В Каэр Сиди, древней цитадели, где воедино сплетались незримые нити, удерживавшие в равновесии планету. Вокруг этого старого замка, по легенде, обращались в своем вечном безустанном ритме земля и небо — и владевший им владел бы ключами и от земли, и от небес. Казалось немыслимым, что сейчас повелителем подобного сакрального места является невежественный дикарь, не имеющий ни малейшего представления о могуществе своих предков и о силах, которыми он бы мог распоряжаться, окажись хотя бы немного умнее.
Очень сложно быть обученным магом в отказавшемся от магии мире. Ты силен — но целый мир сильнее тебя. В таком случае очень нужно встать с миром вровень. Власть над Вращающимся Замком дала бы Кэран такую возможность.
Конечно, это было очень сложно. Юная чародейка представляла себе ритуалы, потребные для осуществления подобной дерзкой задумки, но лишь в самых общих чертах. Необходимо было дождаться подходящего времени, когда мир окажется уязвим к дующим из-за черты холодным ветрам, и еще следовало принести жертву. По большому счету, требовалось пролить гекатомбы крови, дабы граница между миром смертных и миром чистой магии дрогнула, открываясь, но в первую очередь следовало лишить жизни того, кто являлся сейчас законным властителем Каэр Сиди. И сделать это полагалось в цитадели Древних, наполненной памятью о них, запомнившей эхо их голосов.
Ближайшим таким местом оставался замок Каэр Сейнт, второй великий замок Повелителей Холмов, где навеки в гранитных гробницах упокоились их останки. Тоньше тонкого была грань миров в стенах Каэр Сейнта.
Решение созрело почти мгновенно.
Пока Гилмор спал, Кэран изучила его память, колдовством проникая в ее потаенные глубины. Подобные заклятия были вполне подвластны ей, пусть и требовали определенного приложения сил. В памяти Фэринтайна девушка нашла образ его боевого товарища, погибшего рядом с ним в тот самом финальном отчаянном сражении, когда был ранен и сам Гилмор. Она увидела образ человека по имени Гэрис Фостер. Извлекая этот образ из памяти Гилмора, Кэран наложила заклятие, придав своему рыцарю обличье его покойного собрата по оружию. Заклятие этого оказалось настолько сложным и выматывающим, что следующие три часа Кэран отхаркивалась кровью. Тем не менее, у нее получилось.
Когда Гилмор проснулся, он пришел в ярость. Накричал на нее, обозвал проклятой небом ведьмой и еще по-всякому. Угрожал мечом, требуя вернуть себе свое подлинное лицо. Кэран осталась непреклонна и к мольбам, и к угрозам. Со спокойной решимостью она объяснила, что наложила на Фэринтайна подобные чары, так как того требовал задуманный ею план.
— Исполнение этого плана, — сказала Кэран Кэйвен Гилмору Фэринтайну, — поможет тебе отомстить предавшим тебя родичам и вновь занять при дворе в Таэрверне причитающееся тебе место. Просто доверься мне, мой рыцарь. Пожалуйста, доверься. Я все объясню тебе в подробностях, но позже. То, что я сделала с тобой — это всего лишь временная, вынужденная мера. Ты должен вернуться домой никем не узнанный. Это единственный способ выполнить то поручение, которое я тебе дам.
Невзирая на все свои возражения, Гилмор признал в итоге ее правоту. Ведь Кэран уверила его, что таким образом он не только вернет себе все, что утратил, но и обретет также нечто иное, куда большее. Получивший обличье покойного Гэриса Фостера, Гилмор Фэринтайн отправился в эринландскую столицу. С собой Кэран дала ему зачарованный кинжал, испокон веку передававшийся в ее роду. С помощью этого артефакта Гилмор мог бы призвать ее в любое место, где находился сам, отворив ворота в пространстве. Кэран знала, что наиболее могущественные древние маги могли мгновенно перемещаться на огромные расстояния, используя лишь свою собственную Силу, но такого могущества у нее не было. Пока не было. Хотя времени оставалось немного, перед его отъездом Кэран также успела преподать Гилмору самые основы плетения чар — рассудив, что, возможно, это поспособствует успеху его миссии. Фэринтайн оказался способным учеником — к тому располагала его наследственность. У другого ушло бы годы изучить то, чем он овладел за месяц.
