Мы слишком привыкли считать себя венцом творения, возлюбленными дочерями Богини, было сложно принять мысль, что на нас распространяются те же законы природы, что и на весь мир планеты.
Зак старался не вмешиваться в мои суматошные размышления, чтобы не подливать масла в огонь. Я любила его, но меня тревожило то, что я потеряла контроль над своей жизнью. Раньше мы считали, что я все решаю, а он заботится и подчиняется - пусть на деле все было и совсем не так. А теперь выходило, он может решить, что нам пришло время расстаться, и все - я ничего с этим поделать не смогу, отправлюсь домой рожать моих младенцев.
-Мелли, ну что за ерунда,- возмутился Зак, когда я высказала ему результат моих недельных мысленных изысканий,- за кого ты меня держишь? Я что, зверь? Сорвусь с цепи, овладею тобой и прощай? - он не на шутку обиделся моему предположению.
-Я не это имела в виду,- попыталась оправдаться я.
-А что? Ты говоришь, что хочешь вместе пойти против воли Богини, хочешь остаться со мной, но мне ты при этом не доверяешь?
-Зак, Зак, прости,- взмолилась я,- я по себе сужу, наверное...
-Что значит, по себе? - Зак в растерянности передернул плечами, тщетно силясь разобраться в дебрях моего разума.
-Ну, помнишь, когда ты целовал меня... и я подумала, что все уже произошло...
Зак кивнул. За эту неделю мы больше ни разу не целовались, вернувшись лишь к держанию за руки во время сна, слишком растревоженные пережитой чувственной бурей.
-Во мне тогда словно живой огонь жил... Я совсем себя не помнила, не контролировала. Если бы ты снял одежду... и сделал все, как во сне... я бы и слова против не сказала...
-Так тебе тоже понравилось, Мелли!- радостно заключил он меня в объятия.- Я боялся, что напугал тебя, - он жадно склонился к моим губам.
-Зак, постой,- положив ладони ему на грудь, я с силой оттолкнула парня, отстраняясь от поцелуя.- Я об этом и говорю! Когда ты меня целуешь, у меня остается очень мало силы, чтобы сопротивляться этому, даже пожелай я! Я спрашиваю, есть ли эта сила в тебе? Можешь ли ты контролировать себя? Легко сказать - вместе пойдем против воли Богини, но как? Когда в этот момент она нас обоих лишает разума!
Я видела, что мои слова заставили друга серьезно задуматься. В итоге он медленно разжал объятия и лишь по дружески ласково дернул за прядь волос.
-Мелли, я не знаю, - честно признался он. - Но я уверен, мы сумеем придумать, как жить с этим пламенем Богини внутри так, чтобы оно не сожрало нас. Я точно знаю лишь одно - мне важнее быть с тобой, моя коханечка, чем обладать тобой.
Мы придумали. Ну или мы так считали. Играли с огнем, ходили по лезвию, слишком невинные, чтобы понимать, что всего лишь, как и многие до нас, отдаляем точку невозврата. Мы устанавливали для себя правила, пределы и сами их нарушали. Жажда, пожиравшая нас, росла вместе с нами. Пришел день, когда стало мало поцелуев, день когда слетел последний клочок одежды, разделявший нас, день, когда принесенного друг другу наслаждения, каким бы сладким оно не было, стало не достаточно и хотелось лишь полного, безвозмездного обладания.
Открывшаяся для нас бездна, манящая плотскими радостями, была слишком притягательна, наполненная неведомыми, запретными плодами. Мы не имели понятия, что является приемлемым, а что нет, и в своем познании друг друга руководствовались лишь собственными противоречивыми ощущениями- переплетенные руки, объятия из дружеских становившиеся все более собственническими, каждый маленький, заново открытый кусочек теплой кожи - все это создавало мир, принадлежащий лишь нам, мерцающий как самая яркая звезда в вечной серости наших будней. Мы думали, мы - единственные, что познали это счастье, мнили себя первопроходцами, случайно открывшими тайну мироздания...
Конечно, мы ошибались.
