В тот момент у меня не оставалось сомнений, что скоро даже Камень Источника, сокрытый на острове Авалон, подчинится мне.
Мы с Элис, Кейтором и Мариной двинулись через огромный зал, чей потолок подпирали колонны, и уже начали подниматься по ведущей на второй этаж лестнице, когда в воздухе проступили молнии, соткавшись из пустоты, и сверкающей сетью оплели фигуру Кейтора. Темный рыцарь размахнулся мечом, истово и бешено закричал, а потом замертво повалился вниз по ступеням.
Все случилось так быстро, что я даже не успел вмешаться и выставить защитный барьер. Только что мы с боем ворвались в Цитадель Повелителей, преодолев сопротивление в вестибюле, и заклинания из арсенала магии тьмы, подпитанные некромагической энергией, стали все лучше даваться мне. Даже начало казаться, что серьезных препятствий можно больше не ждать и что со следующими преградами на пути к Темному клинку я справлюсь так же легко. Прошло всего несколько минут и все мои заблуждения оказались разрушены.
Вражеские чародеи действовали очень умело, сплели заклятие так, что я не успел его предварительно обнаружить. Сам я был готов отразить любую направленную против меня или Элис атаку и держался настороже, однако мишенью оказались вовсе не мы. Молнии обрушились на Кейтора, чьи навыки магической защиты были значительно ниже моих. Последовала сверкающая вспышка, раздался треск, дохнуло грозовым холодом, закованная в иномирные доспехи фигура пошатнулась. Меч, оплетенный разрядами электричества, выпал из руки Кейтора и с тяжелым стуком упал на пол, а следом подогнулись и колени моего спутника. Он пронзительно, бешено закричал.
Увидев, как молнии бьют по темному рыцарю, я стремительно развернулся, пытаясь разрушить атакующие чары прежде, чем они успеют нанести непоправимый вред темному рыцарю, однако не успел ничего сделать. Кейтор уже валился вниз по ступеням. Жизнь только что покинула его тело, как я опознал по выбросу витальной энергии своим чутьем некроманта. Я не стал забирать эту энергию себе, в отличие от силы, чуть раньше исторгнутой из умирающих вражеских солдат, и лишь несколько секунд потрясенно смотрел, как умирает человек, которого я знал несколько лет и вместе с которым еще дома не раз дрался на тренировочных мечах. Я не владел магией исцеления, как и никто из нас, и не имел никакой возможности ему помочь.
Послышался крик Марины. Девушка, на ходу вкладывая пистолет обратно в кобуру, бросилась вниз по ступенькам, к рухнувшему в самое основание лестницы Кейтору. Теперь он лежал на мозаичном полу среди убитых моей магией вражеских солдат, завалившись на бок и вытянув руки.
Марина с легким усилием перевернула Кейтора на спину, дрожащими руками сняла с темного рыцаря шлем и всмотрелась в обожженное электрическим током и отныне более неподвижное лицо. Глаза выглядели остекленевшими, губы не шевелились. У девушки не было возможности прощупать убитому пульс, так как броня скрывала его запястья, однако просканировав тело Кейтора при помощи магии, я сделал вывод, что его сердце больше не бьется.
— Да как же так, — проговорила Марина. — Влад, Элис, вы посмотрите, он же не дышит, — голос девушки, глухо звучавший сквозь забрало шлема, чуть дрогнул.
— Подтверждаю, — сказал я. — Не чувствую в нем признаков жизни.
— И ты говоришь об этом настолько спокойно?! — ее голос взвился.
— Прости, — я опустил голову, медленно выдыхая и крепче сжимая в ладони рукоятку меча, опущенного сейчас острием к полу. — Сейчас у меня просто не выходит иначе.
— Не понимаю, все же только что было в полном порядке, — оторопело проговорила Элис. — Мы прошли через двор, добрались сюда. Вот-вот, казалось, доберемся и до Темного клинка. Как он мог погибнуть настолько внезапно, почему так случилось, — голос девушки, немного замедленный и отстраненный, выдавал глубокое потрясение. Элис медленно опустила клинки, больше не охваченные пламенем, и растерянно на меня посмотрела.
