— Мне кажется, что в галактике должны хотя бы знать, какие у вас требования к эмигрантам. Тогда скоты, подобные хозяину Рилки, даже не пытались бы пробраться сюда.
— Ты уверен? — прищурился Дерек. — В отличие от людей чести, людей, не признающих подлости и корысти, скоты считают себя идеалом, и уверены, что все вокруг такие же, как они. Подожди, брат мой, ты сам еще ощутишь всю мерзость их душ. Ты, кстати, обращал внимание на наши мертвые лица в присутствии чужих?
— Да тут и не захочешь, но обратишь, — нервно поежился Нио. — Жутковатое впечатление.
— А что делать? Это внешнее проявление действия психощитов. Ты видел, как без щитов рвало наших в присутствии несущих зло.
— Вот оно что… — протянул офицер. — Значит, после этого самого Посвящения человек становится не способным переносить зло?
— Что есть зло, а что добро? — пожала плечами Лиэнни. — Эти понятия относительны, нас тоже многие в галактике считают страшным злом. Мы, скорее, не способны переносить конкретные качества и конкретные чувства, присущие многим людям во внешнем мире. В том числе — ненависть, властолюбие, высокомерие, корысть, жестокость и подлость. А прежде всего — эгоизм.
— Но ведь в каждом из нас есть хоть немного всего этого! — Нио даже привстал с места. — В каждом человеке! Куда все это девается?
— Все дело в том, — успокаивающе похлопал его по плечу Дерек, — что человек, в котором эти качества превалируют, не сможет пройти Посвящения, у него не смогут быть активированы необходимые центры в мозгу. Никто не знает почему, но это так. Командор как-то пытался, надеясь, что можно излечить человека от стремления к злу. Увы, ни хвоста Проклятого у него не вышло. Мы получили потерявшее разум чудовище, которое пришлось уничтожить.
— А что происходит с человеком, способным пройти Посвящение?
— Человек становится частью единого целого, оставаясь при этом самим собой. Серебряный ветер разворачивается в его душе в полную силу и выдувает оттуда остатки недоброго. Ему становится противно от отрицательных чувств и качеств. Тебе, наверное, непонятен термин «серебряный ветер»?
— Почему же? — иронично улыбнулся Нио. — Как мне кажется, так вы называете жажду невероятного, чистого, доброго.
Дерек с Лиэнни переглянулись, тоже улыбнулись и кивнули.
— Простите, — впервые за все время подал голос Линес. — А как быть с родителями, братьями, сестрами человека, ставшего аарн? У меня ведь они все там остались…
— Есть немало городов для наших родственников, не способных жить в среде ордена, — объяснил дварх-полковник. — А если твои не захотят переселяться к нам, обеспечишь им человеческую жизнь в том мире, который они изберут. Это совсем не проблема.
Парнишка кивнул и несмело улыбнулся. Он представил себе, как появится дома в форме ордена, и холодок восторга пробежал по коже. Отец будет так рад…
— Кое-что я понял, — Нио глотнул еще «Золота Дарна». — Но вопросов возникло еще больше.
— Потому я и говорил, что до Посвящения всего понять невозможно, — развел руками Дерек. — Да и после него лучше самому побродить по планетам Аарн Сарт. Иначе действительно трудно понять. Это словами не опишешь, брат мой. Невозможно просто. Нет нужных слов ни в одном из языков. Но если бы ты знал, как это хорошо — ощущать все время, что тебя любят, уважают и всегда помогут. Как будто теплая рука незаметно поддерживает тебя в воздухе и не дает упасть.
Нио вздохнул и задумался. Как осознать все то, что ему рассказали, как уложить это в сознании? Впрочем, может, действительно стоит подождать Посвящения? Когда оно, кстати? Он поднял глаза на аарн и спросил об этом.
— Завтра, — ответила Лиэнни. — Мастер возвращается, «Путь Тьмы» идет к Ирлоргу — прибыло посольство Драголанда. И не простое — трое высших ареал-вождей. Сейчас сюда свозят всех новичков, здесь и Посвящение будет. Кстати! Вы же еще не знаете! На «Пути Тьмы» к нам летят семь эльфов.