-Зак, если бы мужчины и женщины знали, что могут дарить друг другу любовь таким образом, то, наверняка, нашли бы способ жить все вместе! - провозглашала я в юношеском максимализме, непоколебимая в собственной правоте.
-Мелли, таков порядок жизни на нашей планете, так заведено с момента сотворения. Видимо, на это есть причина. - Зак как всегда был более рассудителен. Он считал, что нам просто повезло не поддаться примитивным инстинктам, и обретенное чувственное наслаждение было наградой за выносливость.
-Но это неправильно! - не могла смириться я.- Если девушек и юношей отправляют в паломничество для взаимного познания, насколько бы лучше было, если бы они знали заранее, как могут скрасить жизнь друг друга.
-Хм,- иронично поднимал бровь Зак в ответ на мои идеи глобального просвещения.
Я вздыхала - он прав. Наши разделенные миры абсолютно лишены корней похоти, мы не знаем об этом мятежном духе нашей плоти - он спит беспробудным сном, пока Богиня не позовет нас в сумеречные дали, и засыпает снова после возвращения, в полном забвении.
Это пугало меня до чертиков, заставляя сопротивляться новым экспериментам, на которые подбивал меня друг. Ужасно не только то, что поддавшись соблазну, мы расстанемся, мы также забудем друг друга, будто и не было этих лет, сотканных лишь для нас двоих.
-Зак, милый,- с трудом заставляла я себя вырваться из дурманящего кокона его ласк,- пообещай мне... ты не отпустишь меня... не дашь мне забыть... нас... что бы не случилось!
-Коханечка, любимая, никогда, мы всегда будем вместе!- заверял парень.
Не знаю, как Богиня отнеслась к нашему детскому мятежу, нежеланию подчиняться предначертанному, но мы не были поражены немедленной небесной карой, как опасались. Ежемесячные кровотечения стали привычными, а мучившие нас сны исчезли. Я переживала, что разгневала Ее, она лишила нас своего руководства, истово молила о прощении, и тут же дерзко настаивала на своем праве быть с любимым, а не просто идти давно заведенным путем.
Наше телесное сближение было подобно танцу жриц в храме - два маленьких шага вперед, один огромный прыжок назад. Каждый шажок мы предвкушали с любопытством, с азартом отдаваясь вихрям экстаза, и тут же отталкивались друг друга в испуге, что совершили непоправимое, судорожно прислушиваясь к себе, чуть что бегая проверять двери храма.
К нашему облегчению, те оставались закрытыми.
Были ли мы парой, что провела больше всего времени в Сумеречных землях? Тогда мы, конечно, были в этом уверены, но это вряд ли.
По нашим приблизительным подсчетам, по полностью созревшим телам, выходило, что прошло не меньше семи лет, как я покинула мой ароматный лес, темнеющий изумрудами во тьме подлунной ночи, семь лет, как Зак не видел солнца и не вдыхал запаха морского прибоя родного города.
Многие годы мы были счастливы, полны лишь друг другом, но именно наше взаимное растворение, бережная забота о другом больше чем о себе, таили в себе ростки грядущей катастрофы. Я чувствовала, что Заку чего-то не хватает, что ему уже недостаточно моего слепого обожания, недостаточно моих жадно внемлющих глаз, когда он рассказывал об устройстве и строении нашего мира, в котором разбирался гораздо лучше меня. Его пытливый ум стремился к большему познанию, твердый характер требовал вести за собой несметно большее количество людей, чем одна маленькая, невежественная девчонка, смотревшая ему в рот.
За эти годы мы исследовали нашу погруженную в вечную серость долину взад и поперек, но не нашли способа уйти из нее. Сколько мы не карабкались по отрогам скал, окружавших ее, всегда преодолев очередной опасный перевал, каким то образом лишь снова взирали на раскинувшуюся перед нами долину. В первые разы мы в восторге думали, что обнаружили новую землю, что вот сейчас встретим здесь других девочку и мальчика, только чтобы с разочарованием найти наши холодные хижины.