В Таэрверне Гилмору сопутствовал успех. Так никем и не опознанный, он победил на турнире собственного младшего брата, считавшегося одним из самых искусных воинов в королевстве, и поступил в королевскую гвардию. Используя данный ему кинжал, старший Фэринтайн призвал Кэран во Вращающийся Замок, открыв туда краткосрочные путевые ворота. Величие Каэр Сиди ошеломило юную чародейку. В каждом камне его жила древняя мощь. Тем сильнее оказалось желание этой мощью обладать.
Набравшись решимости, стараясь выглядеть искушенной в подобных вопросах и абсолютно уверенной в себе, Кэран изложила Гилмору тот самый свой план, в возможности осуществить который она вовсе не была столь уж однозначно уверена сама. Заманить каким-либо способом короля Хендрика в Каэр Сейнт (благо, он все равно собрался на очередную свою войну) и убить его там. В промежуток между Самайном и Йолем — в те полтора в году месяца, когда заклинания черной магии делаются как никогда эффективны. Кэран собиралась присутствовать при этом и надеялась перехватить и завязать на себя нити, позволяющие распоряжаться древними силами.
Девушка думала, что Гилмор станет ей возражать. Спорить. Пошлет ее ко всем чертям, наконец. Все же, не такое это и благородное дело — подлым обманом заманить на смерть собственного кузена.
Гилмор в самом деле поспорил. Немного. Почти для вида. А потом, скрепя сердце и грозно хмурясь, согласился.
Кэран испытала разочарование.
«Мой рыцарь оказался с каким-то неправильным душком, — подумала она мрачно. — Лучше бы он заклеймил меня мерзавкой и проклял».
Нравилось это им обоим или нет, но теперь наследника Фэринтайнов и наследницу семьи Кэйвен объединяло общее дело, которое следовало непременно исполнить. Из Таэрверна Гилмор, вместе со своим кузеном и государем, отправился на войну, а Кэран, раздобыв в городе лошадь и припасы, поехала в Каэр Сейнт. Остановилась там и стала ждать появления Фэринтайна. Гилмор явился достаточно быстро, девушка даже соскучиться не успела. Да только, притащив с собой толпу боевых товарищей и прочих приятелей, он так и не смог привести Хендрика. Король погиб — сложил голову где-то в мельтешении битвы, которую сам и затеял. Следовало, конечно, ожидать, что нечто пойдет наперекосяк. Наперекосяк пошло все.
С выражением лица, настолько невозмутимым, насколько это вообще в данной ситуации оставалось возможным, Гилмор Фэринтайн заявил ей, что привел своего собственного брата, Эдварда, на заклание заместо так невовремя упокоившегося Хендрика. И правда, чем одна древняя кровь хуже другой? План, задуманный молодой чародейкой, пугал ее саму своей хладнокровной безжалостностью — но ее любовник и верный слуга по части безжалостности далеко обошел юную леди Кэйвен.
Загвоздка заключалась в том, что для задуманного ритуала Эдвард Фэринтайн был полностью бесполезен. У него не было власти над силами Вращающегося Замка. Власть эта принадлежала лишь законному королю Эринланда, а им сейчас являлся, как старший в роду, Гилмор.
Кэран убила его. Не сказать, что с легким сердцем.
Но ей почему-то при этом подумалось, что поступает она правильно.
Гилмор Фэринтайн привел собственного родного брата на смерть. Брата, который не сделал ему ничего дурного. Одно дело — Хендрик, из-за которого Гилмор едва не погиб. Совсем другое — Эдвард.
Кэран не знала доподлинно точно, как называется чувство, ей тогда овладевшее.
Должно быть, это было отвращение.
Товарищи Гилмора попытались ей помешать. Сам его брат, и незнакомый седовласый воин в черных доспехах, и два юноши, один из которых оказался как-то особенно уж нахален и нагл. Очень сложно было удерживать заклинаниями их всех сразу. Силы Кэран таяли и давила усталость. Но дар и знания выручили в сложный момент, и преимущество в бою осталось в итоге на ее стороне. Своим противникам чародейка виделась ужасно могущественной, почти непобедимой.
Это льстило.
Но победа вышла немного неприятной и не принесла ей желанного результата. Гилмор лежал на холодных камнях, бездыханный и мертвый, а до могущества, которым он должен был владеть, все никак не получалось дотронуться. Может быть, место и время оказались все же неподходящими. Может быть, не хватило сил — ведь волшебницу изрядно утомил бой. Может быть, она просто в чем-то ошиблась.
Впору было испытать отчаяние. Девушка напомнила себе, что маг не имеет права на слабость. Потомок Катрионы Кэйвен, одержавшей победу в самой великой битве в истории мира, просто не может показать неуверенность перед лицом врага.
Кэран сказала спутникам Фэринтайна — «ждите меня на Йоль», и набросила на себя вуаль теней, скрывшись с их глаз. Хотелось просто сказать что-то, соответствующее драматизму момента. Хотелось уйти красиво. Она ведь в самом деле обожала красивые жесты. Ей казалось, легендарные герои Войны Пламени разговаривали именно так. Ну или как-то наподобие, по крайней мере.
Йоль — еще одна мистическая дата. Самая важная, быть может, отметина на колесе года. День зимнего солнцестояния, когда умирает старый год и рождается новый. Когда день короток, а ночь длинна. Когда тьма почти всесильна, но отступает в конечном итоге перед натиском света.
Это представлялось ей подходящим моментом. Нужно ведь было попробовать что-то сделать. Прийти на этот раз уже в сам Каэр Сиди, раз близость к древним гробницам не помогла, и попытаться еще раз. Убить для этого Эдварда Фэринтайна, если понадобится. Он ведь теперь уж точно был королем Эринланда.
Вся сложность заключалась в том, что волшебница отнюдь не желала его убивать.
Эдвард был благородным и храбрым. Перед лицом смертельной опасности вел себя бесстрашно. С Кэран разговаривал без страха и без дерзости, как равный с равной. И проявил себя не таким уж невеждой при этом — понимал кое-то в основах колдовства, пусть и самых простейших. А еще Эдвард без колебаний сражался за человека, который его предал.
Очень сложно не уважать такого врага. Еще сложнее считать его врагом.
Но ведь надо же что-то делать. Долг взывает к этому, имена предков взывают.
Эдвард Фэринтайн и его спутники беспрепятственно скрылись, пока Кэран осталась в тенях Каэр Сейнта, пытаясь совладать с обуявшим ее смятением. Она не знала, какие хитроумные планы вынашивали в ночи ее противники. Нужно было, конечно, неузнанной отправиться вслед за ними, проследить, подслушать. Кэран смотрела во тьму за окном и не могла сдвинуться с места. Когда наступил бледный рассвет, девушка незаметно отправилась домой. Следовало собраться с мыслями и ждать до зимы.
Ждать в спокойствии не получилось.
Спустя несколько дней вспышка Силы разбудила ее в ночи. Кто-то творил магию в Таэрверне — и творил так, что получилось ощутить, даже пребывая здесь. Заспанная, Кэран вскочила с постели. Очистила свой разум от лишних суетных образов, раскрывая его для беспредельности окружающего пространства. Постаралась прислушаться к тонким струнам миропорядка, что сейчас встревоженно дрожали. Может быть, Кэран была, на самом-то деле, не таким уж и сильным боевым магом. И значительно уступала своим великим предкам по части могущества. Зато по части понимания теоретических принципов волшебства у нее был настоящий дар. Она могла прислушиваться к беспокойному эху Силы, явственно видя, какие заклятия эту Силу потревожили.
