул? Спасибо хоть секретку не публикуют, – она бросила тревожный взгляд на Зарецкого.
– Надо перетерпеть, – негромко сказал Ярослав. – Шумиха рано или поздно уляжется.
– И всё станет как раньше? – с надеждой пискнул Андрей.
Мишка помотал головой.
– Нет, Андрюх. Как раньше уже не будет.
– Всё, что ни делается, к лучшему, – торжественно изрёк Макс и потянулся за кружкой. Витавший в воздухе чайный аромат наконец его соблазнил.
– Это опасное заблуждение, – заметил Зарецкий.
Макс скорчил в ответ недовольную гримасу, но в полемику ввязываться не стал. Разговор увял как-то сам собой. Мишка уныло разбирал какие-то бумаги, Ярик дописывал отчёт, Костик изображал страшную занятость, Андрей украдкой почитывал лежавшую в стороне от клавиатуры книжку – только Ксюша и Макс честно бездельничали, время от времени поглядывая на часы. После долгих недель изнурительных допросов, очных ставок, штудирования законов, возни с уликами и бесконечных судебных заседаний можно и чуть-чуть полениться. Или, наоборот, взбодриться той же пробежкой по метро: в сравнении с ползучей человеческой подлостью старая добрая нежить безобидна, предсказуема и проста в обращении. Отпустит его Верховский в одиночестве бродить ночью по тоннелям? А чего бы и нет, шеф отнюдь не похож на заботливую наседку…
Начальник, лёгок на помине, стремительным вихрем ворвался в кабинет, заставив всех подобраться и вспугнув зачитавшегося Бармина. Судя по выражению лица, шеф пребывал либо в крайней степени раздражения, либо в глубочайшем удовлетворении – а может, и то, и другое сразу. Остановившись у стола Зарецкого, он протянул подчинённому тоненькую пачку бумаг:
– Подписывай.
Ира вздрогнула, нервно вцепилась в подлокотники кресла. Ярик, озадаченно хмурясь, молча изучал документы; Ксюша вытянула шею, пытаясь заглянуть ему через плечо, но потерпела неудачу и с раздосадованной миной отвернулась к монитору.
– Других вариантов нет? – спокойно спросил Зарецкий, не отрываясь от бумаг.
– Есть. Для отдела лучше такой, – ядовито отозвался шеф. – Ещё глупые вопросы?
Ярик качнул головой и вытащил ручку из нагрудного кармана. Ира спрыгнула с кресла – в лице ни кровинки, руки судорожно сжаты в кулаки. Мишка, тоже бледный и хмурый, наградил начальника тяжёлым взглядом.
– Александр Михайлович…
– Тихо, Старов, твоё мнение мне известно, – осадил его Верховский. Он забрал у Ярослава подписанные бумаги, пролистал, удовлетворённо кивнул. Неспешно подошёл к Ириному столу, положил документы перед застывшей соляным столбом секретаршей. – Ирина, возьмите, пожалуйста, срочно в работу, во избежание недоразумений надо успеть всё оформить до вашего отпуска. И, ради всего святого, научите этого деятеля завязывать галстук, – ни с того ни с сего брюзгливо прибавил шеф. – Я не намерен выслушивать от коллег, что мой заместитель похож на огородное чучело.
– Я умею. Что за предубеждения? – проворчал Зарецкий, укоризненно глядя на начальника.
Решимость на Ирином лице медленно сменилась недоумением, а затем – радостной улыбкой. Мишка удивлённо крякнул, перегнулся через боковой стол и от души потрепал друга по плечу.
– Ну нифига себе… Вот это по делу, Александр Михайлович!
– Опять публику эпатируем? – хихикнул Макс. – Безопасники рады будут. Не успели обвинения снять – сразу в замначальники!
Чернов, сверкая пунцовыми пятнами на скулах, медленно поднялся из-за стола, пересёк проход и торжественно протянул Зарецкому руку.