— Эльфов?! — глаза Нио полезли на лоб. — Но как?!
— Планета, где очень давно, десятки тысяч лет назад, потерпел аварию один из их кораблей, находилась в пылевом облаке. Никому и в голову не приходило лезть туда. А эльфы одичали, но выжили. Хотя, не дай Благие так выжить…
Молодая женщина поежилась. Затем коротко рассказала о творившемся в Интореге и судьбе Касры с Кером. Нио, слушая ее рассказ, только кулаки сжимал. Да, ему еще очень повезло, куда случившемуся с ним до кошмара, пережитого эльфами. Познакомиться с таким воином, каким являлся этот Кер Ла Синер, будет величайшей честью.
Он поднял глаза на Дерека с Лиэнни и улыбнулся. Еще утром Нио не знал ничего и ни в чем не был уверен. Теперь у него снова есть будущее. Пусть пока не совсем понятное, но дающее надежду понять и узнать то, что раньше казалось невозможным. Что ж, он будет делать что должно, а свершится — чему суждено.
* * *
— Капитан Таранчено по вашему приказанию прибыл, господин генерал!
— Садитесь, капитан, — поднялся навстречу хозяин кабинета. — И давайте без церемоний. Разговор нам предстоит долгий. Миск?
— Был бы благодарен, — настороженно кивнул полицейский.
Неожиданный приказ срочно прибыть в столицу к начальнику второго департамента МВД, полному генералу Ранону Эстеллио, очень насторожил его. Мало прочего, так ведь приказали прибыть через гиперпортал, что стоило немалых денег. Расследование уперлось в тупик, казалось, что сыщик бьется лбом в упругую стену, отшвыривавшую его с каждым разом все дальше.
Страшные документы, найденные в сейфе Томорроя, подвергались сомнению всеми. Даже самые проверенные, трижды проверенные доказательства объявлялись недействительными, свидетели отказывались от своих показаний, а кто не отказывался, тот просто исчезал. Ну как же, такие люди оказались замешаны в этом деле! И такие деньги. Дело шло о сотнях миллиардов, размах снафферов потрясал. Они удовлетворяли спрос по всей галактике, и любителей кровавой продукции, готовых платить за нее любые деньги, находилось немало. Непонятно только, почему эта мразь обосновалась именно на Мооване, ведь на Аствэ Ин Раг с узаконенным там рабством им бы не пришлось даже скрываться. Хотя понятно — рабы все-таки стоили каких-то денег, а несчастные моованские мальчики и девочки доставались нелюдям бесплатно.
Капитан снова вспомнил трупы и страшные кадры, найденные в логовище Томорроя, и содрогнулся. И ведь на какую высоту тянутся связи палачей… Ощущение, что ими куплены буквально все вокруг. За какую ниточку только не пытался дергать старый сыщик. И каждую ему немедленно обрывали. Даже друзья, даже те, кому верил всю жизнь, советовали бросить безнадежное дело и не пытаться вычерпать руками болото. Тем более, что после уничтожения орденом Службы Безопасности снафферы притихли, люди больше не исчезали. Но капитан прекрасно понимал, что это ненадолго — слишком большие деньги завязаны в этом кровавом бизнесе. Даже если бы он решил прекратить расследование, его самого в покое не оставят.
Исчезнувшая часть снафферского общака, за которую отвечал Томоррой, интересовала многих. Эти деньги усиленно искали, несколько раз кто-то проводил дома у Рене незаметный обыск. Капитан криво усмехнулся — старого сыскаря на мякине не проведешь, он никогда не уходил из дому, не оставив нескольких почти невидимых нитей на дверях. А уж о том, сколько раз перерывали его рабочий сейф, и говорить не стоило. Многие пытались говорить с Рене, делали намеки, пытались давать взятки. Нет, капитан Таранчено не был святым, иногда он покрывал кое-кого, и не бесплатно, но брать деньги, залитые кровью несчастных детей? Это уже слишком, для этого нужно перестать быть человеком.
