Я надеюсь, ни с Домом Драконьих Владык, ни с Домом Серебряного Единорога ваш Дом Точащих Землю ни в какой дурацкой вендетте не состоит. Если вдруг состоит, мы глубоко извиняемся, конечно. А вот наш друг Остромир, если это известие не сильно вас смущает, и вовсе человек. Без прочих посторонних примесей.
— Насколько вообще можно быть в этом уверенным в наши смутные дни, — подтвердил венет. — Ни одной не могу припомнить семейной легенды у нас в роду, чтоб говорила о родстве с фэйри.
— Ну, как я уже сказал, с людьми мы не отнюдь враждуем, и ваше человеческое происхождение для нас не проблема, — заверил их сид. — Но я чувствую, существа, решившие вас преследовать, приближаются. Скажите на милость, как вы вообще сумели разозлить рыцарей Неблагого двора?
— Рыцарей Неблагого двора? — переспросил Дэрри, оборачиваясь и всматриваясь в темноту. Там по-прежнему двигались смутные тени. Стало этих теней только больше — а еще они значительно приблизились и даже увеличились в размерах. — Это ведь тоже ваши сородичи, как я понимаю?
— Да, — подтвердил Брелах уже без всякой улыбки. — Только эти наши сородичи как раз выворачивают людям внутренности наизнанку и поедают сердца. Слышали сказки об ужасных и злокозненных фэйри? Худшие из этих сказок сложены о них.
— Они проламывают мои барьеры и скоро будут тут, — сказала огненно-рыжая эльфийка, проверяя баланс чуть изогнутого меча, что держала в руке. У нее был и второй меч, но он покоился в ножнах. Остальные воины Дома Точащих Землю молча сдвинулись вокруг костра. — Что прикажешь делать, лорд Брелах? Отдадим им полукровок и человека?
— Совсем рехнулась, Эйслин? Я своих гостей никакой погани не уступлю, — возразил ей темноволосый сид, легкой походкой делая шаг навстречу хищно ощерившимся теням. — Эй, вы, друзья мои любезные! — крикнул Брелах в неспокойно ворочавшуюся тьму. — Кончайте дурной маскарад, я вас все равно прекрасно вижу. Объяснитесь лучше, зачем прохожих пугаете.
Тени приблизились, уплотнились, сгустились — и обрели человеческий облик, едва вступив в круг отбрасываемого магическим огнем света. Пятеро мужчин, в доспехах идеально черных, словно присыпанных углем, с волосами белыми, будто снег — такими же белыми, как волосы Фэринтайнов. Глаза у них были обычными, вполне человеческими, с совершенно привычного вида зрачками и радужкой. Руки — в латных перчатках, но, кажется, без ненормально длинных ногтей. Никаких также хвостов, копыт или крыльев за спиной. Люди как люди, если разобраться. После сэра Эдварда или леди Кэран Кэйвен — не настолько уж и удивительного вида.
Тревожно всхрапнули кони — но Гленан и Остромир крепко держали их в поводьях.
Вперед выступил, жестом приказав своим спутникам не двигаться с места, предводитель черных рыцарей. Единственный из всех эльфов здесь, он не выглядел юным — по тонкой коже змеилась сеточка морщин, а волосы казались скорее седыми, нежели просто светлыми. Крючковатый нос был загнут, подобно клюву хищной птицы.
— Здравствуй, Брелах, — сказал фэйри с Неблагого двора, коротко кланяясь. — Тебе чего дома не сиделось? — Голос у черного рыцаря был резкий, немного хриплый.
— Здравствуй, Дэлен. Сам знаешь, под этой луной нынче мой дозор. На этой и на всех прочих пустых дорогах мира. А вот ты, ответь мне все же, по какому праву прицепился к несчастным путникам? Не нас касаются дела смертных.
— Эти твои смертные, — сказал рыцарь будто сплюнул, — стащили из Крештон Борга кое-что, им отнюдь не принадлежащее. Пусть по добру оставят эту вещь мне — и катятся себе спокойно на все четыре стороны. Преследовать мы их не станем. Даю слово чести.
