«Проклятие, это не заклинание невидимости! Во всяком случае, уже не только оно. Это телепортация, разрази ее гром. Алгернцы приблизились к городу, и Аматрис почувствовал их приближение, но им оставалось еще несколько миль до гавани, когда Стефан перенес корабли авангарда прямо к нам на порог. Откуда у него взялась подобная сила и откуда необходимые знания? Древние смогли телепортировать свой космический город с орбиты Старой Земли в пространство Дейдры, но тогда они пребывали на вершине могущества. За две с лишним тысячи лет мы растеряли, растратили знания. Книги сгорели в пламени войн. Даже сама орбитальная станция давно рухнула в океан вместе со своими секретами и сгинула в его пучине. Мы не сохранили почти ничего, кроме фрагментов и обломков былого знания. Прежние волшебники умели черпать воспоминания предков, обращаясь к памяти собственной крови, но со временем этот дар ослаб. Неужели принц Стефан сумел его разбудить? Неужели весь Имперский Орден помогает ему в полном составе?»
Командиры артиллерийских расчетов не растерялись и не оплошали. Хотя на набережной воцарилась паника, творившееся безумие, к счастью, не затронуло обе береговые крепости. Какой бы могущественной не оказался вражеская магия, и у нее имелись свои пределы, и, накрыв порт и город, алгернцы не сумели ничего сделать с бастионами. Форты Альбедо и Нигредо ответили огнем, едва только появился зримый противник. Крепостные пушки своевременно вступили в дело. Сперва загрохотала одна батарея, затем, меньше чем через минуту, включились все остальные. Канонада ударила подобно весеннему грому.
Патрик видел, как многие ядра попадают в корабли противника, разрывают в щепки борта, оставляют в парусах рваные дыры, сеют на палубах хаос и смерть. Алгернцы, к счастью, вовсе не были неуязвимы — на их флоте служили обычные люди, и многие из этих людей прямо сейчас умирали. Чародеи империи обрушили на Наргонд свою боевую магию, но будучи заняты поддержанием исполинского смерча, разрывающего и уродующего небо, они не могли одновременно защитить свои передовые линкоры, перешедшие в наступление. Патрик вскинул руки, готовый начать плести боевое заклятие — но ладонь Альфонсо Мервани, чьим телом управлял вернувшийся из страны мертвых волшебник, опустилась ему на плечо.
— Погоди, Волфалер. Не утруждай себя попусту.
— Рехнулся? Если мы не вмешаемся сейчас, когда еще прикажешь это делать?
— В самом деле, — поддержал Патрика Делвин. — Следует ударить по имперскому флоту, пока их собственные волшебники увлечены атакой на город. Пойдем я, граф Телфрин, вы, господин Тревор, и, наверное, лучше подключить всех остальных, раз унять бурю все равно не выходит.
Аматрис иронически улыбнулся.
— Вы еще не поняли, что все усилия бесполезны?
Словно в подтверждение его слов из жерла магической воронки вниз грянул поток огня и света, стремительно перемещающийся с места на место. Вода вскипала и пенилась там, где в нее вонзалось колдовское пламя. Водопад огня низвергся на уже основательно потрепанный наргондский флот, чьи остатки качались на бешеных волнах. Патрик заметил отчаяние, отразившееся на лице адмирала Моретти. Офицер был вынужден наблюдать, как приходит конец возглавляемой им эскадре, с честью прошедшей через все недавние войны. Нечто подобное сам Патрик испытывал, когда «Креветка» пошла ко дну, атакованная пирцами, желавшими отомстить за разграбленный Барзерон. «Настоящее отчаяние, тогда я столкнулся с ним впервые в жизни. Если сейчас ничего не предпринять, я вскоре испытаю его вновь. Чего ждет Аматрис, черт побери?!»
Принц Пламени развел руки в стороны — и Моретти закашлялся. Из глаз, рта и ушей наргондского адмирала рекой хлынула багряная кровь. Моретти согнулся, выблевал на гранитные плиты не до конца переваренный завтрак. Не переставая кашлять, Моретти рухнул наземь, поджимая под себя ноги. Адмирал на глазах истекал кровью, его конечности беспорядочно дергались, охваченные предсмертной судорогой. Моретти пытался что-то сказать, но из его горла доносились одни лишь нечленораздельные неразборчивые хрипы.
Помимо Леопольдо Моретти, кровью истекали также генерал Фабри, все присутствовавшие офицеры генерального штаба, охранявшие особу грандгерцога гвардейцы, чародей по имени Рикардо вместе с двумя десятками своих сподвижников и даже несколько слуг, ранее державших в руках подносы с закусками и напитками. Обзорная площадка форта Альбедо наполнилась криками, стонами и смертью. Невредимыми оставались лишь Патрик, Делвин, Марта, Луис, Кельвин, Астрид и Боб. И сам Аматрис, конечно. Принц Пламени смотрел на разворачивающееся вокруг жуткое действо, с довольным видом задрав подбородок. На губах Альфонсо Мервани в очередной раз появилась противоестественная, совершенно не свойственная повелителю Наргонда ухмылка.
«Подонок все-таки предал нас».
Патрик выхватил шпагу и ударил своего грандгерцога в бок. Не хотелось причинить вред Альфонсо, который, возможно, наблюдает за всем происходящим, будучи заперт бессильным узником в собственном теле, — но иного выхода не оставалось. К несчастью, Аматрис отреагировал с завидной быстротой. Он взмахнул моментально выхваченным из ножен кинжалом, отбивая удар гардой. Делвин Дирхейл бросился к Принцу Пламени, делая длинный колющий выпад. Древний колдун уклонился, отталкиваясь ногами от парапета. Альфонсо не смог бы передвигаться с подобной нечеловеческой скоростью — но видимо, Аматрис помогал себе магией.
Луис метнул кинжалы, Боб и Кельвин выстрелили из силовых посохов. Аматрис снова уклонился, взлетев в воздух и приземлившись в десятке футов поодаль. Чародей крутнулся, уходя от пуль, почти одновременно выпущенных Патриком и Мартой. Аматрис обнажил шпагу, отбил новый сделанный Делвином выпад и опять отступил. Пока он не пытался атаковать. Удивительное дружелюбие — в свете всего, что он только что сделал.
Альфонсо, вернее Аматрис, тяжело дышал. Такие фокусы все же не проходят даром.
— Советую всем бросить оружие, — сказал он. — Иначе я перестану быть добреньким.
— Можешь объяснить, что ты устроил?!
— А вам непонятно, граф Телфрин? Надеялся, вы умнее. Генералу Марлину не победить Кледвина Волфалера. Если Тенвент еще держится, в ближайшее время он все равно падет. Вы не станете героем, способным поднять Гвенхейд на борьбу с узурпатором. В вас нет подлинной искры, нет пламени, нет жара. Вы измучены, слабы и мучаетесь ненужными сомнениями. Всю свою жизнь я боролся против тирании магических орденов — а Кледвин Волфалер сделает эту тиранию абсолютной, вновь ввергнув мир в Темные Столетия. А если не он, так Стефан Айтверн. Нам не справиться ни с тем, ни с другим — так пусть столкнутся между собой лбами.
— Рехнулся?
— Нет, составляю действенный план. Я прочел в памяти герцога Мервани, что собой представляет император Максимилиан Айтверн. Он рассудителен и осторожен. Наверняка он до последнего не поддерживал авантюру принца Стефана. Если бы Наргонд победил, император приказал бы отозвать войска. Никто бы не смог угрожать Кледвину в Гвенхейде — а так он столкнется с алгернским вторжением. Пока ваш дядя и Стефан ослабляют друг друга, мы сможем выждать момент и ударить по ним обоим.
— Поэтому ты решил пожертвовать Наргондом?
Аматрис раздраженно поморщился.
— Ну что вы совсем как маленький, стыдно смотреть. Будто в шахматы никогда не играли. Сами знаете, размениваете ладью, или офицера, или слона, если придется, но зато сохраняете ферзя, а то и обзаводитесь им снова за счет удачного хода пешки. Немного хитрости, хороший здоровый расчет — и неприятельскому королю можно поставить шах и мат. Что уж говорить о такой необычной партии, когда против нас ополчились сразу два злых короля, черный и белый, а на руках остались одни только пешки. Я вам совсем не враг, успокойтесь. — Принц Пламени опустил шпагу. — Поскорее покинем этот несчастный город. Имперцы скоро овладеют им, но до Керании недалеко, и там мы точно раздобудем корабль, а то и доберемся до вашей родины по суше. Я придумаю, как проскочить границу Гвенхейда.
— Так же хорошо, как придумал в этот раз?
— Даже куда лучше, пожалуй. Я умею действовать осмотрительно, осторожно, эффективно, ради нашего общего блага. У меня нет ни малейших тлетворных амбиций. Все, что я делаю, я делаю ради Дейдры и свободы населяющих ее народов. Я не хочу устанавливать собственное владычество — лишь остановить тех, кто ослеплен безудержным честолюбием. Я творю зло, но это не доставляет мне никакой радости. Только так мы сможем победить, а не бесславно погибнуть. Я все просчитал. Вы на моей стороне?
Патрик тоже опустил свой клинок. Он не мог отрицать, что предложенный Аматрисом план крайне разумен. Дядя, кстати, подозрительно затих. Попытался напасть в Пенхолде, и с тех пор никак себя не проявлял. Вряд ли он совсем потерял интерес к племяннику — скорее, с головой занят другими делами. Например, готовится покончить с остатками сопротивления.
До сих пор Патрик не имел ни малейшего представления, что станет делать, когда доберется в Гвенхейд. Капитан Дирхейл не выдвинул никаких сколько-нибудь дельных предложений — а по большому счету даже и не старался ничего придумать. Делвин надеялся, что дальше все сложится как-нибудь само собой. Может, генерал Марлин поможет, а возможно, сам Патрик сумеет объединить страну против Кледвина. Извернется, постарается, отыщет единственно верный спасительный путь.
«Правда, я крайне паршивый спаситель. Мальчишка проделал долгий и опасный путь, теряя сослуживцев, проливая пот и кровь, надеясь встретить героя — вот только никакого героя не отыскал. Они вообще только в книжках бывают. Дирхейлу встретился спившийся неудачник, приносивший окружающим лишь смерть и кровь. Разрушенный Барзерон запомнил мое имя, и это не имя героя. Я даже единственный свой корабль не смог уберечь — как мне спасти целый мир?»
Выстояв под обрушившимся на них обстрелом, корабли Алгернской империи вступали в наргондскую гавань. Канонада, развернутая защитниками города, начала затихать. Поток пламени, до того неистовавший в порту, переключился на форт Нигредо, испепеляя собравшихся возле орудий солдат. Несколько башен треснули и обрушились, низвергаясь в беспокойные воды водопадом огромных каменных глыб. Лишенные командования и поддержки волшебников, бойцы отступали, оставляя позиции, — либо встречали неминуемую смерть.
Небо продолжало буйствовать, но на обзорной площадке форта Альбедо, по гранитным плитам которой струилась, ничем не сдерживаемая, кровь десятков убитых Аматрисом чародеев и офицеров, воцарилась странная гулкая тишина. Такое спокойствие возникает, наверное, в самом центре смерча. Кеган Аматрис стоял молча, не шевелясь. Молчали также Делвин и Марта, Астрид и Боб, Луис Кельвин, — готовые выслушать, что скажет Патрик, ставший, похоже, предводителем их маленького потрепанного отряда. Товарищи, которым граф Телфрин едва научился доверять, но которые дрались на его стороне столь же яростно и отчаянно, как те, прежние друзья, погибшие по его вине. Они ждали, оставив в кои-то веки разногласия, споры и прения, держа наготове клинки, пистолеты и силовые посохи, готовые по малейшему его слову снова вступить в бой.
«Им достался плохой командир, недостойный никакого доверия».
Взгляды жгли, буравили, они сделались совершенно нестерпимы. Хотелось убежать и спрятаться, напиться до беспамятства. Закрыться от свалившегося на плечи невыносимого и тяжкого мира, потеряться в безвестности, остаться бесславным и забытым, никого и ничего не достойным, и абсолютно ничего не помнить. Ни сожженных дотла городов, ни обломков любимого фрегата, тонущих в темной воде, ни мертвых товарищей, обступивших кольцом в королевстве смерти, ни отчаянного выражения на лице Марты Доннер.
Слова слетали с губ и казались незнакомыми и чужими:
— Полагаю, мы продолжим наше сотрудничество, господин Тревор.
— Рад, что здравый рассудок, кажется, победил. Вы сделали правильный выбор, Волфалер.
— Вы не можете так поступить, граф Телфрин! — крикнула Марта.
— Да чтоб вас разорвало! — сплюнул Делвин. Он кинулся к Аматрису, замахнувшись мечом, — и вновь, как и раньше, наткнулся на выставленную Принцем Пламени магическую защиту. Движение таинственного колдовского клинка постепенно замедлилось, а сам капитан Дирхейл сбился с шага, хотя и не остановился. Он боролся, столкнувшись с враждебной магией, подобно тому как жук трепещет крыльями, стараясь не увязнуть в загустевающей на глазах древесной смоле. Его клинок все еще продвигался вперед, но теперь уже совсем неспешно, а до Аматриса оставалось еще несколько шагов. С таким же успехом могло оставаться и несколько миль.
Кельвин и Боб опять выстрелили, но энергия силовых разрядов, выпущенных магическими жезлами, не причинила вреда их противнику, вокруг которого на миг вспыхнул и снова погас защитный экран. Аматрис рассмеялся. С губ Альфонсо Мервани срывался дикий, гортанный, отвратительный смех, и слышать его было противно и больно. Астрид смотрела на Патрика, изумленная и не верящая, что граф Телфрин только что предал город, которому многие годы верой и правдой служил. Луис тоже поглядел на бывшего капитана и торопливо отвел глаза.
Наверно, Принц Пламени все же устал. Он потратил немало сил, сотворив заклинание, убившее сразу полсотни человек; уворачиваясь от ударов и выстрелов, сделанных товарищами Патрика; пытаясь остановить продвижение Делвина, — а тот старался изо всех отпущенных ему сил, пытаясь дотянуться до Аматриса. По лицу капитана Дирхейла, искаженному от натуги, градом катился пот, а письмена на его клинке сияли светом сотни костров. Аматрису достался упорный, упрямый, не привыкший отступать ни перед какими препятствиями противник, немного даже смешной, но опасный в своей упертости. И древний маг, некогда ввергший Дейдру во тьму, как только мог старался ему помешать. Скорее всего, именно поэтому он сделался менее внимательным, нежели обычно.
Патрик Телфрин развернулся — и бросил кинжал, вложив в бросок все отпущенное ему мастерство и ловкость. Когда-то Луис как следует натаскал его в этом искусстве. Кинжал стальной рыбкой сверкнул в воздухе — и вонзился в плечо Альфонсо Мервани, старому другу Патрика, грандгерцогу вольного города Наргонда и верховному сюзерену Мантельских островов. Принц Пламени отчаянно взмахнул чужими руками, вскрикнул и пошатнулся, вырывая из раны кинжал. В тот же миг рухнули выставленные им чары. Делвин Дирхейл оказался совсем рядом — и вонзил меч в грудь Альфонсо. Аматрис вскрикнул, когда Делвин, рыча от ярости, насаживал его на клинок. Меч пробил грудную клетку, пронзил сердце, и весь в кровавой пленке вырвался из спины. Аматрис, умирая, блевал Дирхейлу кровью в лицо, а тот стоял, не отворачиваясь и не отступая, и до упора прокручивал в ране клинок. Действительно крайне упрямый молодой человек.
Патрик уронил шпагу и закричал — отчаянно, безумно, срывая горло до хрипа. Он никогда не желал подобного исхода всей этой истории, но некоторые вещи случаются будто сами собой, непрошеные и нежданные, и с ними совершенно нельзя ничего поделать. Беспорядочные мысли пчелиным роем метались в голове. «Наверное, все изначально пошло совсем неправильно. Наверно, мне стоило погибнуть от руки Клауса Герстера или сдаться дяде Кледвину на его сомнительную милость.
Командиры артиллерийских расчетов не растерялись и не оплошали. Хотя на набережной воцарилась паника, творившееся безумие, к счастью, не затронуло обе береговые крепости. Какой бы могущественной не оказался вражеская магия, и у нее имелись свои пределы, и, накрыв порт и город, алгернцы не сумели ничего сделать с бастионами. Форты Альбедо и Нигредо ответили огнем, едва только появился зримый противник. Крепостные пушки своевременно вступили в дело. Сперва загрохотала одна батарея, затем, меньше чем через минуту, включились все остальные. Канонада ударила подобно весеннему грому.
Патрик видел, как многие ядра попадают в корабли противника, разрывают в щепки борта, оставляют в парусах рваные дыры, сеют на палубах хаос и смерть. Алгернцы, к счастью, вовсе не были неуязвимы — на их флоте служили обычные люди, и многие из этих людей прямо сейчас умирали. Чародеи империи обрушили на Наргонд свою боевую магию, но будучи заняты поддержанием исполинского смерча, разрывающего и уродующего небо, они не могли одновременно защитить свои передовые линкоры, перешедшие в наступление. Патрик вскинул руки, готовый начать плести боевое заклятие — но ладонь Альфонсо Мервани, чьим телом управлял вернувшийся из страны мертвых волшебник, опустилась ему на плечо.
— Погоди, Волфалер. Не утруждай себя попусту.
— Рехнулся? Если мы не вмешаемся сейчас, когда еще прикажешь это делать?
— В самом деле, — поддержал Патрика Делвин. — Следует ударить по имперскому флоту, пока их собственные волшебники увлечены атакой на город. Пойдем я, граф Телфрин, вы, господин Тревор, и, наверное, лучше подключить всех остальных, раз унять бурю все равно не выходит.
Аматрис иронически улыбнулся.
— Вы еще не поняли, что все усилия бесполезны?
Словно в подтверждение его слов из жерла магической воронки вниз грянул поток огня и света, стремительно перемещающийся с места на место. Вода вскипала и пенилась там, где в нее вонзалось колдовское пламя. Водопад огня низвергся на уже основательно потрепанный наргондский флот, чьи остатки качались на бешеных волнах. Патрик заметил отчаяние, отразившееся на лице адмирала Моретти. Офицер был вынужден наблюдать, как приходит конец возглавляемой им эскадре, с честью прошедшей через все недавние войны. Нечто подобное сам Патрик испытывал, когда «Креветка» пошла ко дну, атакованная пирцами, желавшими отомстить за разграбленный Барзерон. «Настоящее отчаяние, тогда я столкнулся с ним впервые в жизни. Если сейчас ничего не предпринять, я вскоре испытаю его вновь. Чего ждет Аматрис, черт побери?!»
Принц Пламени развел руки в стороны — и Моретти закашлялся. Из глаз, рта и ушей наргондского адмирала рекой хлынула багряная кровь. Моретти согнулся, выблевал на гранитные плиты не до конца переваренный завтрак. Не переставая кашлять, Моретти рухнул наземь, поджимая под себя ноги. Адмирал на глазах истекал кровью, его конечности беспорядочно дергались, охваченные предсмертной судорогой. Моретти пытался что-то сказать, но из его горла доносились одни лишь нечленораздельные неразборчивые хрипы.
Помимо Леопольдо Моретти, кровью истекали также генерал Фабри, все присутствовавшие офицеры генерального штаба, охранявшие особу грандгерцога гвардейцы, чародей по имени Рикардо вместе с двумя десятками своих сподвижников и даже несколько слуг, ранее державших в руках подносы с закусками и напитками. Обзорная площадка форта Альбедо наполнилась криками, стонами и смертью. Невредимыми оставались лишь Патрик, Делвин, Марта, Луис, Кельвин, Астрид и Боб. И сам Аматрис, конечно. Принц Пламени смотрел на разворачивающееся вокруг жуткое действо, с довольным видом задрав подбородок. На губах Альфонсо Мервани в очередной раз появилась противоестественная, совершенно не свойственная повелителю Наргонда ухмылка.
«Подонок все-таки предал нас».
Патрик выхватил шпагу и ударил своего грандгерцога в бок. Не хотелось причинить вред Альфонсо, который, возможно, наблюдает за всем происходящим, будучи заперт бессильным узником в собственном теле, — но иного выхода не оставалось. К несчастью, Аматрис отреагировал с завидной быстротой. Он взмахнул моментально выхваченным из ножен кинжалом, отбивая удар гардой. Делвин Дирхейл бросился к Принцу Пламени, делая длинный колющий выпад. Древний колдун уклонился, отталкиваясь ногами от парапета. Альфонсо не смог бы передвигаться с подобной нечеловеческой скоростью — но видимо, Аматрис помогал себе магией.
Луис метнул кинжалы, Боб и Кельвин выстрелили из силовых посохов. Аматрис снова уклонился, взлетев в воздух и приземлившись в десятке футов поодаль. Чародей крутнулся, уходя от пуль, почти одновременно выпущенных Патриком и Мартой. Аматрис обнажил шпагу, отбил новый сделанный Делвином выпад и опять отступил. Пока он не пытался атаковать. Удивительное дружелюбие — в свете всего, что он только что сделал.
Альфонсо, вернее Аматрис, тяжело дышал. Такие фокусы все же не проходят даром.
— Советую всем бросить оружие, — сказал он. — Иначе я перестану быть добреньким.
— Можешь объяснить, что ты устроил?!
— А вам непонятно, граф Телфрин? Надеялся, вы умнее. Генералу Марлину не победить Кледвина Волфалера. Если Тенвент еще держится, в ближайшее время он все равно падет. Вы не станете героем, способным поднять Гвенхейд на борьбу с узурпатором. В вас нет подлинной искры, нет пламени, нет жара. Вы измучены, слабы и мучаетесь ненужными сомнениями. Всю свою жизнь я боролся против тирании магических орденов — а Кледвин Волфалер сделает эту тиранию абсолютной, вновь ввергнув мир в Темные Столетия. А если не он, так Стефан Айтверн. Нам не справиться ни с тем, ни с другим — так пусть столкнутся между собой лбами.
— Рехнулся?
— Нет, составляю действенный план. Я прочел в памяти герцога Мервани, что собой представляет император Максимилиан Айтверн. Он рассудителен и осторожен. Наверняка он до последнего не поддерживал авантюру принца Стефана. Если бы Наргонд победил, император приказал бы отозвать войска. Никто бы не смог угрожать Кледвину в Гвенхейде — а так он столкнется с алгернским вторжением. Пока ваш дядя и Стефан ослабляют друг друга, мы сможем выждать момент и ударить по ним обоим.
— Поэтому ты решил пожертвовать Наргондом?
Аматрис раздраженно поморщился.
— Ну что вы совсем как маленький, стыдно смотреть. Будто в шахматы никогда не играли. Сами знаете, размениваете ладью, или офицера, или слона, если придется, но зато сохраняете ферзя, а то и обзаводитесь им снова за счет удачного хода пешки. Немного хитрости, хороший здоровый расчет — и неприятельскому королю можно поставить шах и мат. Что уж говорить о такой необычной партии, когда против нас ополчились сразу два злых короля, черный и белый, а на руках остались одни только пешки. Я вам совсем не враг, успокойтесь. — Принц Пламени опустил шпагу. — Поскорее покинем этот несчастный город. Имперцы скоро овладеют им, но до Керании недалеко, и там мы точно раздобудем корабль, а то и доберемся до вашей родины по суше. Я придумаю, как проскочить границу Гвенхейда.
— Так же хорошо, как придумал в этот раз?
— Даже куда лучше, пожалуй. Я умею действовать осмотрительно, осторожно, эффективно, ради нашего общего блага. У меня нет ни малейших тлетворных амбиций. Все, что я делаю, я делаю ради Дейдры и свободы населяющих ее народов. Я не хочу устанавливать собственное владычество — лишь остановить тех, кто ослеплен безудержным честолюбием. Я творю зло, но это не доставляет мне никакой радости. Только так мы сможем победить, а не бесславно погибнуть. Я все просчитал. Вы на моей стороне?
Патрик тоже опустил свой клинок. Он не мог отрицать, что предложенный Аматрисом план крайне разумен. Дядя, кстати, подозрительно затих. Попытался напасть в Пенхолде, и с тех пор никак себя не проявлял. Вряд ли он совсем потерял интерес к племяннику — скорее, с головой занят другими делами. Например, готовится покончить с остатками сопротивления.
До сих пор Патрик не имел ни малейшего представления, что станет делать, когда доберется в Гвенхейд. Капитан Дирхейл не выдвинул никаких сколько-нибудь дельных предложений — а по большому счету даже и не старался ничего придумать. Делвин надеялся, что дальше все сложится как-нибудь само собой. Может, генерал Марлин поможет, а возможно, сам Патрик сумеет объединить страну против Кледвина. Извернется, постарается, отыщет единственно верный спасительный путь.
«Правда, я крайне паршивый спаситель. Мальчишка проделал долгий и опасный путь, теряя сослуживцев, проливая пот и кровь, надеясь встретить героя — вот только никакого героя не отыскал. Они вообще только в книжках бывают. Дирхейлу встретился спившийся неудачник, приносивший окружающим лишь смерть и кровь. Разрушенный Барзерон запомнил мое имя, и это не имя героя. Я даже единственный свой корабль не смог уберечь — как мне спасти целый мир?»
Выстояв под обрушившимся на них обстрелом, корабли Алгернской империи вступали в наргондскую гавань. Канонада, развернутая защитниками города, начала затихать. Поток пламени, до того неистовавший в порту, переключился на форт Нигредо, испепеляя собравшихся возле орудий солдат. Несколько башен треснули и обрушились, низвергаясь в беспокойные воды водопадом огромных каменных глыб. Лишенные командования и поддержки волшебников, бойцы отступали, оставляя позиции, — либо встречали неминуемую смерть.
Небо продолжало буйствовать, но на обзорной площадке форта Альбедо, по гранитным плитам которой струилась, ничем не сдерживаемая, кровь десятков убитых Аматрисом чародеев и офицеров, воцарилась странная гулкая тишина. Такое спокойствие возникает, наверное, в самом центре смерча. Кеган Аматрис стоял молча, не шевелясь. Молчали также Делвин и Марта, Астрид и Боб, Луис Кельвин, — готовые выслушать, что скажет Патрик, ставший, похоже, предводителем их маленького потрепанного отряда. Товарищи, которым граф Телфрин едва научился доверять, но которые дрались на его стороне столь же яростно и отчаянно, как те, прежние друзья, погибшие по его вине. Они ждали, оставив в кои-то веки разногласия, споры и прения, держа наготове клинки, пистолеты и силовые посохи, готовые по малейшему его слову снова вступить в бой.
«Им достался плохой командир, недостойный никакого доверия».
Взгляды жгли, буравили, они сделались совершенно нестерпимы. Хотелось убежать и спрятаться, напиться до беспамятства. Закрыться от свалившегося на плечи невыносимого и тяжкого мира, потеряться в безвестности, остаться бесславным и забытым, никого и ничего не достойным, и абсолютно ничего не помнить. Ни сожженных дотла городов, ни обломков любимого фрегата, тонущих в темной воде, ни мертвых товарищей, обступивших кольцом в королевстве смерти, ни отчаянного выражения на лице Марты Доннер.
Слова слетали с губ и казались незнакомыми и чужими:
— Полагаю, мы продолжим наше сотрудничество, господин Тревор.
— Рад, что здравый рассудок, кажется, победил. Вы сделали правильный выбор, Волфалер.
— Вы не можете так поступить, граф Телфрин! — крикнула Марта.
— Да чтоб вас разорвало! — сплюнул Делвин. Он кинулся к Аматрису, замахнувшись мечом, — и вновь, как и раньше, наткнулся на выставленную Принцем Пламени магическую защиту. Движение таинственного колдовского клинка постепенно замедлилось, а сам капитан Дирхейл сбился с шага, хотя и не остановился. Он боролся, столкнувшись с враждебной магией, подобно тому как жук трепещет крыльями, стараясь не увязнуть в загустевающей на глазах древесной смоле. Его клинок все еще продвигался вперед, но теперь уже совсем неспешно, а до Аматриса оставалось еще несколько шагов. С таким же успехом могло оставаться и несколько миль.
Кельвин и Боб опять выстрелили, но энергия силовых разрядов, выпущенных магическими жезлами, не причинила вреда их противнику, вокруг которого на миг вспыхнул и снова погас защитный экран. Аматрис рассмеялся. С губ Альфонсо Мервани срывался дикий, гортанный, отвратительный смех, и слышать его было противно и больно. Астрид смотрела на Патрика, изумленная и не верящая, что граф Телфрин только что предал город, которому многие годы верой и правдой служил. Луис тоже поглядел на бывшего капитана и торопливо отвел глаза.
Наверно, Принц Пламени все же устал. Он потратил немало сил, сотворив заклинание, убившее сразу полсотни человек; уворачиваясь от ударов и выстрелов, сделанных товарищами Патрика; пытаясь остановить продвижение Делвина, — а тот старался изо всех отпущенных ему сил, пытаясь дотянуться до Аматриса. По лицу капитана Дирхейла, искаженному от натуги, градом катился пот, а письмена на его клинке сияли светом сотни костров. Аматрису достался упорный, упрямый, не привыкший отступать ни перед какими препятствиями противник, немного даже смешной, но опасный в своей упертости. И древний маг, некогда ввергший Дейдру во тьму, как только мог старался ему помешать. Скорее всего, именно поэтому он сделался менее внимательным, нежели обычно.
Патрик Телфрин развернулся — и бросил кинжал, вложив в бросок все отпущенное ему мастерство и ловкость. Когда-то Луис как следует натаскал его в этом искусстве. Кинжал стальной рыбкой сверкнул в воздухе — и вонзился в плечо Альфонсо Мервани, старому другу Патрика, грандгерцогу вольного города Наргонда и верховному сюзерену Мантельских островов. Принц Пламени отчаянно взмахнул чужими руками, вскрикнул и пошатнулся, вырывая из раны кинжал. В тот же миг рухнули выставленные им чары. Делвин Дирхейл оказался совсем рядом — и вонзил меч в грудь Альфонсо. Аматрис вскрикнул, когда Делвин, рыча от ярости, насаживал его на клинок. Меч пробил грудную клетку, пронзил сердце, и весь в кровавой пленке вырвался из спины. Аматрис, умирая, блевал Дирхейлу кровью в лицо, а тот стоял, не отворачиваясь и не отступая, и до упора прокручивал в ране клинок. Действительно крайне упрямый молодой человек.
Патрик уронил шпагу и закричал — отчаянно, безумно, срывая горло до хрипа. Он никогда не желал подобного исхода всей этой истории, но некоторые вещи случаются будто сами собой, непрошеные и нежданные, и с ними совершенно нельзя ничего поделать. Беспорядочные мысли пчелиным роем метались в голове. «Наверное, все изначально пошло совсем неправильно. Наверно, мне стоило погибнуть от руки Клауса Герстера или сдаться дяде Кледвину на его сомнительную милость.