Еще одно обстоятельство радовало Рене — дочь с внучкой находились в безопасности. А их искали, лихорадочно искали, прекрасно понимая, что их жизни — единственное, чем можно пронять ненавидящего снафферов легавого. И очень многие знакомые «случайно» интересовались, а куда это пропала его дочь. Рене, посмеиваясь про себя, отвечал, что та вышла замуж на Северный континент, пока еще не устроилась, и точного адреса он не знает. Но, Благие! Как мерзко стало на душе, когда расспросы начал человек, которому он верил, как самому себе. Неужели и старый друг запачкан в кровавом бизнесе? Может, и нет, но рисковать не стоило. Потому Рене молчал о своем договоре с орденом и его контроле над расследованием.
Хотелось все же справиться без них. Он ведь помнил, что сотворили Аарн с его родной планетой. Помнил леденящий ужас, царивший на Мооване во время атаки ордена, помнил черные воронки в небе. Вот и не пользовался до сих пор их помощью, искренне надеясь, что люди родной планеты смогут справиться с заразой сами. Но, увы. Похоже, никто не считал кровавый бизнес чем-то особенным и не понимал ненависти Рене к палачам.
Официально закрыть расследование, подтвержденное столь убойными материалами, никто не решался, но постепенно каждое из доказательств превращалось в пустышку. Все сводилось к тому, что банда Томорроя занималась снаффингом самостоятельно и никому не подчинялась. Хотя если бы палачи не были уничтожены орденом, а арестованы, то и они вскоре оказались бы на свободе. Рене отлично понимал это, и только зубами скрипел от гнева.
Удивляло, что его до сих пор не попытались убрать. Наверное, высокопоставленным покровителям снафферов не хотелось скандала. Капитан ведь дураком не был, и буквально на следующий день после ухода ордена принял меры на случай своей смерти. Друзей, которым он мог доверять, за долгую жизнь у Рене набралось достаточно. И он договорился кое с кем о том, что если в какой-нибудь день не свяжется до вечера, то материалы об этом страшном деле будут опубликованы на всех известных новостных серверах моованской инфосети. Кроме того, постарался, чтобы об этом стало известно.
Похоже, именно потому так отчаянно искали его дочь. Рене внутренне злорадно рассмеялся — ну-ну, сволочи, ищите. Посмотрим, как вы найдете ее на Аарн Сарт. Каких только намеков ему ни делали, как только ни пытались заставить прекратить поиск возможностей достать покровителей нелюди. Но старый сыщик сжег за собой мосты, терять, кроме своей дырявой шкуры, ему было нечего. А теперь, похоже, в ход пошла тяжелая артиллерия.
Рене спокойно сел в кресло у стола и внимательно посмотрел на генерала. Седой, худощавый, лицо загорелое, хищное. Крючковатый нос нависал над полными, чувственными губами, неожиданно синие глаза тяжело смотрели из-под опухших век. Это сильно контрастировало с доброжелательной улыбкой. Старый сыщик тихо хмыкнул про себя. Понятно, что никем, кроме как крайней сволочью, начальник второго департамента МВД, занявшего освободившуюся после уничтожения СБ нишу, быть не мог. Генерал рассматривал Рене, как рассматривают сильно досаждающее насекомое, и из его глаз сквозило пренебрежением.
— Итак, господин капитан, — негромко сказал он после того, как секретарша в коротенькой юбчонке принесла крепкий миск в крошечных чашечках. — Меня попросили поговорить с вами очень уважаемые люди.
— Кем уважаемые? — не сдержался Рене. — Палачами?
— Не юродствуйте! — нервно передернул плечами генерал. — В обществе уважаемые.
— Чем же этих уважаемых людей заинтересовал простой капитан уголовной полиции?
— Своей странной настойчивостью. И нежеланием прислушиваться к добрым советам.