Кто-то открыл в Каэр Сиди пространственную дверь — видимо, воспользовавшись для этого старинным артефактом. След перехода таял где-то на востоке. Значит, Эдвард Фэринтайн действительно оказался совсем не профаном. Нужен ясный и четкий разум, чтобы подчинить себе артефакты Древних.
Но что могло потребоваться ее противникам на востоке?
Внимательно изучив оставшиеся от далекого прошлого семейные архивы, Кэран узнала, что именно там, чуть к северу от Большого Тракта, в Серебряных Лесах, находился давно покинутый форпост, бывший некогда убежищем лидеров возглавляемого Катрионой Кэйвен альянса. Именно на этом форпосте Катриона и ее товарищи некогда оставили последний из принадлежавших им защитных амулетов, способных подавлять боевую магию врага. Оставили в расчете на то, что однажды их не наделенным даром волшебства союзникам из числа Пяти Королей или их потомкам придется вновь столкнуться с враждебными чародеями.
Лишь представитель одного из тех пяти королевских домов мог спуститься в зачарованное подземелье. Внимательно изучив сохранившиеся прижизненные портреты древних королей, Кэран была потрясена, обнаружив во внешности того самого дерзкого рыжего юноши явственно видимые фамильные черты Карданов.
Похоже, ее все-таки переиграли. Тот, кто придумал этот план, определенно был очень умен. И имел все шансы на успех.
Конечно, не имело смысла очертя голову скакать на восток, пытаясь перехватить наследника Карданов. Если он перенесся в Серебряные Леса или куда-то по соседству при помощи магии, его все равно не нагонишь. Сама Кэран соответствующими артефактами не располагала. Ее кинжал был тут бесполезен — с его помощью заклинатель мог призвать к себе носителя древней крови, но не открыть пространственные ворота куда-то самому. Во всяком случае, она подобного сделать бы не сумела.
Оставалось только ожидать исхода теперь уже совсем не зависящих от нее событий, и это было особенно невыносимо. Возможно, уже сейчас оруженосец Гэриса завладел защитным амулетом и везет его Эдварду Фэринтайну. Если новый эринландский король получит его, то окажется леди Кэйвен не по зубам. И конец всем ее запутанным планам. Одна лишь каменная могила будет ждать ее. Одиночество, забвение и холод. Ужасно не хотелось так жить.
Прислушиваясь к тому, как буря ревет в небесах, Кэран Кэйвен приняла решение. Пусть до Серебряных Лесов ей сейчас не добраться, но уж в окрестности Таэрверна нужно наведаться. Засесть там и следить за дорогами. Обратно ведь юный Кардан будет добираться обычным путем. Именно на подступах к столице его и придется перехватить. Попытаться сделать так, чтобы герцог Фэринтайн не получил заветный амулет.
Конечно, Кэран прекрасно понимала, что вряд ли у нее что-то получится. К Таэрверну ведет много дорог. Кто знает, какой поскачет потомок Карданов. Кто знает, сколько с ним будет спутников. Кто знает, так ли легко будет к ним подобраться. Да и сам он, очевидно, окажется под защитой амулета.
Но нужно же что-то предпринять, если не желаешь сгнить до конца в мраке. Кэран еще раз оглядела свой родовой склеп и принялась собираться в дорогу.
Через некоторое время после отбытия из Дебрева, продолжая двигаться по Большому Тракту, странники миновали западную черту венетских земель и оказались в межграничье. Серебряные Леса, сейчас уже давно расставшиеся с листвой, остались далеко позади, а впереди простиралась сумрачная, холмистая страна, почти вся поросшая вереском.
В давние времена здесь простиралось королевство Найтерверн — но королевства того давно и след всякий простыл. Венценосный род его пресекся, стольный город обезлюдел, дважды перед тем сожженный дотла в сумятице баронских мятежей. Окраины более не существовавшего государства превратились в вольные герцогства либо были разделены между соседями, а сердцевина угасшей страны стала ничейной. На холмах и поныне кое-где виднелись сторожевые башни и развалины крепостей — сейчас опустевшие и бесхозные.
