Вскоре, однако встал — ноги принялись затекать. Прошло с половину часа, а Гэрис все не появлялся, и Дэрри уже было решил, что пора начинать скучать, как вдруг случилось нечто, разом отменившее всякую скуку.
Эта троица спустилась с крыльца напротив. Трое молодых людей благородного вида, одетых в нарядные костюмы — синих и зеленых цветов у одного, красных и голубых у второго, белых и черных у третьего. Первый из молодых дворян носил светло-русые волосы заплетенными в хвост, второй имел каштановую масть и коротко стригся, что же до третьего, черные кудри его едва не доходили до плеч.
Первого юношу звали Томас Свон, второго — Джеральд Лейер, а третьего Дэрри видел впервые. Первые двое встретились Гледерику на Большом турнире, служили, как и он сам, оруженосцами у рыцарей, и, в компании еще троих своих приятелей, намяли ему бока. В тот день Дэрри разгуливал еще без меча, и потому господа Свон и Лейер не стали обнажать своих клинков. Как они сказали, недостойно вооруженным людям сражаться с безоружным, а потому просто побили его кулаками. Хорошо хоть ногами не стали пинать.
Сегодня Дэрри был при мече. Данное обстоятельство совсем его не радовало — не получить бы вызова на дуэль. Удрать, покуда его не заметили, Гледерик не мог — не бросать же чертову лошадь. Он не боялся драки, но и неприятностей не хотел, а если эти парни его заметят, неприятности обязательно случатся.
Парни его заметили — Свон дернул губами, так у него, надо полагать, выглядела улыбка, а Джеральд обернулся к своему черноволосому спутнику и что-то прошептал. Тот коротко ответил, и вся троица направилась прямиком к Дэрри. Ну что ж, делать нечего, придется разговаривать. А затем, очевидно, драться, потому что ничем иным, кроме как дракой, подобные беседы закончиться не способны. Это понятно, даже когда разговор еще не начался.
— Утро доброе, благородный лорд, — Томас Свон поклонился, — позвольте пожелать вам доброго здравия и всяческой удачи. Мы никак не рассчитывали встретить вас, сэр Дэрри, в этом месте. Как в этот час, так и в любой другой.
— Я не лорд. И не сэр.
— Это мы знаем не хуже вашего, — ответил Свон невозмутимо, — мне лишь было любопытно, сочтете ли вы нужным поправить меня или же посчитаете это излишним. Насколько мне известно, люди вашего круга бывают склонны приукрашивать свои происхождение и статус. Это позволяет им при попадании в пристойное общество избежать неловкости. — Свон говорил очень спокойно и негромко, чуть опустив подбородок, и даже в его взгляде Дэрри не мог прочитать насмешки, хотя и знал, что она там имелась. Пряталась в самых краешках глаз. — Как мне видится, вы оказались здесь потому, что сюда же прибыл ваш хозяин?
— Мой сеньор, — поправил его Дэрри, — хозяева бывают у крепостных, а я вольный человек.
— Никогда бы так не подумал, глядя на вас. Я много раз встречал похожих людей, проезжая по владениям моего отца. Наши арендаторы исправно работали на полях, выращивая и собирая урожай. Простая и честная работа. Никому из них и в голову не придет заниматься делами, несвойственными их природе. Должно быть, эти люди умнее вас — в той, разумеется, степени, в которой простолюдины вообще способны обладать умом.
Дэрри поглядел на остановившуюся в нескольких шагах от него троицу. Свон распинался, очевидно полагая себя очень остроумным, двое его спутников молчали. Джеральд при этом явно испытывал раздражение, а по темноволосому ничего понять было нельзя. Этот остролицый парень в черном камзоле и белом плаще стоял чуть в сторонке, прищурив глаза и положив ладонь на рукоятку меча. Черный камзол и белый плащ… Конечно, цвета Фэринтайнов — черное, белое и еще серебро. Серебряный единорог в черном круге на белом поле, вот их герб.