— Каким именно? — сделал удивленное лицо Рене. — Мне много чего советуют. В том числе и откровенные глупости.
— Вы все прекрасно понимаете, капитан, — нетерпеливо постучал пальцами по столу генерал, из его глаз изливалась мрачная угроза.
— Простите, намеки понимать не обучен.
Старый сыщик решил идти до конца и вызвать генерала на откровенность. Интересно, рискнет эта сволочь назвать вещи своими именами? Или нет? Его голар вел запись всего происходящего, и эта запись еще сыграет свою роль. Техники ордена заверили Рене, что работу гологипертерминала, вмонтированного в его очки, невозможно обнаружить даже самой совершенной из имеющейся на Мооване аппаратуры.
До этого момента капитан почти не пользовался позволяющим столь многое аппаратом, но теперь другого выхода не осталось. Пока только отчет о событиях за прошедшие десять дней был записан в память голара. Рене надеялся, что сумеет обойтись без помощи ордена… Похоже, что нет. Но все-таки главным было одно: наказать палачей и остановить чудовищный, кровавый промысел. С участием аарн или без оного.
Генерал продолжал барабанить пальцами по столу, со злостью глядя на сыщика. Потом открыл какую-то панель и нажал несколько кнопок.
— Хотите откровенного разговора, капитан? — раздраженно бросил он. — Хорошо. Вы полезли туда, куда вам соваться не следовало!
— Почему же? — приподнял брови Рене. — Вы считаете, что снафферы и их покровители должны остаться безнаказанными? Что мы должны и дальше смотреть сквозь пальцы на то, как они замучивают на потеху извращенцам наших мальчиков и девочек?
— Не стройте из себя целку! — грохнул генерал. — Никому нет дела до нескольких сотен или тысяч полудебилов из черни! Их и так слишком много развелось, давно пора рождаемость ограничивать. Вы прекрасно знаете положение Моована, нам почти нечего предложить галактике. И раз в нас заинтересованы, то мы будем поддерживать любой бизнес. Даже такой!
Рене смотрел на этого человека, пытаясь подавить отвращение. В голове било, как молотом, мигрень опять вцепилась в висок, и старый сыщик хотел сейчас только одного — раздавить гадину. Раздавить любой ценой.
«Благие, да человек ли это вообще? — стучало в мозгу. — И люди ли все подобные ему? Надо же, на сознательность давит… Мол, у страны положение тяжелое. И ради этого нужно замучивать невинных. Как же так можно? Откуда возникают эти твари, превращающие все вокруг себя в клоаку? Почему наверх всплывает только такая мразь? Наверное, это все же закономерно. Видимо, общество типа нашего изначально обречено. Дерьмократия… Власть дерьма. Что ж, господин генерал, я этого не хотел и пытался избежать. Раз кроме ордена остановить чудовищный промысел некому, то пусть будет орден. Я Проклятому душу продам, чтобы вас, твари, раздавить!»
Короткая мысленная команда, и его голар нащупал направленным гиперлучом ближайшую ретрансляционную станцию. Лучом, засечь который не мог никто в галактике — голар работал на совершенно иных принципах. Рене изначально поразила невероятная технология Аарн. Аппарат управлялся мысленно и позволял связаться с любым человеком в обитаемой галактике за считанные секунды. Причем, разговаривать тоже можно было мысленно! Наверное, ему не удалось бы найти абонента так быстро, если бы не заданный заранее нулевой приоритет — связь нужна была как можно скорее.
Рене внутренне усмехнулся — вот уж никогда не думал, что сможет так запросто говорить с самой Кровавой Кошкой. Сыщик только после ухода флота ордена сообразил, кем являлась девушка, передавшая ему материалы по этому страшному делу. Ему ведь довелось видеть репортаж о боевых операциях отряда, который она возглавляла. Жутковатое впечатление. А поначалу он не обратил внимания на имя, только в спокойной обстановке вспомнив, кто такая Тина Варинх.