Очень сложно быть обученным магом в отказавшемся от магии мире. Ты силен — но целый мир сильнее тебя. В таком случае очень нужно встать с миром вровень. Власть над Вращающимся Замком дала бы Кэран такую возможность.
Конечно, это было очень сложно. Юная чародейка представляла себе ритуалы, потребные для осуществления подобной дерзкой задумки, но лишь в самых общих чертах. Необходимо было дождаться подходящего времени, когда мир окажется уязвим к дующим из-за черты холодным ветрам, и еще следовало принести жертву. По большому счету, требовалось пролить гекатомбы крови, дабы граница между миром смертных и миром чистой магии дрогнула, открываясь, но в первую очередь следовало лишить жизни того, кто являлся сейчас законным властителем Каэр Сиди. И сделать это полагалось в цитадели Древних, наполненной памятью о них, запомнившей эхо их голосов.
Ближайшим таким местом оставался замок Каэр Сейнт, второй великий замок Повелителей Холмов, где навеки в гранитных гробницах упокоились их останки. Тоньше тонкого была грань миров в стенах Каэр Сейнта.
Решение созрело почти мгновенно.
Пока Гилмор спал, Кэран изучила его память, колдовством проникая в ее потаенные глубины. Подобные заклятия были вполне подвластны ей, пусть и требовали определенного приложения сил. В памяти Фэринтайна девушка нашла образ его боевого товарища, погибшего рядом с ним в тот самом финальном отчаянном сражении, когда был ранен и сам Гилмор. Она увидела образ человека по имени Гэрис Фостер. Извлекая этот образ из памяти Гилмора, Кэран наложила заклятие, придав своему рыцарю обличье его покойного собрата по оружию. Заклятие этого оказалось настолько сложным и выматывающим, что следующие три часа Кэран отхаркивалась кровью. Тем не менее, у нее получилось.
Когда Гилмор проснулся, он пришел в ярость. Накричал на нее, обозвал проклятой небом ведьмой и еще по-всякому. Угрожал мечом, требуя вернуть себе свое подлинное лицо. Кэран осталась непреклонна и к мольбам, и к угрозам. Со спокойной решимостью она объяснила, что наложила на Фэринтайна подобные чары, так как того требовал задуманный ею план.
— Исполнение этого плана, — сказала Кэран Кэйвен Гилмору Фэринтайну, — поможет тебе отомстить предавшим тебя родичам и вновь занять при дворе в Таэрверне причитающееся тебе место. Просто доверься мне, мой рыцарь. Пожалуйста, доверься. Я все объясню тебе в подробностях, но позже. То, что я сделала с тобой — это всего лишь временная, вынужденная мера. Ты должен вернуться домой никем не узнанный. Это единственный способ выполнить то поручение, которое я тебе дам.
Невзирая на все свои возражения, Гилмор признал в итоге ее правоту. Ведь Кэран уверила его, что таким образом он не только вернет себе все, что утратил, но и обретет также нечто иное, куда большее. Получивший обличье покойного Гэриса Фостера, Гилмор Фэринтайн отправился в эринландскую столицу. С собой Кэран дала ему зачарованный кинжал, испокон веку передававшийся в ее роду. С помощью этого артефакта Гилмор мог бы призвать ее в любое место, где находился сам, отворив ворота в пространстве. Кэран знала, что наиболее могущественные древние маги могли мгновенно перемещаться на огромные расстояния, используя лишь свою собственную Силу, но такого могущества у нее не было. Пока не было. Хотя времени оставалось немного, перед его отъездом Кэран также успела преподать Гилмору самые основы плетения чар — рассудив, что, возможно, это поспособствует успеху его миссии. Фэринтайн оказался способным учеником — к тому располагала его наследственность. У другого ушло бы годы изучить то, чем он овладел за месяц.
