С её губ не сорвалось ни звука, когда девушку довольно грубо схватили, а рот закрыла чья-то горячая и крепкая ладонь. Ливию затопило головокружительное чувство, пославшее импульсы по всему телу, вызывавшее дрожь в конечностях, а в следующий миг, она безвольно обмякла в руках напавшего.
Когда Оливия, наконец, пришла в себя, то для неё не было таким уж сильным потрясением понять, что она лежит у себя в комнате, на собственной постели, всё ещё одетая в вечернее платье. Спрашивать, как здесь очутилась и что всё это значит, не имело смысла. Ответ был один — Габриель. Да и кто ещё в состоянии вломиться на частную вечеринку, в дом напичканный охраной, и умыкнуть оттуда одного из гостей. Может, именно поэтому, она и не стала сопротивляться, прежде чем потеряла сознание. Объятия похитителя оказались чересчур запоминающимися и желанными.
Оливия медленно плелась в школу, уныло разглядывая знакомый пейзаж. Понедельник никогда не являлся её любимым днём недели. Что и говорить, день тяжёлый и ничего хорошего не сулит, а настроение девушки оставляло желать лучшего. Она искренне надеялась, что с помощью Сид и оставшихся с нею в хороших отношениях людей, которые продолжали с ней общаться несмотря на старания Габриеля, сможет приободриться. Только вот сто процентной уверенности не было. Уныние и тоска всё туже затягивали вокруг Ливии свои цепи. Этому способствовали безбожно испорченные ссорой с архангелом выходные. Хотя «разбора полётов» было всё равно никак не избежать, и девушка это прекрасно понимала уже тогда, когда готовила свой побег. Правда, от этого не становилось легче ни на йоту. На сердце ощущалась гнетущая тяжесть, словно внутрь подвесили свинцовую гирю.
Она мысленно перенеслась в декабрьское утро после вечеринки…
Оливия медленно приходила в себя, слыша, как где-то рядом с её правым ухом надрывается будильник, настроенный в мобильном. Краем ещё не до конца очнувшегося сознания, она раздражённо думала о том, с какой стати ему орать, если сегодня суббота и у неё есть право всласть поваляться в постели. Но он бы не зазвонил, если бы не был заведён до этого, а значит, скорее всего, девушка просто забыла отключить будильник, прежде чем лечь спать.
Оливия почувствовала, что вместе с её сознанием просыпается ужасная пульсирующая боль, отдающаяся звоном по всей голове, повторяя мелодию звонка. Не открывая полностью глаз, она отключила злосчастный механизм, после минутных попыток нащупать его под подушкой, но жуткая мука никуда не делась. Оливия застонала, став неторопливыми движениями массировать виски, стараясь унять боль. Похмелье для неё было крайне редким состоянием, на грани нереального, так как она никогда не злоупотребляла алкоголем. Только вчера на вечеринке было так хорошо, и шампанское лилось рекой… удержаться от того, чтобы пропустить бокал-другой, оказалось просто нереально, тем более, если золотистый напиток богов был настолько вкусен. Теперь, по-видимому, настал час расплаты. Ливия очень жалела, что проснулась. Может, если бы сон продолжался, он частично избавил её от мучений и она не чувствовала себя настолько измученной и разбитой.
Девушка попыталась расслабиться, лелея надежду, что Морфей вернётся, чтобы забрать её с собой в мир грёз. Но, увы, даже спустя час этого так и не произошло. Она по-прежнему чувствовала себя паршиво. Собрав воедино силу воли, Ливия заставила себя покинуть мягкое пристанище, с жалобным стоном и закипающими в глазах слезами, буквально сползти с постели. Ноги путались в складках одеяла и в ещё надетом на ней вечернем платье, которое девушка и не подумала стянуть с себя, прежде чем погрузиться в сон. Но едва её ноги коснулись мягкого ковра на полу, и она перенесла на них вес своего тела, к горлу подкатила тошнота. Голова закружилась так, что пришлось немедленно схватиться за один из столбиков, удерживающих балдахин над постелью, в поисках опоры. Мысленно Ливия дала себе клятвенное обещание, что больше никогда не прикоснётся ни к чему крепче чая или сока. Когда мир перестал вращаться с бешеной скоростью, а дыхание пришло в норму, как и взбунтовавшийся желудок, девушка, жалобно скуля и медленно переставляя ноги, поплелась в ванную комнату. Оставалась одна надежда на горячий душ, который просто обязан вымыть из неё остатки похмелья.