Многое, ох многое передумал Рене за это время. Самое странное, что ненависть к ордену куда-то исчезла. Исчезла, несмотря на все, что Аарн сотворили с его родным миром.
— Ты уверен? — прищурился Дерек. — В отличие от людей чести, людей, не признающих подлости и корысти, скоты считают себя идеалом, и уверены, что все вокруг такие же, как они. Подожди, брат мой, ты сам еще ощутишь всю мерзость их душ. Ты, кстати, обращал внимание на наши мертвые лица в присутствии чужих?
— Да тут и не захочешь, но обратишь, — нервно поежился Нио. — Жутковатое впечатление.
— А что делать? Это внешнее проявление действия психощитов. Ты видел, как без щитов рвало наших в присутствии несущих зло.
— Вот оно что… — протянул офицер. — Значит, после этого самого Посвящения человек становится не способным переносить зло?
— Что есть зло, а что добро? — пожала плечами Лиэнни. — Эти понятия относительны, нас тоже многие в галактике считают страшным злом. Мы, скорее, не способны переносить конкретные качества и конкретные чувства, присущие многим людям во внешнем мире. В том числе — ненависть, властолюбие, высокомерие, корысть, жестокость и подлость. А прежде всего — эгоизм.
— Но ведь в каждом из нас есть хоть немного всего этого! — Нио даже привстал с места. — В каждом человеке! Куда все это девается?
— Все дело в том, — успокаивающе похлопал его по плечу Дерек, — что человек, в котором эти качества превалируют, не сможет пройти Посвящения, у него не смогут быть активированы необходимые центры в мозгу. Никто не знает почему, но это так. Командор как-то пытался, надеясь, что можно излечить человека от стремления к злу. Увы, ни хвоста Проклятого у него не вышло. Мы получили потерявшее разум чудовище, которое пришлось уничтожить.
— А что происходит с человеком, способным пройти Посвящение?
— Человек становится частью единого целого, оставаясь при этом самим собой. Серебряный ветер разворачивается в его душе в полную силу и выдувает оттуда остатки недоброго. Ему становится противно от отрицательных чувств и качеств. Тебе, наверное, непонятен термин «серебряный ветер»?
— Почему же? — иронично улыбнулся Нио. — Как мне кажется, так вы называете жажду невероятного, чистого, доброго.
Дерек с Лиэнни переглянулись, тоже улыбнулись и кивнули.
— Простите, — впервые за все время подал голос Линес. — А как быть с родителями, братьями, сестрами человека, ставшего аарн? У меня ведь они все там остались…
— Есть немало городов для наших родственников, не способных жить в среде ордена, — объяснил дварх-полковник. — А если твои не захотят переселяться к нам, обеспечишь им человеческую жизнь в том мире, который они изберут. Это совсем не проблема.
Парнишка кивнул и несмело улыбнулся. Он представил себе, как появится дома в форме ордена, и холодок восторга пробежал по коже. Отец будет так рад…
— Кое-что я понял, — Нио глотнул еще «Золота Дарна». — Но вопросов возникло еще больше.
— Потому я и говорил, что до Посвящения всего понять невозможно, — развел руками Дерек. — Да и после него лучше самому побродить по планетам Аарн Сарт. Иначе действительно трудно понять. Это словами не опишешь, брат мой. Невозможно просто. Нет нужных слов ни в одном из языков. Но если бы ты знал, как это хорошо — ощущать все время, что тебя любят, уважают и всегда помогут. Как будто теплая рука незаметно поддерживает тебя в воздухе и не дает упасть.
Нио вздохнул и задумался. Как осознать все то, что ему рассказали, как уложить это в сознании? Впрочем, может, действительно стоит подождать Посвящения? Когда оно, кстати? Он поднял глаза на аарн и спросил об этом.
— Завтра, — ответила Лиэнни. — Мастер возвращается, «Путь Тьмы» идет к Ирлоргу — прибыло посольство Драголанда. И не простое — трое высших ареал-вождей. Сейчас сюда свозят всех новичков, здесь и Посвящение будет. Кстати! Вы же еще не знаете! На «Пути Тьмы» к нам летят семь эльфов.
