— Полностью согласна с тобой! Ты сегодня чем думаешь заниматься? Можно я сегодня загляну к тебе на чаёк? Надеюсь, твоя бабушка и мама не будут возражать? — Сид с надеждой и мольбой во взоре посмотрела на подругу. Ливии был прекрасно известен этот взгляд, проходимка всегда использовала его, если ей надо было чего-нибудь добиться. Она и добивалась, как и в этот раз, правда Оливия и не собиралась возражать, а как раз наоборот, хотела предложить это сама.
— Отлично, я буду тебя ждать, а перед этим почитаю, думаю, мне хватит и нескольких часов, чтобы полностью изучить книгу Марча.
Сидни взвизгнула и повисла на шее у Оливии, счастливо смеясь.
— Я знала, что ты мне не откажешь… ох, предвкушаю сегодняшний вечерок!
— Тебе не придётся ничего предвкушать, если ты меня сейчас придушишь! — шутливо кряхтя, девушка пыталась расцепить объятия подруги, а та отчаянно сопротивлялась, в конечном счёте, они обе рухнули на дорогу, резвясь, как дети, пока Сидни, наконец, не сдалась и не отпустила Оливию. Поднявшись, та отряхнулась и помогла подняться подруге.
— Так мы с тобой и до вечера не разойдёмся, пошли скорее. — И направилась вперёд, зная, что Сид догонит её.
Поравнявшись с Оливией, она подстроилась к её шагу, но промолчать, как и ожидала девушка, подруга не смогла и минуты.
— Так твои не будут против, если я приду?
— Конечно нет! Бабушка с мамой будут готовиться к карнавалу, а также к церковной ярмарке, которая ожидается в это воскресенье. Пастор Льюис просил их приготовить угощения, зная кулинарные способности моей бабули.
Когда-то Оливию очень удивлял тот факт, что её родительницы не только не отошли от церкви после посвящения в сан ведьмы, как ей вначале казалось, было, необходимым условием. Однако сие предположение в последствии было опровергнуто. Они не только не отринули веру, но и всячески старались её укрепить. Как-то она спросила их, почему так, на это бабушка ответила просто и ясно: «Запомни, дорогая, на свете нет наиболее верующего человека, чем та, что стала ведьмой! Это не проклятье, а Божья награда! Ей приходится в своей жизни сталкиваться с такими вещами, что простому смертному и в страшном сне не привидится, а церковь помогает наполнить душу светом, очистить помыслы и поддерживает в трудную минуту».
Тогда Ливия не поняла и не приняла сказанного, но со временем осознала, что бабушка была права, правда посещала церковь всё же не часто. Времени на это не хватало, да и где-то в глубине души терзала обида за прародительниц, погибших от рук служителей церкви.
Так незаметно, они дошли до перекрёстка, где должны были расходиться в разные стороны.
— Я тебе позвоню, как соберусь идти. Только смотри не усни и не забудь про меня! — пригрозила Сидни Ливии кулачком, грозно зыркнув на неё глазами.
— Как же, забудешь про тебя! — проворчала Оливия в ответ.
— Тогда до вечера! — Сид чмокнула подругу в щёчку и резво зашагала в сторону своего дома.
Девушка немного постояла, глядя ей в след с улыбкой на губах, и лёгким шагом направилась домой.
Она жила отдельно от основного жилого массива городка, потому что лишние глаза и уши её семье были не нужны. Уединенность была основным требованием, которое они предъявляли к будущему жилищу, когда с мамой и бабушкой переезжали сюда, в Хэмптон. Из всех предложенных вариантов они мгновенно пришли к единому, несомненно, правильному решению, какой из них выбрать.
Ливия не торопясь преодолела аллею из могучих, с устремлёнными вверх ветвями — лапами, будто хотевшими сорвать с небес пушистые облака, и величественными кронами, дубов и приютившихся у них под боком других молодых деревьев и кустов, в листве которых без умолку пели птицы. Далее путь шёл через мостик над речушкой, с прозрачной, чистой водой и крутыми, поросшими сочной травой берегами, а сразу за ней виднелся дом.