Оливия едва не закричала от ужаса, когда, зайдя в ванну и взглянув в большое зеркало, повстречалась взглядом с жутким на вид существом. Всклокоченные и свалявшиеся рыжие волосы, под глазами синева кругов и приличного объёма мешки, сонные и слезившиеся мутно-зелёные глаза со вспышками боли в глубине, бледное лицо и губы. Только благодаря синему вечернему платью Ливии удалось распознать в страшном существе, глядевшем на неё с маетой на лице из зеркала, себя любимую. Это было действительно её отражение. Самое время начинать сниматься в фильмах ужаса, даже не накладывая грим.
— М-да, милая… хороша, ничего не скажешь! Узрели бы тебя сейчас твои поклонники, сыпавшие до этого весь вечер комплименты, или красавчик Джордан, их бы пришлось увезти в больницу с обширным инфарктом. Фредди Крюгер отдыхает на скамеечке запасных, грызя локти от зависти, — размышляла вслух Оливия, рассматривая себя. — С этим надо непременно что-то делать.
Немного подумав, она начала рыться в ящичках, где хранила все свои принадлежности для душа и косметику. Ливия очень надеялась на то, что ранее положенные сюда травы и волшебные протирания окажутся на месте. Спускаться на первый этаж за необходимыми ингредиентами для приготовления исцеляющих зелий девушка не хотела. А возможное столкновение с Габриелем в таком виде будет для её самолюбия смерти подобно. Это она сделает только когда жизнь и красота снова вернутся к ней.
С радостным попискиванием Ливия, наконец, отыскала всё необходимое. И взяв неглубокую мисочку, девушка быстро стала смешивать содержимое нескольких бутылочек, морщась от едкого запаха. Она очень долго все перемешивала, пока на дне ёмкости не образовалась однородная зеленоватая масса, разбухающая прямо на глазах и источающая отвратительное зловоние гнили. Подавив тошноту, она криво улыбнулась своему отражению.
— Красота требует жертв и усилий, — пробормотала Оливия.
С глубоким вздохом, девушка зачерпнула рукой приготовленную субстанцию и быстрыми мазками стала распределять её по лицу. Справившись с этим, она присела на бортик ванны и позволила маске сделать свою исцеляющую работу по возвращению Ливии нормального состояния. Терпение и стойкость были вознаграждены, так как после того, как она умыла лицо, девушка обнаружила, что кожа стала мягкой и бархатистой на ощупь. Зеркало же показало, что на щеках появился румянец, сменивший болезненную бледность, а так же бесследно исчезли другие признаки хорошо проведённого накануне вечера. Таблетка аспирина избавила от головной боли, а горячие и упругие струи вернули телу бодрость, завершив тем самым процесс исцеления. Оливия вновь почувствовала себя живым человеком и была готова свернуть горы или учувствовать в битве титанов, которая возможно очень скоро ей предстоит.
Высушив свои непокорные локоны и натянув удобную одежду, девушка отправилась вниз, дабы насытить свой очнувшийся желудок и наконец, встретиться с разъярённым, как она думала, архангелом лицом к лицу. Желание остаться в комнате и трусливо пытаться избежать жёсткого выговора или даже наказания, Ливия нещадно заглушила.
Но как оказалось, парень не стремился к встрече к ней, так как в доме стояла абсолютная тишина, и его присутствия не ощущалось, что было вдвойне странно. Оливия же ожидала, что кара последует незамедлительно, лишь только она покинет свою комнату. Только ничего подобного не произошло, девушка даже заглянула к нему в комнату в попытках обнаружить оппонента будущей стычки. В голове вместе с подходящим оправданием и одновременными обвинениями крутился вопрос о том, куда он подевался.
