ОНО где-то рядом и не сводит своего пристального взора. Знать бы, что соглядатаю от неё нужно! Чтобы раз и навсегда вернуть себе спокойствие, уже и так нарушенное отсутствием новых откровений её дара.
В общем, Ливия сильно сомневалась, что на такие дела способен некто вроде Тайлера и Добси. Эти могли лишь пожирать её взглядом и размазываться по стенке, завидев объект своего обожания в поле зрения. Во взгляде, сопровождавшем её всё это время и ставшем чем-то неотъемлемым, как тень, не было и капли похоти, а лишь прагматизм и рациональность.
— Оливия, а хочешь, я позову Грэга? Он будет нас провожать?
— Зачем? — удивлённо спросила, Ливия, вырванная из размышлений предложением Сид.
Теперь пришла очередь краснеть подружке. Но всё же она сумела произнести с невозмутимым видом:
— Для твоего, а заодно и моего душевного спокойствия! Мужчина, в конце концов.
— Мужчина… угу, только тут уж для твоего спокойствия, — хмыкнула Оливия. — Ты знаешь, что маньяки — хотя их никогда в Хэмптоне не водилось, или другие сумасшедшие мне не страшны! А в случае чего и ты поможешь!
— Ага! Нашла Мату Хари! Это ты ведьма, и у тебя целый арсенал всяких там колдовских штучек, а я девушка слабая!
— Ты слабая? А кто совсем недавно чуть не сломал одному из полузащитников школьной футбольной команды, Райдеру Мондевелу, кажется, нос, за то, что тот опрометчиво рискнул коснуться твоего чересчур соблазнительного зада, провокационно обтянутого короткой юбочкой? А?
— Ладно, признаюсь! — ухмыльнулась Сидни, и, скрючив пальчики с идеальным маникюром как кошка лапкой, рассекла воздух с угрожающем шипением. — Убить не убьем, но покалечим! Только если это очередной воздыхатель — разбирайся сама, а то я могу перестараться.
Ливия хохотнула, согласно кивнув головой. Перед мысленным взором предстала картинка, как малышка Сидни загнала в угол Добси и устроила допрос с пристрастием.
Но с тем, кто преследовал её, Ливия решила разобраться жёстко. Времени ему было предоставлено достаточно, чтобы узнать, что надо, и исчезнуть из её жизни, прекратив этот абсурд. Хотя где-то на дне её подсознания крутилась мысль, что это мог быть лишь самообман, плод её богатого воображения. Только всё же девушка в этом очень сомневалась, да и думать, что она сама доводит себя до нервного срыва, не очень то хотелось.
До развилки девушки дошли, перекидываясь шуточками. Сидни немилосердно издевалась над Оливией: называя Мисс Бонд, она с боевыми выкриками носилась вокруг подружки, зажав между ног вымышленную метлу. Но Ливия не осталась в долгу и в отместку скопировала поведение Сидни, когда та находится в близи своего обожаемого Тихони. Хотя, признаться, так его называть было сейчас сложнее, так как парень под влиянием своей девушки менялся буквально на глазах. Ливия могла сказать точно, что до ступени самого популярного парня ему осталось всего ничего.
— Ах, Грэг! — пробормотала Лив закатив притворно глазки и сложила губки "бантиком".
Всем своим видом она изображала любовный трепет и обожание. Но боковым зрением увидев гримасу подруги не выдержала и расхохоталась. Сидни скривилась и покраснела, а дар речи на мгновение у неё, по-видимому, вообще пропал.
— Неужели я действительно так глупо выгляжу и веду себя рядом с ним? — наконец произнесла она, потупив глаза.
— Не глупо, а скорее забавно! — поправила её Оливия, посмеиваясь.
— Да ну тебя, Лив!
Девушки остановились на перекрёстке, собираясь разойтись каждая в свою сторону.
— Чем собираешься вечером заняться? — спросила Оливия. — Или очаровашка Грэг вновь на повестке дня?
— Вообще-то, он.
— Кино? — Оливия выразительно изогнула бровь и лучезарно улыбнулась.