Вряд ли этот мальчишка родственник сэра Эдварда, разве что не по прямой линии. Ведь иначе у него были бы серебряные волосы и эти жуткие глаза, что кажутся то фиолетовыми, то голубыми, то синими — не поймешь. Все настоящие Фэринтайны, говорят, пошли в одну масть. Но скорее всего, этот парень просто состоит у них на службе. Вместе с герцогом на турнире присутствовал оруженосец, и вроде бы как раз с темными волосами, но вблизи на него Дэрри посмотреть не смог и лица не запомнил. Может, это он и есть?
— Что с вами случилось, позвольте осведомиться? — Свон приподнял брови. — Осмелюсь спросить, неужели вас постигло страшное несчастье, и вы запамятовали человеческую речь? Прежде вы обращались с ней куда как более ловко.
— Нет, человеческих слов я не забываю, не вчера с гнезда выпал, — Дэрри вновь оглядел эту троицу.
Пока говорил только один. Томас еще на турнире показался высокомерным и наглым. Гледерик надеялся, что сумел бы пересчитать ему зубы. Да только если дойдет до драки, в нее непременно вступят все трое юных дворян, и бой будет не равен. Может, лучше как-нибудь вывернуться и быстро замять дело? В конце концов, вряд ли на него станут нападать просто так, посреди крепостного двора, на виду у всей здешней публики. Так что если он сам, Дэрри, того не захочет, никакой потасовки не случится.
Правда, тогда весь Таэрверн узнает, что оруженосец Гэриса Фостера — трус, и этому опозоренному оруженосцу ни один человек руки не подаст. А подобный поворот уже совсем никуда не годится.
— Милейший Томас, я просто задумался о разных вещах, — выпалил Дэрри. — Например, я задумался о вас. Вы ведь держитесь очень напыщенно, как я заметил. Ходите, весь такой важный. Разговариваете многозначительно. Просто блевать тянет. Не могу понять — отчего такая церемонность? Может, все потому, что вы вашему почтенному отцу приходитесь всего лишь третьим сыном? Вот и пытаетесь всем доказать, что вы хотя бы дворянский недоросль, а вовсе не дитя служанки и конюха.
И вот тут-то лицо Томаса Свона дрогнуло. У Томаса дернулась щека — прилично так дернулась. Это была первая трещина в той манерной маске, которую третий сын графа Свона пытался носить, и Дэрри поздравил себя с маленькой победой.
— Вы, сударь, недавно к нам приехали и не понимаете, как обстоят здесь дела, — начал было Томас, но Дэрри тут же перебил его:
— А чего мне прикажете не понимать? Старший из ваших братьев унаследует титул и земли. Среднему придется похуже, но если продвинется по воинской службе — тоже не пропадет. А вот вы, Томас — последний в очереди. Родись вы, ну предположим, девицей, вас бы могли замуж выдать. Чтобы породниться с каким-нибудь другим домом. Хоть какая-то польза с вас была, а так и ее нету. И пристроить некуда, и со двора гнать жалко. Не дробить же владения ради вас, а то еще претендовать на их часть начнете. Я думаю, пристойным рыцарем вам все равно не стать. Только и умеете, что болтать. А на мне вы просто отыгрываетесь.
— В самом деле? — на Томаса было посмотреть страшно. Казалось, он сейчас зашипит или укусит, как потревоженная кошка, которой случайно наступили на хвост. — Неужто вы думаете, будто вам с вашего свиного хлева может быть что-то известно на мой счет? Не много ли вы о себе возомнили, дорогой смерд? Откуда вам знать, какие из детей благородного графа Тобиаса Свона приносят больше пользы семье, а какие меньше? Вы на нашем пороге могли бы разве что просить милостыню — а вместо этого рассуждаете о моей семье с таким видом, будто вам о ней что-то известно.
— Так ведь и вы больно уверенно рассуждаете про меня, — усмехнулся Дэрри.
— Погоди, Томас, — Джеральд Лейер, доселе молчавший, ухватил своего приятеля за рукав, — что ты в самом деле, не позорься. Распинаешься перед грязным животным, будто оно способно тебя понять. Это существо… как его звать? Кличка навроде собачьей, никак не вспомню. Это животное и говорить с нами недостойно. Было бы большой ошибкой с ним спорить. Это все равно что вровень с ним встать.