В который раз подходя к нему и любуясь им, Оливия порадовалась, что их взгляды совпали, и они с родительницами выбрали именно этот просторный, уютный коттедж, своим видом и убранством напоминавший ей дома волшебных героев, виденных Ливией на страницах детских книг. Впервые увидев его, она очень удивилась фантазии прежнего владельца, превратившего обычный, похожий на многие другие в округе дома коттедж в нечто совершенно неординарное. Всего лишь раз увидев это чудо, семья Уорренов не смогла устоять перед искушением приобрести его.
Широкий фасад, резное крыльцо, на которое бабушка тут же поставила кресла-качалки с накинутыми на них цветастыми покрывалами. Во «французских» окнах (всего их было три) виднелись стёкла-витражи, изображавшие лесных нимф и сатиров на первом этаже, и морских сирен и тритонов на втором, проходящий сквозь них свет придавал дому атмосферу сказки и тайны. Выложенная из красной черепицы крыша с вымощенной камнем трубой, возвышавшейся над ней, завершали это великолепие. Сам дом был облицован песчаником и выкрашен в нежно-розовый цвет. Окружал его дивный сад, который был заслугой уже её родительниц, созданный из каких-то двух-трёх плодовых деревьев росших тут еще до их приезда. Коттедж словно специально создали, чтобы им владели добрые ведьмы.
Ливия устремилась вперёд, через садик к дому, любовно поглаживая на ходу рукой бутоны ярко алых роз, росших у дорожки. Уже дойдя до ступенек, она заметила один крошечный бутончик, который еще не распустился. Тогда, улыбнувшись, Оливия легонько щёлкнула по нему пальцами и тот мгновенно, с лёгким шорохом распустился, одаряя девушку благоуханием, которое тут же привлекло насекомых, спешащих первыми полакомиться сладким нектаром. Ещё раз окинув взглядом хозяйки сад и не заметив в нём изъянов, девушка начала подниматься по ступеням.
Садик их был особенный, в нём они выращивали половину трав, необходимых для зелий, да и просто растения в пищу, но в не этом была его особенность, а в том, что он был неувядающим, круглый год, цветя и плодонося. Тот, кто приходил к ним и любопытствовал, отчего так, в ответ слышал подробный рассказ о редких и нововыведенных сортах деревьев, кустов, цветов и всего прочего, что произрастало в нём. Как обстояло дело на самом деле, что к такой способности сада приложили руку женщины семьи Уоррен, а точнее попросту колдовство, знало ограниченное количество людей: Сидни и несколько женщин, подруг её матери и бабки, баловавшихся магией время от времени и частенько заходившим к ним в гости.
Распахнув тяжёлую, из морёного дуба дверь с медным молоточком вместо звонка и в виде лапы какого-то зверя, Ливия вошла в дом, внутри которого было так же на что посмотреть. Так, к примеру, выполненный из цветной мозаики пол, части которой складывались в изображения полуночного неба с мерцающими звездами и бледной красавицей луной, утопающей в мягких лиловых облаках. Он создавал поистине магическое настроение у всех, кто его лицезрел. Ощущение при ходьбе по этому великолепию, появлялись точно не земные. Только увидев это чудо, они посчитали кощунством застилать ковром и решили ходить по «небесному» полу, только босиком. Да и вообще вся передняя была пуста, ни единого предмета мебели — идея матери Оливии, решившей не оттенять пол ничем. Следовавшая далее гостиная исправляла на миг возникшее впечатление пустоты. Сам дом был большим, с высокими потолками и просторными помещениями (кроме гостиной и чердачка), с присутствующими во всём уютом, чистотой и комфортом, а передняя лишь создавала определённый контраст перед интерьером других комнат.