— Эльфов?! — глаза Нио полезли на лоб. — Но как?!
— Планета, где очень давно, десятки тысяч лет назад, потерпел аварию один из их кораблей, находилась в пылевом облаке. Никому и в голову не приходило лезть туда. А эльфы одичали, но выжили. Хотя, не дай Благие так выжить…
Молодая женщина поежилась. Затем коротко рассказала о творившемся в Интореге и судьбе Касры с Кером. Нио, слушая ее рассказ, только кулаки сжимал. Да, ему еще очень повезло, куда случившемуся с ним до кошмара, пережитого эльфами. Познакомиться с таким воином, каким являлся этот Кер Ла Синер, будет величайшей честью.
Он поднял глаза на Дерека с Лиэнни и улыбнулся. Еще утром Нио не знал ничего и ни в чем не был уверен. Теперь у него снова есть будущее. Пусть пока не совсем понятное, но дающее надежду понять и узнать то, что раньше казалось невозможным. Что ж, он будет делать что должно, а свершится — чему суждено.
* * *
— Капитан Таранчено по вашему приказанию прибыл, господин генерал!
— Садитесь, капитан, — поднялся навстречу хозяин кабинета. — И давайте без церемоний. Разговор нам предстоит долгий. Миск?
— Был бы благодарен, — настороженно кивнул полицейский.
Неожиданный приказ срочно прибыть в столицу к начальнику второго департамента МВД, полному генералу Ранону Эстеллио, очень насторожил его. Мало прочего, так ведь приказали прибыть через гиперпортал, что стоило немалых денег. Расследование уперлось в тупик, казалось, что сыщик бьется лбом в упругую стену, отшвыривавшую его с каждым разом все дальше.
Страшные документы, найденные в сейфе Томорроя, подвергались сомнению всеми. Даже самые проверенные, трижды проверенные доказательства объявлялись недействительными, свидетели отказывались от своих показаний, а кто не отказывался, тот просто исчезал. Ну как же, такие люди оказались замешаны в этом деле! И такие деньги. Дело шло о сотнях миллиардов, размах снафферов потрясал. Они удовлетворяли спрос по всей галактике, и любителей кровавой продукции, готовых платить за нее любые деньги, находилось немало. Непонятно только, почему эта мразь обосновалась именно на Мооване, ведь на Аствэ Ин Раг с узаконенным там рабством им бы не пришлось даже скрываться. Хотя понятно — рабы все-таки стоили каких-то денег, а несчастные моованские мальчики и девочки доставались нелюдям бесплатно.
Капитан снова вспомнил трупы и страшные кадры, найденные в логовище Томорроя, и содрогнулся. И ведь на какую высоту тянутся связи палачей… Ощущение, что ими куплены буквально все вокруг. За какую ниточку только не пытался дергать старый сыщик. И каждую ему немедленно обрывали. Даже друзья, даже те, кому верил всю жизнь, советовали бросить безнадежное дело и не пытаться вычерпать руками болото. Тем более, что после уничтожения орденом Службы Безопасности снафферы притихли, люди больше не исчезали. Но капитан прекрасно понимал, что это ненадолго — слишком большие деньги завязаны в этом кровавом бизнесе. Даже если бы он решил прекратить расследование, его самого в покое не оставят.
Исчезнувшая часть снафферского общака, за которую отвечал Томоррой, интересовала многих. Эти деньги усиленно искали, несколько раз кто-то проводил дома у Рене незаметный обыск. Капитан криво усмехнулся — старого сыскаря на мякине не проведешь, он никогда не уходил из дому, не оставив нескольких почти невидимых нитей на дверях. А уж о том, сколько раз перерывали его рабочий сейф, и говорить не стоило. Многие пытались говорить с Рене, делали намеки, пытались давать взятки. Нет, капитан Таранчено не был святым, иногда он покрывал кое-кого, и не бесплатно, но брать деньги, залитые кровью несчастных детей? Это уже слишком, для этого нужно перестать быть человеком.