— Недостойно с нами говорить, ты считаешь? — переспросил Свон, наконец забывший о всяком самообладании. — Истинная правда. Оно недостойно говорить со нами, но оно нас внимательно выслушает.
Томас высвободил руку и сделал шаг к Дэрри. Вот теперь на его лице была нарисована настоящая злость. Это чувство Дэрри не спутал бы ни с каким другим. Можно было поклясться — Томас сейчас с удовольствием бы выхватил меч и насквозь проткнул им обидчика. Если бы решился пойти на убийство на глазах у стольких людей. Но кто ж на такое решится. Дэрри чувствовал настоящее удовольствие, наблюдая за охватившими юного эринландского лорденыша чувствами. Он пробил брешь в броне своего противника, и это было прекрасно.
— Послушай меня хорошенько, — сказал Томас, — ты, сучье отродье, за свои слова непременно ответишь. Ты выхаркнешь эти слова кровью на мои сапоги. Никакому простолюдину не позволено разговаривать с высокими лордами в подобном тоне. Я покажу сейчас, как стоит держаться перед господами, ничтожество.
Дэрри с размаху залепил ему пощечину. Джеральд Лейер бросился вперед и выхватил меч — но остановился, потому что острие клинка, который Дэрри уже держал в руке, уперлось третьему сыну графа Свона прямо в грудь. Томас скосил глаза — посмотреть на сталь, нежно ласкавшую дорогую ткань его камзола.
— Ты назвал мою мать сукой, — сказал Дэрри, — за это я вызываю тебя, Томас Свон, за поединок. Я никому не позволю так говорить о моей матери. Она была достойной женщиной. Более достойной, чем ты, мразь, можешь себе вообразить. Так что отвечать за слова придется тебе, не мне. И тебя, Джеральд Лейер, я тоже вызываю на поединок. Ты назвал меня животным. А я не животное, я человек, изволь запомнить. Еще я вызываю на поединок вас, господин в цветах Фэринтайнов. Нечего вам скучать без дела, пока я буду разбираться с вашими приятелями. Я буду драться с вами, со всеми сразу или по очереди, смотря как получится. Но не прямо сейчас, — Дэрри опустил меч. — На нас уже смотрят, нечего привлекать внимание. Назначьте время и место, там и встретимся.
Томас и Джеральд переглянулись. От них обоих словно жар исходил, и Дэрри почти мог почувствовать этот жар. Да, этим двоим не терпелось теперь с ним разобраться.
— Сегодня, — сказал Джеральд. — Вечером. На мосту через Веду, в Жестяном квартале — когда часы пробьют пять после полудня. Приходи один. Если не придешь — мы найдем тебя и прибьем кинжалами к стене, а последний вонзим тебе в глотку.
— Я приду. Главное, чтобы мне не пришлось долго ждать. А то вдруг забудете или испугаетесь. Ладно, неважно. Мы встретимся, а сейчас, господа, подите прочь. Я стерегу коня моего лорда, и мне неприятно ваше общество.
Первым ушел Свон — тряхнул светлыми волосами, развернулся, взметнув синим плащом. Томас был эффектен, и, наверно, наслаждался этим. Джеральд просто плюнул Гледерику под ноги, знатно выругался и последовал вслед за другом. Зато черноволосый юноша в черном камзоле и белом плаще, за весь разговор не проронивший ни единого слова, задержался. Он подошел к Дэрри и встал лицом к лицу, внимательно изучая. Глаза у этого парня оказались очень темные.
— Ты прекрасно фехтуешь, раз вызвал сразу троих на бой, — сказал он. — Или просто идиот. Я буду знать точно — в пять вечера или вскоре после того. — Он слегка пожал плечами. — Мы не были друг другу представлены. Я — оруженосец сэра Эдварда, того самого, которого одолел вчера твой господин. Меня зовут Гленан Кэбри, наследник графов Кэбри.
Дэрри вдруг сделалось не по себе от этих слишком спокойных манер. Он кивнул:
— Хорошо. Мое имя ты слышал. Дэрри. Фамилия — Брейсвер. А титула нет, как ты понял.