Гостиная была совсем небольшой, в ней стояли два мягких, бледно-лилового цвета диванчика, один против другого, для удобства сидящих на них. Между ними столик с резными ножками и стеклянной крышкой, на котором неизменно появлялся чайник с душистым чаем и пирожки с малиновым джемом, как только в доме появлялись гости. В другое время, как сейчас, его украшала большая хрустальная ваза, наполненная благоухающими цветами. В ярде от диванов, у стены, возвышались старинные часы, которые наполняли комнату мерным тиканьем. Рядом стояла массивная на вид тумба, доставшаяся её бабушке в наследство, которую та любовно укрыла кружевной салфеткой и поставила телефон. Шкаф с книгами, новехонький плазменный телевизор и стереосистема создавали резонанс стилю интерьера и отдавали дань модернизму и техническому прогрессу. «Французские окна» до потолка были завешаны тончайшими шелковыми занавесками и тяжёлыми портьерами, неизменно вызывающими прилив зависти у посетительниц, выдержанные в той же цветовой гамме, что и диваны. Персидский ковёр, с мягким пушистым ворсом, в котором ноги утопали по щиколотку, на полу завершал обстановку гостиной. Из неё можно было пройти в кухню и столовую рядом с ней, а так же по широкой лестнице на второй этаж, где были спальни хозяек дома, библиотека с семейной галереей и выше на чердак, в святая святых этого дома.
Девушка захлопнула дверь и прислушалась, чтобы определить наличие бабушки и мамы, их местонахождения. Вот где-то, а именно на кухне, как поняла Ливия, раздался хлопок и за ним шипение и бульканье, негромкие голоса и громыхание посуды.
«Такс… значит вся семейка в сборе, замечательно!» — удовлетворённо подумала Оливия, снимая и ставя туфли в маленькую коморку в передней, предназначенную для обуви, шляп и зонтов и замаскированную так, что не знающий о ее существовании никогда не обнаружит.
— Мама, бабушка я дома! — громко крикнула она о своём прибытии и пошлёпала по «небу» в кухню, минуя гостиную и столовую.
Родительниц Ливия нашла там, где и ожидала, те стояли, склонившись над небольшим, медным котелком и рассматривали бурлящую в нем жидкость, от которой валил густой, дурманящий пар, поочерёдно помешивая и кидая в него содержимое множества бутылочек и баночек, ими был заставлен весь стол. Только девушка появилась в дверях, как обе мгновенно оторвались от своего занятия, с лаской и нежностью во взоре глядя на вошедшую Оливию.
— Дорогая, ты пришла как раз вовремя! Мы никак не можем найти имбирь и тимьян, а они нам срочно нужны, ты не знаешь случайно, где их отыскать? — бабушка устремила на неё вопросительный взгляд.
Сандра Уоррен в свои шестьдесят пять выглядела просто замечательно: белокурые волосы, лишь слегка тронула седина, добавляя шарм и платиновый блеск уложенным в элегантную прическу локонам, а фигура сохранила девичью гибкость и грациозность. Лишь в глазах цвета горького шоколада, окруженных длинными ресницами, появились несвойственные молодости мудрость и опыт, приобретенные только с годами. Лицо было моложавым и улыбчивым, только у глаз притаилась предательская сеточка морщин, выдававшая возраст. Ливия мечтала, достигнув бабулиного возраста, выглядеть так же потрясающе, как женщина, и быть такой же сильной и могущественной ведьмой, как она.
Оливия перевела взгляд на свою маму.
Та была такая же белокурая, как и бабушка, только с глазами серого цвета, доставшимися ей от отца, деда Ливии, давно почившего. Ей было сорок, на которые она абсолютно не выглядела, её можно было принять за старшую сестру Оливии. Милинда обладала стройной фигурой и женственными формами, как дополнением к прекрасному, словно светившемуся изнутри светом лицу, и в ведьминских способностях не уступала своей матери. Оливия всегда удивлялась, насколько она сама не похожа на бабушку и маму, являясь копией своего отца, именно от него ей достались огненно рыжие локоны и ярко зелёные глаза. Поначалу она сильно переживала по этому поводу, люто ненавидя себя за такую непохожесть, но когда подросла, обнаружила кое-какие черты от женской половины семейства: от бабушки — брови, а от мамы — пухлые губки и вздёрнутый носик, и пришла в восторг от своей находки.