Меня тоже в последнее время стало сжирать растущее внутренне беспокойство, которому я никак не могла найти причины. Что-то подтачивало силы, тлело неудовлетворенно внутри. Я стала нервной, часто ни с того ни с сего глаза наполнялись слезами, а сердце тоской. Я прижималась к Заку, надеясь побороть меланхолию, ища в нем силы и утешения, но не находила. К вящему ужасу, я поняла, что мне уже недостаточно только его в моей жизни, мне нужно было что-то еще.
Истину мне нечаянно открыл Зак, горячо сжимавший меня в объятиях однажды ночью.
-Мелли, Мелли, перестань, ты так трешься об меня, что я начинаю думать, что ты хочешь детей,- ласково пошутил он, перекатываясь на бок и опуская руку между разгоряченными телами, помогая мне сбросить напряжение.
Тогда на волне владевшего нами безумия, я не предала его словам значения, продолжив игру, но они подспудно где-то засели во мне. Дети? Маленькое, вертлявое неумолкающее чудо, бегающее хвостиком за матерью. Растрепанные косички, босые грязные ножки, сморщенный носик. Сердце сладко защемило, стоило представить эту несуществующую девчушку, глубоко внутри что-то болезненно заворочалось, а грудь приподнялась, соски заныли. Я залилась слезами. Мне казалось, что малышка в моих мыслях смотрит на меня обиженно и грустно - ведь это я не даю ей родиться... О, Богиня, как я хочу ее!
Я совсем забыла, что вместе с моей девочкой должен родиться и мальчик, этого не было в картине моего жизненного опыта, ведь женщины относят их в храм совсем маленькими, как только те способны обойтись без материнского молока, но мой нерожденный сын напомнил о себе, придя ко мне во сне. Он был одет в кожаные доспехи, держал в руках деревянный меч и коротко сверкнул на меня с гневным укором отцовскими черными глазами, затем отвернулся и отправился вдаль, навстречу встающему на горизонте солнцу, оставив меня безутешно рыдающей.
Тогда я впервые не смогла рассказать Заку, в чем причина моих слез. Ведь следом пришло осознание, что иметь и мою маленькую девочку и ее отца одновременно невозможно и от этого стало еще горше. Мне казалось, что желать иметь детей, это все равно что желать предать его. Предать наш договор, нашу жизнь, наши отношения, что мы построили за долгие годы. Но поделать с собой ничего не могла. Семя, раз зародившись в душе, дало крепкий росток, и уже не проходило ночи, чтобы я не видела во сне двух милых сорванцов, весело играющих друг с другом. Я была счастлива с ними, просыпалась в тоске, не в силах сопротивляться их зову.
Зак, конечно же, заметил перемены во мне, и как долго я не сопротивлялась, все же сумел заставить меня признаться.
-Я ничего не могу с собой поделать, Зак, - в отчаянии пеняла я на себя,- я гоню эти мысли, но они приходят снова и снова. Они нужны мне, милый. Также сильно нужны, как мне нужен ты!
Сердце разрывалось от боли, но я старалась не плакать. Не хватало еще, чтобы он стал утешать меня, снимая с меня ответственность за мое переменчивое естество. Я слишком была раздавлена предательством собственного сердца, чтобы просить у него, того, кого я подвела, привычной помощи и поддержки.
Зак молчал, повесив голову.
Я подошла, присела напротив него, взяла за руки, попытавшись заглянуть в глаза.
-Зак? Любимый, не молчи. Прости меня! Накричи на меня, отругай, но только не молчи, пожалуйста, - взмолилась я.
Когда он наконец взглянул на меня я была поражена нежностью и решимостью, которые светились в каждой черточке его лица.
-Я не злюсь, маленькая, зачем же я буду кричать?- немного отстраненно спросил он.
-Нет?- опешила я,- но тогда что? Что ты об этом думаешь? Богиня послала эту напасть мне в наказание?- спросила я, со страхом ожидая, что он подтвердит мои опасения.
