-Мелли, пойдем, вернись в дом,- жрица помогла мне подняться. На ладонях и коленях налип густой, влажный, плодородный чернозем. Бездумно отряхнулась. Сумеречные земли в прошлом, надо жить дальше.
-Что теперь? Я должна что-то делать? - спросила я Силанию, устраивающую меня в постели. Та недоуменно воззрилась на меня.- Есть ли какие-то правила, что я должна соблюдать, пока дети не родятся?
Жрица понимающе улыбнулась и мягко сжала мою ладонь.
-Нет. Просто заботься о себе. Спи, ешь, отдыхай. Дети родятся, когда придет их срок.
Я кивнула, не желая делиться своими страхами. Я слишком настрадалась, когда потеряла малышей в первый раз и хотела быть уверенной, что сейчас все сделаю правильно.
Уже отвернувшись к стене и смежив веки, я услышала слова Силании.
-Если хочешь, также можешь помогать мне в Храме. Ведь служить Ей могут лишь те, Кто Помнят.
Мое возвращение в деревню прошло почти незамеченным. Меня не было слишком долго, все давно забыли, что здесь когда-то жила маленькая Мелисса. Тем более, что я очень изменилась и мало напоминала того проказливого сорванца с постоянно разбитыми коленками. Искру воспоминания я увидела только в глазах старой Киваны, к чьему смертному одру позвали нас с Силанией.
-А я тебя помню, девонька,- хрипло проскрежетала она,- вернулась все ж таки. Ох, и намучилась твоя бедная матушка, пока ты там развлекалась в Сумеречных землях,- старуха закашлялась, сбежались ее родственницы, и кроме нас с жрицей никто не обратил внимания на ее злые слова.
Мне было горько и обидно, но в таком отношении было слишком много правды, я и сама зачастую так думала. Тогда мы с Заком мучались, страдали, преодолевали наваждение, борясь с взаимным притяжением, но все равно проиграли, не смогли превозмочь того, что было гораздо сильнее нас. Стоило ли это боли и смерти моей матери? Ответа я не знала. Не сопротивляйся я, уже давно бы вернулась, зажила бы прежней жизнью, в кругу любящих меня женщин, растила бы дочь, продлевающую линию нашего рода. Теперь же это мне было не дано. Я не хотела думать, что моя безумная любовь к Заку принесла больше бед, чем радости. Боялась, что стоит мне это признать и мои воспоминания начнут тускнеть, изгоняемые чувством вины, пожиравшим меня, а это для меня было страшнее смерти.
Силания объяснила, что большинство девушек возвращаются слишком потрясенные пережитым и рады поскорее найти забвение. Некоторые вычеркивают из памяти прошедшие годы почти сразу, другие, как я, цепляются за воспоминания дольше.
-Но как же ты? Ты же помнишь! - недоумевала я.
Силания светло улыбнулась и едва заметно подмигнула мне.
-Все жрицы помнят. Это дар от Богини.
-Я тоже так хочу! Я не могу забыть! Не хочу!
Жрица покачала головой.
-В тебе слишком много гнева, Мелли. Дар может принять лишь та, что полностью отдала себя в руки Богини, полностью доверилась ей. Это не про тебя, дорогая.
Я мрачно насупилась. Да уж, мне далеко до уверенного благодушия жрицы, до ее нескончаемого запаса веры, до незыблемого спокойствия и мудрости, с которыми она решала все вопросы и конфликты, возникавшие в деревне.
Жрицы у нас имеют большое влияние. У них нет формальной власти, как у главы деревни, но по сути, по любому спорному вопросу совет женщин обращается именно к ним. Жрицы также врачевательницы, принимают роды, помогают молодым матерям с младенцами, облегчают путь в объятия Богини старым и немощным.
-А как долго пробыла ты сама в Сумеречных землях?- пытаюсь я ее подловить, хоть как-то пробить броню ее идеальности.
-Не так долго, как ты, Мелли,- усмехается она, поддевая меня,- чуть больше пяти лет.
-И почему не вернулась раньше? - продолжаю нападать я.- Желание появляется быстрее, я точно помню.
-А ты уверена, что у всех случается, как у тебя? - с иронией вопрошает женщина.
Я насупливаюсь и кусаю губы - нет, не уверена, но скорее всего. Иначе бы срок дольше четырех-пяти лет не считался бы слишком долгим.
-Я поздно созрела,- сжаливается надо мной жрица,- кроме того, я встретила Вея только через четыре года паломничества.
-Вей? Так его звали?
-Ага, красивый, высокий, как молодой дубок. И такой же твердолобый!- Силания легко, по-девичьи смеется, становится видно, какой красивой она когда-то была.
-И тебе не было одиноко все эти годы до него?- удивленно спрашиваю я.
-Нет,- та недоуменно пожимает плечами,- Богиня всегда была со мной.
Тут мне уже приходится окончательно отстать. Я никогда не была настолько религиозной, мама не научила меня чтить Богиню всем своим существом, видимо, сама не умела. И это ее погубило.
Сейчас я была бы рада, имей я такую же прочную связь с Ней, как была у Силании, у которой никогда не возникало ни малейшего сомнения в том, каков верный путь, она просто следовала. Я же металась из крайности в крайность, не зная, как поступить.
Я очень боялась за малышей, переживала, все ли с ними в порядке. А если зачать можно всего лишь однажды? И если мы расстались зря? Сомнения мучали меня непрестанно. Лишь, когда несколько недель спустя, меня стало рвать по утрам, а до груди стало больно дотронуться, я немного успокоилась, вспомнив, что также себя чувствовала и в первый раз.
-Не могло и быть иначе, Мелли, - ответила жрица, когда я поделилась с ней своими страхами,- ты бы не вернулась без них, - она ласково протянула руку и потрепала мой еще совсем плоский живот.
Мы сидели в благоухающем саду ее дочери, лакомясь сочными манго и абрикосами, наслаждаясь заслуженным отдыхом после нескольких тяжелых дней. У нас были две роженицы, маленький светловолосый мальчик с карими глазами, мать которого нам с трудом удалось уговорить отдать его в храм, а также большая склока между соседями, грозившая разгореться на всю деревню, не сумей найти жрица выход с присущими ей выдержкой и тактом.
Я была очень благодарна Силании за доброту и ласку, за то, как щедро она делилась поддержкой, как легко ввела в свою семью. Вот и сейчас ее маленькая внучка, озорная девочка лет восьми, с копной вьющихся блестящих волос развлекала нас своими песнями и танцами.
-Я боялась, что Она вновь покарает меня,- со стыдом наконец призналась я. Я никогда не рассказывала жрице о том, что произошло со мной, о нашем с Заком бунте против Богини, но мне казалось, что она и так знает, или догадывается о многом.
-Мелли,- Силания снисходительно улыбнулась мне, словно я была несмышленышем возраста ее внучки,- Богиня никогда не карает. Никогда. Она - Любовь. Карают лишь люди.
Я встряхнула головой.
-Нет. Не может быть. Я точно знаю, что она наказала нас за сопротивление,- я замолкла, не в силах продолжать, и прижала руку к животу в инстинктивном защитном жесте.
-Мелисса...- жрица понимающе вздохнула, ее доброе лицо покрылось рябью морщинок,- что бы не произошло там... с тобой и с ним... знай, что Она всегда была рядом и оберегала. Боль не от Нее, от Нее лишь утешение.
Конечно, как бы не были мудры и просты эти слова, тогда я еще не могла понять их. Прошло много лет прежде чем мне удалось постичь их истину.
Тогда же я лишь испытала горечь, что единственный человек, кто был близок мне, не равнодушен ко мне после возвращения, не способен понять, слишком ограниченный своей слепой верой. Я не стала пытаться объяснить, не хотела ничего доказывать, но лишь укрепилась в мысли, что мне здесь больше не место.
Эта идея неотступно преследовала меня в последнее время. Это было сродни зову, что я слышала когда-то, только этот зов был не внешний, он шел из глубины меня. Это было нетерпение, буйство, желание все разрушить, чтобы построить заново, убежать, чтобы найти.
Что найти? Я долго не могла понять, что именно собираюсь искать. К чему меня сподвигает эта сила, что хочет найти? Неведомые земли? Других людей? Деревню или даже город, где смогу обрести дом и покой?
Ответ пришел неожиданно и оказался так прост, что я аж с шагу сбилась и чуть не покатилась с холма, зацепившись за жирный выступающий корень лианы. Мне нужен он. Я хочу найти его. Всего лишь.
Наверное, я сразу знала, что не смогу жить без него. Но в первое время страх за малышей был слишком силен. Только убедившись, что с ними все в порядке, они растут и в безопасности в моем чреве, я позволила себе всмотреться внутрь, и поняла, чего хочу.
Возможно, это было помутнением рассудка на фоне беременности, или от страха забвения, или просто реакцией на все пережитое, но меня совсем не тревожило, что это абсолютно невозможно. Не волновало, куда я пойду, как, что буду делать, когда живот станет большим, а я стану неповоротливой как лесной тапир. Я просто знала, что мне нужно идти.
Силания тщетно пыталась отговорить меня, успокаивала, рассказывала, что все пройдет, стоит детям родиться, что если уж отправляться в путь, то после их рождения. Я соглашалась, понимала, что она права, и также понимала, что если не уйду сейчас, уходить потом у меня причины больше не будет.
-Я хочу найти свою бабушку,- наконец нашла я подходящий аргумент,- мне нужна будет помощь после родов!
Та лишь горестно всплеснула руками, но предпочла сделать вид, что поверила мне. Со свойственной ей добротой и заботой, она помогла мне собраться - приготовила немного еды впрок, чтобы я могла не так часто отвлекаться на собирательство, легкое шерстяное одеяло, комплект запасной одежды. С тех пор как вернулась, я носила белое одеяние жрицы, Силания посоветовала так и идти.
-Ты сможешь получить приют в любом храме по пути,- напутствовала она.
Я с благодарностью приняла совет и лоскут шелковистой ткани, на котором плотными, выпуклыми нитями была вышита приблизительная карта нашей местности. На большее я не могла рассчитывать, наша деревушка была слишком незначительной, чтобы обладать обширными знаниями о внешнем мире. Я знала, что где-то южнее должны быть города. Но также точно знала, что мой путь совсем в другом направлении. На запад, к горам.
В основе моего безумного плана было дикое предположение, что я смогу пересечь разделяющую миры преграду и попасть на ту сторону. Я четко помнила тот день, когда Зак палочкой на земле рисовал нашу планету, показывая, как она вращается вокруг солнца, повернувшись к нему одним боком, а раз в год, переворачивается вокруг своей оси под влиянием Луны, которая сама вдруг тоже срывается с места, чтобы сделать кувырок.
-От куда ты все это знаешь, Зак?- спросила я тогда, восхищенная этой загадочной системой.
-Наши ученые сделали выводы, наблюдая за небом, за природными явлениями. Они знают, что разные звезды живут по разным законам.
Он тогда еще много рассказывал об особенностях нашей планеты, о теплопроводности земной коры, за счет чего тепло Солнечной стороны скапливается в ядре и передается на нашу сторону, согревая ее и остужая их. О закономерностях приливов и отливов, о фотосинтезе и накоплении солнечной и лунной энергии растениями и животными, как они используют ее для питания и размножения.
Все это меня тогда очень заинтересовало, как впрочем любые его рассказы, но сейчас меня больше всего занимала схема материка, как ее представляли ученые мужчины. По словам Зака, на нашей планете есть лишь один достаточно большой кусок земли, плавающий на поверхности моря - Великий континент. Ученые считают, что когда-то их было два, и Солнечный и Лунные миры были разделены еще и пространством океана. Но материки с незапамятных времен двигались на встречу друг другу, в какой то момент столкнулись, сформировав горный массив на западе в точке столкновения, сделав его высоким и мощным. На востоке же полушария разделены огромным подводным рифом, с большим количеством выступающих, острых зубцов, переменчивыми ветрами и бурями, что ни одному кораблю не удавалось проплыть сквозь преграду.
Я честно говоря, не знала, умели ли женщины строить корабли для моря, наши лодки для рек вряд ли для этого подходили. Да и море, несмотря на все рассказы Зака представляла плохо, у меня в голове не укладывалось, как что-то может быть абсолютно бескрайним. Тем не менее, даже если и среди женщин были ученые или мореплаватели, я к ним не относилась. Так что для меня ответ был очевиден - полагаться только на свои ноги и двигаться на запад к острогам пронзающих небо гор.
Первый день моего большого сумасбродного путешествия ожидаемого начался с тошноты. Когда я, наконец, смогла отползти от ведра, ополоснуть лицо водой, сил, чтобы встать почти не осталось. Но несмотря на слабость, решимости мне было не занимать, и попрощавшись с Силанией и деревней, в которой родилась, я двинулась в путь.
На ногах у меня были удобные ботинки, выделанные из шкурки древесной ящерки, наверх на платье, чтобы прогнать холод и защитить его от грязи, я надела широкую холщовую накидку, закрывавшую меня ниже колен, подпоясанную сплетенным из разноцветных бечевок и украшенную орехами и засушенными веточками поясом.
В этот день я примерно знала, куда идти, хоть сама и никогда не уходила из деревни - до паломничества я была слишком мала, а матери, будучи портнихой, тоже не было нужды уезжать. Тем не менее, хоть женщины и не любили уходить с насиженных мест, живя в одной деревне целыми родами, но и среди нас были охотницы, торговки, просто перекати-поле, неуживающиеся нигде, постоянно путешествовавшие из одной деревни в другую.
Тропинка, ведущая к соседней с нашей деревне хорошо просматривалась и уверенно петляла среди развесистых деревьев, переплетенных лианами тропического леса. Мое зрение полностью восстановилось и я с легкостью различала малейшие детали и переливы цвета сочной зелени, багровеющей под лунными лучами. Попадавшиеся мелкие животные с интересом поглядывали на меня из укрытий, но явного страха не испытывали. Человеческая самка в единичном экземпляре для них опасности не представляла - тревожащей их облавой от меня явно не пахло. Я с азартом подумала о том, получится ли у меня самой смастерить такой лук, как у Зака, стреляла я из него совсем неплохо, но отложила эту мысль до будущих времен, пока о добыче пропитания думать было без необходимости.
Я довольно легко прошагала несколько часов кряду, лишь немного замедлилась, когда тропа пересекала игривые, неширокие речушки. Тогда приходилось полностью раздеваться, заматывать одежду в походный мешок, привязывая его к голове и переплывать их, фыркая от приятного озноба.
Малыши во мне затихли, видимо, посчитав, что лишить меня завтрака было достаточным напоминанием о себе. В целом же я чувствовала себя гораздо более здоровой и энергичной, чем когда-либо, надежда, что моя задумка увенчается успехом придавала мне сил и уверенности.
До деревни я дошла еще до обеда. Думала, не задерживаться и идти дальше, вроде, примерно на таком же расстоянии должно быть еще одно поселение, но местная жрица попросила меня задержаться.
-У нас беда с одной девочкой,- огорченно посетовала она, - вернулась из паломничества сама не своя. Словно зверек живет, никого к себе не подпускает, не разговаривает. Ночами кричит в ужасе. Видно, не сможет получить забвения до родов. Мать ее боится, что к тому времени она совсем разум потеряет.
-А я чем же смогу помочь, жрица? - развела я руками, от всей души жалея девчонку. Сама недалеко от нее ушла. Кому поведай, куда на самом деле направляюсь, решат, что я то точно из ума выжила.
-Что теперь? Я должна что-то делать? - спросила я Силанию, устраивающую меня в постели. Та недоуменно воззрилась на меня.- Есть ли какие-то правила, что я должна соблюдать, пока дети не родятся?
Жрица понимающе улыбнулась и мягко сжала мою ладонь.
-Нет. Просто заботься о себе. Спи, ешь, отдыхай. Дети родятся, когда придет их срок.
Я кивнула, не желая делиться своими страхами. Я слишком настрадалась, когда потеряла малышей в первый раз и хотела быть уверенной, что сейчас все сделаю правильно.
Уже отвернувшись к стене и смежив веки, я услышала слова Силании.
-Если хочешь, также можешь помогать мне в Храме. Ведь служить Ей могут лишь те, Кто Помнят.
***
Мое возвращение в деревню прошло почти незамеченным. Меня не было слишком долго, все давно забыли, что здесь когда-то жила маленькая Мелисса. Тем более, что я очень изменилась и мало напоминала того проказливого сорванца с постоянно разбитыми коленками. Искру воспоминания я увидела только в глазах старой Киваны, к чьему смертному одру позвали нас с Силанией.
-А я тебя помню, девонька,- хрипло проскрежетала она,- вернулась все ж таки. Ох, и намучилась твоя бедная матушка, пока ты там развлекалась в Сумеречных землях,- старуха закашлялась, сбежались ее родственницы, и кроме нас с жрицей никто не обратил внимания на ее злые слова.
Мне было горько и обидно, но в таком отношении было слишком много правды, я и сама зачастую так думала. Тогда мы с Заком мучались, страдали, преодолевали наваждение, борясь с взаимным притяжением, но все равно проиграли, не смогли превозмочь того, что было гораздо сильнее нас. Стоило ли это боли и смерти моей матери? Ответа я не знала. Не сопротивляйся я, уже давно бы вернулась, зажила бы прежней жизнью, в кругу любящих меня женщин, растила бы дочь, продлевающую линию нашего рода. Теперь же это мне было не дано. Я не хотела думать, что моя безумная любовь к Заку принесла больше бед, чем радости. Боялась, что стоит мне это признать и мои воспоминания начнут тускнеть, изгоняемые чувством вины, пожиравшим меня, а это для меня было страшнее смерти.
Силания объяснила, что большинство девушек возвращаются слишком потрясенные пережитым и рады поскорее найти забвение. Некоторые вычеркивают из памяти прошедшие годы почти сразу, другие, как я, цепляются за воспоминания дольше.
-Но как же ты? Ты же помнишь! - недоумевала я.
Силания светло улыбнулась и едва заметно подмигнула мне.
-Все жрицы помнят. Это дар от Богини.
-Я тоже так хочу! Я не могу забыть! Не хочу!
Жрица покачала головой.
-В тебе слишком много гнева, Мелли. Дар может принять лишь та, что полностью отдала себя в руки Богини, полностью доверилась ей. Это не про тебя, дорогая.
Я мрачно насупилась. Да уж, мне далеко до уверенного благодушия жрицы, до ее нескончаемого запаса веры, до незыблемого спокойствия и мудрости, с которыми она решала все вопросы и конфликты, возникавшие в деревне.
Жрицы у нас имеют большое влияние. У них нет формальной власти, как у главы деревни, но по сути, по любому спорному вопросу совет женщин обращается именно к ним. Жрицы также врачевательницы, принимают роды, помогают молодым матерям с младенцами, облегчают путь в объятия Богини старым и немощным.
-А как долго пробыла ты сама в Сумеречных землях?- пытаюсь я ее подловить, хоть как-то пробить броню ее идеальности.
-Не так долго, как ты, Мелли,- усмехается она, поддевая меня,- чуть больше пяти лет.
-И почему не вернулась раньше? - продолжаю нападать я.- Желание появляется быстрее, я точно помню.
-А ты уверена, что у всех случается, как у тебя? - с иронией вопрошает женщина.
Я насупливаюсь и кусаю губы - нет, не уверена, но скорее всего. Иначе бы срок дольше четырех-пяти лет не считался бы слишком долгим.
-Я поздно созрела,- сжаливается надо мной жрица,- кроме того, я встретила Вея только через четыре года паломничества.
-Вей? Так его звали?
-Ага, красивый, высокий, как молодой дубок. И такой же твердолобый!- Силания легко, по-девичьи смеется, становится видно, какой красивой она когда-то была.
-И тебе не было одиноко все эти годы до него?- удивленно спрашиваю я.
-Нет,- та недоуменно пожимает плечами,- Богиня всегда была со мной.
Тут мне уже приходится окончательно отстать. Я никогда не была настолько религиозной, мама не научила меня чтить Богиню всем своим существом, видимо, сама не умела. И это ее погубило.
Сейчас я была бы рада, имей я такую же прочную связь с Ней, как была у Силании, у которой никогда не возникало ни малейшего сомнения в том, каков верный путь, она просто следовала. Я же металась из крайности в крайность, не зная, как поступить.
Я очень боялась за малышей, переживала, все ли с ними в порядке. А если зачать можно всего лишь однажды? И если мы расстались зря? Сомнения мучали меня непрестанно. Лишь, когда несколько недель спустя, меня стало рвать по утрам, а до груди стало больно дотронуться, я немного успокоилась, вспомнив, что также себя чувствовала и в первый раз.
-Не могло и быть иначе, Мелли, - ответила жрица, когда я поделилась с ней своими страхами,- ты бы не вернулась без них, - она ласково протянула руку и потрепала мой еще совсем плоский живот.
Мы сидели в благоухающем саду ее дочери, лакомясь сочными манго и абрикосами, наслаждаясь заслуженным отдыхом после нескольких тяжелых дней. У нас были две роженицы, маленький светловолосый мальчик с карими глазами, мать которого нам с трудом удалось уговорить отдать его в храм, а также большая склока между соседями, грозившая разгореться на всю деревню, не сумей найти жрица выход с присущими ей выдержкой и тактом.
Я была очень благодарна Силании за доброту и ласку, за то, как щедро она делилась поддержкой, как легко ввела в свою семью. Вот и сейчас ее маленькая внучка, озорная девочка лет восьми, с копной вьющихся блестящих волос развлекала нас своими песнями и танцами.
-Я боялась, что Она вновь покарает меня,- со стыдом наконец призналась я. Я никогда не рассказывала жрице о том, что произошло со мной, о нашем с Заком бунте против Богини, но мне казалось, что она и так знает, или догадывается о многом.
-Мелли,- Силания снисходительно улыбнулась мне, словно я была несмышленышем возраста ее внучки,- Богиня никогда не карает. Никогда. Она - Любовь. Карают лишь люди.
Я встряхнула головой.
-Нет. Не может быть. Я точно знаю, что она наказала нас за сопротивление,- я замолкла, не в силах продолжать, и прижала руку к животу в инстинктивном защитном жесте.
-Мелисса...- жрица понимающе вздохнула, ее доброе лицо покрылось рябью морщинок,- что бы не произошло там... с тобой и с ним... знай, что Она всегда была рядом и оберегала. Боль не от Нее, от Нее лишь утешение.
Конечно, как бы не были мудры и просты эти слова, тогда я еще не могла понять их. Прошло много лет прежде чем мне удалось постичь их истину.
Тогда же я лишь испытала горечь, что единственный человек, кто был близок мне, не равнодушен ко мне после возвращения, не способен понять, слишком ограниченный своей слепой верой. Я не стала пытаться объяснить, не хотела ничего доказывать, но лишь укрепилась в мысли, что мне здесь больше не место.
Эта идея неотступно преследовала меня в последнее время. Это было сродни зову, что я слышала когда-то, только этот зов был не внешний, он шел из глубины меня. Это было нетерпение, буйство, желание все разрушить, чтобы построить заново, убежать, чтобы найти.
Что найти? Я долго не могла понять, что именно собираюсь искать. К чему меня сподвигает эта сила, что хочет найти? Неведомые земли? Других людей? Деревню или даже город, где смогу обрести дом и покой?
Ответ пришел неожиданно и оказался так прост, что я аж с шагу сбилась и чуть не покатилась с холма, зацепившись за жирный выступающий корень лианы. Мне нужен он. Я хочу найти его. Всего лишь.
Наверное, я сразу знала, что не смогу жить без него. Но в первое время страх за малышей был слишком силен. Только убедившись, что с ними все в порядке, они растут и в безопасности в моем чреве, я позволила себе всмотреться внутрь, и поняла, чего хочу.
Возможно, это было помутнением рассудка на фоне беременности, или от страха забвения, или просто реакцией на все пережитое, но меня совсем не тревожило, что это абсолютно невозможно. Не волновало, куда я пойду, как, что буду делать, когда живот станет большим, а я стану неповоротливой как лесной тапир. Я просто знала, что мне нужно идти.
Силания тщетно пыталась отговорить меня, успокаивала, рассказывала, что все пройдет, стоит детям родиться, что если уж отправляться в путь, то после их рождения. Я соглашалась, понимала, что она права, и также понимала, что если не уйду сейчас, уходить потом у меня причины больше не будет.
-Я хочу найти свою бабушку,- наконец нашла я подходящий аргумент,- мне нужна будет помощь после родов!
Та лишь горестно всплеснула руками, но предпочла сделать вид, что поверила мне. Со свойственной ей добротой и заботой, она помогла мне собраться - приготовила немного еды впрок, чтобы я могла не так часто отвлекаться на собирательство, легкое шерстяное одеяло, комплект запасной одежды. С тех пор как вернулась, я носила белое одеяние жрицы, Силания посоветовала так и идти.
-Ты сможешь получить приют в любом храме по пути,- напутствовала она.
Я с благодарностью приняла совет и лоскут шелковистой ткани, на котором плотными, выпуклыми нитями была вышита приблизительная карта нашей местности. На большее я не могла рассчитывать, наша деревушка была слишком незначительной, чтобы обладать обширными знаниями о внешнем мире. Я знала, что где-то южнее должны быть города. Но также точно знала, что мой путь совсем в другом направлении. На запад, к горам.
В основе моего безумного плана было дикое предположение, что я смогу пересечь разделяющую миры преграду и попасть на ту сторону. Я четко помнила тот день, когда Зак палочкой на земле рисовал нашу планету, показывая, как она вращается вокруг солнца, повернувшись к нему одним боком, а раз в год, переворачивается вокруг своей оси под влиянием Луны, которая сама вдруг тоже срывается с места, чтобы сделать кувырок.
-От куда ты все это знаешь, Зак?- спросила я тогда, восхищенная этой загадочной системой.
-Наши ученые сделали выводы, наблюдая за небом, за природными явлениями. Они знают, что разные звезды живут по разным законам.
Он тогда еще много рассказывал об особенностях нашей планеты, о теплопроводности земной коры, за счет чего тепло Солнечной стороны скапливается в ядре и передается на нашу сторону, согревая ее и остужая их. О закономерностях приливов и отливов, о фотосинтезе и накоплении солнечной и лунной энергии растениями и животными, как они используют ее для питания и размножения.
Все это меня тогда очень заинтересовало, как впрочем любые его рассказы, но сейчас меня больше всего занимала схема материка, как ее представляли ученые мужчины. По словам Зака, на нашей планете есть лишь один достаточно большой кусок земли, плавающий на поверхности моря - Великий континент. Ученые считают, что когда-то их было два, и Солнечный и Лунные миры были разделены еще и пространством океана. Но материки с незапамятных времен двигались на встречу друг другу, в какой то момент столкнулись, сформировав горный массив на западе в точке столкновения, сделав его высоким и мощным. На востоке же полушария разделены огромным подводным рифом, с большим количеством выступающих, острых зубцов, переменчивыми ветрами и бурями, что ни одному кораблю не удавалось проплыть сквозь преграду.
Я честно говоря, не знала, умели ли женщины строить корабли для моря, наши лодки для рек вряд ли для этого подходили. Да и море, несмотря на все рассказы Зака представляла плохо, у меня в голове не укладывалось, как что-то может быть абсолютно бескрайним. Тем не менее, даже если и среди женщин были ученые или мореплаватели, я к ним не относилась. Так что для меня ответ был очевиден - полагаться только на свои ноги и двигаться на запад к острогам пронзающих небо гор.
***
Первый день моего большого сумасбродного путешествия ожидаемого начался с тошноты. Когда я, наконец, смогла отползти от ведра, ополоснуть лицо водой, сил, чтобы встать почти не осталось. Но несмотря на слабость, решимости мне было не занимать, и попрощавшись с Силанией и деревней, в которой родилась, я двинулась в путь.
На ногах у меня были удобные ботинки, выделанные из шкурки древесной ящерки, наверх на платье, чтобы прогнать холод и защитить его от грязи, я надела широкую холщовую накидку, закрывавшую меня ниже колен, подпоясанную сплетенным из разноцветных бечевок и украшенную орехами и засушенными веточками поясом.
В этот день я примерно знала, куда идти, хоть сама и никогда не уходила из деревни - до паломничества я была слишком мала, а матери, будучи портнихой, тоже не было нужды уезжать. Тем не менее, хоть женщины и не любили уходить с насиженных мест, живя в одной деревне целыми родами, но и среди нас были охотницы, торговки, просто перекати-поле, неуживающиеся нигде, постоянно путешествовавшие из одной деревни в другую.
Тропинка, ведущая к соседней с нашей деревне хорошо просматривалась и уверенно петляла среди развесистых деревьев, переплетенных лианами тропического леса. Мое зрение полностью восстановилось и я с легкостью различала малейшие детали и переливы цвета сочной зелени, багровеющей под лунными лучами. Попадавшиеся мелкие животные с интересом поглядывали на меня из укрытий, но явного страха не испытывали. Человеческая самка в единичном экземпляре для них опасности не представляла - тревожащей их облавой от меня явно не пахло. Я с азартом подумала о том, получится ли у меня самой смастерить такой лук, как у Зака, стреляла я из него совсем неплохо, но отложила эту мысль до будущих времен, пока о добыче пропитания думать было без необходимости.
Я довольно легко прошагала несколько часов кряду, лишь немного замедлилась, когда тропа пересекала игривые, неширокие речушки. Тогда приходилось полностью раздеваться, заматывать одежду в походный мешок, привязывая его к голове и переплывать их, фыркая от приятного озноба.
Малыши во мне затихли, видимо, посчитав, что лишить меня завтрака было достаточным напоминанием о себе. В целом же я чувствовала себя гораздо более здоровой и энергичной, чем когда-либо, надежда, что моя задумка увенчается успехом придавала мне сил и уверенности.
До деревни я дошла еще до обеда. Думала, не задерживаться и идти дальше, вроде, примерно на таком же расстоянии должно быть еще одно поселение, но местная жрица попросила меня задержаться.
-У нас беда с одной девочкой,- огорченно посетовала она, - вернулась из паломничества сама не своя. Словно зверек живет, никого к себе не подпускает, не разговаривает. Ночами кричит в ужасе. Видно, не сможет получить забвения до родов. Мать ее боится, что к тому времени она совсем разум потеряет.
-А я чем же смогу помочь, жрица? - развела я руками, от всей души жалея девчонку. Сама недалеко от нее ушла. Кому поведай, куда на самом деле направляюсь, решат, что я то точно из ума выжила.