— Габриель? Ты где? — окликнула Ливия парня, спускаясь вниз по лестнице в гостиную.
Ответом ей была гнетущая тишина. Это могло значить, что либо архангел настолько зол, что решил её просто игнорировать, либо вообще отсутствует. Но девушке, уже изучившей повадки Габриеля, как-то не верилось, что он покинул поле битвы и свою ослушавшуюся подопечную, которой по-прежнему грозит опасность. Она оказалась права, парень был дома. Молчаливой статуей он стоял возле окна, за которым свинцовые тучи закрыли небо, ветер гнул деревья к земле, и вот-вот должен был хлынуть дождь. Его безмятежный взгляд был устремлен вдаль, и, казалось, архангел абсолютно не заметил появления Оливии. Даже когда она сама несмело подошла к нему, реакции не последовало. Лишь на щеках пробежали бугорки желвак. От всей его крепкой и стройной фигуры веяло холодной отчуждённостью и недоступностью. Сердце девушки сжалось от предчувствия. Ей оставалось лишь догадываться, что происходит за этим неприступным фасадом. Она никак не ожидала такого, и девушке было бы куда проще и легче, если бы архангел метал молнии. Ледяной панцирь молчания и безразличия, окруживший его, стал неприятным сюрпризом.
— Габриель, — робко позвала Ливия. — Я собираюсь после завтрака пойти к Сидни, если ты не против… проводишь меня?
Мысленно она похвалила себя за спокойный голос и за то, что первой начала разговор.
Парень медленно повернул голову и обратил на подопечную свой пристальный взор… или сквозь неё. Оливия сказать точно не могла, но всё равно сжалась в комок. Лицо архангела было застывшее и жёсткое, глаза обжигали ледяным светом, способным заморозить и бурлящую лаву.
— А зачем? Думаю, ты сама вполне справишься и будешь знать, что делать… — ответил Габриель.
— А как же Ангелиус с сообщниками? Мне его не одолеть…
Сказав это, Ливия заметила, как на дорогом ей лице дрогнул мускул, и всей своей сущностью почувствовала, как под внешним спокойствием и снежной коркой клокочет гнев и ярость, раскалённая добела.
— Вчера он тебя не беспокоил и не остановил! Ты прекрасно провела время!
— Габриель… я…
Девушка уже искренне раскаивалась в своём поступке, позабыв собственные обиды и мотивы, побудившие её пойти на такой опрометчивый шаг. Она не представляла, как теперь объясниться с Габриелем и вымолить прощение, наладив с ним вновь хотя бы дружеские отношения. Видеть и чувствовать холод любимого не было ни сил, ни желания. Хотелось повиснуть у парня на шее и взывать к его милосердию. Но она позволила себе лишь несмело коснуться архангела рукой. От её прикосновения он вздрогнул, а в следующий миг стальные пальцы впились в плечи Оливии, с силой сжимая их. Глаза парня лазерами проткнули девушку насквозь, вызывая у неё дрожь страха, и Габриель буквально выплюнул из себя злобные слова:
— Ты глупая маленькая идиотка, не имеющая ни единой крупицы мозгов в голове. Я всегда знал, что ведьмы не имеют понятия об ответственности, и просто не понимаю, как Высшие Силы могли доверить вам ответственную миссию. Вам плевать на собственную жизнь и на жизни других людей. Вы не достойны тех знаний, которыми столь неосмотрительно наделены! А я ведь было уже поверил… поверил, что ты другая! Но совершённое тобой подтверждает то, насколько сильно я ошибся!