— Я это понял, — сказал Гленан. — Но теми, кто мы есть, нас делает вовсе не титул, а кое-что другое, поважнее титула. Надеюсь, ты понимаешь это так же хорошо, как и я. До встречи в Жестяном квартале, мертвец, — он сделал шаг назад, развернулся и пошел прочь, догонять своих спутников.
Дэрри остался совсем один, не считая коня. Теперь можно было дожидаться возвращения Фостера, который что-то совсем задержался. Можно было даже сесть на уже успевшие нагреться камни, опереться спиной о стену и подремать. Выспаться минувшей ночью так и не получилось. Слишком много всякой дряни лезло в голову. Теперь уж вообще непонятно, удастся ли еще в этой жизни покемарить. Возможно, что нет.
— Дружище, — сказал Дэрри коню сэра Гэриса, — похоже, я идиот.
Верно говорят, чем человек моложе, тем горячей его кровь и дурней голова. Это можно было сказать о самом Гэрисе, каким он был еще пару лет назад, это относилось к Дэрри с его бесподобной смесью нахальности и наивности, это вполне касалось и мальчишки по имени Тилли, получившего поручение проводить Гэриса к капитану королевской гвардии. Мальчишка этот так и плясал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, болтал без умолку и все косился на Гэриса через плечо. Видать, его сильно воодушевляло, что рядом вышагивает аж сам победитель давешнего турнира.
Гэрис почти не слушал всю ту ерунду, что тараторил его спутник — больше оглядывался по сторонам. Каэр Сиди совсем не изменился с того дня, как он бывал здесь в последний раз. Это был старый замок, построенный еще в темные годы, во времена Великой Тьмы — до начала записанной истории, когда миром правили фэйри, а разрозненные осколки человеческого рода носило по свету, словно листья на ветру.
Возле массивных дубовых дверей, ведущих в кабинет сэра Марика Транна, Тилли с внезапной нерешительностью остановился.
— Дальше вас ждут, лорд Фостер, — сказал он, потупившись. — Простите, если много болтал. Просто вы такой герой…
— Никакой я не герой, парень, — сказал Гэрис со вздохом. — Я всего лишь один воин, победивший другого. Все воины побеждают друг друга. Это в порядке вещей. Тренируйся почаще — и сам таким станешь.
Распрощавшись с провожатым, Гэрис Фостер переступил порог, закрывая двери за собой — и замер. Шторы были задернуты, большая комната куталась в полумраке, но даже этого полумрака хватало, чтобы разглядеть, что в массивном кресле, стоящем спиной к окну, сидит вовсе не сэр Марик Транн.
— Ваше величество, — сказал Гэрис и замолчал.
— Мое величество, — согласился Хендрик Эринландский. — Идите сюда и садитесь, Фостер. Хочу наконец увидеть вас вблизи.
Гэрис послушался приказа и сел. Ноги едва гнулись. Он опустился в кресло, стоявшее прямо напротив того, в котором расположился король. Хендрик выглядел слегка невыспавшимся, и еще от него немного разило спиртным, но взгляд владыки Эринланда оставался ясен и тверд.
— Вам чего налить? — спросил Хендрик. — Вина? Виски? У сэра Марика еще есть хороший бренди. Я думаю, он не станет возражать, если мы немного возьмем.
— Простите, ваше величество, я не привык, чтоб мне выпивку наливал король.
— Так ведь никто не привык, — ухмыльнулся Хендрик совсем по-мальчишески. — Так вы будете бренди, Фостер?
— Буду.
Хендрик Грейдан неторопливо поднялся, достал с верхней полки бутылку бренди и наполнил доверху два граненых стакана.
Пили какое-то время молча.
— Вы удивили меня, Гэрис, — признался король через несколько минут. — Явились из ниоткуда, разделались с моим великолепным кузеном. Я сам не понимаю, как согласился взять вас на службу. Будто в голове немного помутилось… От удивления, наверно. Но когда удивление прошло, я задумался — может, вы шпион Клиффа? Он крепко зол на меня за эту весну, и я его даже в чем-то понимаю на этот счет. Я приказал о вас расспросить.
Эта троица спустилась с крыльца напротив. Трое молодых людей благородного вида, одетых в нарядные костюмы — синих и зеленых цветов у одного, красных и голубых у второго, белых и черных у третьего. Первый из молодых дворян носил светло-русые волосы заплетенными в хвост, второй имел каштановую масть и коротко стригся, что же до третьего, черные кудри его едва не доходили до плеч.
Первого юношу звали Томас Свон, второго — Джеральд Лейер, а третьего Дэрри видел впервые. Первые двое встретились Гледерику на Большом турнире, служили, как и он сам, оруженосцами у рыцарей, и, в компании еще троих своих приятелей, намяли ему бока. В тот день Дэрри разгуливал еще без меча, и потому господа Свон и Лейер не стали обнажать своих клинков. Как они сказали, недостойно вооруженным людям сражаться с безоружным, а потому просто побили его кулаками. Хорошо хоть ногами не стали пинать.
Сегодня Дэрри был при мече. Данное обстоятельство совсем его не радовало — не получить бы вызова на дуэль. Удрать, покуда его не заметили, Гледерик не мог — не бросать же чертову лошадь. Он не боялся драки, но и неприятностей не хотел, а если эти парни его заметят, неприятности обязательно случатся.
Парни его заметили — Свон дернул губами, так у него, надо полагать, выглядела улыбка, а Джеральд обернулся к своему черноволосому спутнику и что-то прошептал. Тот коротко ответил, и вся троица направилась прямиком к Дэрри. Ну что ж, делать нечего, придется разговаривать. А затем, очевидно, драться, потому что ничем иным, кроме как дракой, подобные беседы закончиться не способны. Это понятно, даже когда разговор еще не начался.
— Утро доброе, благородный лорд, — Томас Свон поклонился, — позвольте пожелать вам доброго здравия и всяческой удачи. Мы никак не рассчитывали встретить вас, сэр Дэрри, в этом месте. Как в этот час, так и в любой другой.
— Я не лорд. И не сэр.
— Это мы знаем не хуже вашего, — ответил Свон невозмутимо, — мне лишь было любопытно, сочтете ли вы нужным поправить меня или же посчитаете это излишним. Насколько мне известно, люди вашего круга бывают склонны приукрашивать свои происхождение и статус. Это позволяет им при попадании в пристойное общество избежать неловкости. — Свон говорил очень спокойно и негромко, чуть опустив подбородок, и даже в его взгляде Дэрри не мог прочитать насмешки, хотя и знал, что она там имелась. Пряталась в самых краешках глаз. — Как мне видится, вы оказались здесь потому, что сюда же прибыл ваш хозяин?
— Мой сеньор, — поправил его Дэрри, — хозяева бывают у крепостных, а я вольный человек.
— Никогда бы так не подумал, глядя на вас. Я много раз встречал похожих людей, проезжая по владениям моего отца. Наши арендаторы исправно работали на полях, выращивая и собирая урожай. Простая и честная работа. Никому из них и в голову не придет заниматься делами, несвойственными их природе. Должно быть, эти люди умнее вас — в той, разумеется, степени, в которой простолюдины вообще способны обладать умом.
Дэрри поглядел на остановившуюся в нескольких шагах от него троицу. Свон распинался, очевидно полагая себя очень остроумным, двое его спутников молчали. Джеральд при этом явно испытывал раздражение, а по темноволосому ничего понять было нельзя. Этот остролицый парень в черном камзоле и белом плаще стоял чуть в сторонке, прищурив глаза и положив ладонь на рукоятку меча. Черный камзол и белый плащ… Конечно, цвета Фэринтайнов — черное, белое и еще серебро. Серебряный единорог в черном круге на белом поле, вот их герб.
Вряд ли этот мальчишка родственник сэра Эдварда, разве что не по прямой линии. Ведь иначе у него были бы серебряные волосы и эти жуткие глаза, что кажутся то фиолетовыми, то голубыми, то синими — не поймешь. Все настоящие Фэринтайны, говорят, пошли в одну масть. Но скорее всего, этот парень просто состоит у них на службе. Вместе с герцогом на турнире присутствовал оруженосец, и вроде бы как раз с темными волосами, но вблизи на него Дэрри посмотреть не смог и лица не запомнил. Может, это он и есть?
— Что с вами случилось, позвольте осведомиться? — Свон приподнял брови. — Осмелюсь спросить, неужели вас постигло страшное несчастье, и вы запамятовали человеческую речь? Прежде вы обращались с ней куда как более ловко.
— Нет, человеческих слов я не забываю, не вчера с гнезда выпал, — Дэрри вновь оглядел эту троицу.
Пока говорил только один. Томас еще на турнире показался высокомерным и наглым. Гледерик надеялся, что сумел бы пересчитать ему зубы. Да только если дойдет до драки, в нее непременно вступят все трое юных дворян, и бой будет не равен. Может, лучше как-нибудь вывернуться и быстро замять дело? В конце концов, вряд ли на него станут нападать просто так, посреди крепостного двора, на виду у всей здешней публики. Так что если он сам, Дэрри, того не захочет, никакой потасовки не случится.
Правда, тогда весь Таэрверн узнает, что оруженосец Гэриса Фостера — трус, и этому опозоренному оруженосцу ни один человек руки не подаст. А подобный поворот уже совсем никуда не годится.
— Милейший Томас, я просто задумался о разных вещах, — выпалил Дэрри. — Например, я задумался о вас. Вы ведь держитесь очень напыщенно, как я заметил. Ходите, весь такой важный. Разговариваете многозначительно. Просто блевать тянет. Не могу понять — отчего такая церемонность? Может, все потому, что вы вашему почтенному отцу приходитесь всего лишь третьим сыном? Вот и пытаетесь всем доказать, что вы хотя бы дворянский недоросль, а вовсе не дитя служанки и конюха.
И вот тут-то лицо Томаса Свона дрогнуло. У Томаса дернулась щека — прилично так дернулась. Это была первая трещина в той манерной маске, которую третий сын графа Свона пытался носить, и Дэрри поздравил себя с маленькой победой.
— Вы, сударь, недавно к нам приехали и не понимаете, как обстоят здесь дела, — начал было Томас, но Дэрри тут же перебил его:
— А чего мне прикажете не понимать? Старший из ваших братьев унаследует титул и земли. Среднему придется похуже, но если продвинется по воинской службе — тоже не пропадет. А вот вы, Томас — последний в очереди. Родись вы, ну предположим, девицей, вас бы могли замуж выдать. Чтобы породниться с каким-нибудь другим домом. Хоть какая-то польза с вас была, а так и ее нету. И пристроить некуда, и со двора гнать жалко. Не дробить же владения ради вас, а то еще претендовать на их часть начнете. Я думаю, пристойным рыцарем вам все равно не стать. Только и умеете, что болтать. А на мне вы просто отыгрываетесь.
— В самом деле? — на Томаса было посмотреть страшно. Казалось, он сейчас зашипит или укусит, как потревоженная кошка, которой случайно наступили на хвост. — Неужто вы думаете, будто вам с вашего свиного хлева может быть что-то известно на мой счет? Не много ли вы о себе возомнили, дорогой смерд? Откуда вам знать, какие из детей благородного графа Тобиаса Свона приносят больше пользы семье, а какие меньше? Вы на нашем пороге могли бы разве что просить милостыню — а вместо этого рассуждаете о моей семье с таким видом, будто вам о ней что-то известно.
— Так ведь и вы больно уверенно рассуждаете про меня, — усмехнулся Дэрри.
— Погоди, Томас, — Джеральд Лейер, доселе молчавший, ухватил своего приятеля за рукав, — что ты в самом деле, не позорься. Распинаешься перед грязным животным, будто оно способно тебя понять. Это существо… как его звать? Кличка навроде собачьей, никак не вспомню. Это животное и говорить с нами недостойно. Было бы большой ошибкой с ним спорить. Это все равно что вровень с ним встать.