— Брат мой Дэлен говорит правду? — спросил Брелах спокойно, обращаясь к Гледерику и только к нему. — Вы ограбили крепость Древних? Отвечай мне правду, потомок Драконьих Владык. Если солжешь — я на мелкие клочки разорву твою душу, — слова эти, сказанные будто между делом и абсолютно небрежно, вовсе не выглядели пустой угрозой.
Гледерик сглотнул. Покосился на Гленана и Остромира — те стояли, положив ладони на рукоятки мечей, и явно были готовы к драке.
— Ну вообще нет, брешет твой брат, — сказал Гледерик, доставая из-под куртки медальон и показывая его Брелаху. — В крепости Древних, не расслышал точно как она называется, мы в самом деле побывали, и вынесли оттуда эту вещь. Однако мы ее не крали. Ее оставили там специально для меня семьсот лет назад, на случай, если вдруг станет нужна. Это охранный амулет, защищает от злых чар. Мы враждуем с одной волшебницей — нашего, человеческого рода волшебницей, и против нее эта вещь и понадобится. Вы, эльфы, никакого отношения к этой истории не имеете, и не вам в нее лезть. Это целиком наши, человеческие дела, — подчеркнул Дэрри, дерзко глядя прямо в жуткие алые глаза.
Брелах внимательно рассмотрел медальон леди Катрионы.
— Эту вещь и в самом деле сделали люди, — сказал он вожаку черных рыцарей. — Боюсь, что лорд Гледерик прав, и нас, Дэлен, эта история никаким боком не затрагивает.
Фэйри в черных латах недовольно дернул плечом:
— Не будь дураком, брат, — сказал он сердито. — Последнее время смертные слишком часто принялись колдовать. По мне так, они изрядно зарываются. Напомнить тебе, чем подобные дела закончились в предыдущий раз? Сначала они начинают свои дурацкие войны посредине темного времени — да так, что границы миров едва не рвутся в клочья, и мы вынуждены ходить вдоль межи дозором, присматривая, не прорвется ли какая пустотная тварь в наши пределы. Потом они пробуждают запретную магию в наших прежних крепостях — с силой столь необузданной, что стены ходуном ходят. Теперь достают могучее оружие для своих новых магических войн. Не кажется ли тебе, что настала нам пора вмешаться?
— Не кажется, — ответил Брелах спокойно. — Это больше не наши крепости, Дэлен, и к делам этим стран мы не имеем ни малейшего отношения. Наш мир и человеческий давно разошлись. Или ты сам жаждешь очередной войны против смертных? Прости, но на эту войну у нас не осталось ни ратей, ни сил. И Сумеречный Король, и лорды Совета прямо нам сказали — стерегите границу и не вмешивайтесь ни во что, творящееся на ее человеческой стороне. Хочешь зарекомендовать себя бунтовщиком? Осторожно, а не то будешь низвергнут в Бездну.
— Лучше бы, — сказал черный рыцарь, — тебе сейчас не наглеть, и просто дать мне сделать, что полагается.
— А что именно ты замыслил, брат мой Дэлен? — уточнил темноволосый сид. — Прикажешь, чтобы я позволил тебе нарушить закон, запрещающий нам вмешательство в дела полукровок и смертных? По мне так, ты одержим скорее алчностью, нежели благими помыслами. Я же вижу, как нужна тебе эта неприметная вещица, висящая сейчас на шее юного Айтверна, и как манит тебя один лишь ее вид. Это очень сильный артефакт, господа, и в пределах наших полей ничуть не менее сильный, нежели в мире смертных. Небось, ты задумал продать его в какой-нибудь влиятельный дом и заручиться через то его покровительством? Хитро придумано, но, — Брелах шагнул вперед, и вместе с ним вперед шагнули все пятеро его вассалов, — ничего тебе тут не светит.
Предводитель рыцарей Неблагого Двора обнажил клинок. Лезвие этого меча колебалось и шло рябью, будто сделанное из воды или выточенное из тумана.
— Я же буду с тобой драться насмерть, — сказал Дэлен, тряхнув седыми волосами. — Или забыл уже, какой из меня боец?
— Весьма неплохой, — усмехнулся Брелах, — но, прямо скажем, не слишком выдающийся. Нас на одного больше, да и в чарах вы не сильны. Эй, господа люди, — обернулся он к путникам, — стойте возле костра и ни во что не вмешивайтесь. Раз уж при вас этот амулет, колдовством вам никто повредить не сможет, ну, а что касается мечей… Сквозь наш строй сегодня даже Владыка Бурь не прорвется. Ибо мы — лучшие из стражей грани, — и, будто в подтверждение своих слов, эльф с молниеносной ловкостью крутнул мечом.
— Разрешите помочь, — сказал Остромир. — Эти существа увязались за нами. Мы не можем стоять в стороне, когда вы защищаете наши жизни.
— Нет, — отрезал Брелах тоном, не допускающим даже малейших возражений. — Внутреннее дело фэйри, я же сказал. Существует закон, сударь мой человек, последнюю тысячу лет исполняемый неукоснительно — с тех самых пор, как один дурак в Иберлене обрек на смерть много и наших, и ваших рыцарей. По этому закону мы не ходим без веской нужды и приказа в Срединные страны и не вмешиваемся в ваши дела. А если ходим и вмешиваемся, то обратного хода домой нам уже нет. Мой чернодоспешный друг решил на этом закон, простите, начхать, рассудив, что артефакт, взятый лордом Гледериком, принесет ему выгоду, богатство или власть. Преступное и прискорбное заблуждение, — усмехнулся Брелах, и усмешка эта не сулила черным рыцарям ничего хорошего. — И мы сейчас с этим заблуждением разберемся. Вам, однако, можно лишь стоять и смотреть. Если не желаете потом объясняться со всем Звездным Советом, почему на ваших клинках вдруг оказалась кровь моих соплеменников. А теперь, — темноволосый эльф отсалютовал людям клинком, — пожелайте мне удачи. Хором, пожалуйста.
Странный то вышел бой. Дэрри, по приказу Брелаха оставшийся вместе с Остромиром и Гленаном стоять у костра и наблюдать за течением битвы, изо всех сил пытался уследить за передвижениями противников, за выпадами и блоками, рывками и подсечками — и мог лишь поражаться сверхъестественному мастерству и отточенному искусству этих бессмертных существ. Рыцари Волшебной Страны, и те шестеро в золотых доспехах, и пятеро в черных, дрались столь стремительно и резво, что каждый их шаг казался подобным скорее движению ветра, нежели человеческой поступи. Сам Гледерик вряд ли имел бы шансы в честном бою даже против одного из них. Он вспомнил, как пытался противостоять той твари в лесу. Эти были сильнее. Против этих он не продержался бы, наверно, и шести вздохов.
Похожим образом сражался Эдвард Фэринтайн — только, наверно, раз в десять менее искусно. Сиды, нечеловечески изящные и ловкие, казались живым воплощением магии. Удары наворачивались на блоки и обращались тут же в новые контрудары, выпады встречались с выпадами, финты переходили в атаки, гибкие развороты напоминали движения некого стремительного танца. Звенела сталь. Блистали доспехи. Неслышимая человеческому слуху музыка направляла каждое движение сражавшихся. Вот-вот, чудилось Гледерику, он познает значение этой музыки и сам. Но пока он мог только смотреть.
Это было больше, чем просто сражение. Это являлось искусством.
Вот Брелах сделал укол, быстрый и точный, от бедра в плечо — а вот Дэлен на танцующем пируэте его отразил. Черный рыцарь атаковал сам — и все же не достиг цели, ибо блеснул сжимаемый Стражем Грани меч, и выпад, обращенный в самое сердце, отклонился в сторону. Брелах взмахнул левой рукой, в странном жесте искривив пальцы. Вспыхнул свет. Взвилось пламя, смертоносное и ярое, рвануло вперед, разбрасывая искры — и немедленно опало, едва коснувшись носимых пришедшим с Неблагого Двора доспехов. Оно будто задохнулось, едва встретившись с окружавшей Дэлена тьмой.
Темный фэйри холодно усмехнулся. Шагнул вперед — и поднялся смертоносный ветер, пронзительный и холодный, и принес с собой эхо ледников, что высятся где-то там, за Волшебной Страной, на заснеженной северной крыше мира. Ветер швырнул Стражу Грани в лицо рой ледяных острых игл — в кровь способных изранить тело. Едва устоял на ногах Брелах — но все-таки устоял. Колдовское пламя окружало его, и ледяные иглы таяли и сгорали в этом огне, а сам предводитель благих фэйри беспечно смеялся, и отбивал раз за разом удары врага своими, будто занимался давно привычной, хорошо знакомой, любимой работой. Могло показаться, он счастлив, что выдался шанс вступить в этот бой.
Вот Эйслин выступила против нескольких черных латников. Два изогнутых легких меча, которые держала она в своих руках, взлетали настолько быстро, что их движения едва мог отследить глаз. Кенан прикрывал ее каждый миг, а она прикрывала его, и сложно было представить пары более слаженной, чем эта. Эйслин начинала удар — а Кенан его заканчивал, и вдвоем они теснили вставших против них врагов, пока прочие воины Брелаха поддерживали их с флангов, не давая неприятелю нанести предательский удар в тыл.
Глядя на эту сечу, Дэрри, всегда привыкший считать себя скорее пройдохой и прощелыгой, нежели кем-то еще, и даже к недавно обретенному рыцарскому чину относившийся с изрядным легкомыслием, вдруг со всей четкостью осознал, что действительно, не шутя стремится сделаться настоящим воином. Стремится стать воином лишь затем, чтобы уметь сражаться хотя бы на гран столь же красиво и изящно, как делали это сейчас эльфийские лорды. Лишь бы только услышать наконец своими ушами ту таинственную музыку, которую, наверно, слушали они.
Замечтавшись, Дэрри так и не понял, в какой именно момент бой прервался. Просто черные рыцари, и без того теснимые своими золотодоспешными противниками к краю темноты, вдруг растаяли — растаяли столь же стремительно, как тает утренний туман под лучами солнца. Лорд Дэлен и его соратники внезапно вновь обратились в бесформенные гиблые тени и унеслись куда-то прочь, не оставив после себя ничего вещественного — ни капли крови на земле, ни оброненного клинка, ни даже примятой травы.
И тогда музыка окончательно стихла. А может, ее и не было вовсе.
Лиловоглазый Кенан, вышучивавший Гледерика поначалу, рассмеялся:
— Как-то даже коротко получилось. Я и разогреться толком не успел.
— А тебе лишь бы драться, болван, — буркнула рыжая Эйслин и как-то почти полюбовно ткнула его локтем. — Дурачище позорный, как твоему премудрому отцу за тебя не стыдно?
— Ну прости, таким на свет уродился, четыреста лет тому назад, — повинился Кенан, весело качая головой. Эйслин устало вздохнула и отвернулась.
— Эти гады еще могут вернуться? — спросил Дэрри у Брелаха, чьи сверкающие доспехи за весь бой так и не были ни разу оцарапаны вражеской сталью. — Вы же их не убили, как я понимаю. Вдруг они попробуют довершить начатое, когда вас рядом не будет.
— Вы их больше не увидите, — сказал эльф уверенно. — Я уже отправил послание в совет, только что. У нас свои способы быстро совещаться, — усмехнулся он, видя недоумение юноши. — Вам они могут показаться странными, но ручаюсь, все, кому надо, уже оповещены о выходке Дэлена, и в погоню за ним бросятся незамедлительно. Спите спокойно — и сегодня, и завтра, и потом. Неслыханное дело, что на вас вообще напали — но дважды такое не повторится.
— Между прочим, на нас уже нападал один из ваших, — возразил Гледерик. — Лесной дух, в трех днях пути к югу от Ильмерграда, чуть больше недели назад. А где дважды, а там и трижды. Разве не так?
— Не так, — покачал головой Брелах. — Лесной дух, говорите?
— Ага. Выглядел то как старец, то как мальчишка, заявил, что мы влезли на его землю, и попытался нас убить.
— Ну простите, лорд Гледерик, но судя по тому, что вы рассказываете — вы и правда находились на его земле без спроса. Он был в своем праве напасть, а вы в своем праве защищаться. Но воины с Неблагого Двора — это совсем другое дело. Мы ведь давно ушли отсюда, понимаете, — сказал Брелах неожиданно тихо. — Мы редко уже видим и эти земли, и эти звезды над ними. Кто остался — тот остался.
— Насколько вообще можно быть в этом уверенным в наши смутные дни, — подтвердил венет. — Ни одной не могу припомнить семейной легенды у нас в роду, чтоб говорила о родстве с фэйри.
— Ну, как я уже сказал, с людьми мы не отнюдь враждуем, и ваше человеческое происхождение для нас не проблема, — заверил их сид. — Но я чувствую, существа, решившие вас преследовать, приближаются. Скажите на милость, как вы вообще сумели разозлить рыцарей Неблагого двора?
— Рыцарей Неблагого двора? — переспросил Дэрри, оборачиваясь и всматриваясь в темноту. Там по-прежнему двигались смутные тени. Стало этих теней только больше — а еще они значительно приблизились и даже увеличились в размерах. — Это ведь тоже ваши сородичи, как я понимаю?
— Да, — подтвердил Брелах уже без всякой улыбки. — Только эти наши сородичи как раз выворачивают людям внутренности наизнанку и поедают сердца. Слышали сказки об ужасных и злокозненных фэйри? Худшие из этих сказок сложены о них.
— Они проламывают мои барьеры и скоро будут тут, — сказала огненно-рыжая эльфийка, проверяя баланс чуть изогнутого меча, что держала в руке. У нее был и второй меч, но он покоился в ножнах. Остальные воины Дома Точащих Землю молча сдвинулись вокруг костра. — Что прикажешь делать, лорд Брелах? Отдадим им полукровок и человека?
— Совсем рехнулась, Эйслин? Я своих гостей никакой погани не уступлю, — возразил ей темноволосый сид, легкой походкой делая шаг навстречу хищно ощерившимся теням. — Эй, вы, друзья мои любезные! — крикнул Брелах в неспокойно ворочавшуюся тьму. — Кончайте дурной маскарад, я вас все равно прекрасно вижу. Объяснитесь лучше, зачем прохожих пугаете.
Тени приблизились, уплотнились, сгустились — и обрели человеческий облик, едва вступив в круг отбрасываемого магическим огнем света. Пятеро мужчин, в доспехах идеально черных, словно присыпанных углем, с волосами белыми, будто снег — такими же белыми, как волосы Фэринтайнов. Глаза у них были обычными, вполне человеческими, с совершенно привычного вида зрачками и радужкой. Руки — в латных перчатках, но, кажется, без ненормально длинных ногтей. Никаких также хвостов, копыт или крыльев за спиной. Люди как люди, если разобраться. После сэра Эдварда или леди Кэран Кэйвен — не настолько уж и удивительного вида.
Тревожно всхрапнули кони — но Гленан и Остромир крепко держали их в поводьях.
Вперед выступил, жестом приказав своим спутникам не двигаться с места, предводитель черных рыцарей. Единственный из всех эльфов здесь, он не выглядел юным — по тонкой коже змеилась сеточка морщин, а волосы казались скорее седыми, нежели просто светлыми. Крючковатый нос был загнут, подобно клюву хищной птицы.
— Здравствуй, Брелах, — сказал фэйри с Неблагого двора, коротко кланяясь. — Тебе чего дома не сиделось? — Голос у черного рыцаря был резкий, немного хриплый.
— Здравствуй, Дэлен. Сам знаешь, под этой луной нынче мой дозор. На этой и на всех прочих пустых дорогах мира. А вот ты, ответь мне все же, по какому праву прицепился к несчастным путникам? Не нас касаются дела смертных.
— Эти твои смертные, — сказал рыцарь будто сплюнул, — стащили из Крештон Борга кое-что, им отнюдь не принадлежащее. Пусть по добру оставят эту вещь мне — и катятся себе спокойно на все четыре стороны. Преследовать мы их не станем. Даю слово чести.
— Брат мой Дэлен говорит правду? — спросил Брелах спокойно, обращаясь к Гледерику и только к нему. — Вы ограбили крепость Древних? Отвечай мне правду, потомок Драконьих Владык. Если солжешь — я на мелкие клочки разорву твою душу, — слова эти, сказанные будто между делом и абсолютно небрежно, вовсе не выглядели пустой угрозой.
Гледерик сглотнул. Покосился на Гленана и Остромира — те стояли, положив ладони на рукоятки мечей, и явно были готовы к драке.
— Ну вообще нет, брешет твой брат, — сказал Гледерик, доставая из-под куртки медальон и показывая его Брелаху. — В крепости Древних, не расслышал точно как она называется, мы в самом деле побывали, и вынесли оттуда эту вещь. Однако мы ее не крали. Ее оставили там специально для меня семьсот лет назад, на случай, если вдруг станет нужна. Это охранный амулет, защищает от злых чар. Мы враждуем с одной волшебницей — нашего, человеческого рода волшебницей, и против нее эта вещь и понадобится. Вы, эльфы, никакого отношения к этой истории не имеете, и не вам в нее лезть. Это целиком наши, человеческие дела, — подчеркнул Дэрри, дерзко глядя прямо в жуткие алые глаза.
Брелах внимательно рассмотрел медальон леди Катрионы.
— Эту вещь и в самом деле сделали люди, — сказал он вожаку черных рыцарей. — Боюсь, что лорд Гледерик прав, и нас, Дэлен, эта история никаким боком не затрагивает.
Фэйри в черных латах недовольно дернул плечом:
— Не будь дураком, брат, — сказал он сердито. — Последнее время смертные слишком часто принялись колдовать. По мне так, они изрядно зарываются. Напомнить тебе, чем подобные дела закончились в предыдущий раз? Сначала они начинают свои дурацкие войны посредине темного времени — да так, что границы миров едва не рвутся в клочья, и мы вынуждены ходить вдоль межи дозором, присматривая, не прорвется ли какая пустотная тварь в наши пределы. Потом они пробуждают запретную магию в наших прежних крепостях — с силой столь необузданной, что стены ходуном ходят. Теперь достают могучее оружие для своих новых магических войн. Не кажется ли тебе, что настала нам пора вмешаться?
— Не кажется, — ответил Брелах спокойно. — Это больше не наши крепости, Дэлен, и к делам этим стран мы не имеем ни малейшего отношения. Наш мир и человеческий давно разошлись. Или ты сам жаждешь очередной войны против смертных? Прости, но на эту войну у нас не осталось ни ратей, ни сил. И Сумеречный Король, и лорды Совета прямо нам сказали — стерегите границу и не вмешивайтесь ни во что, творящееся на ее человеческой стороне. Хочешь зарекомендовать себя бунтовщиком? Осторожно, а не то будешь низвергнут в Бездну.
— Лучше бы, — сказал черный рыцарь, — тебе сейчас не наглеть, и просто дать мне сделать, что полагается.
— А что именно ты замыслил, брат мой Дэлен? — уточнил темноволосый сид. — Прикажешь, чтобы я позволил тебе нарушить закон, запрещающий нам вмешательство в дела полукровок и смертных? По мне так, ты одержим скорее алчностью, нежели благими помыслами. Я же вижу, как нужна тебе эта неприметная вещица, висящая сейчас на шее юного Айтверна, и как манит тебя один лишь ее вид. Это очень сильный артефакт, господа, и в пределах наших полей ничуть не менее сильный, нежели в мире смертных. Небось, ты задумал продать его в какой-нибудь влиятельный дом и заручиться через то его покровительством? Хитро придумано, но, — Брелах шагнул вперед, и вместе с ним вперед шагнули все пятеро его вассалов, — ничего тебе тут не светит.
Предводитель рыцарей Неблагого Двора обнажил клинок. Лезвие этого меча колебалось и шло рябью, будто сделанное из воды или выточенное из тумана.
— Я же буду с тобой драться насмерть, — сказал Дэлен, тряхнув седыми волосами. — Или забыл уже, какой из меня боец?
— Весьма неплохой, — усмехнулся Брелах, — но, прямо скажем, не слишком выдающийся. Нас на одного больше, да и в чарах вы не сильны. Эй, господа люди, — обернулся он к путникам, — стойте возле костра и ни во что не вмешивайтесь. Раз уж при вас этот амулет, колдовством вам никто повредить не сможет, ну, а что касается мечей… Сквозь наш строй сегодня даже Владыка Бурь не прорвется. Ибо мы — лучшие из стражей грани, — и, будто в подтверждение своих слов, эльф с молниеносной ловкостью крутнул мечом.
— Разрешите помочь, — сказал Остромир. — Эти существа увязались за нами. Мы не можем стоять в стороне, когда вы защищаете наши жизни.
— Нет, — отрезал Брелах тоном, не допускающим даже малейших возражений. — Внутреннее дело фэйри, я же сказал. Существует закон, сударь мой человек, последнюю тысячу лет исполняемый неукоснительно — с тех самых пор, как один дурак в Иберлене обрек на смерть много и наших, и ваших рыцарей. По этому закону мы не ходим без веской нужды и приказа в Срединные страны и не вмешиваемся в ваши дела. А если ходим и вмешиваемся, то обратного хода домой нам уже нет. Мой чернодоспешный друг решил на этом закон, простите, начхать, рассудив, что артефакт, взятый лордом Гледериком, принесет ему выгоду, богатство или власть. Преступное и прискорбное заблуждение, — усмехнулся Брелах, и усмешка эта не сулила черным рыцарям ничего хорошего. — И мы сейчас с этим заблуждением разберемся. Вам, однако, можно лишь стоять и смотреть. Если не желаете потом объясняться со всем Звездным Советом, почему на ваших клинках вдруг оказалась кровь моих соплеменников. А теперь, — темноволосый эльф отсалютовал людям клинком, — пожелайте мне удачи. Хором, пожалуйста.
Странный то вышел бой. Дэрри, по приказу Брелаха оставшийся вместе с Остромиром и Гленаном стоять у костра и наблюдать за течением битвы, изо всех сил пытался уследить за передвижениями противников, за выпадами и блоками, рывками и подсечками — и мог лишь поражаться сверхъестественному мастерству и отточенному искусству этих бессмертных существ. Рыцари Волшебной Страны, и те шестеро в золотых доспехах, и пятеро в черных, дрались столь стремительно и резво, что каждый их шаг казался подобным скорее движению ветра, нежели человеческой поступи. Сам Гледерик вряд ли имел бы шансы в честном бою даже против одного из них. Он вспомнил, как пытался противостоять той твари в лесу. Эти были сильнее. Против этих он не продержался бы, наверно, и шести вздохов.
Похожим образом сражался Эдвард Фэринтайн — только, наверно, раз в десять менее искусно. Сиды, нечеловечески изящные и ловкие, казались живым воплощением магии. Удары наворачивались на блоки и обращались тут же в новые контрудары, выпады встречались с выпадами, финты переходили в атаки, гибкие развороты напоминали движения некого стремительного танца. Звенела сталь. Блистали доспехи. Неслышимая человеческому слуху музыка направляла каждое движение сражавшихся. Вот-вот, чудилось Гледерику, он познает значение этой музыки и сам. Но пока он мог только смотреть.
Это было больше, чем просто сражение. Это являлось искусством.
Вот Брелах сделал укол, быстрый и точный, от бедра в плечо — а вот Дэлен на танцующем пируэте его отразил. Черный рыцарь атаковал сам — и все же не достиг цели, ибо блеснул сжимаемый Стражем Грани меч, и выпад, обращенный в самое сердце, отклонился в сторону. Брелах взмахнул левой рукой, в странном жесте искривив пальцы. Вспыхнул свет. Взвилось пламя, смертоносное и ярое, рвануло вперед, разбрасывая искры — и немедленно опало, едва коснувшись носимых пришедшим с Неблагого Двора доспехов. Оно будто задохнулось, едва встретившись с окружавшей Дэлена тьмой.
Темный фэйри холодно усмехнулся. Шагнул вперед — и поднялся смертоносный ветер, пронзительный и холодный, и принес с собой эхо ледников, что высятся где-то там, за Волшебной Страной, на заснеженной северной крыше мира. Ветер швырнул Стражу Грани в лицо рой ледяных острых игл — в кровь способных изранить тело. Едва устоял на ногах Брелах — но все-таки устоял. Колдовское пламя окружало его, и ледяные иглы таяли и сгорали в этом огне, а сам предводитель благих фэйри беспечно смеялся, и отбивал раз за разом удары врага своими, будто занимался давно привычной, хорошо знакомой, любимой работой. Могло показаться, он счастлив, что выдался шанс вступить в этот бой.
Вот Эйслин выступила против нескольких черных латников. Два изогнутых легких меча, которые держала она в своих руках, взлетали настолько быстро, что их движения едва мог отследить глаз. Кенан прикрывал ее каждый миг, а она прикрывала его, и сложно было представить пары более слаженной, чем эта. Эйслин начинала удар — а Кенан его заканчивал, и вдвоем они теснили вставших против них врагов, пока прочие воины Брелаха поддерживали их с флангов, не давая неприятелю нанести предательский удар в тыл.
Глядя на эту сечу, Дэрри, всегда привыкший считать себя скорее пройдохой и прощелыгой, нежели кем-то еще, и даже к недавно обретенному рыцарскому чину относившийся с изрядным легкомыслием, вдруг со всей четкостью осознал, что действительно, не шутя стремится сделаться настоящим воином. Стремится стать воином лишь затем, чтобы уметь сражаться хотя бы на гран столь же красиво и изящно, как делали это сейчас эльфийские лорды. Лишь бы только услышать наконец своими ушами ту таинственную музыку, которую, наверно, слушали они.
Замечтавшись, Дэрри так и не понял, в какой именно момент бой прервался. Просто черные рыцари, и без того теснимые своими золотодоспешными противниками к краю темноты, вдруг растаяли — растаяли столь же стремительно, как тает утренний туман под лучами солнца. Лорд Дэлен и его соратники внезапно вновь обратились в бесформенные гиблые тени и унеслись куда-то прочь, не оставив после себя ничего вещественного — ни капли крови на земле, ни оброненного клинка, ни даже примятой травы.
И тогда музыка окончательно стихла. А может, ее и не было вовсе.
Лиловоглазый Кенан, вышучивавший Гледерика поначалу, рассмеялся:
— Как-то даже коротко получилось. Я и разогреться толком не успел.
— А тебе лишь бы драться, болван, — буркнула рыжая Эйслин и как-то почти полюбовно ткнула его локтем. — Дурачище позорный, как твоему премудрому отцу за тебя не стыдно?
— Ну прости, таким на свет уродился, четыреста лет тому назад, — повинился Кенан, весело качая головой. Эйслин устало вздохнула и отвернулась.
— Эти гады еще могут вернуться? — спросил Дэрри у Брелаха, чьи сверкающие доспехи за весь бой так и не были ни разу оцарапаны вражеской сталью. — Вы же их не убили, как я понимаю. Вдруг они попробуют довершить начатое, когда вас рядом не будет.
— Вы их больше не увидите, — сказал эльф уверенно. — Я уже отправил послание в совет, только что. У нас свои способы быстро совещаться, — усмехнулся он, видя недоумение юноши. — Вам они могут показаться странными, но ручаюсь, все, кому надо, уже оповещены о выходке Дэлена, и в погоню за ним бросятся незамедлительно. Спите спокойно — и сегодня, и завтра, и потом. Неслыханное дело, что на вас вообще напали — но дважды такое не повторится.
— Между прочим, на нас уже нападал один из ваших, — возразил Гледерик. — Лесной дух, в трех днях пути к югу от Ильмерграда, чуть больше недели назад. А где дважды, а там и трижды. Разве не так?
— Не так, — покачал головой Брелах. — Лесной дух, говорите?
— Ага. Выглядел то как старец, то как мальчишка, заявил, что мы влезли на его землю, и попытался нас убить.
— Ну простите, лорд Гледерик, но судя по тому, что вы рассказываете — вы и правда находились на его земле без спроса. Он был в своем праве напасть, а вы в своем праве защищаться. Но воины с Неблагого Двора — это совсем другое дело. Мы ведь давно ушли отсюда, понимаете, — сказал Брелах неожиданно тихо. — Мы редко уже видим и эти земли, и эти звезды над ними. Кто остался — тот остался.