Сказал так и брезгливо оттолкнул её от себя, словно она могла измарать его руки, и вновь отвернулся к окну. А растерянную девушку несильный толчок парня буквально влепил в стену гостиной. Она со слезами глядела на него, практически не почувствовав боли от удара, а в ушах звучали жестокие слова. Ливии не хотелось верить, что она собственными руками уничтожила своё возможное счастье, навеки оттолкнув от себя Габриеля. Но даже если это так, значит, теперь нет причины молчать и сдерживать себя. Пусть знает, что в произошедшем его вины столько же, сколько и её.
— Если бы ты не нарушил нашу договорённость, я бы не пошла против тебя! — воскликнула девушка.
Парень резко обернулся к ней, глаза превратились в узкие щёлочки сияющих аквамаринов.
— Что ты хочешь этим сказать? Что моя вина в том, что ты, обманув меня, сбежала из дома?
— Именно! У нас был договор: я сижу дома, но в школу хожу по-прежнему!
— Что же изменилось? — притворно удивился Габриель.
— И ты ещё спрашиваешь??? Да ты просто лишил меня практически всех друзей, везде и всюду совал свой нос, хотя Ангелиуса поблизости не было. Я знаю, что это был манёвр, чтобы определить демона, но почему ты ничего не сказал мне? Зачем заставил чувствовать себя чужой и всеми покинутой в родной школе? Я говорила, что даже из-за него не хочу ломать себе всю жизнь, тот единственный кусочек, что даёт мне иллюзию нормальности. Не даёт сойти с ума в том аду, в который обратилась моя жизнь! Я хочу продолжать жить, ты же должен меня охранять! Поэтому я и сбежала, обманув тебя. Дав отведать собственного угощения, под названием «беспомощность» и «одиночество»!
— Да я едва с ума не сошёл, когда понял, что ты исчезла и возможно уже угодила в смертельную западню. Бросившись следом, внезапно сам попал в расставленную тобой ловушку, а пока выпутывался, желал лишь одного: подоспеть вовремя и не увидеть, как тебя разделывают, словно тушу какого-то животного! — вспылил парень, — И да, я действительно сократил круг твоих знакомств, чтобы демон не подобрался к тебе. Но делал лишь то, что пойдёт тебе во благо!
— Во благо??? Ты рехнулся? Я никогда не чувствовала себя столь ужасно, как когда люди, которых знаешь не один год, начинают попросту избегать тебя, словно прокажённую! И ты решил всё за меня! А я, слышишь, Габриель, я живой человек, а не безвольная марионетка! Я хочу участвовать в собственной жизни! — прокричала Оливия, и слёзы брызнули у неё из глаз.
Она возненавидела себя за слабость и его за такое ослиное упрямство.
Гордый ангел не снизошёл для ответа, а бросив в её сторону короткий взгляд, не исчез, как могло бы быть, а вышел из гостиной, и через секунду входная дверь с громким хлопком закрылась за его спиной. Девушка вздрогнула как от удара. Она не знала, куда он направился и на что способен в таком разъярённом состоянии. А ещё, Ливия боялась поддаться панике, которая возникала вместе с мыслью, что Габриель мог уйти навсегда, исчезнуть из поля зрения, ведь тогда так необходимая ей близость любимого будет утеряна.
Девушка мотнула головой, отгоняя мысли, одна страшнее другой.
«Габриель не посмеет уйти насовсем. Ему лишь надо немного времени, чтобы остыть»- думала она, утирая слёзы.
Только архангел не вернулся ни тем вечером, ни на следующий день…
Оливия тяжело вздохнула, взглянула на изящные часики на правой руке и поняла, что из-за тягостных воспоминаний уже немного опаздывает к началу занятий, пришлось прибавить шагу. Хотя вновь погружаться в людское отчуждение не хотелось, выбора не было. Да и дома, в принципе, делать нечего, её там никто не ждёт.
Словно понимая безрадостные мысли Ливии, заморосил лёгкий дождик, завешивая округу серой пеленой. Пожелтевшая и пожухлая трава под ногами стала скользкой, и не раз ей довелось быть на краю от падения. Но, к счастью, девушка успела достигнуть ворот школы, а затем уже через минуту вбежала в здание, радуясь тому, что у неё теперь крыша над головой, и она не совсем вымокла. Ведь влажная одежда, прилипшая к телу, приносит мало приятного, и настроение от этого тоже вряд ли поднимется.
Когда Оливия, наконец, пришла в себя, то для неё не было таким уж сильным потрясением понять, что она лежит у себя в комнате, на собственной постели, всё ещё одетая в вечернее платье. Спрашивать, как здесь очутилась и что всё это значит, не имело смысла. Ответ был один — Габриель. Да и кто ещё в состоянии вломиться на частную вечеринку, в дом напичканный охраной, и умыкнуть оттуда одного из гостей. Может, именно поэтому, она и не стала сопротивляться, прежде чем потеряла сознание. Объятия похитителя оказались чересчур запоминающимися и желанными.
Глава 31
Оливия медленно плелась в школу, уныло разглядывая знакомый пейзаж. Понедельник никогда не являлся её любимым днём недели. Что и говорить, день тяжёлый и ничего хорошего не сулит, а настроение девушки оставляло желать лучшего. Она искренне надеялась, что с помощью Сид и оставшихся с нею в хороших отношениях людей, которые продолжали с ней общаться несмотря на старания Габриеля, сможет приободриться. Только вот сто процентной уверенности не было. Уныние и тоска всё туже затягивали вокруг Ливии свои цепи. Этому способствовали безбожно испорченные ссорой с архангелом выходные. Хотя «разбора полётов» было всё равно никак не избежать, и девушка это прекрасно понимала уже тогда, когда готовила свой побег. Правда, от этого не становилось легче ни на йоту. На сердце ощущалась гнетущая тяжесть, словно внутрь подвесили свинцовую гирю.
Она мысленно перенеслась в декабрьское утро после вечеринки…
Оливия медленно приходила в себя, слыша, как где-то рядом с её правым ухом надрывается будильник, настроенный в мобильном. Краем ещё не до конца очнувшегося сознания, она раздражённо думала о том, с какой стати ему орать, если сегодня суббота и у неё есть право всласть поваляться в постели. Но он бы не зазвонил, если бы не был заведён до этого, а значит, скорее всего, девушка просто забыла отключить будильник, прежде чем лечь спать.
Оливия почувствовала, что вместе с её сознанием просыпается ужасная пульсирующая боль, отдающаяся звоном по всей голове, повторяя мелодию звонка. Не открывая полностью глаз, она отключила злосчастный механизм, после минутных попыток нащупать его под подушкой, но жуткая мука никуда не делась. Оливия застонала, став неторопливыми движениями массировать виски, стараясь унять боль. Похмелье для неё было крайне редким состоянием, на грани нереального, так как она никогда не злоупотребляла алкоголем. Только вчера на вечеринке было так хорошо, и шампанское лилось рекой… удержаться от того, чтобы пропустить бокал-другой, оказалось просто нереально, тем более, если золотистый напиток богов был настолько вкусен. Теперь, по-видимому, настал час расплаты. Ливия очень жалела, что проснулась. Может, если бы сон продолжался, он частично избавил её от мучений и она не чувствовала себя настолько измученной и разбитой.
Девушка попыталась расслабиться, лелея надежду, что Морфей вернётся, чтобы забрать её с собой в мир грёз. Но, увы, даже спустя час этого так и не произошло. Она по-прежнему чувствовала себя паршиво. Собрав воедино силу воли, Ливия заставила себя покинуть мягкое пристанище, с жалобным стоном и закипающими в глазах слезами, буквально сползти с постели. Ноги путались в складках одеяла и в ещё надетом на ней вечернем платье, которое девушка и не подумала стянуть с себя, прежде чем погрузиться в сон. Но едва её ноги коснулись мягкого ковра на полу, и она перенесла на них вес своего тела, к горлу подкатила тошнота. Голова закружилась так, что пришлось немедленно схватиться за один из столбиков, удерживающих балдахин над постелью, в поисках опоры. Мысленно Ливия дала себе клятвенное обещание, что больше никогда не прикоснётся ни к чему крепче чая или сока. Когда мир перестал вращаться с бешеной скоростью, а дыхание пришло в норму, как и взбунтовавшийся желудок, девушка, жалобно скуля и медленно переставляя ноги, поплелась в ванную комнату. Оставалась одна надежда на горячий душ, который просто обязан вымыть из неё остатки похмелья.
Оливия едва не закричала от ужаса, когда, зайдя в ванну и взглянув в большое зеркало, повстречалась взглядом с жутким на вид существом. Всклокоченные и свалявшиеся рыжие волосы, под глазами синева кругов и приличного объёма мешки, сонные и слезившиеся мутно-зелёные глаза со вспышками боли в глубине, бледное лицо и губы. Только благодаря синему вечернему платью Ливии удалось распознать в страшном существе, глядевшем на неё с маетой на лице из зеркала, себя любимую. Это было действительно её отражение. Самое время начинать сниматься в фильмах ужаса, даже не накладывая грим.
— М-да, милая… хороша, ничего не скажешь! Узрели бы тебя сейчас твои поклонники, сыпавшие до этого весь вечер комплименты, или красавчик Джордан, их бы пришлось увезти в больницу с обширным инфарктом. Фредди Крюгер отдыхает на скамеечке запасных, грызя локти от зависти, — размышляла вслух Оливия, рассматривая себя. — С этим надо непременно что-то делать.
Немного подумав, она начала рыться в ящичках, где хранила все свои принадлежности для душа и косметику. Ливия очень надеялась на то, что ранее положенные сюда травы и волшебные протирания окажутся на месте. Спускаться на первый этаж за необходимыми ингредиентами для приготовления исцеляющих зелий девушка не хотела. А возможное столкновение с Габриелем в таком виде будет для её самолюбия смерти подобно. Это она сделает только когда жизнь и красота снова вернутся к ней.
С радостным попискиванием Ливия, наконец, отыскала всё необходимое. И взяв неглубокую мисочку, девушка быстро стала смешивать содержимое нескольких бутылочек, морщась от едкого запаха. Она очень долго все перемешивала, пока на дне ёмкости не образовалась однородная зеленоватая масса, разбухающая прямо на глазах и источающая отвратительное зловоние гнили. Подавив тошноту, она криво улыбнулась своему отражению.
— Красота требует жертв и усилий, — пробормотала Оливия.
С глубоким вздохом, девушка зачерпнула рукой приготовленную субстанцию и быстрыми мазками стала распределять её по лицу. Справившись с этим, она присела на бортик ванны и позволила маске сделать свою исцеляющую работу по возвращению Ливии нормального состояния. Терпение и стойкость были вознаграждены, так как после того, как она умыла лицо, девушка обнаружила, что кожа стала мягкой и бархатистой на ощупь. Зеркало же показало, что на щеках появился румянец, сменивший болезненную бледность, а так же бесследно исчезли другие признаки хорошо проведённого накануне вечера. Таблетка аспирина избавила от головной боли, а горячие и упругие струи вернули телу бодрость, завершив тем самым процесс исцеления. Оливия вновь почувствовала себя живым человеком и была готова свернуть горы или учувствовать в битве титанов, которая возможно очень скоро ей предстоит.
Высушив свои непокорные локоны и натянув удобную одежду, девушка отправилась вниз, дабы насытить свой очнувшийся желудок и наконец, встретиться с разъярённым, как она думала, архангелом лицом к лицу. Желание остаться в комнате и трусливо пытаться избежать жёсткого выговора или даже наказания, Ливия нещадно заглушила.
Но как оказалось, парень не стремился к встрече к ней, так как в доме стояла абсолютная тишина, и его присутствия не ощущалось, что было вдвойне странно. Оливия же ожидала, что кара последует незамедлительно, лишь только она покинет свою комнату. Только ничего подобного не произошло, девушка даже заглянула к нему в комнату в попытках обнаружить оппонента будущей стычки. В голове вместе с подходящим оправданием и одновременными обвинениями крутился вопрос о том, куда он подевался.
— Габриель? Ты где? — окликнула Ливия парня, спускаясь вниз по лестнице в гостиную.
Ответом ей была гнетущая тишина. Это могло значить, что либо архангел настолько зол, что решил её просто игнорировать, либо вообще отсутствует. Но девушке, уже изучившей повадки Габриеля, как-то не верилось, что он покинул поле битвы и свою ослушавшуюся подопечную, которой по-прежнему грозит опасность. Она оказалась права, парень был дома. Молчаливой статуей он стоял возле окна, за которым свинцовые тучи закрыли небо, ветер гнул деревья к земле, и вот-вот должен был хлынуть дождь. Его безмятежный взгляд был устремлен вдаль, и, казалось, архангел абсолютно не заметил появления Оливии. Даже когда она сама несмело подошла к нему, реакции не последовало. Лишь на щеках пробежали бугорки желвак. От всей его крепкой и стройной фигуры веяло холодной отчуждённостью и недоступностью. Сердце девушки сжалось от предчувствия. Ей оставалось лишь догадываться, что происходит за этим неприступным фасадом. Она никак не ожидала такого, и девушке было бы куда проще и легче, если бы архангел метал молнии. Ледяной панцирь молчания и безразличия, окруживший его, стал неприятным сюрпризом.
— Габриель, — робко позвала Ливия. — Я собираюсь после завтрака пойти к Сидни, если ты не против… проводишь меня?
Мысленно она похвалила себя за спокойный голос и за то, что первой начала разговор.
Парень медленно повернул голову и обратил на подопечную свой пристальный взор… или сквозь неё. Оливия сказать точно не могла, но всё равно сжалась в комок. Лицо архангела было застывшее и жёсткое, глаза обжигали ледяным светом, способным заморозить и бурлящую лаву.
— А зачем? Думаю, ты сама вполне справишься и будешь знать, что делать… — ответил Габриель.
— А как же Ангелиус с сообщниками? Мне его не одолеть…
Сказав это, Ливия заметила, как на дорогом ей лице дрогнул мускул, и всей своей сущностью почувствовала, как под внешним спокойствием и снежной коркой клокочет гнев и ярость, раскалённая добела.
— Вчера он тебя не беспокоил и не остановил! Ты прекрасно провела время!
— Габриель… я…
Девушка уже искренне раскаивалась в своём поступке, позабыв собственные обиды и мотивы, побудившие её пойти на такой опрометчивый шаг. Она не представляла, как теперь объясниться с Габриелем и вымолить прощение, наладив с ним вновь хотя бы дружеские отношения. Видеть и чувствовать холод любимого не было ни сил, ни желания. Хотелось повиснуть у парня на шее и взывать к его милосердию. Но она позволила себе лишь несмело коснуться архангела рукой. От её прикосновения он вздрогнул, а в следующий миг стальные пальцы впились в плечи Оливии, с силой сжимая их. Глаза парня лазерами проткнули девушку насквозь, вызывая у неё дрожь страха, и Габриель буквально выплюнул из себя злобные слова:
— Ты глупая маленькая идиотка, не имеющая ни единой крупицы мозгов в голове. Я всегда знал, что ведьмы не имеют понятия об ответственности, и просто не понимаю, как Высшие Силы могли доверить вам ответственную миссию. Вам плевать на собственную жизнь и на жизни других людей. Вы не достойны тех знаний, которыми столь неосмотрительно наделены! А я ведь было уже поверил… поверил, что ты другая! Но совершённое тобой подтверждает то, насколько сильно я ошибся!
Сказал так и брезгливо оттолкнул её от себя, словно она могла измарать его руки, и вновь отвернулся к окну. А растерянную девушку несильный толчок парня буквально влепил в стену гостиной. Она со слезами глядела на него, практически не почувствовав боли от удара, а в ушах звучали жестокие слова. Ливии не хотелось верить, что она собственными руками уничтожила своё возможное счастье, навеки оттолкнув от себя Габриеля. Но даже если это так, значит, теперь нет причины молчать и сдерживать себя. Пусть знает, что в произошедшем его вины столько же, сколько и её.
— Если бы ты не нарушил нашу договорённость, я бы не пошла против тебя! — воскликнула девушка.
Парень резко обернулся к ней, глаза превратились в узкие щёлочки сияющих аквамаринов.
— Что ты хочешь этим сказать? Что моя вина в том, что ты, обманув меня, сбежала из дома?
— Именно! У нас был договор: я сижу дома, но в школу хожу по-прежнему!
— Что же изменилось? — притворно удивился Габриель.
— И ты ещё спрашиваешь??? Да ты просто лишил меня практически всех друзей, везде и всюду совал свой нос, хотя Ангелиуса поблизости не было. Я знаю, что это был манёвр, чтобы определить демона, но почему ты ничего не сказал мне? Зачем заставил чувствовать себя чужой и всеми покинутой в родной школе? Я говорила, что даже из-за него не хочу ломать себе всю жизнь, тот единственный кусочек, что даёт мне иллюзию нормальности. Не даёт сойти с ума в том аду, в который обратилась моя жизнь! Я хочу продолжать жить, ты же должен меня охранять! Поэтому я и сбежала, обманув тебя. Дав отведать собственного угощения, под названием «беспомощность» и «одиночество»!
— Да я едва с ума не сошёл, когда понял, что ты исчезла и возможно уже угодила в смертельную западню. Бросившись следом, внезапно сам попал в расставленную тобой ловушку, а пока выпутывался, желал лишь одного: подоспеть вовремя и не увидеть, как тебя разделывают, словно тушу какого-то животного! — вспылил парень, — И да, я действительно сократил круг твоих знакомств, чтобы демон не подобрался к тебе. Но делал лишь то, что пойдёт тебе во благо!
— Во благо??? Ты рехнулся? Я никогда не чувствовала себя столь ужасно, как когда люди, которых знаешь не один год, начинают попросту избегать тебя, словно прокажённую! И ты решил всё за меня! А я, слышишь, Габриель, я живой человек, а не безвольная марионетка! Я хочу участвовать в собственной жизни! — прокричала Оливия, и слёзы брызнули у неё из глаз.
Она возненавидела себя за слабость и его за такое ослиное упрямство.
Гордый ангел не снизошёл для ответа, а бросив в её сторону короткий взгляд, не исчез, как могло бы быть, а вышел из гостиной, и через секунду входная дверь с громким хлопком закрылась за его спиной. Девушка вздрогнула как от удара. Она не знала, куда он направился и на что способен в таком разъярённом состоянии. А ещё, Ливия боялась поддаться панике, которая возникала вместе с мыслью, что Габриель мог уйти навсегда, исчезнуть из поля зрения, ведь тогда так необходимая ей близость любимого будет утеряна.
Девушка мотнула головой, отгоняя мысли, одна страшнее другой.
«Габриель не посмеет уйти насовсем. Ему лишь надо немного времени, чтобы остыть»- думала она, утирая слёзы.
Только архангел не вернулся ни тем вечером, ни на следующий день…
Оливия тяжело вздохнула, взглянула на изящные часики на правой руке и поняла, что из-за тягостных воспоминаний уже немного опаздывает к началу занятий, пришлось прибавить шагу. Хотя вновь погружаться в людское отчуждение не хотелось, выбора не было. Да и дома, в принципе, делать нечего, её там никто не ждёт.
Словно понимая безрадостные мысли Ливии, заморосил лёгкий дождик, завешивая округу серой пеленой. Пожелтевшая и пожухлая трава под ногами стала скользкой, и не раз ей довелось быть на краю от падения. Но, к счастью, девушка успела достигнуть ворот школы, а затем уже через минуту вбежала в здание, радуясь тому, что у неё теперь крыша над головой, и она не совсем вымокла. Ведь влажная одежда, прилипшая к телу, приносит мало приятного, и настроение от этого тоже вряд ли поднимется.