— Случайно знаю, — ответила Оливия и войдя в кухню, полезла в огромный кухонный шкаф, — я, кажется, говорила, что навела тут порядок на прошлой неделе и рассортировала по ящикам и полочкам ингредиенты для зелий и просто специи. — Немного покопавшись, она с торжественным видом извлекла две стеклянные баночки и лишь повернувшись заметила, что обе родительницы смотрят на неё с укором.
— Оливия, ты должна была нам сказать и посоветоваться с нами, прежде чем что-то переставлять!
Ливия подхалимски улыбнулась обеим, сознавая свою вину, и тут же приняла покаянный вид.
— Вы правы, вы правы… Но я заслуживаю помилования, так как теперь всё стоит в нужном порядке и так как надо, и я ведь хотела, как лучше! А то корень мандрагоры стоял рядом со специями ко второму блюду! Куда это годилось? — сказала девушка и подойдя к родительницам крепко обняла сначала мать, а затем бабку, умаляющее заглядывая им в глаза.
Милинда Уоррен улыбнулась дочери, нежно убрав рыжий локон упавший той на глаза.
— Хорошо, казнь отменяется, но в следующий раз, как соберешься устраивать перестановку, оповести нас заранее, чтобы мы, как сегодня, не искали полдня этот злосчастный имбирь.
— Слушаюсь миссис и миссис Уоррен! — Ливия шутливо отдала обеим женщинам честь, лихо козырнув рукой и вытянувшись по струнке, как заправский солдат, заставив их рассмеяться, а потом подошла, и, с любопытством заглянув в котелок, спросила. — Кстати, а что вы такое варите? Пахнет довольно приятно, в отличие от вчерашнего зелья.
— Да вот миссис Рик заходила, у неё в саду что-то непонятное творится, все цветы и деревья высохли. — Ответила внучке Сандра в то же время не отвлекаясь от процесса, аккуратно помешивая варево деревянной ложкой.
— Так может, она просто полить их забыла, как будто неизвестно, что у этой дамы недолгая память! — вынесла свой вердикт девушка, наблюдая, как мама нарезает имбирь, чтобы бросить его в зелье, на глазах приобретавшее малиновый оттенок.
— В этом случае, нет, — мать отрицательно покачала головой, — мы на всякий случай сходили проверить. Как оказалось, это всего-навсего дух, который как-то просочился на землю, а теперь мечется, не зная, как успокоиться, поэтому и вянут цветы с деревьями. Чувствую, в этом году будет не всё так мирно, как прежде. А вот это снадобье быстренько заставит беглеца угомониться, надо только полить им землю: на западе, востоке, севере и юге.
При словах матери, где-то в глубине души Оливии зашевелилось нечто вроде предчувствия, но, поразмышляв, она решила, что волноваться не о чем.
— Ко мне сегодня Сид зайдёт, хотим немного поразвлечься, может, спиритический сеанс устроим, вы не против?
— Нет, конечно, пусть приходит! Только знаешь дорогая, я думаю, что с сеансом стоит повременить, не нравится мне атмосфера, царящая в мире духов, беспокойные они накануне Хэллоуина, не стоит их беспокоить по пустякам! А то мало ли, не хотелось бы потом бегать за ним по всему дому, пытаясь отправить восвояси, как было в прошлый раз! — сказала бабка, глядя на Ливию, топтавшуюся в дверях в ожидании ответа. — Оливия, лучше разложи карты, я сама хотела это сделать, но как-то позабыла, интересно узнать, что день грядущий нам готовит, да и Сидни, думаю, было бы любопытно.