Еще одно обстоятельство радовало Рене — дочь с внучкой находились в безопасности. А их искали, лихорадочно искали, прекрасно понимая, что их жизни — единственное, чем можно пронять ненавидящего снафферов легавого. И очень многие знакомые «случайно» интересовались, а куда это пропала его дочь. Рене, посмеиваясь про себя, отвечал, что та вышла замуж на Северный континент, пока еще не устроилась, и точного адреса он не знает. Но, Благие! Как мерзко стало на душе, когда расспросы начал человек, которому он верил, как самому себе. Неужели и старый друг запачкан в кровавом бизнесе? Может, и нет, но рисковать не стоило. Потому Рене молчал о своем договоре с орденом и его контроле над расследованием.
Хотелось все же справиться без них. Он ведь помнил, что сотворили Аарн с его родной планетой. Помнил леденящий ужас, царивший на Мооване во время атаки ордена, помнил черные воронки в небе. Вот и не пользовался до сих пор их помощью, искренне надеясь, что люди родной планеты смогут справиться с заразой сами. Но, увы. Похоже, никто не считал кровавый бизнес чем-то особенным и не понимал ненависти Рене к палачам.
Официально закрыть расследование, подтвержденное столь убойными материалами, никто не решался, но постепенно каждое из доказательств превращалось в пустышку. Все сводилось к тому, что банда Томорроя занималась снаффингом самостоятельно и никому не подчинялась. Хотя если бы палачи не были уничтожены орденом, а арестованы, то и они вскоре оказались бы на свободе. Рене отлично понимал это, и только зубами скрипел от гнева.
Удивляло, что его до сих пор не попытались убрать. Наверное, высокопоставленным покровителям снафферов не хотелось скандала. Капитан ведь дураком не был, и буквально на следующий день после ухода ордена принял меры на случай своей смерти. Друзей, которым он мог доверять, за долгую жизнь у Рене набралось достаточно. И он договорился кое с кем о том, что если в какой-нибудь день не свяжется до вечера, то материалы об этом страшном деле будут опубликованы на всех известных новостных серверах моованской инфосети. Кроме того, постарался, чтобы об этом стало известно.
Похоже, именно потому так отчаянно искали его дочь. Рене внутренне злорадно рассмеялся — ну-ну, сволочи, ищите. Посмотрим, как вы найдете ее на Аарн Сарт. Каких только намеков ему ни делали, как только ни пытались заставить прекратить поиск возможностей достать покровителей нелюди. Но старый сыщик сжег за собой мосты, терять, кроме своей дырявой шкуры, ему было нечего. А теперь, похоже, в ход пошла тяжелая артиллерия.
Рене спокойно сел в кресло у стола и внимательно посмотрел на генерала. Седой, худощавый, лицо загорелое, хищное. Крючковатый нос нависал над полными, чувственными губами, неожиданно синие глаза тяжело смотрели из-под опухших век. Это сильно контрастировало с доброжелательной улыбкой. Старый сыщик тихо хмыкнул про себя. Понятно, что никем, кроме как крайней сволочью, начальник второго департамента МВД, занявшего освободившуюся после уничтожения СБ нишу, быть не мог. Генерал рассматривал Рене, как рассматривают сильно досаждающее насекомое, и из его глаз сквозило пренебрежением.
— Итак, господин капитан, — негромко сказал он после того, как секретарша в коротенькой юбчонке принесла крепкий миск в крошечных чашечках. — Меня попросили поговорить с вами очень уважаемые люди.
— Кем уважаемые? — не сдержался Рене. — Палачами?
— Не юродствуйте! — нервно передернул плечами генерал. — В обществе уважаемые.
— Чем же этих уважаемых людей заинтересовал простой капитан уголовной полиции?
— Своей странной настойчивостью. И нежеланием прислушиваться к добрым советам.
— Каким именно? — сделал удивленное лицо Рене. — Мне много чего советуют. В том числе и откровенные глупости.