— Недостойно с нами говорить, ты считаешь? — переспросил Свон, наконец забывший о всяком самообладании. — Истинная правда. Оно недостойно говорить со нами, но оно нас внимательно выслушает.
Томас высвободил руку и сделал шаг к Дэрри. Вот теперь на его лице была нарисована настоящая злость. Это чувство Дэрри не спутал бы ни с каким другим. Можно было поклясться — Томас сейчас с удовольствием бы выхватил меч и насквозь проткнул им обидчика. Если бы решился пойти на убийство на глазах у стольких людей. Но кто ж на такое решится. Дэрри чувствовал настоящее удовольствие, наблюдая за охватившими юного эринландского лорденыша чувствами. Он пробил брешь в броне своего противника, и это было прекрасно.
— Послушай меня хорошенько, — сказал Томас, — ты, сучье отродье, за свои слова непременно ответишь. Ты выхаркнешь эти слова кровью на мои сапоги. Никакому простолюдину не позволено разговаривать с высокими лордами в подобном тоне. Я покажу сейчас, как стоит держаться перед господами, ничтожество.
Дэрри с размаху залепил ему пощечину. Джеральд Лейер бросился вперед и выхватил меч — но остановился, потому что острие клинка, который Дэрри уже держал в руке, уперлось третьему сыну графа Свона прямо в грудь. Томас скосил глаза — посмотреть на сталь, нежно ласкавшую дорогую ткань его камзола.
— Ты назвал мою мать сукой, — сказал Дэрри, — за это я вызываю тебя, Томас Свон, за поединок. Я никому не позволю так говорить о моей матери. Она была достойной женщиной. Более достойной, чем ты, мразь, можешь себе вообразить. Так что отвечать за слова придется тебе, не мне. И тебя, Джеральд Лейер, я тоже вызываю на поединок. Ты назвал меня животным. А я не животное, я человек, изволь запомнить. Еще я вызываю на поединок вас, господин в цветах Фэринтайнов. Нечего вам скучать без дела, пока я буду разбираться с вашими приятелями. Я буду драться с вами, со всеми сразу или по очереди, смотря как получится. Но не прямо сейчас, — Дэрри опустил меч. — На нас уже смотрят, нечего привлекать внимание. Назначьте время и место, там и встретимся.
Томас и Джеральд переглянулись. От них обоих словно жар исходил, и Дэрри почти мог почувствовать этот жар. Да, этим двоим не терпелось теперь с ним разобраться.
— Сегодня, — сказал Джеральд. — Вечером. На мосту через Веду, в Жестяном квартале — когда часы пробьют пять после полудня. Приходи один. Если не придешь — мы найдем тебя и прибьем кинжалами к стене, а последний вонзим тебе в глотку.
— Я приду. Главное, чтобы мне не пришлось долго ждать. А то вдруг забудете или испугаетесь. Ладно, неважно. Мы встретимся, а сейчас, господа, подите прочь. Я стерегу коня моего лорда, и мне неприятно ваше общество.
Первым ушел Свон — тряхнул светлыми волосами, развернулся, взметнув синим плащом. Томас был эффектен, и, наверно, наслаждался этим. Джеральд просто плюнул Гледерику под ноги, знатно выругался и последовал вслед за другом. Зато черноволосый юноша в черном камзоле и белом плаще, за весь разговор не проронивший ни единого слова, задержался. Он подошел к Дэрри и встал лицом к лицу, внимательно изучая. Глаза у этого парня оказались очень темные.
— Ты прекрасно фехтуешь, раз вызвал сразу троих на бой, — сказал он. — Или просто идиот. Я буду знать точно — в пять вечера или вскоре после того. — Он слегка пожал плечами. — Мы не были друг другу представлены. Я — оруженосец сэра Эдварда, того самого, которого одолел вчера твой господин. Меня зовут Гленан Кэбри, наследник графов Кэбри.
Дэрри вдруг сделалось не по себе от этих слишком спокойных манер. Он кивнул:
— Хорошо. Мое имя ты слышал. Дэрри. Фамилия — Брейсвер. А титула нет, как ты понял.