Девушка немного расстроилась, зная, что спорить бесполезно и понимала, что бабушка права. Ещё было ощущение, что они с матерью сомневаются в том, что она сама способна справиться с духом, хотя когда такое случилось, именно она загнала его в ловушку и отправила назад.
Мать будто угадала мысли дочери, потому что, обняв ее, сказала с улыбкой:
— Отлично, я буду тебя ждать, а перед этим почитаю, думаю, мне хватит и нескольких часов, чтобы полностью изучить книгу Марча.
Сидни взвизгнула и повисла на шее у Оливии, счастливо смеясь.
— Я знала, что ты мне не откажешь… ох, предвкушаю сегодняшний вечерок!
— Тебе не придётся ничего предвкушать, если ты меня сейчас придушишь! — шутливо кряхтя, девушка пыталась расцепить объятия подруги, а та отчаянно сопротивлялась, в конечном счёте, они обе рухнули на дорогу, резвясь, как дети, пока Сидни, наконец, не сдалась и не отпустила Оливию. Поднявшись, та отряхнулась и помогла подняться подруге.
— Так мы с тобой и до вечера не разойдёмся, пошли скорее. — И направилась вперёд, зная, что Сид догонит её.
Поравнявшись с Оливией, она подстроилась к её шагу, но промолчать, как и ожидала девушка, подруга не смогла и минуты.
— Так твои не будут против, если я приду?
— Конечно нет! Бабушка с мамой будут готовиться к карнавалу, а также к церковной ярмарке, которая ожидается в это воскресенье. Пастор Льюис просил их приготовить угощения, зная кулинарные способности моей бабули.
Когда-то Оливию очень удивлял тот факт, что её родительницы не только не отошли от церкви после посвящения в сан ведьмы, как ей вначале казалось, было, необходимым условием. Однако сие предположение в последствии было опровергнуто. Они не только не отринули веру, но и всячески старались её укрепить. Как-то она спросила их, почему так, на это бабушка ответила просто и ясно: «Запомни, дорогая, на свете нет наиболее верующего человека, чем та, что стала ведьмой! Это не проклятье, а Божья награда! Ей приходится в своей жизни сталкиваться с такими вещами, что простому смертному и в страшном сне не привидится, а церковь помогает наполнить душу светом, очистить помыслы и поддерживает в трудную минуту».
Тогда Ливия не поняла и не приняла сказанного, но со временем осознала, что бабушка была права, правда посещала церковь всё же не часто. Времени на это не хватало, да и где-то в глубине души терзала обида за прародительниц, погибших от рук служителей церкви.
Так незаметно, они дошли до перекрёстка, где должны были расходиться в разные стороны.
— Я тебе позвоню, как соберусь идти. Только смотри не усни и не забудь про меня! — пригрозила Сидни Ливии кулачком, грозно зыркнув на неё глазами.
— Как же, забудешь про тебя! — проворчала Оливия в ответ.
— Тогда до вечера! — Сид чмокнула подругу в щёчку и резво зашагала в сторону своего дома.
Глава 3
Девушка немного постояла, глядя ей в след с улыбкой на губах, и лёгким шагом направилась домой.
Она жила отдельно от основного жилого массива городка, потому что лишние глаза и уши её семье были не нужны. Уединенность была основным требованием, которое они предъявляли к будущему жилищу, когда с мамой и бабушкой переезжали сюда, в Хэмптон. Из всех предложенных вариантов они мгновенно пришли к единому, несомненно, правильному решению, какой из них выбрать.
Ливия не торопясь преодолела аллею из могучих, с устремлёнными вверх ветвями — лапами, будто хотевшими сорвать с небес пушистые облака, и величественными кронами, дубов и приютившихся у них под боком других молодых деревьев и кустов, в листве которых без умолку пели птицы. Далее путь шёл через мостик над речушкой, с прозрачной, чистой водой и крутыми, поросшими сочной травой берегами, а сразу за ней виднелся дом.