Я и сам в тот момент находился в глубоком оцепенении, осознавая, что еще одна смерть постигла наш маленький отряд. Язвительный и мрачный, Кейтор не был мне раньше хорошим другом. Мы нередко пикировались, обменивались резкими фразами и порой дело едва не доходило до драки. Однако на Тэллрине я узнал своего знакомого по фехтовальному клубу совсем с другой стороны и теперь гораздо лучше его понимал.
С той жизнью, которую Кейтор вел раньше, сложно было вести себя дружелюбно. Не после всех смертей и жестокостей, которые он видел и частью которых стал. Не после того, как его семья погибла, а родное королевство утонуло в крови, сменяя одного жестокого правителя на другого.
Тем более, он знал, что я являюсь реинкарнацией Повелителя Тьмы, уже принесшего его миру неисчислимые бедствия в древности и ставшего первопричиной многих нынешних проблем. И все же он сражался вместе со мной плечом к плечу, в походе, в который мы вместе отправились.
Жизнь Кейтора была подчинена единственной цели, освобождению Гибнущих королевств от тирании Повелителей Силы. Ради этого он был готов сделать что угодно, преодолеть любые встающие перед ним преграды. Он упорно двигался к исполнению намеченной цели, надеясь, что я справлюсь и сумею помочь.
Практично мыслящий и неизменно храбрый в бою, Кейтор оказался хорошим проводником на нашем пути. Он рассказал много полезных вещей о почти незнакомом мире, в который я после столь долгого отсутствия вернулся. Кейтор был верен Алдрену, чьи люди в свое время спасли его из застенков Грендейла, однако выступил на моей стороне, когда выяснилось, что все это время Алдрен плел интриги за нашей спиной.
Теперь темный рыцарь погиб, как погибли до того Гарольд и Макс. Из шести человек, выступивший из замка Дертейл, в живых осталось теперь только трое, и во многом случившееся казалось мне теперь собственной виной. Осознав, что наш поход недостаточно хорошо спланирован, я не сумел сделать ничего, чтобы предложить лучшие решения и уберечь своих спутников.
Тактическое искусство былых войн, воскресшее в моей памяти, оказалось попросту бесполезным. Возможно, я разучился им пользоваться и больше не был тем человеком, которым меня видели окружающие, прежде всего Алдрен и Элис. Больше не соответствовал своей прежней реинкарнации.
Может быть, Рейдран мертв окончательно, а Влад Воронов не сумеет встать вровень с ним. Может быть, магической силы, которая ко мне явилась, попросту недостаточно, чтобы одержать победу в предстоящей борьбе — потому что за ней не следует необходимый жизненный опыт. Рейдран столетиями оттачивал свое мастерство полководца и лидера, я был попросту не таким, и все явившиеся ко мне знания не сумели помочь.
Однако времени на размышления и терзания больше не оставалось. Где-то там, на внутреннем дворе крепости, прямо сейчас умирали солдаты капитана Грестера, отдававшие жизни за то, чтобы мы сумели успешно выполнить свою миссию. Следовало поспешить, чтобы их смерти не оказались напрасными. Я поспешно обернулся, оглядываясь по сторонам и пытаясь заодно своим магическим чутьем обнаружить присутствие чародея, сплетшее погубившее Кейтора заклинание. Долго искать не пришлось — враг уже сам вышел нам навстречу.
Мужчина средних лет в синих одеждах, с темно-русыми волосами и держащий в руках длинный полуторный меч, показался в коридоре второго этажа, выводившем к лестнице. За его спиной двигался отряд солдат в легких черных доспехах, вооруженных алебардами и копьями. Незнакомец шел легко и неспешно, как человек, который явно никуда не торопится. На его лице застыло скучающее выражение. Он остановился, когда нас разделяло около пятнадцати шагов, и сопровождавшие его солдаты тоже встали, уткнув копья в пол. Помимо копий, у солдат Цитадели также виднелись вложенные в ножны мечи и висящие на поясе топоры. Полуторный меч описал плавное движение в руке незнакомца, очертив острием сверкающий полукруг.
— Вот мы и встретились с источником стольких проблем, — проговорил он. — Значит, пока лучшие чародеи Цитадели пытаются отразить вторжение, шайка лазутчиков решила проникнуть в крепость, воспользовавшись всеобщим смятением. Умно, я бы сам поступил точно так же.
— Вероятно, хорошие мысли приходят в разные головы одновременно, — несмотря на пережитое только что потрясение, я постарался ответить спокойно и невозмутимо. Это было важно, чтобы не показать врагу слабины, хотя внутри я все еще испытывал шок и плохо соображал. — Назовешь свое имя?
— Охотно, — мужчина качнул головой. — Магистр Хенвайн, глава отдела наблюдения и дознания, на чьи плечи возложена безопасность этого города, когда дело касается поимки вражеских шпионов. Вероятно, ты слышал обо мне, раз встретился с Ридвином и убил его. Теперь ты можешь также представиться, иначе будет невежливо.
— Хорошо, — я кивнул. — Рейдран, также известный как Повелитель Тьмы, в прежние годы погибель и сокрушитель Тэллрина. Творец драконов и хозяин чудовищ, тот, по чьей вине завершилась золотая эпоха. Потерпевший поражение на Пике Ветров в поединке с Лордом Ветра Кенрайтом. Вернулся из Иномирья, чтобы возвратить себе власть над Источником и бросить вызов прочим Повелителям Силы.
Каждое произносимое мной слово возвращало мне веру в себя, напоминая, что я все еще являюсь человеком, чью жизнь совсем недавно вспомнил. Однако при произнесенных мной словах магистр Хенвайн лишь коротко рассмеялся, и среди окружавших его солдат тоже послышались смешки.
— Неплохая шутка, не спорю, — сказал Хенвайн. — Я видел тебя еще в Балверде, когда ваша группа напала на тамошний наблюдательный пост, и должен признать, ты действительно хорошо владеешь навыками магии тьмы. Однако до Принца Ночи и Владыки Драконов тебе далеко. Ничего страшного, когда окажешься на дыбе, обязательно выложишь все подробности, а это случится уже достаточно скоро.
— Вот как, — проговорил я, стараясь, чтобы ни единого чувства не отразилось на моем лице. Моя растерянность постепенно сменилась яростью и желанием отомстить за погибшего друга. Я мысленно поклялся, что враг, по чьей вине Кейтор расстался с жизнью, не уйдет отсюда живым. — Боюсь, что не доставлю тебе подобного удовольствия, магистр Хенвайн. Прямо сейчас ты лично убедишься, соответствую я или нет титулу Повелителя Тьмы.
Пока я говорил эти слова, Марина поднялась по лестнице и встала рядом со мной по правую руку, держа в правой руке пистолет, а в левой подобранный на полу меч, до того принадлежавший одному из вражеских солдат. Лицо девушки было скрыто непрозрачным щитком шлема, однако вся ее поза выражала решительность. Элис по-прежнему стояла по левую руку от меня, облаченная, как и я сам, в кожаную куртку. Искры огня, разгораясь в воздухе, скользили вдоль лезвия ее клинков, сама девушка наблюдала за Хенвайном с легким прищуром. На ее лице возникла презрительная усмешка. Нас осталось всего трое, однако мы не собирались отступать и сдаваться.
Некромагическая энергия, собранная из смертей вражеских солдат, все еще кипела во мне, наполняя готовностью к бою. Я потянулся к ней, вновь творя чары, способные усилить мои боевые навыки, и немедленно почувствовал, как сила разливается по моему телу, а мир вокруг делается четче и ярче.
Мои ухищрения не остались незаметными Хенвайну, и он, коротко и зло усмехнувшись, щелкнул пальцами свободной руки. Пучок молний, подобных тем, что совсем недавно поразили на моих глазах Кейтора, с грохотом рванул с потолка, окатив лицо холодом. На этот раз я был готов к возможной атаке и смог защититься.
Барьер, сотканный из тьмы, сформировался почти мгновенно, разливаясь чернильной пленкой и образуя защитную полусферу. Молнии оказались поглощены ею, поблекнув и стремительно затухая. В то же мгновение солдаты, до того державшиеся за спиной Хенвайна, с ревом кинулись в бой, выставив перед собой копья, а Марина открыла огонь из сжатого ей пистолета. Она успела расстрелять целую обойму, состоявшую из десяти пуль, пока нападавшие приближались.
Несколько выстрелов ушли впустую, другие нашли свои цели. Двое или трое солдат оказались раненными в плечи и в корпус, они пошатнулись и опустили копья. Еще двое рухнули наповал, убитые насмерть, и оружие вывалилось из их разжавшихся пальцев. Затем волна нападавших докатилась до верхней ступени лестницы, на которой стояли мы трое, и мы с Элис вступили в рукопашную.
Пламя полилось потоком, охватывая вскинутые дочерью герцога Кордейла клинки. Она плавно, скользящим, почти танцующим шагом ступила вперед, размахивая саблей и дагой и прочерчивая ими в воздухе огненные дорожки. Сабля рванулась, легким движением отклоняя направленное врагом копье, и вонзилась неприятелю в плечо, немедленно окрасившись кровью. Пламенеющий кинжал прочертил стражнику на животе рваную рану, с легкостью разрубая кожаный доспех. Захлебываясь кровью, солдат тяжело опустился к ногам девушки. Лицо Элис сделалось сосредоточенным и напряженным, она смотрела прямо перед собой, с изяществом и ловкостью нанося один удар за другим.
Я также кинулся в схватку, нанося быстрые удары палашом, который сейчас казался почти невесомым и двигался в моих руках с легкостью фехтовальной рапиры. Меня попытались атаковать копьями, сразу трое противников, но щупальца тьмы метнулись и закрутились, поднимаясь от пола и наливаясь на глазах чернотой, и разрезали надвое деревянные древка. Те преломились и обломками упали на покрывавший пол второго этажа красный ковер, уже начавший темнеть от пролитой крови убитых.
Я крутанулся, уходя еще от нескольких тычков копьями, и сделал размашистый рубящий удар палашом. Сталь вонзила в плоть, пронзая противнику грудь, и тот коротко вскрикнул, валясь оземь. Я поспешил впитать вырвавшуюся наружу некротическую энергию, чтобы восполнить уже начавшие истощаться запасы. Все же, я потратил с начала боя очень много магической силы и куда чаще, чем в предыдущих стычках, ткал боевые заклятья. Мне следовало подпитывать резервы, если я не хочу раньше времени ослабнуть и потерять способность колдовать прямо в середине сражения.
Когда мы только ворвались в крепость, я применял заклинания более мощные, чем когда-либо за все последние дни, однако сейчас мои возможности снова уменьшились. В этом не было ничего удивительного, так как магические способности переменчивы и напрямую зависят от усталости и степени истощенности чародея. Сейчас у меня не получилось бы покончить со всем вражеским отрядом разом, хотя я по-прежнему оставался довольно опасным противником.
Развернув клинок, я отбил еще один выпад копья и, сделав стремительный выпад вперед, рассек противнику бедренную артерию. Мне попытались проткнуть живот, но тьма встала своими извивами на пути копья, оплетая древко и отклоняя его в сторону, так что остро заточенная сталь лишь бессильно скользнула вдоль внешней стороны моего бедра. Черные нити немедленно рванулись вперед и вырвали копье у вражеского солдата из рук, после чего я метнулся у нему и палашом раскроил ему горло. Из разрезанной сонной артерии потоком хлынула кровь, до самой рукояти заливая сжимаемый мной клинок.
Марина, державшаяся поодаль и отступившая по лестнице, возле которой мы сражались, по уводившим на третий этаж ступенькам, тем временем успела перезарядить пистолет. Однако стрелять в толпу ей было бессмысленно — слишком велика была вероятность зацепить меня или Элис.
Мы с Элис, Кейтором и Мариной двинулись через огромный зал, чей потолок подпирали колонны, и уже начали подниматься по ведущей на второй этаж лестнице, когда в воздухе проступили молнии, соткавшись из пустоты, и сверкающей сетью оплели фигуру Кейтора. Темный рыцарь размахнулся мечом, истово и бешено закричал, а потом замертво повалился вниз по ступеням.
Глава 20
Все случилось так быстро, что я даже не успел вмешаться и выставить защитный барьер. Только что мы с боем ворвались в Цитадель Повелителей, преодолев сопротивление в вестибюле, и заклинания из арсенала магии тьмы, подпитанные некромагической энергией, стали все лучше даваться мне. Даже начало казаться, что серьезных препятствий можно больше не ждать и что со следующими преградами на пути к Темному клинку я справлюсь так же легко. Прошло всего несколько минут и все мои заблуждения оказались разрушены.
Вражеские чародеи действовали очень умело, сплели заклятие так, что я не успел его предварительно обнаружить. Сам я был готов отразить любую направленную против меня или Элис атаку и держался настороже, однако мишенью оказались вовсе не мы. Молнии обрушились на Кейтора, чьи навыки магической защиты были значительно ниже моих. Последовала сверкающая вспышка, раздался треск, дохнуло грозовым холодом, закованная в иномирные доспехи фигура пошатнулась. Меч, оплетенный разрядами электричества, выпал из руки Кейтора и с тяжелым стуком упал на пол, а следом подогнулись и колени моего спутника. Он пронзительно, бешено закричал.
Увидев, как молнии бьют по темному рыцарю, я стремительно развернулся, пытаясь разрушить атакующие чары прежде, чем они успеют нанести непоправимый вред темному рыцарю, однако не успел ничего сделать. Кейтор уже валился вниз по ступеням. Жизнь только что покинула его тело, как я опознал по выбросу витальной энергии своим чутьем некроманта. Я не стал забирать эту энергию себе, в отличие от силы, чуть раньше исторгнутой из умирающих вражеских солдат, и лишь несколько секунд потрясенно смотрел, как умирает человек, которого я знал несколько лет и вместе с которым еще дома не раз дрался на тренировочных мечах. Я не владел магией исцеления, как и никто из нас, и не имел никакой возможности ему помочь.
Послышался крик Марины. Девушка, на ходу вкладывая пистолет обратно в кобуру, бросилась вниз по ступенькам, к рухнувшему в самое основание лестницы Кейтору. Теперь он лежал на мозаичном полу среди убитых моей магией вражеских солдат, завалившись на бок и вытянув руки.
Марина с легким усилием перевернула Кейтора на спину, дрожащими руками сняла с темного рыцаря шлем и всмотрелась в обожженное электрическим током и отныне более неподвижное лицо. Глаза выглядели остекленевшими, губы не шевелились. У девушки не было возможности прощупать убитому пульс, так как броня скрывала его запястья, однако просканировав тело Кейтора при помощи магии, я сделал вывод, что его сердце больше не бьется.
— Да как же так, — проговорила Марина. — Влад, Элис, вы посмотрите, он же не дышит, — голос девушки, глухо звучавший сквозь забрало шлема, чуть дрогнул.
— Подтверждаю, — сказал я. — Не чувствую в нем признаков жизни.
— И ты говоришь об этом настолько спокойно?! — ее голос взвился.
— Прости, — я опустил голову, медленно выдыхая и крепче сжимая в ладони рукоятку меча, опущенного сейчас острием к полу. — Сейчас у меня просто не выходит иначе.
— Не понимаю, все же только что было в полном порядке, — оторопело проговорила Элис. — Мы прошли через двор, добрались сюда. Вот-вот, казалось, доберемся и до Темного клинка. Как он мог погибнуть настолько внезапно, почему так случилось, — голос девушки, немного замедленный и отстраненный, выдавал глубокое потрясение. Элис медленно опустила клинки, больше не охваченные пламенем, и растерянно на меня посмотрела.
Я и сам в тот момент находился в глубоком оцепенении, осознавая, что еще одна смерть постигла наш маленький отряд. Язвительный и мрачный, Кейтор не был мне раньше хорошим другом. Мы нередко пикировались, обменивались резкими фразами и порой дело едва не доходило до драки. Однако на Тэллрине я узнал своего знакомого по фехтовальному клубу совсем с другой стороны и теперь гораздо лучше его понимал.
С той жизнью, которую Кейтор вел раньше, сложно было вести себя дружелюбно. Не после всех смертей и жестокостей, которые он видел и частью которых стал. Не после того, как его семья погибла, а родное королевство утонуло в крови, сменяя одного жестокого правителя на другого.
Тем более, он знал, что я являюсь реинкарнацией Повелителя Тьмы, уже принесшего его миру неисчислимые бедствия в древности и ставшего первопричиной многих нынешних проблем. И все же он сражался вместе со мной плечом к плечу, в походе, в который мы вместе отправились.
Жизнь Кейтора была подчинена единственной цели, освобождению Гибнущих королевств от тирании Повелителей Силы. Ради этого он был готов сделать что угодно, преодолеть любые встающие перед ним преграды. Он упорно двигался к исполнению намеченной цели, надеясь, что я справлюсь и сумею помочь.
Практично мыслящий и неизменно храбрый в бою, Кейтор оказался хорошим проводником на нашем пути. Он рассказал много полезных вещей о почти незнакомом мире, в который я после столь долгого отсутствия вернулся. Кейтор был верен Алдрену, чьи люди в свое время спасли его из застенков Грендейла, однако выступил на моей стороне, когда выяснилось, что все это время Алдрен плел интриги за нашей спиной.
Теперь темный рыцарь погиб, как погибли до того Гарольд и Макс. Из шести человек, выступивший из замка Дертейл, в живых осталось теперь только трое, и во многом случившееся казалось мне теперь собственной виной. Осознав, что наш поход недостаточно хорошо спланирован, я не сумел сделать ничего, чтобы предложить лучшие решения и уберечь своих спутников.
Тактическое искусство былых войн, воскресшее в моей памяти, оказалось попросту бесполезным. Возможно, я разучился им пользоваться и больше не был тем человеком, которым меня видели окружающие, прежде всего Алдрен и Элис. Больше не соответствовал своей прежней реинкарнации.
Может быть, Рейдран мертв окончательно, а Влад Воронов не сумеет встать вровень с ним. Может быть, магической силы, которая ко мне явилась, попросту недостаточно, чтобы одержать победу в предстоящей борьбе — потому что за ней не следует необходимый жизненный опыт. Рейдран столетиями оттачивал свое мастерство полководца и лидера, я был попросту не таким, и все явившиеся ко мне знания не сумели помочь.
Однако времени на размышления и терзания больше не оставалось. Где-то там, на внутреннем дворе крепости, прямо сейчас умирали солдаты капитана Грестера, отдававшие жизни за то, чтобы мы сумели успешно выполнить свою миссию. Следовало поспешить, чтобы их смерти не оказались напрасными. Я поспешно обернулся, оглядываясь по сторонам и пытаясь заодно своим магическим чутьем обнаружить присутствие чародея, сплетшее погубившее Кейтора заклинание. Долго искать не пришлось — враг уже сам вышел нам навстречу.
Мужчина средних лет в синих одеждах, с темно-русыми волосами и держащий в руках длинный полуторный меч, показался в коридоре второго этажа, выводившем к лестнице. За его спиной двигался отряд солдат в легких черных доспехах, вооруженных алебардами и копьями. Незнакомец шел легко и неспешно, как человек, который явно никуда не торопится. На его лице застыло скучающее выражение. Он остановился, когда нас разделяло около пятнадцати шагов, и сопровождавшие его солдаты тоже встали, уткнув копья в пол. Помимо копий, у солдат Цитадели также виднелись вложенные в ножны мечи и висящие на поясе топоры. Полуторный меч описал плавное движение в руке незнакомца, очертив острием сверкающий полукруг.
— Вот мы и встретились с источником стольких проблем, — проговорил он. — Значит, пока лучшие чародеи Цитадели пытаются отразить вторжение, шайка лазутчиков решила проникнуть в крепость, воспользовавшись всеобщим смятением. Умно, я бы сам поступил точно так же.
— Вероятно, хорошие мысли приходят в разные головы одновременно, — несмотря на пережитое только что потрясение, я постарался ответить спокойно и невозмутимо. Это было важно, чтобы не показать врагу слабины, хотя внутри я все еще испытывал шок и плохо соображал. — Назовешь свое имя?
— Охотно, — мужчина качнул головой. — Магистр Хенвайн, глава отдела наблюдения и дознания, на чьи плечи возложена безопасность этого города, когда дело касается поимки вражеских шпионов. Вероятно, ты слышал обо мне, раз встретился с Ридвином и убил его. Теперь ты можешь также представиться, иначе будет невежливо.
— Хорошо, — я кивнул. — Рейдран, также известный как Повелитель Тьмы, в прежние годы погибель и сокрушитель Тэллрина. Творец драконов и хозяин чудовищ, тот, по чьей вине завершилась золотая эпоха. Потерпевший поражение на Пике Ветров в поединке с Лордом Ветра Кенрайтом. Вернулся из Иномирья, чтобы возвратить себе власть над Источником и бросить вызов прочим Повелителям Силы.
Каждое произносимое мной слово возвращало мне веру в себя, напоминая, что я все еще являюсь человеком, чью жизнь совсем недавно вспомнил. Однако при произнесенных мной словах магистр Хенвайн лишь коротко рассмеялся, и среди окружавших его солдат тоже послышались смешки.
— Неплохая шутка, не спорю, — сказал Хенвайн. — Я видел тебя еще в Балверде, когда ваша группа напала на тамошний наблюдательный пост, и должен признать, ты действительно хорошо владеешь навыками магии тьмы. Однако до Принца Ночи и Владыки Драконов тебе далеко. Ничего страшного, когда окажешься на дыбе, обязательно выложишь все подробности, а это случится уже достаточно скоро.
— Вот как, — проговорил я, стараясь, чтобы ни единого чувства не отразилось на моем лице. Моя растерянность постепенно сменилась яростью и желанием отомстить за погибшего друга. Я мысленно поклялся, что враг, по чьей вине Кейтор расстался с жизнью, не уйдет отсюда живым. — Боюсь, что не доставлю тебе подобного удовольствия, магистр Хенвайн. Прямо сейчас ты лично убедишься, соответствую я или нет титулу Повелителя Тьмы.
Пока я говорил эти слова, Марина поднялась по лестнице и встала рядом со мной по правую руку, держа в правой руке пистолет, а в левой подобранный на полу меч, до того принадлежавший одному из вражеских солдат. Лицо девушки было скрыто непрозрачным щитком шлема, однако вся ее поза выражала решительность. Элис по-прежнему стояла по левую руку от меня, облаченная, как и я сам, в кожаную куртку. Искры огня, разгораясь в воздухе, скользили вдоль лезвия ее клинков, сама девушка наблюдала за Хенвайном с легким прищуром. На ее лице возникла презрительная усмешка. Нас осталось всего трое, однако мы не собирались отступать и сдаваться.
Некромагическая энергия, собранная из смертей вражеских солдат, все еще кипела во мне, наполняя готовностью к бою. Я потянулся к ней, вновь творя чары, способные усилить мои боевые навыки, и немедленно почувствовал, как сила разливается по моему телу, а мир вокруг делается четче и ярче.
Мои ухищрения не остались незаметными Хенвайну, и он, коротко и зло усмехнувшись, щелкнул пальцами свободной руки. Пучок молний, подобных тем, что совсем недавно поразили на моих глазах Кейтора, с грохотом рванул с потолка, окатив лицо холодом. На этот раз я был готов к возможной атаке и смог защититься.
Барьер, сотканный из тьмы, сформировался почти мгновенно, разливаясь чернильной пленкой и образуя защитную полусферу. Молнии оказались поглощены ею, поблекнув и стремительно затухая. В то же мгновение солдаты, до того державшиеся за спиной Хенвайна, с ревом кинулись в бой, выставив перед собой копья, а Марина открыла огонь из сжатого ей пистолета. Она успела расстрелять целую обойму, состоявшую из десяти пуль, пока нападавшие приближались.
Несколько выстрелов ушли впустую, другие нашли свои цели. Двое или трое солдат оказались раненными в плечи и в корпус, они пошатнулись и опустили копья. Еще двое рухнули наповал, убитые насмерть, и оружие вывалилось из их разжавшихся пальцев. Затем волна нападавших докатилась до верхней ступени лестницы, на которой стояли мы трое, и мы с Элис вступили в рукопашную.
Пламя полилось потоком, охватывая вскинутые дочерью герцога Кордейла клинки. Она плавно, скользящим, почти танцующим шагом ступила вперед, размахивая саблей и дагой и прочерчивая ими в воздухе огненные дорожки. Сабля рванулась, легким движением отклоняя направленное врагом копье, и вонзилась неприятелю в плечо, немедленно окрасившись кровью. Пламенеющий кинжал прочертил стражнику на животе рваную рану, с легкостью разрубая кожаный доспех. Захлебываясь кровью, солдат тяжело опустился к ногам девушки. Лицо Элис сделалось сосредоточенным и напряженным, она смотрела прямо перед собой, с изяществом и ловкостью нанося один удар за другим.
Я также кинулся в схватку, нанося быстрые удары палашом, который сейчас казался почти невесомым и двигался в моих руках с легкостью фехтовальной рапиры. Меня попытались атаковать копьями, сразу трое противников, но щупальца тьмы метнулись и закрутились, поднимаясь от пола и наливаясь на глазах чернотой, и разрезали надвое деревянные древка. Те преломились и обломками упали на покрывавший пол второго этажа красный ковер, уже начавший темнеть от пролитой крови убитых.
Я крутанулся, уходя еще от нескольких тычков копьями, и сделал размашистый рубящий удар палашом. Сталь вонзила в плоть, пронзая противнику грудь, и тот коротко вскрикнул, валясь оземь. Я поспешил впитать вырвавшуюся наружу некротическую энергию, чтобы восполнить уже начавшие истощаться запасы. Все же, я потратил с начала боя очень много магической силы и куда чаще, чем в предыдущих стычках, ткал боевые заклятья. Мне следовало подпитывать резервы, если я не хочу раньше времени ослабнуть и потерять способность колдовать прямо в середине сражения.
Когда мы только ворвались в крепость, я применял заклинания более мощные, чем когда-либо за все последние дни, однако сейчас мои возможности снова уменьшились. В этом не было ничего удивительного, так как магические способности переменчивы и напрямую зависят от усталости и степени истощенности чародея. Сейчас у меня не получилось бы покончить со всем вражеским отрядом разом, хотя я по-прежнему оставался довольно опасным противником.
Развернув клинок, я отбил еще один выпад копья и, сделав стремительный выпад вперед, рассек противнику бедренную артерию. Мне попытались проткнуть живот, но тьма встала своими извивами на пути копья, оплетая древко и отклоняя его в сторону, так что остро заточенная сталь лишь бессильно скользнула вдоль внешней стороны моего бедра. Черные нити немедленно рванулись вперед и вырвали копье у вражеского солдата из рук, после чего я метнулся у нему и палашом раскроил ему горло. Из разрезанной сонной артерии потоком хлынула кровь, до самой рукояти заливая сжимаемый мной клинок.
Марина, державшаяся поодаль и отступившая по лестнице, возле которой мы сражались, по уводившим на третий этаж ступенькам, тем временем успела перезарядить пистолет. Однако стрелять в толпу ей было бессмысленно — слишком велика была вероятность зацепить меня или Элис.