— Я это понял, — сказал Гленан. — Но теми, кто мы есть, нас делает вовсе не титул, а кое-что другое, поважнее титула. Надеюсь, ты понимаешь это так же хорошо, как и я. До встречи в Жестяном квартале, мертвец, — он сделал шаг назад, развернулся и пошел прочь, догонять своих спутников.
Дэрри остался совсем один, не считая коня. Теперь можно было дожидаться возвращения Фостера, который что-то совсем задержался. Можно было даже сесть на уже успевшие нагреться камни, опереться спиной о стену и подремать. Выспаться минувшей ночью так и не получилось. Слишком много всякой дряни лезло в голову. Теперь уж вообще непонятно, удастся ли еще в этой жизни покемарить. Возможно, что нет.
— Дружище, — сказал Дэрри коню сэра Гэриса, — похоже, я идиот.
Глава четвертая
Верно говорят, чем человек моложе, тем горячей его кровь и дурней голова. Это можно было сказать о самом Гэрисе, каким он был еще пару лет назад, это относилось к Дэрри с его бесподобной смесью нахальности и наивности, это вполне касалось и мальчишки по имени Тилли, получившего поручение проводить Гэриса к капитану королевской гвардии. Мальчишка этот так и плясал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, болтал без умолку и все косился на Гэриса через плечо. Видать, его сильно воодушевляло, что рядом вышагивает аж сам победитель давешнего турнира.
Гэрис почти не слушал всю ту ерунду, что тараторил его спутник — больше оглядывался по сторонам. Каэр Сиди совсем не изменился с того дня, как он бывал здесь в последний раз. Это был старый замок, построенный еще в темные годы, во времена Великой Тьмы — до начала записанной истории, когда миром правили фэйри, а разрозненные осколки человеческого рода носило по свету, словно листья на ветру.
Возле массивных дубовых дверей, ведущих в кабинет сэра Марика Транна, Тилли с внезапной нерешительностью остановился.
— Дальше вас ждут, лорд Фостер, — сказал он, потупившись. — Простите, если много болтал. Просто вы такой герой…
— Никакой я не герой, парень, — сказал Гэрис со вздохом. — Я всего лишь один воин, победивший другого. Все воины побеждают друг друга. Это в порядке вещей. Тренируйся почаще — и сам таким станешь.
Распрощавшись с провожатым, Гэрис Фостер переступил порог, закрывая двери за собой — и замер. Шторы были задернуты, большая комната куталась в полумраке, но даже этого полумрака хватало, чтобы разглядеть, что в массивном кресле, стоящем спиной к окну, сидит вовсе не сэр Марик Транн.
— Ваше величество, — сказал Гэрис и замолчал.
— Мое величество, — согласился Хендрик Эринландский. — Идите сюда и садитесь, Фостер. Хочу наконец увидеть вас вблизи.
Гэрис послушался приказа и сел. Ноги едва гнулись. Он опустился в кресло, стоявшее прямо напротив того, в котором расположился король. Хендрик выглядел слегка невыспавшимся, и еще от него немного разило спиртным, но взгляд владыки Эринланда оставался ясен и тверд.
— Вам чего налить? — спросил Хендрик. — Вина? Виски? У сэра Марика еще есть хороший бренди. Я думаю, он не станет возражать, если мы немного возьмем.
— Простите, ваше величество, я не привык, чтоб мне выпивку наливал король.
— Так ведь никто не привык, — ухмыльнулся Хендрик совсем по-мальчишески. — Так вы будете бренди, Фостер?
— Буду.
Хендрик Грейдан неторопливо поднялся, достал с верхней полки бутылку бренди и наполнил доверху два граненых стакана.
Пили какое-то время молча.
— Вы удивили меня, Гэрис, — признался король через несколько минут. — Явились из ниоткуда, разделались с моим великолепным кузеном. Я сам не понимаю, как согласился взять вас на службу. Будто в голове немного помутилось… От удивления, наверно. Но когда удивление прошло, я задумался — может, вы шпион Клиффа? Он крепко зол на меня за эту весну, и я его даже в чем-то понимаю на этот счет. Я приказал о вас расспросить.
