Восемь дней назад ко мне обратился по поводу тренировок на удивление талантливый мальчишка, прибывший с Манхена. Причем, его луч — черный. Путь Тьмы, чего не случалось больше тысячи лет. Он взял себе в ученики небезызвестного вам скомороха Сантиара. Да-да, того самого рыжего шкодника. Я поначалу не обратил на это особого внимания, ну, взвалил на себя парень неподъемную ношу. Его личное дело. Позже узнал, что цвет скомороха — белый. Путь Света. На следующее утро горец привел ко мне орка. Об этом вы все знаете. Цвет — алый. Путь Ярости. Еще через день третьим учеником мальчишки стал наследник высокого лорда ар Инвата. Цвет — синий. Путь Мудрости.
— Но какое отношение все это имеет к пророчеству? — не выдержал кто-то. — Для его исполнения...
— Нужен эльф, — закончил Кертал. — Так вот, три часа назад горец приволок ко мне эльфа, бежавшего из дому ради того, чтобы стать горным мастером. И не просто эльфа, а эльфийского принца. Естественно, он получил зеленый цвет. Путь Жизни. Думайте теперь сами, братья.
— Хвост дорхота мне в глотку по самое основание! — в сердцах выругался начальник стражи. — Таки собрались, будь они неладны! И что теперь с ними делать?
— Ничего, — холодно сказал Иквар ар Ханид вставая. — Надеюсь, среди нас не найдется идиота, которому взбрело бы в голову встать на пути у Пятерых? Они нас сметут и даже не заметят. Наша задача — помочь им всем, чем только сможем. Итак, братья, я объявляю алую тревогу. Немедленно сообщите о Пятерых всем нашим в империи. И не пропустите момента инициации!
— Сделаем все, что возможно, старший брат! — склонил голову Кертал.
Десять мастеров боя встали, глядя в глаза друг другу. Наступали страшные времена. Времена, ради которых и создавалось когда-то боевое братство. Что будет впереди, не знал никто, оставалось только надеяться, что они не совершат ошибки. Ведь цена ошибки будет страшной. Эта цена — империя.
— Наставник!!!
Бешеный орочий рев заставил Лека вскинуться. Юноша мгновенно оказался на ногах, выхватил картаги из ножен и тенью метнулся на поляну, где оставил учеников, решив немного помедитировать перед ужином. Да и обдумать кое-что не мешало. Но что могло случиться?! Через пару мгновений горец оказался на поляне и замер в недоумении. Все было в порядке. Только перед орущим, визжащим и машущим кулаками Хратом неловко топтался на месте смущенный эльф с растопыренными покрасневшими ушами.
— Молчать! — Леку давно надоели постоянные пикировки этих двоих. — Хватит вам уже!
— Наставник! — снова взревел орк. — Ты глянь, что эта зараза ушастая с нашим ужином сделала!
Посмотреть было на что. Туша убитого недавно оленя выглядела угольно черной и отвратительно воняла горелым. Возможно, внутри нее и сохранилось что-нибудь съедобное, но как-то не тянуло проверять. Все ясно, эльф, оставленный следить за жарящимся оленем, не уследил. Почему, интересно? Лек вопросительно взглянул на Тинувиэля.
— Я замечтался... — растерянно пробормотал тот, опустив уши.
— Замечтался? — переспросил ничего не понимающий горец. — Это как?
— Ну, я... — Эльф стал совсем пунцовым. — Я представлял, что вернулся домой со шнурком... — едва слышно прошептал Тинувиэль. — Потом песню сочинял... Ну и...
— Ясно. — Лек озадаченно потер лоб. — Великий бард создал нетленное творение, зато мы остались без ужина.
— Меня, между прочим, называли серебряным голосом Эльварана! —обиделся Тинувиэль.
— Так спой, коли такой голосистый! — скептически скривился орк. — У-у-у, врезать бы по шее, чтоб с копыт навернулся, бард, тудыть тебя в ломбард!
— А вот и спою! — вскинулся эльф.
Он схватил свою зеленую сумку и принялся лихорадочно в ней копаться. На землю полетело множество каких-то непонятных вещей. Вскоре куча стала огромной, едва ли не в половину человеческого роста.
Лек растерянно смотрел на нее, пытаясь понять, как столько всякой всячины влезло в не такую уж и большую сумку. Потом вспомнил сказки о безразмерных эльфийских мешках, в которых ничего и никогда не портилось, и которые оставались легкими, сколько в них ни положи. Не сказки, значит. Хорошая вещь, крайне полезная. Теперь ясно, как Тинувиэль сумел выжить в море три месяца. В сумке был, наверное, полугодовой запас продуктов. Наконец в руках эльфа оказалась небольшая лютня в футляре из черного дерева, ценимого в империи на вес золота.
— Ладно, послушаем, — кивнул Лек, усаживаясь на траву. — Спать ложиться все равно придется голодными, так хоть развлечемся.
В легендах эльфийским бардам пели такие дифирамбы, что ни один нормальный человек им не верил. Ученики тоже расселись и приготовились слушать. Только оттащили подальше сгоревшую тушу, чтобы не смердела под носом. Раз наставник сказал, то пусть себе остроухий поет, хотя за порчу ужина стоило бы отвесить растяпе пару затрещин, не повредило бы. Может, думать начнет, а не только мечтать. Даже орк ничего не сказал, только недовольно ворчал себе под нос и одаривал барда многообещающими взглядами, от которых тот нервно ежился.
Решившись, Тинувиэль зажмурился, коснулся пальцами струн и запел. Лек сначала не особо вслушивался, а затем и сам открыл рот, только от изумления. Легенды не лгали! Даже в самой малости не лгали! Музыка завораживала, лютня плакала, кричала, звала куда-то. Да разве можно так играть?! А ведь кроме мелодии, заставляющей душу взлетать в небеса, был еще и голос — невероятный, потрясающий воображение. Да, безответственного мальчишку не зря называли серебряным голосом Эльварана, лучше не скажешь. Эльф пел какую-то древнюю балладу, на ходу переводя слова на лаарский. Порой выходило не слишком ровно, но слушатели не обращали внимания — слишком потрясло их пение. Даже орк завороженно слушал, застыв на месте. Он с немым изумлением смотрел на Тинувиэля, которого искренне считал бездельником и фантазером.
Лек не понимал, для чего барду такого уровня понадобилось идти в воины. Идиотизм ведь полный! Единый дал эльфийскому принцу редкостный дар, Тинувиэль способен заставить плакать самые грубые и очерствевшие сердца. Горец краем глаза видел, что Храт незаметно утирает слезы. Об остальных даже говорить не стоило, они замерли, пребывая в каком-то ином мире. Да и сам Лек с трудом сдерживал себя — казалось, душу омыли чистой водой, унесшей всю грязь и накипь...
-----
Где-то там, далеко на горе
Стоит замок великой печали.
Там дракон на вечерней заре
Улетает в бессветные дали.
-----
А с горы опускаются вниз
Рыцарь Смерти и Рыцарь Печали,
А за ними, как женский каприз,
Ветер Горечи в черной вуали.
-----
Там проходят странные дни
И не менее странные ночи.
И уходят оттуда одни
Сын Надежды и Ужаса дочерь.
----
В замке том проживает любовь,
Они с болью – большие подруги.
И от них уж уносится вновь
Расставанье с конем без подпруги.
-----
В залах замка царит пустота,
Лишь вино попивают драконы,
С ними вместе сидят Красота,
Рыцарь Боли и Рыцарь Закона…
-----
Они снова готовы свершать
Подвиг радости, горя и страха,
Но еще не готовы принять,
Что их ждет во дворе уже плаха.
-----
Замок тот уплывает во тьму,
Остается недолгая память,
И сейчас не пойму почему
Ничего от него не осталось…
-----
И те образы помню сейчас,
В чем значенье их – не понимаю,
Только жажду увидеть в свой час
Снова их и дорогу теряю.
-----
Где дорога, где Рыцарь Мечты,
Смерть и Вера, надежда на радость,
Мой последний отрезок пути,
Больше мне ничего не досталось…
-----
И кто скажет, где замок Судьбы?
Где-то в дымке бесчисленных жизней,
Дракон Поиска, Рыцарь Пути,
Раб Отчаянья и суетных мыслей.
-----
Так бывает в виденьях мечты,
Смерть приходит с радостным смехом.
И уж ветер затихнет почти,
И погаснет последняя веха.
-----
Замок тот я помню сейчас,
Мне туда никогда не вернуться,
На дороге заплаканных глаз
К сердцу вере уже не коснуться... [1]
-----
— Ну-у-у, ушастый... — растерянно развел руками орк, когда Тинувиэль замолчал. — Ну-у-у... За это я тебе даже оленя простить готов. Что ж ты, зараза, раньше молчал, что так поешь?
— Да как-то не до того было... — смутился эльф, однако глаза его довольно поблескивали.
Тинувиэль еще немного порылся в своей сумке, добавив к горе вещей еще горочку. Потом обрадованно вскрикнул и достал какой-то сверток.
— У меня еще летэнЛетэн — эльфийский походный хлеб. При соответствующем хранении сохраняет свежесть и вкусовые качества в течение нескольких лет. остался! — сообщил он. — А я думал, уже нет...
— Что это такое? — встрял несколько пришедший в себя Санти.
— Походный хлеб. Он вкусный и сытный. Одной лепешки на целый день хватает!
— Да?! — обрадовался голодный орк. — Давай!
Смущенный эльф раздал остальным золотистые лепешки, оказавшиеся совсем свежими. Казалось, их испекли не несколько месяцев назад, а вчера. В который раз подивившись возможностям эльфийской сумки, Лек осторожно откусил. Легкий фруктовый привкус, почти неуловимый запах летнего луга. Доев не такую уж и большую лепешку, юноша с удивлением понял, что сыт. Да, древний народ знал много... Жаль, что эльфы не пожелали делиться знаниями с людьми.
Судя по легендам, перворожденные отличались невероятной спесью, считали остальные народы захватчиками своих исконных земель и изо всех сил старались изгнать пришельцев. По крайней мере, с урук-хай они вели войну на уничтожение. И побеждали, тем более что существовавшие на Аладанском материке до возникновения единой империи десятки мелких человеческих королевств, ханств и княжеств постепенно стали союзниками Эльварана, не желая оказаться раздавленными. Даже Великая Степь в те времена выступила на стороне эльфов, чего не случалось ни до, ни после.
Совместными усилиями орков оттеснили с плодородных земель Шерандарской долины на северный материк, Картиат, в малопригодные для жизни холодные Вадарские горы. Но дальше объединенные силы продвинуться не смогли. Краснолицые закрепились на Орванском перешейке, перегородив перевалы стенами. Благо, этих перевалов было всего три, и несколько тысяч опытных воинов могли без особых усилий годами сдерживать перед ними огромную армию союзников, а о горных мастерах, способных взобраться на любые стены и втихую перерезать защитников, в те времена никто и слыхом не слыхивал.
После десяти лет безуспешной осады коалиция распалась, несмотря на все усилия перворожденных. Кочевники накинулись на вчерашних союзников, жаждая добычи, и пришлось бить уже их. Перебили, но Великая степь этого не простила. С тех пор прохода через нее не стало никому. А еще через двести лет в одном из нищих южных княжеств появился бродяга по имени Элиан.
Лек оборвал воспоминания. Надо бы в ближайшее время побеседовать с учениками об истории возникновения империи. Прав был мэтр Менхем — нельзя забывать уроков прошлого. И повторять ошибки тоже нельзя. Юноша начал перебирать в памяти события последних семи дней. Тренировки шли неплохо, результаты радовали, хотя ученики доставляли ему немало проблем. У каждого было что-то, мешающее понимать слова наставника правильно.
Например, Тинувиэль оказался на редкость бестолков, все интерпретировал по-своему, порой приводя Лека в недоумение. Физическая подготовка эльфа была хороша, координация — не хуже. Великолепный лучник, способный за две сотни шагов попасть в глаз небольшой птичке. Ко всему этому бы — немного практической сметки, да куда там. Тинувиэль постоянно пребывал в фантазиях, напрочь не желая видеть реальный мир. Он мог замечтаться в самый неподходящий момент и свалиться с дерева.
Сегодняшний пример со сгоревшим ужином был очень показателен. Надо что-то делать с этим мечтателем, но что? Лек не знал. Тем более теперь, когда понял, что его ученик — бард. И не простой бард, а гениальный. Как теперь из него воина делать? Да и надо ли?
Храту трудно давались растяжка и сверхскорость. Орк старался изо всех сил, но его народ обычно брал массивностью и грубой силой, гибкостью урук-хай никогда не отличались. Даже до людей им было далеко в этом плане, не говоря уже об эльфах.
Очень жаль, что ученики попали к Леку взрослыми, из-за этого им пришлось идти путем боли, а это — ой, как непросто. Если бы не древние методики обучения боевого братства, ничего сделать было бы нельзя. Скоро придет время наркотиков, обучения медитации и контролю внутреннего состояния тела. Юноша тяжело вздохнул — похоже, взвалил на себя непосильную ношу. Четырех учеников имел далеко не каждый старший мастер. И каких учеников! А опыта — кот наплакал.
Взглянув на Энета, Лек задумчиво прикусил губу. Тоже проблема ходячая. Как он жив до сих пор? Все время сидя проводил, что ли? Однако юный граф работал на износ, плакал от боли, но не сдавался, продолжал тренировки через не могу, загоняя себя до полусмерти. И теперь, похоже, на грани истощения. Придется немного уменьшить нагрузки.
Поискав взглядом Санти, но не найдя, горец скривился. Рыжий идет пока быстрее остальных, но он акробат... Растяжка великолепна, выносливость тоже. Если бы не неизбывная страсть к глупым шуткам, то лучше ученика и не придумать. Но, увы...
— Паскуда рыжая! — раздался с другой стороны поляны возмущенный вопль Храта. — Поймаю — убью!
— А ты поймай сперва! — весело ответил откуда-то сверху Санти.
Ну вот. Опять чего-то натворил. И что ты с ним делать будешь? Казалось бы, понял кое-что после того, как получил результаты своих выходок на собственную голову. Задумался. К сожалению, надолго неунывающего скомороха не хватило — всего на несколько дней, а затем все началось по новой. Правда, теперь его шутки стали много безобиднее, но все равно. Особенно рыжий донимал орка, наверное, нравилась реакция Храта. Тот орал, ярился, гонялся за шутником, однако даже если ловил, то давал пару затрещин и отпускал. На затрещины Санти не обижался, привык, наверное. Эльф тоже часто становился жертвой розыгрышей, но только недоуменно растопыривал уши в стороны и растерянно смотрел своими красивыми глазищами на Санти, едва не плача от обиды. Вскоре скомороху это надоело, и он оставил Тинувиэля в покое. Энет после первой же попытки посмотрел на рыжего так, что тому сразу расхотелось шутить. Вот уж истинный аристократ в сотом поколении! Хотелось бы Леку уметь так — под взглядом юного графа хотелось вытянуться и отдать честь. Даже его внешность перестала казаться непривлекательной. После исчезновения хромоты Энет уже не выглядел похожим на искалеченного паука, как раньше. Обычный не слишком красивый молодой человек. Но некрасивость скрашивалась благородством манер.
— Хватит вам! — рявкнул Лек, вставая. — По тренировкам соскучились? Так я вам сейчас устрою ночную пробежку верст на сорок! Поглядим, как вы после этого запоете. Садитесь лучше к костру, давно хотел кое-что рассказать.
Ученики охотно оставили забавы и расселись вокруг костра, с любопытством глядя на наставника. Им страшно нравились вечерние посиделки и рассказы об обычаях боевого братства. Да и легенд о великих мастерах Лек знал множество. Энет, конечно, знал не меньше, но предпочитал не распространяться об этом, тем более что горец рассказывал живо, интересно, в его интерпретации даже хорошо знакомые легенды приобретали новое, порой неожиданное звучание.
— Сегодня я хочу поговорить об императоре, — негромко сказал юноша, оглядывая по очереди учеников. — Откровенно говоря, есть многое, во что я никак не могу поверить.
— Но какое отношение все это имеет к пророчеству? — не выдержал кто-то. — Для его исполнения...
— Нужен эльф, — закончил Кертал. — Так вот, три часа назад горец приволок ко мне эльфа, бежавшего из дому ради того, чтобы стать горным мастером. И не просто эльфа, а эльфийского принца. Естественно, он получил зеленый цвет. Путь Жизни. Думайте теперь сами, братья.
— Хвост дорхота мне в глотку по самое основание! — в сердцах выругался начальник стражи. — Таки собрались, будь они неладны! И что теперь с ними делать?
— Ничего, — холодно сказал Иквар ар Ханид вставая. — Надеюсь, среди нас не найдется идиота, которому взбрело бы в голову встать на пути у Пятерых? Они нас сметут и даже не заметят. Наша задача — помочь им всем, чем только сможем. Итак, братья, я объявляю алую тревогу. Немедленно сообщите о Пятерых всем нашим в империи. И не пропустите момента инициации!
— Сделаем все, что возможно, старший брат! — склонил голову Кертал.
Десять мастеров боя встали, глядя в глаза друг другу. Наступали страшные времена. Времена, ради которых и создавалось когда-то боевое братство. Что будет впереди, не знал никто, оставалось только надеяться, что они не совершат ошибки. Ведь цена ошибки будет страшной. Эта цена — империя.
Глава 5. Путник
— Наставник!!!
Бешеный орочий рев заставил Лека вскинуться. Юноша мгновенно оказался на ногах, выхватил картаги из ножен и тенью метнулся на поляну, где оставил учеников, решив немного помедитировать перед ужином. Да и обдумать кое-что не мешало. Но что могло случиться?! Через пару мгновений горец оказался на поляне и замер в недоумении. Все было в порядке. Только перед орущим, визжащим и машущим кулаками Хратом неловко топтался на месте смущенный эльф с растопыренными покрасневшими ушами.
— Молчать! — Леку давно надоели постоянные пикировки этих двоих. — Хватит вам уже!
— Наставник! — снова взревел орк. — Ты глянь, что эта зараза ушастая с нашим ужином сделала!
Посмотреть было на что. Туша убитого недавно оленя выглядела угольно черной и отвратительно воняла горелым. Возможно, внутри нее и сохранилось что-нибудь съедобное, но как-то не тянуло проверять. Все ясно, эльф, оставленный следить за жарящимся оленем, не уследил. Почему, интересно? Лек вопросительно взглянул на Тинувиэля.
— Я замечтался... — растерянно пробормотал тот, опустив уши.
— Замечтался? — переспросил ничего не понимающий горец. — Это как?
— Ну, я... — Эльф стал совсем пунцовым. — Я представлял, что вернулся домой со шнурком... — едва слышно прошептал Тинувиэль. — Потом песню сочинял... Ну и...
— Ясно. — Лек озадаченно потер лоб. — Великий бард создал нетленное творение, зато мы остались без ужина.
— Меня, между прочим, называли серебряным голосом Эльварана! —обиделся Тинувиэль.
— Так спой, коли такой голосистый! — скептически скривился орк. — У-у-у, врезать бы по шее, чтоб с копыт навернулся, бард, тудыть тебя в ломбард!
— А вот и спою! — вскинулся эльф.
Он схватил свою зеленую сумку и принялся лихорадочно в ней копаться. На землю полетело множество каких-то непонятных вещей. Вскоре куча стала огромной, едва ли не в половину человеческого роста.
Лек растерянно смотрел на нее, пытаясь понять, как столько всякой всячины влезло в не такую уж и большую сумку. Потом вспомнил сказки о безразмерных эльфийских мешках, в которых ничего и никогда не портилось, и которые оставались легкими, сколько в них ни положи. Не сказки, значит. Хорошая вещь, крайне полезная. Теперь ясно, как Тинувиэль сумел выжить в море три месяца. В сумке был, наверное, полугодовой запас продуктов. Наконец в руках эльфа оказалась небольшая лютня в футляре из черного дерева, ценимого в империи на вес золота.
— Ладно, послушаем, — кивнул Лек, усаживаясь на траву. — Спать ложиться все равно придется голодными, так хоть развлечемся.
В легендах эльфийским бардам пели такие дифирамбы, что ни один нормальный человек им не верил. Ученики тоже расселись и приготовились слушать. Только оттащили подальше сгоревшую тушу, чтобы не смердела под носом. Раз наставник сказал, то пусть себе остроухий поет, хотя за порчу ужина стоило бы отвесить растяпе пару затрещин, не повредило бы. Может, думать начнет, а не только мечтать. Даже орк ничего не сказал, только недовольно ворчал себе под нос и одаривал барда многообещающими взглядами, от которых тот нервно ежился.
Решившись, Тинувиэль зажмурился, коснулся пальцами струн и запел. Лек сначала не особо вслушивался, а затем и сам открыл рот, только от изумления. Легенды не лгали! Даже в самой малости не лгали! Музыка завораживала, лютня плакала, кричала, звала куда-то. Да разве можно так играть?! А ведь кроме мелодии, заставляющей душу взлетать в небеса, был еще и голос — невероятный, потрясающий воображение. Да, безответственного мальчишку не зря называли серебряным голосом Эльварана, лучше не скажешь. Эльф пел какую-то древнюю балладу, на ходу переводя слова на лаарский. Порой выходило не слишком ровно, но слушатели не обращали внимания — слишком потрясло их пение. Даже орк завороженно слушал, застыв на месте. Он с немым изумлением смотрел на Тинувиэля, которого искренне считал бездельником и фантазером.
Лек не понимал, для чего барду такого уровня понадобилось идти в воины. Идиотизм ведь полный! Единый дал эльфийскому принцу редкостный дар, Тинувиэль способен заставить плакать самые грубые и очерствевшие сердца. Горец краем глаза видел, что Храт незаметно утирает слезы. Об остальных даже говорить не стоило, они замерли, пребывая в каком-то ином мире. Да и сам Лек с трудом сдерживал себя — казалось, душу омыли чистой водой, унесшей всю грязь и накипь...
-----
Где-то там, далеко на горе
Стоит замок великой печали.
Там дракон на вечерней заре
Улетает в бессветные дали.
-----
А с горы опускаются вниз
Рыцарь Смерти и Рыцарь Печали,
А за ними, как женский каприз,
Ветер Горечи в черной вуали.
-----
Там проходят странные дни
И не менее странные ночи.
И уходят оттуда одни
Сын Надежды и Ужаса дочерь.
----
В замке том проживает любовь,
Они с болью – большие подруги.
И от них уж уносится вновь
Расставанье с конем без подпруги.
-----
В залах замка царит пустота,
Лишь вино попивают драконы,
С ними вместе сидят Красота,
Рыцарь Боли и Рыцарь Закона…
-----
Они снова готовы свершать
Подвиг радости, горя и страха,
Но еще не готовы принять,
Что их ждет во дворе уже плаха.
-----
Замок тот уплывает во тьму,
Остается недолгая память,
И сейчас не пойму почему
Ничего от него не осталось…
-----
И те образы помню сейчас,
В чем значенье их – не понимаю,
Только жажду увидеть в свой час
Снова их и дорогу теряю.
-----
Где дорога, где Рыцарь Мечты,
Смерть и Вера, надежда на радость,
Мой последний отрезок пути,
Больше мне ничего не досталось…
-----
И кто скажет, где замок Судьбы?
Где-то в дымке бесчисленных жизней,
Дракон Поиска, Рыцарь Пути,
Раб Отчаянья и суетных мыслей.
-----
Так бывает в виденьях мечты,
Смерть приходит с радостным смехом.
И уж ветер затихнет почти,
И погаснет последняя веха.
-----
Замок тот я помню сейчас,
Мне туда никогда не вернуться,
На дороге заплаканных глаз
К сердцу вере уже не коснуться... [1]
Закрыть
Стихи автора.
-----
— Ну-у-у, ушастый... — растерянно развел руками орк, когда Тинувиэль замолчал. — Ну-у-у... За это я тебе даже оленя простить готов. Что ж ты, зараза, раньше молчал, что так поешь?
— Да как-то не до того было... — смутился эльф, однако глаза его довольно поблескивали.
Тинувиэль еще немного порылся в своей сумке, добавив к горе вещей еще горочку. Потом обрадованно вскрикнул и достал какой-то сверток.
— У меня еще летэнЛетэн — эльфийский походный хлеб. При соответствующем хранении сохраняет свежесть и вкусовые качества в течение нескольких лет. остался! — сообщил он. — А я думал, уже нет...
— Что это такое? — встрял несколько пришедший в себя Санти.
— Походный хлеб. Он вкусный и сытный. Одной лепешки на целый день хватает!
— Да?! — обрадовался голодный орк. — Давай!
Смущенный эльф раздал остальным золотистые лепешки, оказавшиеся совсем свежими. Казалось, их испекли не несколько месяцев назад, а вчера. В который раз подивившись возможностям эльфийской сумки, Лек осторожно откусил. Легкий фруктовый привкус, почти неуловимый запах летнего луга. Доев не такую уж и большую лепешку, юноша с удивлением понял, что сыт. Да, древний народ знал много... Жаль, что эльфы не пожелали делиться знаниями с людьми.
Судя по легендам, перворожденные отличались невероятной спесью, считали остальные народы захватчиками своих исконных земель и изо всех сил старались изгнать пришельцев. По крайней мере, с урук-хай они вели войну на уничтожение. И побеждали, тем более что существовавшие на Аладанском материке до возникновения единой империи десятки мелких человеческих королевств, ханств и княжеств постепенно стали союзниками Эльварана, не желая оказаться раздавленными. Даже Великая Степь в те времена выступила на стороне эльфов, чего не случалось ни до, ни после.
Совместными усилиями орков оттеснили с плодородных земель Шерандарской долины на северный материк, Картиат, в малопригодные для жизни холодные Вадарские горы. Но дальше объединенные силы продвинуться не смогли. Краснолицые закрепились на Орванском перешейке, перегородив перевалы стенами. Благо, этих перевалов было всего три, и несколько тысяч опытных воинов могли без особых усилий годами сдерживать перед ними огромную армию союзников, а о горных мастерах, способных взобраться на любые стены и втихую перерезать защитников, в те времена никто и слыхом не слыхивал.
После десяти лет безуспешной осады коалиция распалась, несмотря на все усилия перворожденных. Кочевники накинулись на вчерашних союзников, жаждая добычи, и пришлось бить уже их. Перебили, но Великая степь этого не простила. С тех пор прохода через нее не стало никому. А еще через двести лет в одном из нищих южных княжеств появился бродяга по имени Элиан.
Лек оборвал воспоминания. Надо бы в ближайшее время побеседовать с учениками об истории возникновения империи. Прав был мэтр Менхем — нельзя забывать уроков прошлого. И повторять ошибки тоже нельзя. Юноша начал перебирать в памяти события последних семи дней. Тренировки шли неплохо, результаты радовали, хотя ученики доставляли ему немало проблем. У каждого было что-то, мешающее понимать слова наставника правильно.
Например, Тинувиэль оказался на редкость бестолков, все интерпретировал по-своему, порой приводя Лека в недоумение. Физическая подготовка эльфа была хороша, координация — не хуже. Великолепный лучник, способный за две сотни шагов попасть в глаз небольшой птичке. Ко всему этому бы — немного практической сметки, да куда там. Тинувиэль постоянно пребывал в фантазиях, напрочь не желая видеть реальный мир. Он мог замечтаться в самый неподходящий момент и свалиться с дерева.
Сегодняшний пример со сгоревшим ужином был очень показателен. Надо что-то делать с этим мечтателем, но что? Лек не знал. Тем более теперь, когда понял, что его ученик — бард. И не простой бард, а гениальный. Как теперь из него воина делать? Да и надо ли?
Храту трудно давались растяжка и сверхскорость. Орк старался изо всех сил, но его народ обычно брал массивностью и грубой силой, гибкостью урук-хай никогда не отличались. Даже до людей им было далеко в этом плане, не говоря уже об эльфах.
Очень жаль, что ученики попали к Леку взрослыми, из-за этого им пришлось идти путем боли, а это — ой, как непросто. Если бы не древние методики обучения боевого братства, ничего сделать было бы нельзя. Скоро придет время наркотиков, обучения медитации и контролю внутреннего состояния тела. Юноша тяжело вздохнул — похоже, взвалил на себя непосильную ношу. Четырех учеников имел далеко не каждый старший мастер. И каких учеников! А опыта — кот наплакал.
Взглянув на Энета, Лек задумчиво прикусил губу. Тоже проблема ходячая. Как он жив до сих пор? Все время сидя проводил, что ли? Однако юный граф работал на износ, плакал от боли, но не сдавался, продолжал тренировки через не могу, загоняя себя до полусмерти. И теперь, похоже, на грани истощения. Придется немного уменьшить нагрузки.
Поискав взглядом Санти, но не найдя, горец скривился. Рыжий идет пока быстрее остальных, но он акробат... Растяжка великолепна, выносливость тоже. Если бы не неизбывная страсть к глупым шуткам, то лучше ученика и не придумать. Но, увы...
— Паскуда рыжая! — раздался с другой стороны поляны возмущенный вопль Храта. — Поймаю — убью!
— А ты поймай сперва! — весело ответил откуда-то сверху Санти.
Ну вот. Опять чего-то натворил. И что ты с ним делать будешь? Казалось бы, понял кое-что после того, как получил результаты своих выходок на собственную голову. Задумался. К сожалению, надолго неунывающего скомороха не хватило — всего на несколько дней, а затем все началось по новой. Правда, теперь его шутки стали много безобиднее, но все равно. Особенно рыжий донимал орка, наверное, нравилась реакция Храта. Тот орал, ярился, гонялся за шутником, однако даже если ловил, то давал пару затрещин и отпускал. На затрещины Санти не обижался, привык, наверное. Эльф тоже часто становился жертвой розыгрышей, но только недоуменно растопыривал уши в стороны и растерянно смотрел своими красивыми глазищами на Санти, едва не плача от обиды. Вскоре скомороху это надоело, и он оставил Тинувиэля в покое. Энет после первой же попытки посмотрел на рыжего так, что тому сразу расхотелось шутить. Вот уж истинный аристократ в сотом поколении! Хотелось бы Леку уметь так — под взглядом юного графа хотелось вытянуться и отдать честь. Даже его внешность перестала казаться непривлекательной. После исчезновения хромоты Энет уже не выглядел похожим на искалеченного паука, как раньше. Обычный не слишком красивый молодой человек. Но некрасивость скрашивалась благородством манер.
— Хватит вам! — рявкнул Лек, вставая. — По тренировкам соскучились? Так я вам сейчас устрою ночную пробежку верст на сорок! Поглядим, как вы после этого запоете. Садитесь лучше к костру, давно хотел кое-что рассказать.
Ученики охотно оставили забавы и расселись вокруг костра, с любопытством глядя на наставника. Им страшно нравились вечерние посиделки и рассказы об обычаях боевого братства. Да и легенд о великих мастерах Лек знал множество. Энет, конечно, знал не меньше, но предпочитал не распространяться об этом, тем более что горец рассказывал живо, интересно, в его интерпретации даже хорошо знакомые легенды приобретали новое, порой неожиданное звучание.
— Сегодня я хочу поговорить об императоре, — негромко сказал юноша, оглядывая по очереди учеников. — Откровенно говоря, есть многое, во что я никак не могу поверить.