-Кто же еще? - он слегка пожал плечами.- Только вряд ли в наказание... Скажи, Мелли, ты счастлива здесь, со мной?
-Да, конечно!- горячо заверила я, приникнув к его губам. Он давно не брился и жесткая щетина немного кололась.
-Но ты также счастлива во сне, вместе с нашими детьми, правда? - мягко отстранился он от продолжительного поцелуя, заглядывая мне в глаза, словно читая в моей душе.
-Да,- смущенно призналась я.
Зак вздохнул.
-Это не наказание, Мелли... Богиня просто хочет тебе счастья и показывает, чего ты лишаешься.
-Но, Зак! Я хочу быть с тобой! Без тебя мне все это не нужно!
-Я знаю, маленькая,- он ласково потрепал меня по щеке,- но оставаясь со мной, ты добровольно лишаешься счастья, дарованного Богиней любой женщине.
Я не выдержала и все же заплакала. Мне было бы легче, если бы он воспринял мои признания с гневом и яростью, а не с этой ласковой снисходительностью. Зак меня обнимал и нежно убаюкивал, давая возможность успокоиться.
-Что же нам делать, Зак? - наконец, спросила я, взирая на него как на вершителя моей судьбы. Как он скажет - так и будет!
-Я пока не знаю, коханечка... Но я не готов расстаться с тобой, Мелли.
Мы еще долго сидели, обмениваясь соленым поцелуями и заверяя друг друга в взаимной преданности. Но как бы не старались мы доказать себе, что наша любовь сильнее всего остального, раз признав возможность рождения наших детей, ни он ни я больше не могли избавиться от наваждения. Сила притяжения, с которой мы успешно боролись все эти годы, снова возросла, убивая нас невозможностью осуществления.
-Сделай это, Зак,- лихорадочно молю я, не желая отпускать его от себя, словно лиана оплетая его руками и ногами и не давая отстраниться. -Пусть все свершится. Я рожу наших детей здесь. Не уйду, останусь с тобой.
-Мелли, перестань, прошу тебя, - тщетно вырывается Зак, одновременно покрывая меня лихорадочными поцелуями и силясь скатиться с меня. Но я уже сама не своя от пожирающей меня необходимости, не отпускаю его, переворачиваясь вместе с ним и устраиваюсь на его бедрах, как на норовистом муле. Еще мгновение и я сама сделаю все, что нужно.
-Нет! - Зак с силой отталкивает меня, так что я с криком отлетаю к стене.
Он ошалело смотрит на пришибленную меня, переводит очумевший взгляд на свои дрожащие от напряжения, сжатые в кулак руки. В следующее мгновение он вихрем вылетает из моей хижины, оставив меня раздавленную осознанием произошедшего. Мне стыдно, что накинулась на него, что позволила взять плоти вверх над разумом. Но сильнее стыда во мне разочарование...
Зак не возвращался больше недели. Я уже извелась от беспокойства. Обошла все его любимые места, даже ходила к дальним горам, где он когда-то терпеливо ждал меня до нашей первой встречи, но найти не смогла. Я в отчаянии думала, что он каким-то образом смог уйти из долины, что двери храма открылись для него, и пеняла себе, что сама виновата - не смогла совладать с зовом тела тогда, когда больше всего должна была стараться доказать ему преданность и искренность моих чувств. Как он после такого сможет доверять мне?
Зак вернулся тихий, мрачный, но полный решимости.
Я, рыдая от счастья, повисла на нем, вымаливая прощения.
-Мелли, все хорошо. Успокойся. Нам надо поговорить,- прервал он мои излияния.
Я виновато кивнула.
Мы сели напротив друг друга под сенью раскидистой ивы и долго молчали. Зак собирался с мыслями, я же исподтишка бросала на него пытливые взгляды, пытаясь понять до чего он додумался.
-Мелли, коханечка, я люблю тебя больше жизни, ты знаешь,- начал Зак.
Я всхлипнула и было снова бросилась к нему на шею, желая подтвердить, что я чувствую то же самое, но он мягко выставил вперед руки, отстраняя меня.
-Подожди, милая. Я хочу договорить, не обижайся.
Зак старался не вмешиваться в мои суматошные размышления, чтобы не подливать масла в огонь. Я любила его, но меня тревожило то, что я потеряла контроль над своей жизнью. Раньше мы считали, что я все решаю, а он заботится и подчиняется - пусть на деле все было и совсем не так. А теперь выходило, он может решить, что нам пришло время расстаться, и все - я ничего с этим поделать не смогу, отправлюсь домой рожать моих младенцев.
-Мелли, ну что за ерунда,- возмутился Зак, когда я высказала ему результат моих недельных мысленных изысканий,- за кого ты меня держишь? Я что, зверь? Сорвусь с цепи, овладею тобой и прощай? - он не на шутку обиделся моему предположению.
-Я не это имела в виду,- попыталась оправдаться я.
-А что? Ты говоришь, что хочешь вместе пойти против воли Богини, хочешь остаться со мной, но мне ты при этом не доверяешь?
-Зак, Зак, прости,- взмолилась я,- я по себе сужу, наверное...
-Что значит, по себе? - Зак в растерянности передернул плечами, тщетно силясь разобраться в дебрях моего разума.
-Ну, помнишь, когда ты целовал меня... и я подумала, что все уже произошло...
Зак кивнул. За эту неделю мы больше ни разу не целовались, вернувшись лишь к держанию за руки во время сна, слишком растревоженные пережитой чувственной бурей.
-Во мне тогда словно живой огонь жил... Я совсем себя не помнила, не контролировала. Если бы ты снял одежду... и сделал все, как во сне... я бы и слова против не сказала...
-Так тебе тоже понравилось, Мелли!- радостно заключил он меня в объятия.- Я боялся, что напугал тебя, - он жадно склонился к моим губам.
-Зак, постой,- положив ладони ему на грудь, я с силой оттолкнула парня, отстраняясь от поцелуя.- Я об этом и говорю! Когда ты меня целуешь, у меня остается очень мало силы, чтобы сопротивляться этому, даже пожелай я! Я спрашиваю, есть ли эта сила в тебе? Можешь ли ты контролировать себя? Легко сказать - вместе пойдем против воли Богини, но как? Когда в этот момент она нас обоих лишает разума!
Я видела, что мои слова заставили друга серьезно задуматься. В итоге он медленно разжал объятия и лишь по дружески ласково дернул за прядь волос.
-Мелли, я не знаю, - честно признался он. - Но я уверен, мы сумеем придумать, как жить с этим пламенем Богини внутри так, чтобы оно не сожрало нас. Я точно знаю лишь одно - мне важнее быть с тобой, моя коханечка, чем обладать тобой.
***
Мы придумали. Ну или мы так считали. Играли с огнем, ходили по лезвию, слишком невинные, чтобы понимать, что всего лишь, как и многие до нас, отдаляем точку невозврата. Мы устанавливали для себя правила, пределы и сами их нарушали. Жажда, пожиравшая нас, росла вместе с нами. Пришел день, когда стало мало поцелуев, день когда слетел последний клочок одежды, разделявший нас, день, когда принесенного друг другу наслаждения, каким бы сладким оно не было, стало не достаточно и хотелось лишь полного, безвозмездного обладания.
Открывшаяся для нас бездна, манящая плотскими радостями, была слишком притягательна, наполненная неведомыми, запретными плодами. Мы не имели понятия, что является приемлемым, а что нет, и в своем познании друг друга руководствовались лишь собственными противоречивыми ощущениями- переплетенные руки, объятия из дружеских становившиеся все более собственническими, каждый маленький, заново открытый кусочек теплой кожи - все это создавало мир, принадлежащий лишь нам, мерцающий как самая яркая звезда в вечной серости наших будней. Мы думали, мы - единственные, что познали это счастье, мнили себя первопроходцами, случайно открывшими тайну мироздания...
Конечно, мы ошибались.
-Зак, если бы мужчины и женщины знали, что могут дарить друг другу любовь таким образом, то, наверняка, нашли бы способ жить все вместе! - провозглашала я в юношеском максимализме, непоколебимая в собственной правоте.
-Мелли, таков порядок жизни на нашей планете, так заведено с момента сотворения. Видимо, на это есть причина. - Зак как всегда был более рассудителен. Он считал, что нам просто повезло не поддаться примитивным инстинктам, и обретенное чувственное наслаждение было наградой за выносливость.
-Но это неправильно! - не могла смириться я.- Если девушек и юношей отправляют в паломничество для взаимного познания, насколько бы лучше было, если бы они знали заранее, как могут скрасить жизнь друг друга.
-Хм,- иронично поднимал бровь Зак в ответ на мои идеи глобального просвещения.
Я вздыхала - он прав. Наши разделенные миры абсолютно лишены корней похоти, мы не знаем об этом мятежном духе нашей плоти - он спит беспробудным сном, пока Богиня не позовет нас в сумеречные дали, и засыпает снова после возвращения, в полном забвении.
Это пугало меня до чертиков, заставляя сопротивляться новым экспериментам, на которые подбивал меня друг. Ужасно не только то, что поддавшись соблазну, мы расстанемся, мы также забудем друг друга, будто и не было этих лет, сотканных лишь для нас двоих.
-Зак, милый,- с трудом заставляла я себя вырваться из дурманящего кокона его ласк,- пообещай мне... ты не отпустишь меня... не дашь мне забыть... нас... что бы не случилось!
-Коханечка, любимая, никогда, мы всегда будем вместе!- заверял парень.
Не знаю, как Богиня отнеслась к нашему детскому мятежу, нежеланию подчиняться предначертанному, но мы не были поражены немедленной небесной карой, как опасались. Ежемесячные кровотечения стали привычными, а мучившие нас сны исчезли. Я переживала, что разгневала Ее, она лишила нас своего руководства, истово молила о прощении, и тут же дерзко настаивала на своем праве быть с любимым, а не просто идти давно заведенным путем.
Наше телесное сближение было подобно танцу жриц в храме - два маленьких шага вперед, один огромный прыжок назад. Каждый шажок мы предвкушали с любопытством, с азартом отдаваясь вихрям экстаза, и тут же отталкивались друг друга в испуге, что совершили непоправимое, судорожно прислушиваясь к себе, чуть что бегая проверять двери храма.
К нашему облегчению, те оставались закрытыми.
***
Были ли мы парой, что провела больше всего времени в Сумеречных землях? Тогда мы, конечно, были в этом уверены, но это вряд ли.
По нашим приблизительным подсчетам, по полностью созревшим телам, выходило, что прошло не меньше семи лет, как я покинула мой ароматный лес, темнеющий изумрудами во тьме подлунной ночи, семь лет, как Зак не видел солнца и не вдыхал запаха морского прибоя родного города.
Многие годы мы были счастливы, полны лишь друг другом, но именно наше взаимное растворение, бережная забота о другом больше чем о себе, таили в себе ростки грядущей катастрофы. Я чувствовала, что Заку чего-то не хватает, что ему уже недостаточно моего слепого обожания, недостаточно моих жадно внемлющих глаз, когда он рассказывал об устройстве и строении нашего мира, в котором разбирался гораздо лучше меня. Его пытливый ум стремился к большему познанию, твердый характер требовал вести за собой несметно большее количество людей, чем одна маленькая, невежественная девчонка, смотревшая ему в рот.
За эти годы мы исследовали нашу погруженную в вечную серость долину взад и поперек, но не нашли способа уйти из нее. Сколько мы не карабкались по отрогам скал, окружавших ее, всегда преодолев очередной опасный перевал, каким то образом лишь снова взирали на раскинувшуюся перед нами долину. В первые разы мы в восторге думали, что обнаружили новую землю, что вот сейчас встретим здесь других девочку и мальчика, только чтобы с разочарованием найти наши холодные хижины.
Меня тоже в последнее время стало сжирать растущее внутренне беспокойство, которому я никак не могла найти причины. Что-то подтачивало силы, тлело неудовлетворенно внутри. Я стала нервной, часто ни с того ни с сего глаза наполнялись слезами, а сердце тоской. Я прижималась к Заку, надеясь побороть меланхолию, ища в нем силы и утешения, но не находила. К вящему ужасу, я поняла, что мне уже недостаточно только его в моей жизни, мне нужно было что-то еще.
Истину мне нечаянно открыл Зак, горячо сжимавший меня в объятиях однажды ночью.
-Мелли, Мелли, перестань, ты так трешься об меня, что я начинаю думать, что ты хочешь детей,- ласково пошутил он, перекатываясь на бок и опуская руку между разгоряченными телами, помогая мне сбросить напряжение.
Тогда на волне владевшего нами безумия, я не предала его словам значения, продолжив игру, но они подспудно где-то засели во мне. Дети? Маленькое, вертлявое неумолкающее чудо, бегающее хвостиком за матерью. Растрепанные косички, босые грязные ножки, сморщенный носик. Сердце сладко защемило, стоило представить эту несуществующую девчушку, глубоко внутри что-то болезненно заворочалось, а грудь приподнялась, соски заныли. Я залилась слезами. Мне казалось, что малышка в моих мыслях смотрит на меня обиженно и грустно - ведь это я не даю ей родиться... О, Богиня, как я хочу ее!
Я совсем забыла, что вместе с моей девочкой должен родиться и мальчик, этого не было в картине моего жизненного опыта, ведь женщины относят их в храм совсем маленькими, как только те способны обойтись без материнского молока, но мой нерожденный сын напомнил о себе, придя ко мне во сне. Он был одет в кожаные доспехи, держал в руках деревянный меч и коротко сверкнул на меня с гневным укором отцовскими черными глазами, затем отвернулся и отправился вдаль, навстречу встающему на горизонте солнцу, оставив меня безутешно рыдающей.
Тогда я впервые не смогла рассказать Заку, в чем причина моих слез. Ведь следом пришло осознание, что иметь и мою маленькую девочку и ее отца одновременно невозможно и от этого стало еще горше. Мне казалось, что желать иметь детей, это все равно что желать предать его. Предать наш договор, нашу жизнь, наши отношения, что мы построили за долгие годы. Но поделать с собой ничего не могла. Семя, раз зародившись в душе, дало крепкий росток, и уже не проходило ночи, чтобы я не видела во сне двух милых сорванцов, весело играющих друг с другом. Я была счастлива с ними, просыпалась в тоске, не в силах сопротивляться их зову.
Зак, конечно же, заметил перемены во мне, и как долго я не сопротивлялась, все же сумел заставить меня признаться.
-Я ничего не могу с собой поделать, Зак, - в отчаянии пеняла я на себя,- я гоню эти мысли, но они приходят снова и снова. Они нужны мне, милый. Также сильно нужны, как мне нужен ты!
Сердце разрывалось от боли, но я старалась не плакать. Не хватало еще, чтобы он стал утешать меня, снимая с меня ответственность за мое переменчивое естество. Я слишком была раздавлена предательством собственного сердца, чтобы просить у него, того, кого я подвела, привычной помощи и поддержки.
Зак молчал, повесив голову.
Я подошла, присела напротив него, взяла за руки, попытавшись заглянуть в глаза.
-Зак? Любимый, не молчи. Прости меня! Накричи на меня, отругай, но только не молчи, пожалуйста, - взмолилась я.
Когда он наконец взглянул на меня я была поражена нежностью и решимостью, которые светились в каждой черточке его лица.
-Я не злюсь, маленькая, зачем же я буду кричать?- немного отстраненно спросил он.
-Нет?- опешила я,- но тогда что? Что ты об этом думаешь? Богиня послала эту напасть мне в наказание?- спросила я, со страхом ожидая, что он подтвердит мои опасения.
-Кто же еще? - он слегка пожал плечами.- Только вряд ли в наказание... Скажи, Мелли, ты счастлива здесь, со мной?
-Да, конечно!- горячо заверила я, приникнув к его губам. Он давно не брился и жесткая щетина немного кололась.
-Но ты также счастлива во сне, вместе с нашими детьми, правда? - мягко отстранился он от продолжительного поцелуя, заглядывая мне в глаза, словно читая в моей душе.
-Да,- смущенно призналась я.
Зак вздохнул.
-Это не наказание, Мелли... Богиня просто хочет тебе счастья и показывает, чего ты лишаешься.
-Но, Зак! Я хочу быть с тобой! Без тебя мне все это не нужно!
-Я знаю, маленькая,- он ласково потрепал меня по щеке,- но оставаясь со мной, ты добровольно лишаешься счастья, дарованного Богиней любой женщине.
Я не выдержала и все же заплакала. Мне было бы легче, если бы он воспринял мои признания с гневом и яростью, а не с этой ласковой снисходительностью. Зак меня обнимал и нежно убаюкивал, давая возможность успокоиться.
-Что же нам делать, Зак? - наконец, спросила я, взирая на него как на вершителя моей судьбы. Как он скажет - так и будет!
-Я пока не знаю, коханечка... Но я не готов расстаться с тобой, Мелли.
Мы еще долго сидели, обмениваясь соленым поцелуями и заверяя друг друга в взаимной преданности. Но как бы не старались мы доказать себе, что наша любовь сильнее всего остального, раз признав возможность рождения наших детей, ни он ни я больше не могли избавиться от наваждения. Сила притяжения, с которой мы успешно боролись все эти годы, снова возросла, убивая нас невозможностью осуществления.
-Сделай это, Зак,- лихорадочно молю я, не желая отпускать его от себя, словно лиана оплетая его руками и ногами и не давая отстраниться. -Пусть все свершится. Я рожу наших детей здесь. Не уйду, останусь с тобой.
-Мелли, перестань, прошу тебя, - тщетно вырывается Зак, одновременно покрывая меня лихорадочными поцелуями и силясь скатиться с меня. Но я уже сама не своя от пожирающей меня необходимости, не отпускаю его, переворачиваясь вместе с ним и устраиваюсь на его бедрах, как на норовистом муле. Еще мгновение и я сама сделаю все, что нужно.
-Нет! - Зак с силой отталкивает меня, так что я с криком отлетаю к стене.
Он ошалело смотрит на пришибленную меня, переводит очумевший взгляд на свои дрожащие от напряжения, сжатые в кулак руки. В следующее мгновение он вихрем вылетает из моей хижины, оставив меня раздавленную осознанием произошедшего. Мне стыдно, что накинулась на него, что позволила взять плоти вверх над разумом. Но сильнее стыда во мне разочарование...
***
Зак не возвращался больше недели. Я уже извелась от беспокойства. Обошла все его любимые места, даже ходила к дальним горам, где он когда-то терпеливо ждал меня до нашей первой встречи, но найти не смогла. Я в отчаянии думала, что он каким-то образом смог уйти из долины, что двери храма открылись для него, и пеняла себе, что сама виновата - не смогла совладать с зовом тела тогда, когда больше всего должна была стараться доказать ему преданность и искренность моих чувств. Как он после такого сможет доверять мне?
Зак вернулся тихий, мрачный, но полный решимости.
Я, рыдая от счастья, повисла на нем, вымаливая прощения.
-Мелли, все хорошо. Успокойся. Нам надо поговорить,- прервал он мои излияния.
Я виновато кивнула.
Мы сели напротив друг друга под сенью раскидистой ивы и долго молчали. Зак собирался с мыслями, я же исподтишка бросала на него пытливые взгляды, пытаясь понять до чего он додумался.
-Мелли, коханечка, я люблю тебя больше жизни, ты знаешь,- начал Зак.
Я всхлипнула и было снова бросилась к нему на шею, желая подтвердить, что я чувствую то же самое, но он мягко выставил вперед руки, отстраняя меня.
-Подожди, милая. Я хочу договорить, не обижайся.