В который раз подходя к нему и любуясь им, Оливия порадовалась, что их взгляды совпали, и они с родительницами выбрали именно этот просторный, уютный коттедж, своим видом и убранством напоминавший ей дома волшебных героев, виденных Ливией на страницах детских книг. Впервые увидев его, она очень удивилась фантазии прежнего владельца, превратившего обычный, похожий на многие другие в округе дома коттедж в нечто совершенно неординарное. Всего лишь раз увидев это чудо, семья Уорренов не смогла устоять перед искушением приобрести его.
Широкий фасад, резное крыльцо, на которое бабушка тут же поставила кресла-качалки с накинутыми на них цветастыми покрывалами. Во «французских» окнах (всего их было три) виднелись стёкла-витражи, изображавшие лесных нимф и сатиров на первом этаже, и морских сирен и тритонов на втором, проходящий сквозь них свет придавал дому атмосферу сказки и тайны. Выложенная из красной черепицы крыша с вымощенной камнем трубой, возвышавшейся над ней, завершали это великолепие. Сам дом был облицован песчаником и выкрашен в нежно-розовый цвет. Окружал его дивный сад, который был заслугой уже её родительниц, созданный из каких-то двух-трёх плодовых деревьев росших тут еще до их приезда. Коттедж словно специально создали, чтобы им владели добрые ведьмы.
Ливия устремилась вперёд, через садик к дому, любовно поглаживая на ходу рукой бутоны ярко алых роз, росших у дорожки. Уже дойдя до ступенек, она заметила один крошечный бутончик, который еще не распустился. Тогда, улыбнувшись, Оливия легонько щёлкнула по нему пальцами и тот мгновенно, с лёгким шорохом распустился, одаряя девушку благоуханием, которое тут же привлекло насекомых, спешащих первыми полакомиться сладким нектаром. Ещё раз окинув взглядом хозяйки сад и не заметив в нём изъянов, девушка начала подниматься по ступеням.
Садик их был особенный, в нём они выращивали половину трав, необходимых для зелий, да и просто растения в пищу, но в не этом была его особенность, а в том, что он был неувядающим, круглый год, цветя и плодонося. Тот, кто приходил к ним и любопытствовал, отчего так, в ответ слышал подробный рассказ о редких и нововыведенных сортах деревьев, кустов, цветов и всего прочего, что произрастало в нём. Как обстояло дело на самом деле, что к такой способности сада приложили руку женщины семьи Уоррен, а точнее попросту колдовство, знало ограниченное количество людей: Сидни и несколько женщин, подруг её матери и бабки, баловавшихся магией время от времени и частенько заходившим к ним в гости.
Распахнув тяжёлую, из морёного дуба дверь с медным молоточком вместо звонка и в виде лапы какого-то зверя, Ливия вошла в дом, внутри которого было так же на что посмотреть. Так, к примеру, выполненный из цветной мозаики пол, части которой складывались в изображения полуночного неба с мерцающими звездами и бледной красавицей луной, утопающей в мягких лиловых облаках. Он создавал поистине магическое настроение у всех, кто его лицезрел. Ощущение при ходьбе по этому великолепию, появлялись точно не земные. Только увидев это чудо, они посчитали кощунством застилать ковром и решили ходить по «небесному» полу, только босиком. Да и вообще вся передняя была пуста, ни единого предмета мебели — идея матери Оливии, решившей не оттенять пол ничем. Следовавшая далее гостиная исправляла на миг возникшее впечатление пустоты. Сам дом был большим, с высокими потолками и просторными помещениями (кроме гостиной и чердачка), с присутствующими во всём уютом, чистотой и комфортом, а передняя лишь создавала определённый контраст перед интерьером других комнат.