— Нет, сегодня идём в кафе, — усмехнулась Сидни прекрасно поняв намёк подруги.
— Мило.
— Предлагать тебе пойти с нами наверняка бесполезно?
Оливия утвердительно кивнула. У неё на этот вечер сформировалось более серьёзное и неотложное дело, чем наблюдать за воркованием Сид и её Тихони.
— Тогда до завтра. Удачно тебе провести вечер, Лив, и очень надеюсь, ты найдёшь себе более интересное занятие, чем вновь копаться в своей библиотеке, — поучительно сказала Сидни и, чмокнув подругу, отправилась домой, на ходу бросив:
— Привет Милинде и Сандре.
— Хорошо, а ты от меня передавай привет своим родителям.
Развернувшись на каблуках, Ливия неспешно направилась в сторону своего дома. Грациозно покачивая бёдрами и полностью копируя походку моделей по подиуму. Её лицо не выражало никаких негативных или отрицательных эмоций, лишь безмятежность и довольство жизнью. Взгляд устремлён вперёд и лишь изредка он нарушал свой курс и бегло оглядывал окружавшие девушку красоты. Взор, как бы отдавал дань позолочённой осенью листве в кронах деревьев, пожухлой траве. И ничто не выдавало её внутреннего напряжения и сосредоточенности.
Оливия слегка передёрнула плечиками и поплотнее закуталась в свою курточку. Но на самом деле её тревожила отнюдь не осенняя прохлада ветра, трепавшего кудри и старавшегося забраться под одежду, а горячий, буравивший её спину взгляд незримого спутника. До момента, пока она была вместе с Сидни, он не столько волновал и беспокоил её, хоть не покидал ни на секунду. Только болтовня подруги помогла на время отвлечься и расслабиться, даже забыть о нём, но лишь Оливия вновь осталась одна и вся острота ощущений и сознание, что за тобой наблюдают, вернулись. Вместе с раздражением, перетекавшим в тихое бешенство. Мысленно она прокручивала сотни самых изощрённых и жестоких способов, как наказать соглядатая, напрочь позабыв своё светлое начало. Ливия считала каждый шаг, который приближал её к дому и соответственно к замыслу, преодолевая аллею и мосток через речушку. При этом она старалась не сбиться с уверенного и ровного ритма шагов, не броситься домой сломя голову. Ведь такое поведение могло насторожить наблюдателя и дать время на то, чтобы скрыться. А если теория относительно того, что его природа сверхъестественна правдива, то не факт, что соглядатаю не удастся ускользнуть от её чар. Точно так же, как он ускользает от попыток Ливии заметить его, даже на открытых участках пространства, где, казалось бы, негде спрятаться.
Оливия аккуратно, стараясь не привлечь к себе ещё большего внимания(если такое вообще возможно!), поправила свою одежду, при этом тихонько пробормотав заклятие. И мгновенно ощутила, будто её облепила тонкая паутинка, абсолютно незаметная человеческому глазу. В действительности, это было энергетическое защитное поле, точно такое же, что защищало невидимым куполом их дом и сад, только в несколько раз слабее. Но, тем не менее, оно было непроницаемо для любой атаки нечисти, или для того, кто с жадностью ловил каждое её движение.
"Конечно, от острого кинжала меня это не спасёт!" — скептически подумала Ливия, усмехнувшись.
Правда её чувство самосохранения тоже не дремало, готовое мгновенно отреагировать на любую угрозу и подать знак к действию, пробудив силы скрытые в её теле. Только вот угрозы со стороны наблюдателя она не ощущала, только внимание и неиссякаемое любопытство. Но, тем не менее, надо было себя обезопасить.
Как только Оливию покрыла защита, она ощутила, что ей стало легче дышать. Смягчилось воздействие, которое оказывалось на неё извне. Так что последние метры до дома она преодолела в душевном спокойствии и комфорте. Но стало ещё лучше, когда за её спиной захлопнулась тяжёлая и на вид неприступная дверь родного жилища. Ливия оказалась в коконе сильной магии, которую искусно сплели её бабка и мать, дабы уберечься от любых нападок Тьмы.
— С этим надо заканчивать, или я окажусь в лечебнице! А свихнувшаяся ведьма — это зрелище не для слабонервных, — пробормотала Ливия, скидывая туфли.
Только для начала она хотела спровадить родительниц. Это её дело, к тому же она не собиралась церемониться с тем, кто успел таки хорошенько ее помучить, а бабка и мать были чересчур гуманны. А недовольство с их стороны ей не нужно, да и объясняться придется…
Но спроваживать, как оказалась минутой позже, никого не надо.
— Бабушка! Мама! Вы дома? — позвала Ливия.
Ответом ей была абсолютная тишина, если не считать громкого тиканья часов в гостиной. Там же её ожидал сюрприз. И Ливия не могла однозначно сказать, хороший он или нет.
Лишь только она вошла в гостиную, как ей в глаза бросился аккуратный конвертик, прислоненный к вазе с букетом роз. На нем почерком мамы было выведено её имя. Оливию охватило странное ощущение, и она поспешно вскрыла его и достала записку.
"Дорогая!
Прости, что не дождались тебя, но сегодня с утра, сразу после твоего ухода в школу, нам пришло письмо от Кассандры, где она, ничего толком не объяснив, просит приехать к ней. У нас с бабушкой мгновенно возникло чувство, что она попала в беду. Поэтому мы решили отправиться не медля. Ты, милая, остаёшься за хозяйку дома и Хэмптона в целом. Сколько продлится наша поездка, не знаем, надо во всём хорошенько разобраться. Постараемся связаться с тобой, но если не получится, не волнуйся за нас. Береги себя и не забывай плотно завтракать.
Целуем и обнимаем твои мама и бабушка"
— Всё складывается как нельзя лучше… — задумчиво проговорила Оливия, ещё раз пробежав глазами послание.
С одной стороны, хорошо, что не придется объясняться с родительницами, если бы её застукали во время ритуала дознавания наблюдателя; а с другой стороны, где-то в области сердца появился холодок предчувствия, что всё происходящее взаимосвязано, что что-то не так, словно привычный мир сдвинулся с привычной орбиты… или его намеренно сдвинули. Либо она действительно сходит с ума.
Мотнув головой, пытаясь выкинуть неприятные мысли, отнюдь не способствующие возникновению душевного спокойствия, Ливия целеустремлённо направилась на чердак, прихватив из кухни необходимые зелья, дабы сотворить то, к чему стремилась с самого утра.
Чердак представлял собой маленькое помещение с низкими потолками. Но каким- то чудесным образом сюда вместились три огромных и один маленький сундука, по одному в каждом углу и при этом оставался небольшой клочок свободного места в центре. В них было всё необходимое ведьме: свитки с древними заклинаниями, запасы трав и уже готовых зелий, амулеты и волшебные вещицы, ингредиенты для заклинаний, свечи, а так же их плащи и шляпы для карнавала. К тому же, на дне каждого в небольших кожаных мешочках были припрятаны их средства к существованию: золото и серебро в небольших слитках, монетах, драгоценные камни и жемчуга, накопленные их родом за века. Все это позволяло Ливии и её родительницам жить беззаботно и абсолютно безбедно, не работать, да ещё заниматься благотворительностью. Но основной их капитал был, как у вполне цивилизованных людей, в банке.
Освещалась комнатка небольшим круглым оконцем, в которое проникало достаточное количество света, чтобы разогнать сумрак. Но под потолком всё же висела небольшая лампа под абажуром. Да и вообще здесь было чисто, уютно, тепло, пусть и немного тесновато. В помещении чувствовались забота и уход.
Оливия, откинув крышку самого маленького сундучка, аккуратно извлекла оттуда их Книгу, бережно обёрнутую в зачарованное полотно, которое предохраняло семейную реликвию от любых воздействий. Девушка освободила её от чехла и, немного полистав, обнаружила нужное заклинание. Быстро переписав его себе в блокнот, она убрала Книгу на место. Держать её на виду у Того, с чем ей, возможно, придется столкнуться, не было никакого желания. В сундуке побольше, в другом углу комнаты, Ливия отыскала пять небольших белых свечей, сделанных из воска, собранного в полнолуние, и слепленных в туже ночь. А так же абсолютно чистую соль, которую она опрыскала святой водой.
Девушка, соблюдая идеальные линии, расставила свечи, образовав круг, а затем столь же аккуратно рассыпала соль непрерывной дорожкой, создавая ещё одну окружность. Получился круг в круге. Достав из кармашка небольшой ножичек, Ливия сделала надрез на своём запястье и, морщась от боли, каплями крови окропила обе фигуры. Теперь огонь, воск, крапленая святой водой соль не позволят гостю быть недружелюбным. Это был своего рода двойной капкан, вырваться из которого нечисти невозможно. В то же время, это создаст проход, иначе призываемый просто не сможет явиться на зов. А кровь усилит мощь вызова, к тому же её запах не сможет игнорировать ни одно тёмное существо. Но выстроенные барьеры и колдовство не сработают в нескольких случаях: если сущность будет светлая, или принадлежащая человеку, или её паранойе. В первом случае её зов будет услышан, но защита работает только против зла и попросту не понадобится. Только зачем Светлым Силам сводить её с ума? Во втором ничего не получится, ибо перенести человеческое существо чары не смогут. А в третьем всё просто: она точно будет знать, что сходит с ума и никаких преследователей нет.
Полюбовавшись на дело своих рук, Ливия осталась довольна. Всё выглядело идеально и готово к началу ритуала. Можно было начинать. Ливия зажгла свечи. Собравшись с духом и глотнув воздуха, словно девушка готовилась нырнуть под толщу воды, начала читать с листка в блокноте, сжав в повлажневшей ладони склянки с зельем:
— Ломая барьеры, пространства преграды, тот, кто мысль мою тревожит, целый день за мною ходит, бродит! Пусть услышит зов мой! Явись ко мне! Силой своей крови к тебе взываю! Взываю и призываю!
У Оливии перевело дыхание. Выпалив заклинание, она тут же сжалась в ожидании. Только ничего не произошло. Зато мысль, что опасения насчёт собственного сумасшествия подтверждаются, явилась не медля. В глазах Ливии протестующе взметнулось изумрудное пламя. Девушка, упрямо мотнув головой, решительно повторила заклятие, только на этот раз, вложив в слова частицу своей силы и желания знать правду. От этого они словно завибрировали и, срываясь с её губ, складывались в тонкое лассо, способное притянуть к ней кого угодно и откуда угодно.
В этот раз ответ последовал незамедлительно. Маленькие язычки пламени вздрогнули, как от резкого порыва ветра, хотя такого в помещении не наблюдалось. Воздух в круге стал колебаться, а в его середине появилось пульсирующее свечение, нарастающее с каждой секундой. Лампа под абажуром начала раскачиваться как маятник, по всему дому прошла первая волна дрожи, словно после толчка землетрясения, которого до этого в Хэмптоне не было никогда. Но уже через минуту тряска усилилась, "землетрясение" набирало силу с эпицентром у неё на чердаке. И скоро Оливия уже с трудом удерживалась на ногах, а сундуки скакали по полу словно живые. Внизу то и дело раздавался грохот и звон бьющийся посуды, и от колеблющихся язычков свечей мог в любую минуту начаться пожар. Глаза слезились от невыносимо яркого света, заполнившего комнатку. Но девушка, привалившись на один из сундуков, лишь слегка зажмурилась, несмотря на режущую боль, сквозь завесу густых ресниц она старалась не выпускать из поля зрения таинственное Нечто. Маленькая искорка в начале теперь превратилась в гигантский сгусток пульсирующего живого голубоватого света, размером с Солнце. И она оказалась в самом его центре. Ливии было горячо, будто её окунули в раскалённую лаву, по телу струился пот. Зубы выбивали дрожь, в ритме сотрясения дома, а сущность бунтовала и вопреки всему тянулась на встречу к Этому.
В общем, Ливия сильно сомневалась, что на такие дела способен некто вроде Тайлера и Добси. Эти могли лишь пожирать её взглядом и размазываться по стенке, завидев объект своего обожания в поле зрения. Во взгляде, сопровождавшем её всё это время и ставшем чем-то неотъемлемым, как тень, не было и капли похоти, а лишь прагматизм и рациональность.
— Оливия, а хочешь, я позову Грэга? Он будет нас провожать?
— Зачем? — удивлённо спросила, Ливия, вырванная из размышлений предложением Сид.
Теперь пришла очередь краснеть подружке. Но всё же она сумела произнести с невозмутимым видом:
— Для твоего, а заодно и моего душевного спокойствия! Мужчина, в конце концов.
— Мужчина… угу, только тут уж для твоего спокойствия, — хмыкнула Оливия. — Ты знаешь, что маньяки — хотя их никогда в Хэмптоне не водилось, или другие сумасшедшие мне не страшны! А в случае чего и ты поможешь!
— Ага! Нашла Мату Хари! Это ты ведьма, и у тебя целый арсенал всяких там колдовских штучек, а я девушка слабая!
— Ты слабая? А кто совсем недавно чуть не сломал одному из полузащитников школьной футбольной команды, Райдеру Мондевелу, кажется, нос, за то, что тот опрометчиво рискнул коснуться твоего чересчур соблазнительного зада, провокационно обтянутого короткой юбочкой? А?
— Ладно, признаюсь! — ухмыльнулась Сидни, и, скрючив пальчики с идеальным маникюром как кошка лапкой, рассекла воздух с угрожающем шипением. — Убить не убьем, но покалечим! Только если это очередной воздыхатель — разбирайся сама, а то я могу перестараться.
Ливия хохотнула, согласно кивнув головой. Перед мысленным взором предстала картинка, как малышка Сидни загнала в угол Добси и устроила допрос с пристрастием.
Но с тем, кто преследовал её, Ливия решила разобраться жёстко. Времени ему было предоставлено достаточно, чтобы узнать, что надо, и исчезнуть из её жизни, прекратив этот абсурд. Хотя где-то на дне её подсознания крутилась мысль, что это мог быть лишь самообман, плод её богатого воображения. Только всё же девушка в этом очень сомневалась, да и думать, что она сама доводит себя до нервного срыва, не очень то хотелось.
До развилки девушки дошли, перекидываясь шуточками. Сидни немилосердно издевалась над Оливией: называя Мисс Бонд, она с боевыми выкриками носилась вокруг подружки, зажав между ног вымышленную метлу. Но Ливия не осталась в долгу и в отместку скопировала поведение Сидни, когда та находится в близи своего обожаемого Тихони. Хотя, признаться, так его называть было сейчас сложнее, так как парень под влиянием своей девушки менялся буквально на глазах. Ливия могла сказать точно, что до ступени самого популярного парня ему осталось всего ничего.
— Ах, Грэг! — пробормотала Лив закатив притворно глазки и сложила губки "бантиком".
Всем своим видом она изображала любовный трепет и обожание. Но боковым зрением увидев гримасу подруги не выдержала и расхохоталась. Сидни скривилась и покраснела, а дар речи на мгновение у неё, по-видимому, вообще пропал.
— Неужели я действительно так глупо выгляжу и веду себя рядом с ним? — наконец произнесла она, потупив глаза.
— Не глупо, а скорее забавно! — поправила её Оливия, посмеиваясь.
— Да ну тебя, Лив!
Девушки остановились на перекрёстке, собираясь разойтись каждая в свою сторону.
— Чем собираешься вечером заняться? — спросила Оливия. — Или очаровашка Грэг вновь на повестке дня?
— Вообще-то, он.
— Кино? — Оливия выразительно изогнула бровь и лучезарно улыбнулась.
— Нет, сегодня идём в кафе, — усмехнулась Сидни прекрасно поняв намёк подруги.
— Мило.
— Предлагать тебе пойти с нами наверняка бесполезно?
Оливия утвердительно кивнула. У неё на этот вечер сформировалось более серьёзное и неотложное дело, чем наблюдать за воркованием Сид и её Тихони.
— Тогда до завтра. Удачно тебе провести вечер, Лив, и очень надеюсь, ты найдёшь себе более интересное занятие, чем вновь копаться в своей библиотеке, — поучительно сказала Сидни и, чмокнув подругу, отправилась домой, на ходу бросив:
— Привет Милинде и Сандре.
— Хорошо, а ты от меня передавай привет своим родителям.
Развернувшись на каблуках, Ливия неспешно направилась в сторону своего дома. Грациозно покачивая бёдрами и полностью копируя походку моделей по подиуму. Её лицо не выражало никаких негативных или отрицательных эмоций, лишь безмятежность и довольство жизнью. Взгляд устремлён вперёд и лишь изредка он нарушал свой курс и бегло оглядывал окружавшие девушку красоты. Взор, как бы отдавал дань позолочённой осенью листве в кронах деревьев, пожухлой траве. И ничто не выдавало её внутреннего напряжения и сосредоточенности.
Оливия слегка передёрнула плечиками и поплотнее закуталась в свою курточку. Но на самом деле её тревожила отнюдь не осенняя прохлада ветра, трепавшего кудри и старавшегося забраться под одежду, а горячий, буравивший её спину взгляд незримого спутника. До момента, пока она была вместе с Сидни, он не столько волновал и беспокоил её, хоть не покидал ни на секунду. Только болтовня подруги помогла на время отвлечься и расслабиться, даже забыть о нём, но лишь Оливия вновь осталась одна и вся острота ощущений и сознание, что за тобой наблюдают, вернулись. Вместе с раздражением, перетекавшим в тихое бешенство. Мысленно она прокручивала сотни самых изощрённых и жестоких способов, как наказать соглядатая, напрочь позабыв своё светлое начало. Ливия считала каждый шаг, который приближал её к дому и соответственно к замыслу, преодолевая аллею и мосток через речушку. При этом она старалась не сбиться с уверенного и ровного ритма шагов, не броситься домой сломя голову. Ведь такое поведение могло насторожить наблюдателя и дать время на то, чтобы скрыться. А если теория относительно того, что его природа сверхъестественна правдива, то не факт, что соглядатаю не удастся ускользнуть от её чар. Точно так же, как он ускользает от попыток Ливии заметить его, даже на открытых участках пространства, где, казалось бы, негде спрятаться.
Оливия аккуратно, стараясь не привлечь к себе ещё большего внимания(если такое вообще возможно!), поправила свою одежду, при этом тихонько пробормотав заклятие. И мгновенно ощутила, будто её облепила тонкая паутинка, абсолютно незаметная человеческому глазу. В действительности, это было энергетическое защитное поле, точно такое же, что защищало невидимым куполом их дом и сад, только в несколько раз слабее. Но, тем не менее, оно было непроницаемо для любой атаки нечисти, или для того, кто с жадностью ловил каждое её движение.
"Конечно, от острого кинжала меня это не спасёт!" — скептически подумала Ливия, усмехнувшись.
Правда её чувство самосохранения тоже не дремало, готовое мгновенно отреагировать на любую угрозу и подать знак к действию, пробудив силы скрытые в её теле. Только вот угрозы со стороны наблюдателя она не ощущала, только внимание и неиссякаемое любопытство. Но, тем не менее, надо было себя обезопасить.
Как только Оливию покрыла защита, она ощутила, что ей стало легче дышать. Смягчилось воздействие, которое оказывалось на неё извне. Так что последние метры до дома она преодолела в душевном спокойствии и комфорте. Но стало ещё лучше, когда за её спиной захлопнулась тяжёлая и на вид неприступная дверь родного жилища. Ливия оказалась в коконе сильной магии, которую искусно сплели её бабка и мать, дабы уберечься от любых нападок Тьмы.
— С этим надо заканчивать, или я окажусь в лечебнице! А свихнувшаяся ведьма — это зрелище не для слабонервных, — пробормотала Ливия, скидывая туфли.
Только для начала она хотела спровадить родительниц. Это её дело, к тому же она не собиралась церемониться с тем, кто успел таки хорошенько ее помучить, а бабка и мать были чересчур гуманны. А недовольство с их стороны ей не нужно, да и объясняться придется…
Но спроваживать, как оказалась минутой позже, никого не надо.
— Бабушка! Мама! Вы дома? — позвала Ливия.
Ответом ей была абсолютная тишина, если не считать громкого тиканья часов в гостиной. Там же её ожидал сюрприз. И Ливия не могла однозначно сказать, хороший он или нет.
Лишь только она вошла в гостиную, как ей в глаза бросился аккуратный конвертик, прислоненный к вазе с букетом роз. На нем почерком мамы было выведено её имя. Оливию охватило странное ощущение, и она поспешно вскрыла его и достала записку.
"Дорогая!
Прости, что не дождались тебя, но сегодня с утра, сразу после твоего ухода в школу, нам пришло письмо от Кассандры, где она, ничего толком не объяснив, просит приехать к ней. У нас с бабушкой мгновенно возникло чувство, что она попала в беду. Поэтому мы решили отправиться не медля. Ты, милая, остаёшься за хозяйку дома и Хэмптона в целом. Сколько продлится наша поездка, не знаем, надо во всём хорошенько разобраться. Постараемся связаться с тобой, но если не получится, не волнуйся за нас. Береги себя и не забывай плотно завтракать.
Целуем и обнимаем твои мама и бабушка"
— Всё складывается как нельзя лучше… — задумчиво проговорила Оливия, ещё раз пробежав глазами послание.
С одной стороны, хорошо, что не придется объясняться с родительницами, если бы её застукали во время ритуала дознавания наблюдателя; а с другой стороны, где-то в области сердца появился холодок предчувствия, что всё происходящее взаимосвязано, что что-то не так, словно привычный мир сдвинулся с привычной орбиты… или его намеренно сдвинули. Либо она действительно сходит с ума.
Мотнув головой, пытаясь выкинуть неприятные мысли, отнюдь не способствующие возникновению душевного спокойствия, Ливия целеустремлённо направилась на чердак, прихватив из кухни необходимые зелья, дабы сотворить то, к чему стремилась с самого утра.
Чердак представлял собой маленькое помещение с низкими потолками. Но каким- то чудесным образом сюда вместились три огромных и один маленький сундука, по одному в каждом углу и при этом оставался небольшой клочок свободного места в центре. В них было всё необходимое ведьме: свитки с древними заклинаниями, запасы трав и уже готовых зелий, амулеты и волшебные вещицы, ингредиенты для заклинаний, свечи, а так же их плащи и шляпы для карнавала. К тому же, на дне каждого в небольших кожаных мешочках были припрятаны их средства к существованию: золото и серебро в небольших слитках, монетах, драгоценные камни и жемчуга, накопленные их родом за века. Все это позволяло Ливии и её родительницам жить беззаботно и абсолютно безбедно, не работать, да ещё заниматься благотворительностью. Но основной их капитал был, как у вполне цивилизованных людей, в банке.
Освещалась комнатка небольшим круглым оконцем, в которое проникало достаточное количество света, чтобы разогнать сумрак. Но под потолком всё же висела небольшая лампа под абажуром. Да и вообще здесь было чисто, уютно, тепло, пусть и немного тесновато. В помещении чувствовались забота и уход.
Оливия, откинув крышку самого маленького сундучка, аккуратно извлекла оттуда их Книгу, бережно обёрнутую в зачарованное полотно, которое предохраняло семейную реликвию от любых воздействий. Девушка освободила её от чехла и, немного полистав, обнаружила нужное заклинание. Быстро переписав его себе в блокнот, она убрала Книгу на место. Держать её на виду у Того, с чем ей, возможно, придется столкнуться, не было никакого желания. В сундуке побольше, в другом углу комнаты, Ливия отыскала пять небольших белых свечей, сделанных из воска, собранного в полнолуние, и слепленных в туже ночь. А так же абсолютно чистую соль, которую она опрыскала святой водой.
Девушка, соблюдая идеальные линии, расставила свечи, образовав круг, а затем столь же аккуратно рассыпала соль непрерывной дорожкой, создавая ещё одну окружность. Получился круг в круге. Достав из кармашка небольшой ножичек, Ливия сделала надрез на своём запястье и, морщась от боли, каплями крови окропила обе фигуры. Теперь огонь, воск, крапленая святой водой соль не позволят гостю быть недружелюбным. Это был своего рода двойной капкан, вырваться из которого нечисти невозможно. В то же время, это создаст проход, иначе призываемый просто не сможет явиться на зов. А кровь усилит мощь вызова, к тому же её запах не сможет игнорировать ни одно тёмное существо. Но выстроенные барьеры и колдовство не сработают в нескольких случаях: если сущность будет светлая, или принадлежащая человеку, или её паранойе. В первом случае её зов будет услышан, но защита работает только против зла и попросту не понадобится. Только зачем Светлым Силам сводить её с ума? Во втором ничего не получится, ибо перенести человеческое существо чары не смогут. А в третьем всё просто: она точно будет знать, что сходит с ума и никаких преследователей нет.
Полюбовавшись на дело своих рук, Ливия осталась довольна. Всё выглядело идеально и готово к началу ритуала. Можно было начинать. Ливия зажгла свечи. Собравшись с духом и глотнув воздуха, словно девушка готовилась нырнуть под толщу воды, начала читать с листка в блокноте, сжав в повлажневшей ладони склянки с зельем:
— Ломая барьеры, пространства преграды, тот, кто мысль мою тревожит, целый день за мною ходит, бродит! Пусть услышит зов мой! Явись ко мне! Силой своей крови к тебе взываю! Взываю и призываю!
У Оливии перевело дыхание. Выпалив заклинание, она тут же сжалась в ожидании. Только ничего не произошло. Зато мысль, что опасения насчёт собственного сумасшествия подтверждаются, явилась не медля. В глазах Ливии протестующе взметнулось изумрудное пламя. Девушка, упрямо мотнув головой, решительно повторила заклятие, только на этот раз, вложив в слова частицу своей силы и желания знать правду. От этого они словно завибрировали и, срываясь с её губ, складывались в тонкое лассо, способное притянуть к ней кого угодно и откуда угодно.
В этот раз ответ последовал незамедлительно. Маленькие язычки пламени вздрогнули, как от резкого порыва ветра, хотя такого в помещении не наблюдалось. Воздух в круге стал колебаться, а в его середине появилось пульсирующее свечение, нарастающее с каждой секундой. Лампа под абажуром начала раскачиваться как маятник, по всему дому прошла первая волна дрожи, словно после толчка землетрясения, которого до этого в Хэмптоне не было никогда. Но уже через минуту тряска усилилась, "землетрясение" набирало силу с эпицентром у неё на чердаке. И скоро Оливия уже с трудом удерживалась на ногах, а сундуки скакали по полу словно живые. Внизу то и дело раздавался грохот и звон бьющийся посуды, и от колеблющихся язычков свечей мог в любую минуту начаться пожар. Глаза слезились от невыносимо яркого света, заполнившего комнатку. Но девушка, привалившись на один из сундуков, лишь слегка зажмурилась, несмотря на режущую боль, сквозь завесу густых ресниц она старалась не выпускать из поля зрения таинственное Нечто. Маленькая искорка в начале теперь превратилась в гигантский сгусток пульсирующего живого голубоватого света, размером с Солнце. И она оказалась в самом его центре. Ливии было горячо, будто её окунули в раскалённую лаву, по телу струился пот. Зубы выбивали дрожь, в ритме сотрясения дома, а сущность бунтовала и вопреки всему тянулась на встречу к Этому.