В Таэрверне Гилмору сопутствовал успех. Так никем и не опознанный, он победил на турнире собственного младшего брата, считавшегося одним из самых искусных воинов в королевстве, и поступил в королевскую гвардию. Используя данный ему кинжал, старший Фэринтайн призвал Кэран во Вращающийся Замок, открыв туда краткосрочные путевые ворота. Величие Каэр Сиди ошеломило юную чародейку. В каждом камне его жила древняя мощь. Тем сильнее оказалось желание этой мощью обладать.
Набравшись решимости, стараясь выглядеть искушенной в подобных вопросах и абсолютно уверенной в себе, Кэран изложила Гилмору тот самый свой план, в возможности осуществить который она вовсе не была столь уж однозначно уверена сама. Заманить каким-либо способом короля Хендрика в Каэр Сейнт (благо, он все равно собрался на очередную свою войну) и убить его там. В промежуток между Самайном и Йолем — в те полтора в году месяца, когда заклинания черной магии делаются как никогда эффективны. Кэран собиралась присутствовать при этом и надеялась перехватить и завязать на себя нити, позволяющие распоряжаться древними силами.
Девушка думала, что Гилмор станет ей возражать. Спорить. Пошлет ее ко всем чертям, наконец. Все же, не такое это и благородное дело — подлым обманом заманить на смерть собственного кузена.
Гилмор в самом деле поспорил. Немного. Почти для вида. А потом, скрепя сердце и грозно хмурясь, согласился.
Кэран испытала разочарование.
«Мой рыцарь оказался с каким-то неправильным душком, — подумала она мрачно. — Лучше бы он заклеймил меня мерзавкой и проклял».
Нравилось это им обоим или нет, но теперь наследника Фэринтайнов и наследницу семьи Кэйвен объединяло общее дело, которое следовало непременно исполнить. Из Таэрверна Гилмор, вместе со своим кузеном и государем, отправился на войну, а Кэран, раздобыв в городе лошадь и припасы, поехала в Каэр Сейнт. Остановилась там и стала ждать появления Фэринтайна. Гилмор явился достаточно быстро, девушка даже соскучиться не успела. Да только, притащив с собой толпу боевых товарищей и прочих приятелей, он так и не смог привести Хендрика. Король погиб — сложил голову где-то в мельтешении битвы, которую сам и затеял. Следовало, конечно, ожидать, что нечто пойдет наперекосяк. Наперекосяк пошло все.
С выражением лица, настолько невозмутимым, насколько это вообще в данной ситуации оставалось возможным, Гилмор Фэринтайн заявил ей, что привел своего собственного брата, Эдварда, на заклание заместо так невовремя упокоившегося Хендрика. И правда, чем одна древняя кровь хуже другой? План, задуманный молодой чародейкой, пугал ее саму своей хладнокровной безжалостностью — но ее любовник и верный слуга по части безжалостности далеко обошел юную леди Кэйвен.
Загвоздка заключалась в том, что для задуманного ритуала Эдвард Фэринтайн был полностью бесполезен. У него не было власти над силами Вращающегося Замка. Власть эта принадлежала лишь законному королю Эринланда, а им сейчас являлся, как старший в роду, Гилмор.
Кэран убила его. Не сказать, что с легким сердцем.
Но ей почему-то при этом подумалось, что поступает она правильно.
Гилмор Фэринтайн привел собственного родного брата на смерть. Брата, который не сделал ему ничего дурного. Одно дело — Хендрик, из-за которого Гилмор едва не погиб. Совсем другое — Эдвард.
Кэран не знала доподлинно точно, как называется чувство, ей тогда овладевшее.
Должно быть, это было отвращение.
Товарищи Гилмора попытались ей помешать. Сам его брат, и незнакомый седовласый воин в черных доспехах, и два юноши, один из которых оказался как-то особенно уж нахален и нагл. Очень сложно было удерживать заклинаниями их всех сразу. Силы Кэран таяли и давила усталость. Но дар и знания выручили в сложный момент, и преимущество в бою осталось в итоге на ее стороне. Своим противникам чародейка виделась ужасно могущественной, почти непобедимой.
Это льстило.
Но победа вышла немного неприятной и не принесла ей желанного результата. Гилмор лежал на холодных камнях, бездыханный и мертвый, а до могущества, которым он должен был владеть, все никак не получалось дотронуться. Может быть, место и время оказались все же неподходящими. Может быть, не хватило сил — ведь волшебницу изрядно утомил бой. Может быть, она просто в чем-то ошиблась.
Впору было испытать отчаяние. Девушка напомнила себе, что маг не имеет права на слабость. Потомок Катрионы Кэйвен, одержавшей победу в самой великой битве в истории мира, просто не может показать неуверенность перед лицом врага.
Кэран сказала спутникам Фэринтайна — «ждите меня на Йоль», и набросила на себя вуаль теней, скрывшись с их глаз. Хотелось просто сказать что-то, соответствующее драматизму момента. Хотелось уйти красиво. Она ведь в самом деле обожала красивые жесты. Ей казалось, легендарные герои Войны Пламени разговаривали именно так. Ну или как-то наподобие, по крайней мере.
Йоль — еще одна мистическая дата. Самая важная, быть может, отметина на колесе года. День зимнего солнцестояния, когда умирает старый год и рождается новый. Когда день короток, а ночь длинна. Когда тьма почти всесильна, но отступает в конечном итоге перед натиском света.
Это представлялось ей подходящим моментом. Нужно ведь было попробовать что-то сделать. Прийти на этот раз уже в сам Каэр Сиди, раз близость к древним гробницам не помогла, и попытаться еще раз. Убить для этого Эдварда Фэринтайна, если понадобится. Он ведь теперь уж точно был королем Эринланда.
Вся сложность заключалась в том, что волшебница отнюдь не желала его убивать.
Эдвард был благородным и храбрым. Перед лицом смертельной опасности вел себя бесстрашно. С Кэран разговаривал без страха и без дерзости, как равный с равной. И проявил себя не таким уж невеждой при этом — понимал кое-то в основах колдовства, пусть и самых простейших. А еще Эдвард без колебаний сражался за человека, который его предал.
Очень сложно не уважать такого врага. Еще сложнее считать его врагом.
Но ведь надо же что-то делать. Долг взывает к этому, имена предков взывают.
Эдвард Фэринтайн и его спутники беспрепятственно скрылись, пока Кэран осталась в тенях Каэр Сейнта, пытаясь совладать с обуявшим ее смятением. Она не знала, какие хитроумные планы вынашивали в ночи ее противники. Нужно было, конечно, неузнанной отправиться вслед за ними, проследить, подслушать. Кэран смотрела во тьму за окном и не могла сдвинуться с места. Когда наступил бледный рассвет, девушка незаметно отправилась домой. Следовало собраться с мыслями и ждать до зимы.
Ждать в спокойствии не получилось.
Спустя несколько дней вспышка Силы разбудила ее в ночи. Кто-то творил магию в Таэрверне — и творил так, что получилось ощутить, даже пребывая здесь. Заспанная, Кэран вскочила с постели. Очистила свой разум от лишних суетных образов, раскрывая его для беспредельности окружающего пространства. Постаралась прислушаться к тонким струнам миропорядка, что сейчас встревоженно дрожали. Может быть, Кэран была, на самом-то деле, не таким уж и сильным боевым магом. И значительно уступала своим великим предкам по части могущества. Зато по части понимания теоретических принципов волшебства у нее был настоящий дар. Она могла прислушиваться к беспокойному эху Силы, явственно видя, какие заклятия эту Силу потревожили.
Кто-то открыл в Каэр Сиди пространственную дверь — видимо, воспользовавшись для этого старинным артефактом. След перехода таял где-то на востоке. Значит, Эдвард Фэринтайн действительно оказался совсем не профаном. Нужен ясный и четкий разум, чтобы подчинить себе артефакты Древних.
Но что могло потребоваться ее противникам на востоке?
Внимательно изучив оставшиеся от далекого прошлого семейные архивы, Кэран узнала, что именно там, чуть к северу от Большого Тракта, в Серебряных Лесах, находился давно покинутый форпост, бывший некогда убежищем лидеров возглавляемого Катрионой Кэйвен альянса. Именно на этом форпосте Катриона и ее товарищи некогда оставили последний из принадлежавших им защитных амулетов, способных подавлять боевую магию врага. Оставили в расчете на то, что однажды их не наделенным даром волшебства союзникам из числа Пяти Королей или их потомкам придется вновь столкнуться с враждебными чародеями.
Лишь представитель одного из тех пяти королевских домов мог спуститься в зачарованное подземелье. Внимательно изучив сохранившиеся прижизненные портреты древних королей, Кэран была потрясена, обнаружив во внешности того самого дерзкого рыжего юноши явственно видимые фамильные черты Карданов.
Похоже, ее все-таки переиграли. Тот, кто придумал этот план, определенно был очень умен. И имел все шансы на успех.
Конечно, не имело смысла очертя голову скакать на восток, пытаясь перехватить наследника Карданов. Если он перенесся в Серебряные Леса или куда-то по соседству при помощи магии, его все равно не нагонишь. Сама Кэран соответствующими артефактами не располагала. Ее кинжал был тут бесполезен — с его помощью заклинатель мог призвать к себе носителя древней крови, но не открыть пространственные ворота куда-то самому. Во всяком случае, она подобного сделать бы не сумела.
Оставалось только ожидать исхода теперь уже совсем не зависящих от нее событий, и это было особенно невыносимо. Возможно, уже сейчас оруженосец Гэриса завладел защитным амулетом и везет его Эдварду Фэринтайну. Если новый эринландский король получит его, то окажется леди Кэйвен не по зубам. И конец всем ее запутанным планам. Одна лишь каменная могила будет ждать ее. Одиночество, забвение и холод. Ужасно не хотелось так жить.
Прислушиваясь к тому, как буря ревет в небесах, Кэран Кэйвен приняла решение. Пусть до Серебряных Лесов ей сейчас не добраться, но уж в окрестности Таэрверна нужно наведаться. Засесть там и следить за дорогами. Обратно ведь юный Кардан будет добираться обычным путем. Именно на подступах к столице его и придется перехватить. Попытаться сделать так, чтобы герцог Фэринтайн не получил заветный амулет.
Конечно, Кэран прекрасно понимала, что вряд ли у нее что-то получится. К Таэрверну ведет много дорог. Кто знает, какой поскачет потомок Карданов. Кто знает, сколько с ним будет спутников. Кто знает, так ли легко будет к ним подобраться. Да и сам он, очевидно, окажется под защитой амулета.
Но нужно же что-то предпринять, если не желаешь сгнить до конца в мраке. Кэран еще раз оглядела свой родовой склеп и принялась собираться в дорогу.
Глава пятнадцатая
Через некоторое время после отбытия из Дебрева, продолжая двигаться по Большому Тракту, странники миновали западную черту венетских земель и оказались в межграничье. Серебряные Леса, сейчас уже давно расставшиеся с листвой, остались далеко позади, а впереди простиралась сумрачная, холмистая страна, почти вся поросшая вереском.
В давние времена здесь простиралось королевство Найтерверн — но королевства того давно и след всякий простыл. Венценосный род его пресекся, стольный город обезлюдел, дважды перед тем сожженный дотла в сумятице баронских мятежей. Окраины более не существовавшего государства превратились в вольные герцогства либо были разделены между соседями, а сердцевина угасшей страны стала ничейной. На холмах и поныне кое-где виднелись сторожевые башни и развалины крепостей — сейчас опустевшие и бесхозные.