Гостиная была совсем небольшой, в ней стояли два мягких, бледно-лилового цвета диванчика, один против другого, для удобства сидящих на них. Между ними столик с резными ножками и стеклянной крышкой, на котором неизменно появлялся чайник с душистым чаем и пирожки с малиновым джемом, как только в доме появлялись гости. В другое время, как сейчас, его украшала большая хрустальная ваза, наполненная благоухающими цветами. В ярде от диванов, у стены, возвышались старинные часы, которые наполняли комнату мерным тиканьем. Рядом стояла массивная на вид тумба, доставшаяся её бабушке в наследство, которую та любовно укрыла кружевной салфеткой и поставила телефон. Шкаф с книгами, новехонький плазменный телевизор и стереосистема создавали резонанс стилю интерьера и отдавали дань модернизму и техническому прогрессу. «Французские окна» до потолка были завешаны тончайшими шелковыми занавесками и тяжёлыми портьерами, неизменно вызывающими прилив зависти у посетительниц, выдержанные в той же цветовой гамме, что и диваны. Персидский ковёр, с мягким пушистым ворсом, в котором ноги утопали по щиколотку, на полу завершал обстановку гостиной. Из неё можно было пройти в кухню и столовую рядом с ней, а так же по широкой лестнице на второй этаж, где были спальни хозяек дома, библиотека с семейной галереей и выше на чердак, в святая святых этого дома.
Девушка захлопнула дверь и прислушалась, чтобы определить наличие бабушки и мамы, их местонахождения. Вот где-то, а именно на кухне, как поняла Ливия, раздался хлопок и за ним шипение и бульканье, негромкие голоса и громыхание посуды.
«Такс… значит вся семейка в сборе, замечательно!» — удовлетворённо подумала Оливия, снимая и ставя туфли в маленькую коморку в передней, предназначенную для обуви, шляп и зонтов и замаскированную так, что не знающий о ее существовании никогда не обнаружит.
— Мама, бабушка я дома! — громко крикнула она о своём прибытии и пошлёпала по «небу» в кухню, минуя гостиную и столовую.
Родительниц Ливия нашла там, где и ожидала, те стояли, склонившись над небольшим, медным котелком и рассматривали бурлящую в нем жидкость, от которой валил густой, дурманящий пар, поочерёдно помешивая и кидая в него содержимое множества бутылочек и баночек, ими был заставлен весь стол. Только девушка появилась в дверях, как обе мгновенно оторвались от своего занятия, с лаской и нежностью во взоре глядя на вошедшую Оливию.
— Дорогая, ты пришла как раз вовремя! Мы никак не можем найти имбирь и тимьян, а они нам срочно нужны, ты не знаешь случайно, где их отыскать? — бабушка устремила на неё вопросительный взгляд.
Сандра Уоррен в свои шестьдесят пять выглядела просто замечательно: белокурые волосы, лишь слегка тронула седина, добавляя шарм и платиновый блеск уложенным в элегантную прическу локонам, а фигура сохранила девичью гибкость и грациозность. Лишь в глазах цвета горького шоколада, окруженных длинными ресницами, появились несвойственные молодости мудрость и опыт, приобретенные только с годами. Лицо было моложавым и улыбчивым, только у глаз притаилась предательская сеточка морщин, выдававшая возраст. Ливия мечтала, достигнув бабулиного возраста, выглядеть так же потрясающе, как женщина, и быть такой же сильной и могущественной ведьмой, как она.
Оливия перевела взгляд на свою маму.
Та была такая же белокурая, как и бабушка, только с глазами серого цвета, доставшимися ей от отца, деда Ливии, давно почившего. Ей было сорок, на которые она абсолютно не выглядела, её можно было принять за старшую сестру Оливии. Милинда обладала стройной фигурой и женственными формами, как дополнением к прекрасному, словно светившемуся изнутри светом лицу, и в ведьминских способностях не уступала своей матери. Оливия всегда удивлялась, насколько она сама не похожа на бабушку и маму, являясь копией своего отца, именно от него ей достались огненно рыжие локоны и ярко зелёные глаза. Поначалу она сильно переживала по этому поводу, люто ненавидя себя за такую непохожесть, но когда подросла, обнаружила кое-какие черты от женской половины семейства: от бабушки — брови, а от мамы — пухлые губки и вздёрнутый носик, и пришла в восторг от своей находки.
