В лицо дохнуло нестерпимым жаром, легким стало трудно дышать. Книги сгорали, испепеляемые в один момент. Делвин, Луис и Боб не сговариваясь бросились обратно к проему, через который попали в комнату. Патрик торопливо пытался воздвигнуть вокруг себя и Марты защитный магический купол.
Кельвин встал на пути огня. Он не пытался бежать или спрятаться. Напротив, широко развел руки в стороны, отбросив бесполезный сейчас энергетический жезл. «Конечно, ведь при нем защитный амулет, изготовленный искусниками Башни. Возможно, с его помощью ему и получится продержаться хотя бы какое-то время».
Тьма ринулась к Кельвину изо всех углов комнаты, собралась вокруг него, встала чернеющей стеной, воздвигшейся на пути пламени. Она сделалась щитом, преградившим дорогу смерти. Беглый чародей рассмеялся.
Огонь угасал, соприкоснувшись с овеществленным мраком. Пламя опадало к полу, распадалось на отдельные быстро затухающие языки огня. Кельвин не спеша сделал шаг вперед, продолжая держать руки воздетыми — и тьма двинулась вместе с ним. Делвин не видел лица некроманта, но почему-то не сомневался, что тот продолжает улыбаться. «Безумец, законченный сумасшедший — но, к счастью, сражается на нашей стороне. Хорошо, что я не позволил его убить».
Делвин мог оценить, сколько силы Кельвин вложил в сотворенное им заклятие. Некромант действовал на пределе возможностей, не жалея себя. Сотвори подобную магию капитан Дирхейл, он, наверное, не смог бы колдовать потом целую неделю. У темного волшебника, отвергнутого гвенхейдской Башней, действительно имелся могущественный дар.
Темнота, сделавшись плотным облаком, нависла над алгернцами грозовой тучей, выпустила протуберанцы хищных щупальцев. Мрак коснулся ближайших имперцев, пеленая их, обхватывая плотными кольцами, лишая движения, заползая во рты и уши, гася на губах крик. Внезапно обострившимся зрением Делвин видел, как клоками опадают на пол в один миг поседевшие волосы. Истончившаяся плоть сползала с черепов, обнажая белую кость. Ускоренное старение… Отец рассказывал о подобном заклинании, но прежде младший сын лорда Дирхейла никогда не видел его в действии.
Все закончилось в мгновение ока. Огонь, вызванный магами из Алгерна, погас, но и призванная Кельвином тьма моментально исчезла, лишив жизни лишь троих имперцев. Мрак исчез, как гаснет задуваемая свеча. Следом пришла боль. Делвин рухнул на пол, чувствуя подступившее к горлу удушье. Пальцы свело судорогой, он выпустил меч. Сердце застучало еще быстрее, готовое, казалось, лопнуть. Ноги не держали; по позвоночнику, от шеи к копчику, перекатывалось пламя.
С трудом приподнявшись на локтях, Делвин заметил, что Кельвин стоит на коленях и надсадно кашляет. Похоже, даже амулет его не защитил, — а может, только он и позволил выжить. Патрик прижимал к себе Марту. Их защищал горевший серебряным светом энергетический экран, но по искаженному лицу Телфрина Делвин понял, что граф держит заклинание из последних сил. Боб выстрелил силовым разрядом в надвинувшуюся толпу. Луч света погас, не коснувшись цели, и посох вылетел у солдата из рук. Кренхилла скрутило, отшвырнуло к стене. Луис бросил свои кинжалы во врагов — оба еще в полете вспыхнули и рассыпались пеплом. Металл словно разложился на первоэлементы, из которых он состоял.
— Советую вам уняться, господа, — послышался спокойный голос.
Имперцы расступились. На середину разгромленной библиотеки выступили двое. Пересилив тошноту и боль, Делвин смог их как следует разглядеть. Поджарый высокий мужчина, облаченный в простой черный костюм, прижимал лезвие длинного кинжала к горлу другого — крепкого, плотно сбитого, загорелого, одетого в ночную сорочку. Лицо загорелого не выражал никаких чувств. Он смотрел прямо на Патрика и, кажется, дышал через раз.
Говорил, впрочем, не он. Другой — тот, что держал у его горла кинжал. Этот был очень бледен. Его лицо избороздили старческие морщины, седые волосы были коротко подстрижены. Впрочем, рука, державшая оружие у горла мужчины в сорочке, выглядела уверенной и совсем не дрожала. Кроме кинжала, седовласый не имел при себе никакого другого оружия. Вспомнились слова Телфрина, что сильнейшим магам силовые посохи ни к чему.
— Отпустите грандерцога! — крикнул Патрик. Ага, значит этот, в сорочке — Альфонсо.
— И не подумаю, — ответил седовласый не шелохнувшись. — Лучше вы бросайте оружие и сдавайтесь. Стоит мне ударить во второй раз, и от вас не останется мокрого места. Мой вам совет — не испытывайте судьбу, сударь. Я сильнее вас всех.
Он говорил как человек, не испытывающий сомнений в своих возможностях.
— Если ты так силен, — спросил Патрик, — к чему церемонишься?
— Не люблю лишних смертей. Вы проявили достойную уважения настойчивость, пытаясь прорваться сюда. Я сразу заподозрил неладное, когда наши люди, отправленные в трущобы стеречь потайной вход во дворец, не вышли на связь. О туннеле знала только секретная служба Наргонда. Видимо, вы явились освободить господина Мервани. Попробуйте шевельнуться, и я перережу ему горло. Кто вы такой, сударь? Не имел чести видеться раньше.
— Патрик Валентайн Волфалер, граф Телфрин. А кто вы, уважаемый?
Ни единый мускул не дрогнул на лице алгернца.
— Якоб Тобиас Барна, генерал-гроссмейстер Имперского Ордена. Давно наслышан о вашей персоне, граф Телфрин. Никогда не думал, что придется свидеться так скоро, да еще в Наргонде. Согласно последним донесениям, вы давно отошли от дел.
— Слухи о моей отставке несколько преувеличены.
— Вполне возможно. Но вы совершенно зря предприняли эту нелепую авантюру. Только и сделали, что сами, добровольно, отдались мне в руки. Мой господин, высокий принц Стефан, скоро прибудет в этот заштатный городишко. Он будет счастлив встретиться с одним из аристократов прискорбно непокорного Гвенхейда. Принц Стефан примет ваши заверения в преданности, Патрик Валентайн Волфалер.
— Скорее рак на горе свистнет.
Имперец усмехнулся в ответ и покачал головой.
— Граф Телфрин, — заговорил грандгерцог Наргонда, чье горло продолжала щекотать сталь, — вам и правда не стоило этого затевать. Они сильнее. Лучше сдавайтесь, пока живы. Поверьте, я не тот человек, ради безопасности которого стоит рисковать жизнью.
— Поверьте, это не так, ваше величество, — сказал Телфрин.
И бросил заклятие. Барьер, окружавший Патрика и Марту, погас — граф перестал его поддерживать. Зато воздух вокруг Альфонсо и алгернского чародея заискрил, наполнился светом. Делвин не успел разобрать природу примененного Телфрином заклинания, но по ментальному эху ощутил его мощь. Клинок, который Якоб Тобиас Барна прижимал к горлу Альфонсо Мервани, вспыхнул точно так же, как кинжалы, незадолго до этого кинутые Луисом в алгернцев. Клинок истаял, распадаясь пеплом. Грандерцог Мервани вырвался из хватки, локтем ударил имперца в живот.
Делвин и Кельвин вскочили в один момент. Валявшийся на полу Убийца сам собой прыгнул капитану Дирхейлу в подставленную ладонь. Зачарованная сталь ожила, движимая неведомой силой. Делвин взмахнул колдовским мечом, рассекая воздух, — и в тот же миг незримая стальная нить рассекла надвое сразу трех колдунов Имперского Ордена. Их тела, разделившись каждое на две половинки, упали на обгорелый паркет. Делвин потрясенно выдохнул. Иногда он даже не представлял себе возможностей зачарованного клинка, доставшегося ему от предков.
Темные вихри, призванные Кельвином, окружили Якоба Барну со всех сторон, не давая ему сделать и шага. Тени не смогли причинить вреда генерал-гроссмейстеру Ордена — он сдерживал их, не давая коснуться себя. Однако, занятый борьбой с ними, Барна не имел шанса нанести собственный магический удар.
Пользуясь открывшейся возможностью, Альфонсо Мервани, пригнувшись, побежал к проему в стене, за которым скрывалась уводящая в подземелья лестница. Алгернцы принялись стрелять по нему — однако все энергетические лучи, выпущенные ими, погасли, не причинив вреда сюзерену Наргонда. Делвин так и не понял, кто сотворил это заклинание. Зато он увидел, что Марта, до этого прижимавшаяся к Телфрину, вывернулась из его рук.
Девушка шла, небрежно опустив саблю острием вниз. Патрик бросился за ней, попытался остановить — но словно натолкнулся на незримую стену и не смог двинуться дальше. Теперь имперцы стреляли по бывшей горничной Телфрина — однако лучи, выпущенные их силовыми посохами, гасли, едва коснувшись ее. Не причиняя никакого вреда. Когда Марта Доннер проходила мимо оторопевшего Делвина, тот сумел разглядеть странное выражение, застывшее на ее лице. Незнакомое. Высокомерное. Чуждое. Точно такое же, как в тот день, когда Кеган Аматрис говорил от ее лица.
«Принц Пламени наконец себя проявил. Нечего сказать, в самый последний момент».
Якоб Тобиас Барна, избавившись от теней, насланных Кельвином, встал на пути нового нежданного противника. Генерал-гроссмейстер Имперского Ордена готовил боевое заклятье, без сомнения гибельное и несокрушимое, однако не успел его сотворить. Барну разорвало изнутри. Он лопнул, как лопается переспелый плод. Во все стороны полетели ошметки плоти, куски раздробленных костей, вывернутые наизнанку кишки. Вся с головы до пят запятнанная кровью, Марта даже не сбилась с шага.
— Чтоб мне провалиться, — пробормотал ошарашенный Кренхилл.
Делвин был полностью с ним согласен.
Имперцы, а их оставалось в живых еще человек десять, продолжали палить в Марту, больше не замечая других противников. Копья света пронзали комнату, сливаясь в единый слепящий поток. Ни один выстрел не прошел мимо, ни один не канул бесследно. И ни один не оставил даже малейшей раны на теле девушки. Тот, кто управлял ее телом, поглощал чужую магию без труда. Девушка бросила саблю. Протянула вперед руки — и тогда они зажглись тем же самым светом. Отраженное ладонями Марты, пламя ринулось назад, дробясь на тонкие лучи. Каждый из них поразил имперского волшебника, сжимавшего в руках силовой посох.
Одиннадцать или двенадцать трупов, Делвин не успел сосчитать точно, упали кто на спину, кто ничком. Сделалось очень тихо. Бой закончился. В комнате больше не оставалось ни одного живого алгернца. Вместе с ними медленно осела на подкосившиеся колени и сама Марта. Патрик Телфрин, больше не сдерживаемый никакой преградой, бросился к ней, тормоша, обнимая. Девушка тяжело дышала, но, без сомнения, находилась в сознании.
Делвин, Боб, Кельвин и Луис — все подошли к графу Телфрину и его подруге. Патрик сидел на паркете, поджав под себя ноги, голова Марты лежала у него на плече. Девушка обводила окружающих мутным взглядом, по всей видимости, едва узнавая их. С ее лицо бесследно изгладилось страшное, почти нечеловеческое выражение, так напугавшее Делвина.
— Я все помню, — выдавила Марта. — Вечность и холод, засевшие в сердце. Разум, как шестеренки древней машины — пустой, недреманный, вечный. Он хуже, чем нам казалось, граф Телфрин. Хуже всего, что существует на свете. Мы зря высвободили его из страны теней. Он чудовище. Он обесчестит землю.
— Будет тебе, девочка. Успокойся.
— Вы не понимаете! — Марта оттолкнулась от Патрика, села сама, бешено оглядываясь по сторонам. — Я больше не чувствую его! Он исчез, сгинул, выветрился! Куда он ушел, граф Телфрин? Мы должны разобраться, куда он ушел!
Она подобрала саблю, вскочила, выставив ее перед собой. Ткнула острием в направлении потайного входа, через который они все проникли сегодня в герцогскую библиотеку. Патрик, Делвин и все остальные обернулись, глядя в сторону, в которую указывала Марта. От того, что Делвин там увидел, он чуть не забыл, как дышать.
Альфонсо Фредерико Мервани, грандгерцог Наргонда, ненадолго всеми забытый, небрежно стоял возле книжного шкафа, перелистывая массивную книгу, кожаную обложку которой украшали рубины и изумруды. Заметив, что на него устремлены пристальные взгляды, грандгерцог бросил тяжеленный фолиант на пол — и тот воспламенился и сгорел, не успев даже коснуться паркета. Лицо владыки Наргонда исказилось улыбкой, уже знакомой всем присутствующим. Именно эта улыбка еще недавно уродовала лицо Марты Доннер.
— Спасибо, — сказал Кеган Колин Тревор Аматрис, прозванный некогда Принцем Пламени. — Огромное вам спасибо, господа. Вы, наконец, подарили мне жизнь.
Патрик Телфрин видел грандгерцога Альфонсо разным. Сосредоточенным и суровым, расслабленным и веселым, терпящим поражение и празднующим победу. За годы знакомства Патрик успел хорошо узнать наргондского герцога. Стоявший перед ним человек, несомненно, больше не был Альфонсо. Чужой взгляд, чужое лицо, чужой голос. Тварь, вернувшаяся из тьмы и некогда уже опустошившая, изранившая Дейдру.
С пальцев сорвался энергетический разряд, набухая молнией. Иногда смерть — лучшее, чем ты можешь помочь старому другу. Особенно если его телом завладел древний демон. Аматрис без всякого труда отклонил заклинание. Патрик замахнулся алгернской саблей — но ее клинок переломился у самого основания. Рукоять вылетела из разом ослабевших пальцев. Графа Телфрина словно ударили под дых невидимым кулаком. Он согнулся, чувствуя приступ боли.
— Некрасиво, Волфалер, — сказал Аматрис. — Я думал, у нас договор.
Луис и Кренхилл бросились на него с двух сторон. Небрежный щелчок пальцами — и оба отлетели на несколько шагов. Делвин Дирхейл, сделав несколько быстрых шагов, приблизился на расстояние удара, вытянул палаш в длинном уколе. Руны, украшавшие его лезвие, загорелись — яркие, как никогда. Острие меча остановилось, не дойдя всего несколько дюймов до груди Аматриса — до груди Альфонсо. Принц Пламени небрежно ударил по клинку раскрытой ладонью, опуская его вниз.
— Хватит, детишки, — сказал он. — Будет вам, наигрались.
Патрик не помнил себя от ярости.
— Что ты творишь, подонок?!
— Ничего такого, что пошло бы вам во вред. Или ты не слышал, как распинался алгернский хлыщ? Империя грядет, летит на всех парусах. Наргонд сгорит, как пучок соломы, в ее огне — а следом за ним разлетится пеплом твой разлюбезный Гвенхейд. Вам не выстоять в одиночку. Вам нужен союзник — могущественный, опытный, сильный. Именно такой, как я.
— Именно поэтому ты забрал тело Альфонсо?
Аматрис пожал плечами.
— Проще выиграть битву, будучи командиром. Прежде чем потерпеть поражение, я одержал верх в десятках сражений. Кровопролитных, яростных, страшных — примерно как то сражение, что нам предстоит. Я разбираюсь в искусстве войны. Твой герцог упрям и мог не прислушаться к моим, безусловно, ценным советам. Я предпочел сам встать во главе обороны. Когда мы одержим победу, я подыщу себе новую оболочку. Твой друг получит свободу.
— Ты говорил, что уже не сумеешь покинуть свое новое тело.
— Возможно, я ошибся. А возможно, и нет. Я всего лишь предположил. Посмотрим. Выбирать тебе все равно не приходится, верно? Так что доверься мне, Волфалер.
— Граф Телфрин, — сказал Делвин угрюмо, — я же говорил, вы допустили ошибку.
— Да уж сам теперь вижу, что допустил.
И все же Патрик понимал, что в словах Аматриса имеется определенный резон. Имперцы собрали немалые силы, и в борьбе с ними пригодится опытный полководец. Ему очень не нравилось, что Аматрис, по сути, взял Альфонсо в заложники. Не было никаких гарантий, что он пожелает покинуть его тело, даже если битва окажется выиграна.
Кельвин встал на пути огня. Он не пытался бежать или спрятаться. Напротив, широко развел руки в стороны, отбросив бесполезный сейчас энергетический жезл. «Конечно, ведь при нем защитный амулет, изготовленный искусниками Башни. Возможно, с его помощью ему и получится продержаться хотя бы какое-то время».
Тьма ринулась к Кельвину изо всех углов комнаты, собралась вокруг него, встала чернеющей стеной, воздвигшейся на пути пламени. Она сделалась щитом, преградившим дорогу смерти. Беглый чародей рассмеялся.
Огонь угасал, соприкоснувшись с овеществленным мраком. Пламя опадало к полу, распадалось на отдельные быстро затухающие языки огня. Кельвин не спеша сделал шаг вперед, продолжая держать руки воздетыми — и тьма двинулась вместе с ним. Делвин не видел лица некроманта, но почему-то не сомневался, что тот продолжает улыбаться. «Безумец, законченный сумасшедший — но, к счастью, сражается на нашей стороне. Хорошо, что я не позволил его убить».
Делвин мог оценить, сколько силы Кельвин вложил в сотворенное им заклятие. Некромант действовал на пределе возможностей, не жалея себя. Сотвори подобную магию капитан Дирхейл, он, наверное, не смог бы колдовать потом целую неделю. У темного волшебника, отвергнутого гвенхейдской Башней, действительно имелся могущественный дар.
Темнота, сделавшись плотным облаком, нависла над алгернцами грозовой тучей, выпустила протуберанцы хищных щупальцев. Мрак коснулся ближайших имперцев, пеленая их, обхватывая плотными кольцами, лишая движения, заползая во рты и уши, гася на губах крик. Внезапно обострившимся зрением Делвин видел, как клоками опадают на пол в один миг поседевшие волосы. Истончившаяся плоть сползала с черепов, обнажая белую кость. Ускоренное старение… Отец рассказывал о подобном заклинании, но прежде младший сын лорда Дирхейла никогда не видел его в действии.
Все закончилось в мгновение ока. Огонь, вызванный магами из Алгерна, погас, но и призванная Кельвином тьма моментально исчезла, лишив жизни лишь троих имперцев. Мрак исчез, как гаснет задуваемая свеча. Следом пришла боль. Делвин рухнул на пол, чувствуя подступившее к горлу удушье. Пальцы свело судорогой, он выпустил меч. Сердце застучало еще быстрее, готовое, казалось, лопнуть. Ноги не держали; по позвоночнику, от шеи к копчику, перекатывалось пламя.
С трудом приподнявшись на локтях, Делвин заметил, что Кельвин стоит на коленях и надсадно кашляет. Похоже, даже амулет его не защитил, — а может, только он и позволил выжить. Патрик прижимал к себе Марту. Их защищал горевший серебряным светом энергетический экран, но по искаженному лицу Телфрина Делвин понял, что граф держит заклинание из последних сил. Боб выстрелил силовым разрядом в надвинувшуюся толпу. Луч света погас, не коснувшись цели, и посох вылетел у солдата из рук. Кренхилла скрутило, отшвырнуло к стене. Луис бросил свои кинжалы во врагов — оба еще в полете вспыхнули и рассыпались пеплом. Металл словно разложился на первоэлементы, из которых он состоял.
— Советую вам уняться, господа, — послышался спокойный голос.
Имперцы расступились. На середину разгромленной библиотеки выступили двое. Пересилив тошноту и боль, Делвин смог их как следует разглядеть. Поджарый высокий мужчина, облаченный в простой черный костюм, прижимал лезвие длинного кинжала к горлу другого — крепкого, плотно сбитого, загорелого, одетого в ночную сорочку. Лицо загорелого не выражал никаких чувств. Он смотрел прямо на Патрика и, кажется, дышал через раз.
Говорил, впрочем, не он. Другой — тот, что держал у его горла кинжал. Этот был очень бледен. Его лицо избороздили старческие морщины, седые волосы были коротко подстрижены. Впрочем, рука, державшая оружие у горла мужчины в сорочке, выглядела уверенной и совсем не дрожала. Кроме кинжала, седовласый не имел при себе никакого другого оружия. Вспомнились слова Телфрина, что сильнейшим магам силовые посохи ни к чему.
— Отпустите грандерцога! — крикнул Патрик. Ага, значит этот, в сорочке — Альфонсо.
— И не подумаю, — ответил седовласый не шелохнувшись. — Лучше вы бросайте оружие и сдавайтесь. Стоит мне ударить во второй раз, и от вас не останется мокрого места. Мой вам совет — не испытывайте судьбу, сударь. Я сильнее вас всех.
Он говорил как человек, не испытывающий сомнений в своих возможностях.
— Если ты так силен, — спросил Патрик, — к чему церемонишься?
— Не люблю лишних смертей. Вы проявили достойную уважения настойчивость, пытаясь прорваться сюда. Я сразу заподозрил неладное, когда наши люди, отправленные в трущобы стеречь потайной вход во дворец, не вышли на связь. О туннеле знала только секретная служба Наргонда. Видимо, вы явились освободить господина Мервани. Попробуйте шевельнуться, и я перережу ему горло. Кто вы такой, сударь? Не имел чести видеться раньше.
— Патрик Валентайн Волфалер, граф Телфрин. А кто вы, уважаемый?
Ни единый мускул не дрогнул на лице алгернца.
— Якоб Тобиас Барна, генерал-гроссмейстер Имперского Ордена. Давно наслышан о вашей персоне, граф Телфрин. Никогда не думал, что придется свидеться так скоро, да еще в Наргонде. Согласно последним донесениям, вы давно отошли от дел.
— Слухи о моей отставке несколько преувеличены.
— Вполне возможно. Но вы совершенно зря предприняли эту нелепую авантюру. Только и сделали, что сами, добровольно, отдались мне в руки. Мой господин, высокий принц Стефан, скоро прибудет в этот заштатный городишко. Он будет счастлив встретиться с одним из аристократов прискорбно непокорного Гвенхейда. Принц Стефан примет ваши заверения в преданности, Патрик Валентайн Волфалер.
— Скорее рак на горе свистнет.
Имперец усмехнулся в ответ и покачал головой.
— Граф Телфрин, — заговорил грандгерцог Наргонда, чье горло продолжала щекотать сталь, — вам и правда не стоило этого затевать. Они сильнее. Лучше сдавайтесь, пока живы. Поверьте, я не тот человек, ради безопасности которого стоит рисковать жизнью.
— Поверьте, это не так, ваше величество, — сказал Телфрин.
И бросил заклятие. Барьер, окружавший Патрика и Марту, погас — граф перестал его поддерживать. Зато воздух вокруг Альфонсо и алгернского чародея заискрил, наполнился светом. Делвин не успел разобрать природу примененного Телфрином заклинания, но по ментальному эху ощутил его мощь. Клинок, который Якоб Тобиас Барна прижимал к горлу Альфонсо Мервани, вспыхнул точно так же, как кинжалы, незадолго до этого кинутые Луисом в алгернцев. Клинок истаял, распадаясь пеплом. Грандерцог Мервани вырвался из хватки, локтем ударил имперца в живот.
Делвин и Кельвин вскочили в один момент. Валявшийся на полу Убийца сам собой прыгнул капитану Дирхейлу в подставленную ладонь. Зачарованная сталь ожила, движимая неведомой силой. Делвин взмахнул колдовским мечом, рассекая воздух, — и в тот же миг незримая стальная нить рассекла надвое сразу трех колдунов Имперского Ордена. Их тела, разделившись каждое на две половинки, упали на обгорелый паркет. Делвин потрясенно выдохнул. Иногда он даже не представлял себе возможностей зачарованного клинка, доставшегося ему от предков.
Темные вихри, призванные Кельвином, окружили Якоба Барну со всех сторон, не давая ему сделать и шага. Тени не смогли причинить вреда генерал-гроссмейстеру Ордена — он сдерживал их, не давая коснуться себя. Однако, занятый борьбой с ними, Барна не имел шанса нанести собственный магический удар.
Пользуясь открывшейся возможностью, Альфонсо Мервани, пригнувшись, побежал к проему в стене, за которым скрывалась уводящая в подземелья лестница. Алгернцы принялись стрелять по нему — однако все энергетические лучи, выпущенные ими, погасли, не причинив вреда сюзерену Наргонда. Делвин так и не понял, кто сотворил это заклинание. Зато он увидел, что Марта, до этого прижимавшаяся к Телфрину, вывернулась из его рук.
Девушка шла, небрежно опустив саблю острием вниз. Патрик бросился за ней, попытался остановить — но словно натолкнулся на незримую стену и не смог двинуться дальше. Теперь имперцы стреляли по бывшей горничной Телфрина — однако лучи, выпущенные их силовыми посохами, гасли, едва коснувшись ее. Не причиняя никакого вреда. Когда Марта Доннер проходила мимо оторопевшего Делвина, тот сумел разглядеть странное выражение, застывшее на ее лице. Незнакомое. Высокомерное. Чуждое. Точно такое же, как в тот день, когда Кеган Аматрис говорил от ее лица.
«Принц Пламени наконец себя проявил. Нечего сказать, в самый последний момент».
Якоб Тобиас Барна, избавившись от теней, насланных Кельвином, встал на пути нового нежданного противника. Генерал-гроссмейстер Имперского Ордена готовил боевое заклятье, без сомнения гибельное и несокрушимое, однако не успел его сотворить. Барну разорвало изнутри. Он лопнул, как лопается переспелый плод. Во все стороны полетели ошметки плоти, куски раздробленных костей, вывернутые наизнанку кишки. Вся с головы до пят запятнанная кровью, Марта даже не сбилась с шага.
— Чтоб мне провалиться, — пробормотал ошарашенный Кренхилл.
Делвин был полностью с ним согласен.
Имперцы, а их оставалось в живых еще человек десять, продолжали палить в Марту, больше не замечая других противников. Копья света пронзали комнату, сливаясь в единый слепящий поток. Ни один выстрел не прошел мимо, ни один не канул бесследно. И ни один не оставил даже малейшей раны на теле девушки. Тот, кто управлял ее телом, поглощал чужую магию без труда. Девушка бросила саблю. Протянула вперед руки — и тогда они зажглись тем же самым светом. Отраженное ладонями Марты, пламя ринулось назад, дробясь на тонкие лучи. Каждый из них поразил имперского волшебника, сжимавшего в руках силовой посох.
Одиннадцать или двенадцать трупов, Делвин не успел сосчитать точно, упали кто на спину, кто ничком. Сделалось очень тихо. Бой закончился. В комнате больше не оставалось ни одного живого алгернца. Вместе с ними медленно осела на подкосившиеся колени и сама Марта. Патрик Телфрин, больше не сдерживаемый никакой преградой, бросился к ней, тормоша, обнимая. Девушка тяжело дышала, но, без сомнения, находилась в сознании.
Делвин, Боб, Кельвин и Луис — все подошли к графу Телфрину и его подруге. Патрик сидел на паркете, поджав под себя ноги, голова Марты лежала у него на плече. Девушка обводила окружающих мутным взглядом, по всей видимости, едва узнавая их. С ее лицо бесследно изгладилось страшное, почти нечеловеческое выражение, так напугавшее Делвина.
— Я все помню, — выдавила Марта. — Вечность и холод, засевшие в сердце. Разум, как шестеренки древней машины — пустой, недреманный, вечный. Он хуже, чем нам казалось, граф Телфрин. Хуже всего, что существует на свете. Мы зря высвободили его из страны теней. Он чудовище. Он обесчестит землю.
— Будет тебе, девочка. Успокойся.
— Вы не понимаете! — Марта оттолкнулась от Патрика, села сама, бешено оглядываясь по сторонам. — Я больше не чувствую его! Он исчез, сгинул, выветрился! Куда он ушел, граф Телфрин? Мы должны разобраться, куда он ушел!
Она подобрала саблю, вскочила, выставив ее перед собой. Ткнула острием в направлении потайного входа, через который они все проникли сегодня в герцогскую библиотеку. Патрик, Делвин и все остальные обернулись, глядя в сторону, в которую указывала Марта. От того, что Делвин там увидел, он чуть не забыл, как дышать.
Альфонсо Фредерико Мервани, грандгерцог Наргонда, ненадолго всеми забытый, небрежно стоял возле книжного шкафа, перелистывая массивную книгу, кожаную обложку которой украшали рубины и изумруды. Заметив, что на него устремлены пристальные взгляды, грандгерцог бросил тяжеленный фолиант на пол — и тот воспламенился и сгорел, не успев даже коснуться паркета. Лицо владыки Наргонда исказилось улыбкой, уже знакомой всем присутствующим. Именно эта улыбка еще недавно уродовала лицо Марты Доннер.
— Спасибо, — сказал Кеган Колин Тревор Аматрис, прозванный некогда Принцем Пламени. — Огромное вам спасибо, господа. Вы, наконец, подарили мне жизнь.
Глава девятнадцатая
Патрик Телфрин видел грандгерцога Альфонсо разным. Сосредоточенным и суровым, расслабленным и веселым, терпящим поражение и празднующим победу. За годы знакомства Патрик успел хорошо узнать наргондского герцога. Стоявший перед ним человек, несомненно, больше не был Альфонсо. Чужой взгляд, чужое лицо, чужой голос. Тварь, вернувшаяся из тьмы и некогда уже опустошившая, изранившая Дейдру.
С пальцев сорвался энергетический разряд, набухая молнией. Иногда смерть — лучшее, чем ты можешь помочь старому другу. Особенно если его телом завладел древний демон. Аматрис без всякого труда отклонил заклинание. Патрик замахнулся алгернской саблей — но ее клинок переломился у самого основания. Рукоять вылетела из разом ослабевших пальцев. Графа Телфрина словно ударили под дых невидимым кулаком. Он согнулся, чувствуя приступ боли.
— Некрасиво, Волфалер, — сказал Аматрис. — Я думал, у нас договор.
Луис и Кренхилл бросились на него с двух сторон. Небрежный щелчок пальцами — и оба отлетели на несколько шагов. Делвин Дирхейл, сделав несколько быстрых шагов, приблизился на расстояние удара, вытянул палаш в длинном уколе. Руны, украшавшие его лезвие, загорелись — яркие, как никогда. Острие меча остановилось, не дойдя всего несколько дюймов до груди Аматриса — до груди Альфонсо. Принц Пламени небрежно ударил по клинку раскрытой ладонью, опуская его вниз.
— Хватит, детишки, — сказал он. — Будет вам, наигрались.
Патрик не помнил себя от ярости.
— Что ты творишь, подонок?!
— Ничего такого, что пошло бы вам во вред. Или ты не слышал, как распинался алгернский хлыщ? Империя грядет, летит на всех парусах. Наргонд сгорит, как пучок соломы, в ее огне — а следом за ним разлетится пеплом твой разлюбезный Гвенхейд. Вам не выстоять в одиночку. Вам нужен союзник — могущественный, опытный, сильный. Именно такой, как я.
— Именно поэтому ты забрал тело Альфонсо?
Аматрис пожал плечами.
— Проще выиграть битву, будучи командиром. Прежде чем потерпеть поражение, я одержал верх в десятках сражений. Кровопролитных, яростных, страшных — примерно как то сражение, что нам предстоит. Я разбираюсь в искусстве войны. Твой герцог упрям и мог не прислушаться к моим, безусловно, ценным советам. Я предпочел сам встать во главе обороны. Когда мы одержим победу, я подыщу себе новую оболочку. Твой друг получит свободу.
— Ты говорил, что уже не сумеешь покинуть свое новое тело.
— Возможно, я ошибся. А возможно, и нет. Я всего лишь предположил. Посмотрим. Выбирать тебе все равно не приходится, верно? Так что доверься мне, Волфалер.
— Граф Телфрин, — сказал Делвин угрюмо, — я же говорил, вы допустили ошибку.
— Да уж сам теперь вижу, что допустил.
И все же Патрик понимал, что в словах Аматриса имеется определенный резон. Имперцы собрали немалые силы, и в борьбе с ними пригодится опытный полководец. Ему очень не нравилось, что Аматрис, по сути, взял Альфонсо в заложники. Не было никаких гарантий, что он пожелает покинуть его тело, даже если битва окажется выиграна.