— Вы все прекрасно понимаете, капитан, — нетерпеливо постучал пальцами по столу генерал, из его глаз изливалась мрачная угроза.
— Простите, намеки понимать не обучен.
Старый сыщик решил идти до конца и вызвать генерала на откровенность. Интересно, рискнет эта сволочь назвать вещи своими именами? Или нет? Его голар вел запись всего происходящего, и эта запись еще сыграет свою роль. Техники ордена заверили Рене, что работу гологипертерминала, вмонтированного в его очки, невозможно обнаружить даже самой совершенной из имеющейся на Мооване аппаратуры.
До этого момента капитан почти не пользовался позволяющим столь многое аппаратом, но теперь другого выхода не осталось. Пока только отчет о событиях за прошедшие десять дней был записан в память голара. Рене надеялся, что сумеет обойтись без помощи ордена… Похоже, что нет. Но все-таки главным было одно: наказать палачей и остановить чудовищный, кровавый промысел. С участием аарн или без оного.
Генерал продолжал барабанить пальцами по столу, со злостью глядя на сыщика. Потом открыл какую-то панель и нажал несколько кнопок.
— Хотите откровенного разговора, капитан? — раздраженно бросил он. — Хорошо. Вы полезли туда, куда вам соваться не следовало!
— Почему же? — приподнял брови Рене. — Вы считаете, что снафферы и их покровители должны остаться безнаказанными? Что мы должны и дальше смотреть сквозь пальцы на то, как они замучивают на потеху извращенцам наших мальчиков и девочек?
— Не стройте из себя целку! — грохнул генерал. — Никому нет дела до нескольких сотен или тысяч полудебилов из черни! Их и так слишком много развелось, давно пора рождаемость ограничивать. Вы прекрасно знаете положение Моована, нам почти нечего предложить галактике. И раз в нас заинтересованы, то мы будем поддерживать любой бизнес. Даже такой!
Рене смотрел на этого человека, пытаясь подавить отвращение. В голове било, как молотом, мигрень опять вцепилась в висок, и старый сыщик хотел сейчас только одного — раздавить гадину. Раздавить любой ценой.
«Благие, да человек ли это вообще? — стучало в мозгу. — И люди ли все подобные ему? Надо же, на сознательность давит… Мол, у страны положение тяжелое. И ради этого нужно замучивать невинных. Как же так можно? Откуда возникают эти твари, превращающие все вокруг себя в клоаку? Почему наверх всплывает только такая мразь? Наверное, это все же закономерно. Видимо, общество типа нашего изначально обречено. Дерьмократия… Власть дерьма. Что ж, господин генерал, я этого не хотел и пытался избежать. Раз кроме ордена остановить чудовищный промысел некому, то пусть будет орден. Я Проклятому душу продам, чтобы вас, твари, раздавить!»
Короткая мысленная команда, и его голар нащупал направленным гиперлучом ближайшую ретрансляционную станцию. Лучом, засечь который не мог никто в галактике — голар работал на совершенно иных принципах. Рене изначально поразила невероятная технология Аарн. Аппарат управлялся мысленно и позволял связаться с любым человеком в обитаемой галактике за считанные секунды. Причем, разговаривать тоже можно было мысленно! Наверное, ему не удалось бы найти абонента так быстро, если бы не заданный заранее нулевой приоритет — связь нужна была как можно скорее.
Рене внутренне усмехнулся — вот уж никогда не думал, что сможет так запросто говорить с самой Кровавой Кошкой. Сыщик только после ухода флота ордена сообразил, кем являлась девушка, передавшая ему материалы по этому страшному делу. Ему ведь довелось видеть репортаж о боевых операциях отряда, который она возглавляла. Жутковатое впечатление. А поначалу он не обратил внимания на имя, только в спокойной обстановке вспомнив, кто такая Тина Варинх.
Многое, ох многое передумал Рене за это время. Самое странное, что ненависть к ордену куда-то исчезла. Исчезла, несмотря на все, что Аарн сотворили с его родным миром.