— Случайно знаю, — ответила Оливия и войдя в кухню, полезла в огромный кухонный шкаф, — я, кажется, говорила, что навела тут порядок на прошлой неделе и рассортировала по ящикам и полочкам ингредиенты для зелий и просто специи. — Немного покопавшись, она с торжественным видом извлекла две стеклянные баночки и лишь повернувшись заметила, что обе родительницы смотрят на неё с укором.
— Оливия, ты должна была нам сказать и посоветоваться с нами, прежде чем что-то переставлять!
Ливия подхалимски улыбнулась обеим, сознавая свою вину, и тут же приняла покаянный вид.
— Вы правы, вы правы… Но я заслуживаю помилования, так как теперь всё стоит в нужном порядке и так как надо, и я ведь хотела, как лучше! А то корень мандрагоры стоял рядом со специями ко второму блюду! Куда это годилось? — сказала девушка и подойдя к родительницам крепко обняла сначала мать, а затем бабку, умаляющее заглядывая им в глаза.
Милинда Уоррен улыбнулась дочери, нежно убрав рыжий локон упавший той на глаза.
— Хорошо, казнь отменяется, но в следующий раз, как соберешься устраивать перестановку, оповести нас заранее, чтобы мы, как сегодня, не искали полдня этот злосчастный имбирь.
— Слушаюсь миссис и миссис Уоррен! — Ливия шутливо отдала обеим женщинам честь, лихо козырнув рукой и вытянувшись по струнке, как заправский солдат, заставив их рассмеяться, а потом подошла, и, с любопытством заглянув в котелок, спросила. — Кстати, а что вы такое варите? Пахнет довольно приятно, в отличие от вчерашнего зелья.
— Да вот миссис Рик заходила, у неё в саду что-то непонятное творится, все цветы и деревья высохли. — Ответила внучке Сандра в то же время не отвлекаясь от процесса, аккуратно помешивая варево деревянной ложкой.
— Так может, она просто полить их забыла, как будто неизвестно, что у этой дамы недолгая память! — вынесла свой вердикт девушка, наблюдая, как мама нарезает имбирь, чтобы бросить его в зелье, на глазах приобретавшее малиновый оттенок.
— В этом случае, нет, — мать отрицательно покачала головой, — мы на всякий случай сходили проверить. Как оказалось, это всего-навсего дух, который как-то просочился на землю, а теперь мечется, не зная, как успокоиться, поэтому и вянут цветы с деревьями. Чувствую, в этом году будет не всё так мирно, как прежде. А вот это снадобье быстренько заставит беглеца угомониться, надо только полить им землю: на западе, востоке, севере и юге.
При словах матери, где-то в глубине души Оливии зашевелилось нечто вроде предчувствия, но, поразмышляв, она решила, что волноваться не о чем.
— Ко мне сегодня Сид зайдёт, хотим немного поразвлечься, может, спиритический сеанс устроим, вы не против?
— Нет, конечно, пусть приходит! Только знаешь дорогая, я думаю, что с сеансом стоит повременить, не нравится мне атмосфера, царящая в мире духов, беспокойные они накануне Хэллоуина, не стоит их беспокоить по пустякам! А то мало ли, не хотелось бы потом бегать за ним по всему дому, пытаясь отправить восвояси, как было в прошлый раз! — сказала бабка, глядя на Ливию, топтавшуюся в дверях в ожидании ответа. — Оливия, лучше разложи карты, я сама хотела это сделать, но как-то позабыла, интересно узнать, что день грядущий нам готовит, да и Сидни, думаю, было бы любопытно.
Девушка немного расстроилась, зная, что спорить бесполезно и понимала, что бабушка права. Ещё было ощущение, что они с матерью сомневаются в том, что она сама способна справиться с духом, хотя когда такое случилось, именно она загнала его в ловушку и отправила назад.
Мать будто угадала мысли дочери, потому что, обняв ее, сказала с улыбкой:
