Девушка не стала томить Сид и, подняв руки вверх, тихо шепнула заклинание. В тот же миг, когда последнее слово растаяло в воздухе, с кончиков пальцев Ливии сорвалась лёгкая дымка и заволокла весь потолок, радужно переливаясь и мерцая.
— Ты не забыла! — наконец выдохнула восхищённая Сидни, не отрывая взгляда от сотворённого подругой чуда.
— Естественно! Как же я могла забыть?! — усмехнулась девушка. — Ты бы потом долго мне припоминала мой промах.
— А вот и нет! Ты, Лив, мне и так сегодня помогла… в общем, без тебя я бы ничего не успела! Знаешь, если ты надумаешь устроить нечто такое же для своего, я надеюсь, будущего избранника, потому что ты достойна любви и ласки, то знай, что можешь смело рассчитывать на мою помощь. — Твёрдо заявила Сидни, глядя подруге в глаза.
Ливия растрогалась до слёз, услышав столь искренние слова из уст близкого ей человека.
— Спасибо, дорогая, — шепнула она.
Вместе с тем её богатая фантазия, подчинённая эмоциям в мгновение ока нарисовала точно такую же красиво украшенную и уютную комнату, с таким же богато уставленным столом. Только хозяйкой там была Оливия Уоррен. Она стояла посреди залы в сказочно прекрасном облачении, душистая и манящая, и ожидала, когда её возлюбленный возникнет на пороге, дабы разделить с ней трапезу. Игристое шампанское в серебряном ведёрке со льдом, крахмальные белоснежные салфетки, свечи… Габриель…
Ливия тряхнула головой, желая поскорее избавиться от несбыточных мечтаний, боясь, что если продолжит в таком духе, то непременно разрыдается, чем наверняка несказанно удивит Сидни. Это подтвердил и вопрос подружки, заданный несколько обеспокоенным голосом.
— Ливия? Ты чего?
— Всё хорошо. Правда, всё хорошо!
— А я уже было подумала, что чем-то тебя обидела!
— Чем же ты могла меня обидеть? Добрыми пожеланиями? К тому же тебе доподлинно известно, что у меня просто нет сил на тебя сердиться или обижаться! Чем ты частенько пользуешься без зазрения совести.
Дальнейшую дискуссию девушек прервал громкий стук в дверь, отчётливо слышимый в гостиной, где они находились.
— Грэг пришёл! — воскликнула Сид, внезапно задрожав, как осиновый лист на ветру. — Что-то я волнуюсь! Хотя с чего бы это?
— Успокойся. Ты просто немного напряжена. Расслабься и подумай о своей любви к нему, — спокойным тоном дала установку Ливия.
Спустя полминуты, исполнив указания, Сидни пришла в норму. Глаза её засеяли, а на скулах вспыхнул лёгкий румянец. Она буквально сияла красотой и любовью.
— Я готова. Лив, открой, пожалуйста, а я буду здесь.
— Хорошо. Повеселись как следует!
— Непременно!
Подруги обнялись, и Ливия пошла впускать бой-френда Сид.
— Лив, только дверь сюда прикрой. Пусть будет как запланировано! Не зря ведь мы с тобой столько роз уничтожили!
Девушка кивнула и выполнила просьбу. А стук повторился, но только в этот раз гораздо громче и настойчивее, чем ранее. Наверняка парень так же очень волновался.
— Иду! Минутку! — отозвалась Ливия и через мгновение распахнула дверь.
На пороге, как и ожидалось, стоял Грэг и переминался с ноги на ногу. Заметив, что ему открыли, он вмиг расплылся в лучезарной улыбке. Однако заметив Ливию, смутился. Между тем одет был парень в строгий смокинг, наверняка тот самый, в который он облачился, идя на вечеринку к Уилсонам, но столь красивший его, как отметила про себя девушка.
— Ой… привет Оливия! — приветствовал её Грэг. — Не ожидал тебя увидеть.
— Я так и поняла. — Усмехнулась Ливия.
Она заметила, как парень заглядывает через её плечо, словно что-то или кого-то высматривая. Скорее всего, Сидни, как предположила Оливия, судя по вспыхнувшим надеждой глазам Тихони. Поэтому решив не томить беднягу на пороге, к тому же ещё и именинника, посторонилась.
— Проходи. Тебя уже ждут.
Грэг, одарив её улыбкой, вошёл в дом. Вошёл и буквально замер, с ошеломлённым выражением на застывшем лице, а его взгляд, словно пронырливая ищейка скользил из угла в угол, рассматривая и исследуя открывшееся великолепие.
— Ничего себе… — спустя какое-то время пробормотал он, наконец, обретя дар речи.
«Это ещё что! Ты ещё Сид не видел!» — промелькнула в голове Ливии насмешливая мысль.
— Нравится? — осведомилась она, хотя по реакции парня и так всё было заметно.
— Не то слово! Неужели всё это, для меня?
— А как же?! Кстати, прежде чем ты пойдёшь дальше, хочу поздравить тебя с днём рождения! — торжественно произнесла девушка и вручила парню маленькую коробочку в яркой обертке.
— Спасибо большое! — сказал парень, с благодарностью принимая подарок.
Оливия с улыбкой наблюдала, как он поднёс коробочку к уху, легонько её встряхнул и прислушался.
— Что там? — осведомился Грэг, поднимая на неё глаза.
Вообще-то там лежал небольшой серебряный амулет, заговорённый ведьмой в час полнолуния, защищающий от разных бед и болезней. После долгих размышлений, о том, что бы подарить бой-френду Сидни, Оливия отчего-то остановилась именно на этой скромной вещице, решив, что лишняя защита никому не повредит. Она надеялась, что парень воспользуется её даром, а не забросит в ящик за ненадобностью.
— Потом откроешь, — сказала она, прерывая вопросы. — Ты же знаешь, Сидни ненавидит ждать, так что не стоит её задерживать! Мне же пора идти.
— А ты разве не останешься с нами?
Ливия не выдержав громко расхохоталась, откинув голову. Она была уверена в том, что подружка просто убила бы её, не глядя на всю свою благодарность за оказанную помощь, если бы девушка посмела остаться и тем самым нарушить наполеоновские планы. Парень же этого не знал, поэтому и взирал на неё с удивлением.
— Извини Грэг, но я очень спешу, — наконец пробормотала она, смахивая набежавшие от бурного веселья слёзы. — Как-нибудь в следующий раз.
— Хорошо. — Легко согласился он.
Оливия, кивнув ему на прощание, вышла за дверь, которая через миг захлопнулась за её спиной.
Ангелиус, пылая ненавистью и злобой, вышагивал по своим мрачным апартаментам, расположенным в склепе, пугая свои малочисленные войска, жавшиеся в испуге к стенам и с тревогой глядевшие на него ошалелыми глазами. Только демон почти не замечал их, погружённый в свои невесёлые мысли. Он едва сдерживался, чтобы не завопить от переполнявшей его дикой ярости. А ещё он жаждал крови… много крови, целой реки крови. Желательно этой ведьмы с огненными волосами и её неугомонного Стража, которому демон мечтал вырвать крылья. Девчонка вновь избежала его тщательно продуманной ловушки, и, несомненно, лишь благодаря стараниям и своевременному появлению пернатого, что заставляло Ангилиуса буквально закипать изнутри. Ведь в этот раз цель была настолько близка и доступна, что он даже позволил себе то, что ранее не позволял — стал мечтать о наградах, которые ему воздаст Господин за в срок выполненную работу. Видимо, слишком рано его посетили такие мечты, так как Оливия оказалась чрезвычайно скользкой штучкой и выкрутилась из его лап, тем самым отдалив триумф победы на неизвестный по продолжительности срок.
Демон зло фыркнул, отчего воротничок белоснежной рубашки, в которую он был облачён, впился ему в глотку, создавая определённый дискомфорт. Ангелиус нетерпеливо рванул пуговицу, мешавшую поступлению кислорода, но не рассчитал своей силы и вырвал её с куском ткани. И глядя с некоторой досадой на клочок белого шёлка в своей руке, он недоумевал, зачем никчёмным людишкам вообще необходима одежда, если она настолько непрочна и ненадёжна, что трещит по швам от одного прикосновения. А о том, чтобы уберечь от когтей и клыков и речи быть не может. Бесполезная вещь, с которой много возни, мешающая дышать и двигаться. Однако ради достижения своей цели он, стиснув зубы, облачился в эти смехотворные покровы. Только страдания оказались напрасными.
Такие мысли всколыхнули в демоне ещё один приступ злобы, и он яростно взвыл, так что приспешники затряслись и, сбившись в кучу, отползли в угол, где и затаились, боясь попасться разгневанному хозяину на глаза. Он же заметался по комнате, извергая самые злостные проклятия на голову ведьмы и Габриеля, круша всё, что попадалось ему на пути. Но внезапно замер. Перед ним стояло мутное, затянутое паутиной зеркало, в большой потемневшей от времени медной раме, один взгляд в которое заставил его утихомириться.
Ангелиус, хрипло дыша, стал успокаиваться, критически рассматривая отражение. Вид своего нового приобретения мгновенно вселил в него уверенность, что, в конце концов, он добьется поставленной перед ним цели.
Тело было удобным и вызывающим у людей восхищение и доверие. Даже сейчас, пережив его буйство, с взъерошенными волосами и в потрепанной одежде, частично порванной, с дикими глазами монстра, оно выглядело по-прежнему достойно. Женщины с лёгкостью продали бы свои бесценные души, дабы завоевать его. Демон ясно увидел это желание в их горящих алчностью глазах. Правда, от сознания такой власти, в нём просыпался дикий голод, и ему нестерпимо хотелось вонзить зубы в их нежную трепещущую плоть, чтобы насытиться. Однако Ангелиус противился искушению, подавляя в себе наклонности убийцы, вспоминая, что сейчас он «человек». Именно так — человек и мужчина.
Демон улыбнулся и подмигнул своему отражению, став неспешно разглаживать мятые складки на идеально сидящем смокинге, смахивать пыль с лацканов. В голове вновь возникли досадные размышления о том, как всё замечательно складывалось…
После недолгих поисков ему таки удалось найти своего будущего носителя, приближенного к окружению ведьмы, но всё же за чертой ведения Небесного Охотника. Человек оказался молодым, но достаточно прогнившим изнутри, чтобы место его души занял демон. Семья жертвы даже не заподозрила подмены. Их глаза видели лишь родного им человека, к тому же Ангелиус был замечательным актёром и прекрасно понимал, какого поведения ждут от него его новоиспечённые родственнички. Поймать на лжи или что-то заподозрить этим жалким тварям было не дано. Он же умилялся, глядя на их радость, и с лёгкостью манипулировал ими. Знали бы людишки, откуда на самом деле прибыл их дорогой сердцу «Джордан», вот бы удивились.
Демон вспомнил, как в один из дней в окружении своей любящей «семьи» он остался один на один с хозяином дома. Тот не преминул засыпать своего наследника вопросами о жизни, учёбе. Так, когда Адам Уилсон спросил: «Каково там, сынок?», он не сдержался и серьёзно ответил: «Как в аду!», и имел в виду вовсе не университет. Конечно же «отец» ничего не понял, а принял слова «сына» за остроумную шутку, рассмеялся и дружески похлопал его по плечу. А «Джордан» едва удерживался от того, чтобы не разорвать Уилсона за столь непочтительное отношение. Наверное, это было самым сложным в его маскараде — постоянно быть начеку и бороться с самим собой, играть правдоподобно, заглушив проклятую сущность. Сдержался и в этот раз и помиловал глупого человечишку.
Но больше всех Ангелиуса тешила названая сестра — Лени. Она словно марионетка послушно плясала под его дудку и готова была дни и ночи напролёт самозабвенно исполнять капризы своего «брата». Но чем она была ценна для него, так это тем, что входила в круг подруг Оливии Уоррен, которую демон жаждал заполучить. «Сестрёнка» же с радостью ему рассказывала обо всём, что он хотел знать. Её сознание и воля были настолько доступными, что управлять ими — одно удовольствие. Это стало даже для Ангелиуса забавным развлечением. Хотя всё же в голове у девчонки порой появлялись её собственные мысли и желания. Так, например, именно она подкинула ему идею о том, чтобы организовать вечеринку. Произошло же это именно тогда, когда он размышлял над тем, как заманить ведьму в свои смертоносные сети. Если бы демоны могли проявлять какие-то добрые чувства, то в тот момент, когда «сестра» озвучила свои настолько полезные ему мысли, Ангелиус наверняка испытал бы благодарность. Только Свет для него был потерян, поэтому всё, на что его хватило, так это позволить Лени заняться осуществлением своего плана, с одним непременным условием: пригласить на праздник Оливию. Девушка с готовностью согласилась, абсолютно не удивившись такой прихоти. Родители Джордана также поддержали идею организовать званый ужин. Семейство погрузилось в предпраздничные хлопоты. Ему же оставалось только отойти в тень и позволить «родственничкам» проложить ему дорогу к его конечной цели — Ливии, а там и до Врат рукой подать.
Единственное, что по-прежнему волновало преданного слугу Князя Тьмы, так это как избавиться от Габриеля и сделать так, чтобы ведьма осталась одна, без защиты. Небесный Охотник был единственным, кто мог сорвать намечающиеся планы. Однако Ангелиус верил, что силы Тьмы будут благоволить своему верному рабу. Основывалась сия искренняя вера, которая жила в нём, на догадке, которая постепенно трансформировалась в уверенность. Возникла же она, когда он выспрашивал Лени о жизни и ближайшем окружении Ливии Уоррен. Вот и поведала «сестра» ему любопытную новость о том, что интересующая его ведьма в последнее время стала какой-то странной: холодной и отчуждённой, словно бы друзья ей были больше ни к чему. Будто бы Оливию в одно мгновение окружила глухая стена отчуждения. Многие из-за такого поведения и отношения обиделись, и отвернулись, хотя в тайне поражались такому изменению в характере ранее дружелюбной девушки. Только лишь самые преданные друзья проигнорировали такое поведение и вели себя как ни в чём не бывало. Лени также оставалась при ней, однако недоумевала чёрствости подруги. В отличие от Ангелиуса. Едва услышав о таком перевоплощении, он мгновенно смекнул, что за всем этим стоит некто довольно могущественный, кто мог бы иметь такую власть, чтобы управлять эмоциями людей. На эту роль подходил лишь один кандидат — его враг Габриель. А Ливия наверняка сама не догадывается о том, какой её видят и воспринимают окружающие. Только это долго не продлится, вскоре в ведьме проснётся праведный гнев, и она пойдёт на всё, чтобы отомстить своему хладнокровному Стражу и вернуть себе расположение друзей. Он искренне надеялся, что её прозрение пройдёт до вечеринки. Так, впрочем, и случилось.
Вечеринка же удалась на славу. Демоническое нутро Ангелиуса буквально трепетало от одних воспоминаний сего мероприятия. С самого начала его окружили вниманием, теплотой. А женщины увивались следом, находя «младшего Уилсона» просто очаровательным, а некоторая аура опасности делала его в их глазах лишь более привлекательным. Именно в тот момент демон осознал, насколько ему повезло, что он вселился в тело Джордана, а не кого-то другого. Этот хлыщ обладал задатками лидера и обращал на себя внимание, был обладателем смазливой мордашки и, к тому же, наследником большого состояния. Люди тянулись к нему, будто мотыльки на пламя, позабыв чувство самосохранения. Им было легче игнорировать свои чувства, чем признать, что с сыном хозяина дома что-то не так. Эта слепота играла Ангелиусу на руку. Однако в тот момент, когда празднество входило в свою накатанную колею, чтобы в конечном счёте достигнуть апогея, в его чреве проснулся дикий голод, а проклятая сущность стала требовать крови. Не подчиняться такому мощному голосу естества становилось с каждым часом всё сложнее и сложнее. Он было начал присматривать себе какую-нибудь милашку, чтобы затем отвести её в тёмный уголок сада и там утолить жажду, но тут его взгляд увидел ту, что занимала его мысли на протяжении всего времени.
— Ты не забыла! — наконец выдохнула восхищённая Сидни, не отрывая взгляда от сотворённого подругой чуда.
— Естественно! Как же я могла забыть?! — усмехнулась девушка. — Ты бы потом долго мне припоминала мой промах.
— А вот и нет! Ты, Лив, мне и так сегодня помогла… в общем, без тебя я бы ничего не успела! Знаешь, если ты надумаешь устроить нечто такое же для своего, я надеюсь, будущего избранника, потому что ты достойна любви и ласки, то знай, что можешь смело рассчитывать на мою помощь. — Твёрдо заявила Сидни, глядя подруге в глаза.
Ливия растрогалась до слёз, услышав столь искренние слова из уст близкого ей человека.
— Спасибо, дорогая, — шепнула она.
Вместе с тем её богатая фантазия, подчинённая эмоциям в мгновение ока нарисовала точно такую же красиво украшенную и уютную комнату, с таким же богато уставленным столом. Только хозяйкой там была Оливия Уоррен. Она стояла посреди залы в сказочно прекрасном облачении, душистая и манящая, и ожидала, когда её возлюбленный возникнет на пороге, дабы разделить с ней трапезу. Игристое шампанское в серебряном ведёрке со льдом, крахмальные белоснежные салфетки, свечи… Габриель…
Ливия тряхнула головой, желая поскорее избавиться от несбыточных мечтаний, боясь, что если продолжит в таком духе, то непременно разрыдается, чем наверняка несказанно удивит Сидни. Это подтвердил и вопрос подружки, заданный несколько обеспокоенным голосом.
— Ливия? Ты чего?
— Всё хорошо. Правда, всё хорошо!
— А я уже было подумала, что чем-то тебя обидела!
— Чем же ты могла меня обидеть? Добрыми пожеланиями? К тому же тебе доподлинно известно, что у меня просто нет сил на тебя сердиться или обижаться! Чем ты частенько пользуешься без зазрения совести.
Дальнейшую дискуссию девушек прервал громкий стук в дверь, отчётливо слышимый в гостиной, где они находились.
— Грэг пришёл! — воскликнула Сид, внезапно задрожав, как осиновый лист на ветру. — Что-то я волнуюсь! Хотя с чего бы это?
— Успокойся. Ты просто немного напряжена. Расслабься и подумай о своей любви к нему, — спокойным тоном дала установку Ливия.
Спустя полминуты, исполнив указания, Сидни пришла в норму. Глаза её засеяли, а на скулах вспыхнул лёгкий румянец. Она буквально сияла красотой и любовью.
— Я готова. Лив, открой, пожалуйста, а я буду здесь.
— Хорошо. Повеселись как следует!
— Непременно!
Подруги обнялись, и Ливия пошла впускать бой-френда Сид.
— Лив, только дверь сюда прикрой. Пусть будет как запланировано! Не зря ведь мы с тобой столько роз уничтожили!
Девушка кивнула и выполнила просьбу. А стук повторился, но только в этот раз гораздо громче и настойчивее, чем ранее. Наверняка парень так же очень волновался.
— Иду! Минутку! — отозвалась Ливия и через мгновение распахнула дверь.
На пороге, как и ожидалось, стоял Грэг и переминался с ноги на ногу. Заметив, что ему открыли, он вмиг расплылся в лучезарной улыбке. Однако заметив Ливию, смутился. Между тем одет был парень в строгий смокинг, наверняка тот самый, в который он облачился, идя на вечеринку к Уилсонам, но столь красивший его, как отметила про себя девушка.
— Ой… привет Оливия! — приветствовал её Грэг. — Не ожидал тебя увидеть.
— Я так и поняла. — Усмехнулась Ливия.
Она заметила, как парень заглядывает через её плечо, словно что-то или кого-то высматривая. Скорее всего, Сидни, как предположила Оливия, судя по вспыхнувшим надеждой глазам Тихони. Поэтому решив не томить беднягу на пороге, к тому же ещё и именинника, посторонилась.
— Проходи. Тебя уже ждут.
Грэг, одарив её улыбкой, вошёл в дом. Вошёл и буквально замер, с ошеломлённым выражением на застывшем лице, а его взгляд, словно пронырливая ищейка скользил из угла в угол, рассматривая и исследуя открывшееся великолепие.
— Ничего себе… — спустя какое-то время пробормотал он, наконец, обретя дар речи.
«Это ещё что! Ты ещё Сид не видел!» — промелькнула в голове Ливии насмешливая мысль.
— Нравится? — осведомилась она, хотя по реакции парня и так всё было заметно.
— Не то слово! Неужели всё это, для меня?
— А как же?! Кстати, прежде чем ты пойдёшь дальше, хочу поздравить тебя с днём рождения! — торжественно произнесла девушка и вручила парню маленькую коробочку в яркой обертке.
— Спасибо большое! — сказал парень, с благодарностью принимая подарок.
Оливия с улыбкой наблюдала, как он поднёс коробочку к уху, легонько её встряхнул и прислушался.
— Что там? — осведомился Грэг, поднимая на неё глаза.
Вообще-то там лежал небольшой серебряный амулет, заговорённый ведьмой в час полнолуния, защищающий от разных бед и болезней. После долгих размышлений, о том, что бы подарить бой-френду Сидни, Оливия отчего-то остановилась именно на этой скромной вещице, решив, что лишняя защита никому не повредит. Она надеялась, что парень воспользуется её даром, а не забросит в ящик за ненадобностью.
— Потом откроешь, — сказала она, прерывая вопросы. — Ты же знаешь, Сидни ненавидит ждать, так что не стоит её задерживать! Мне же пора идти.
— А ты разве не останешься с нами?
Ливия не выдержав громко расхохоталась, откинув голову. Она была уверена в том, что подружка просто убила бы её, не глядя на всю свою благодарность за оказанную помощь, если бы девушка посмела остаться и тем самым нарушить наполеоновские планы. Парень же этого не знал, поэтому и взирал на неё с удивлением.
— Извини Грэг, но я очень спешу, — наконец пробормотала она, смахивая набежавшие от бурного веселья слёзы. — Как-нибудь в следующий раз.
— Хорошо. — Легко согласился он.
Оливия, кивнув ему на прощание, вышла за дверь, которая через миг захлопнулась за её спиной.
Глава 41
Ангелиус, пылая ненавистью и злобой, вышагивал по своим мрачным апартаментам, расположенным в склепе, пугая свои малочисленные войска, жавшиеся в испуге к стенам и с тревогой глядевшие на него ошалелыми глазами. Только демон почти не замечал их, погружённый в свои невесёлые мысли. Он едва сдерживался, чтобы не завопить от переполнявшей его дикой ярости. А ещё он жаждал крови… много крови, целой реки крови. Желательно этой ведьмы с огненными волосами и её неугомонного Стража, которому демон мечтал вырвать крылья. Девчонка вновь избежала его тщательно продуманной ловушки, и, несомненно, лишь благодаря стараниям и своевременному появлению пернатого, что заставляло Ангилиуса буквально закипать изнутри. Ведь в этот раз цель была настолько близка и доступна, что он даже позволил себе то, что ранее не позволял — стал мечтать о наградах, которые ему воздаст Господин за в срок выполненную работу. Видимо, слишком рано его посетили такие мечты, так как Оливия оказалась чрезвычайно скользкой штучкой и выкрутилась из его лап, тем самым отдалив триумф победы на неизвестный по продолжительности срок.
Демон зло фыркнул, отчего воротничок белоснежной рубашки, в которую он был облачён, впился ему в глотку, создавая определённый дискомфорт. Ангелиус нетерпеливо рванул пуговицу, мешавшую поступлению кислорода, но не рассчитал своей силы и вырвал её с куском ткани. И глядя с некоторой досадой на клочок белого шёлка в своей руке, он недоумевал, зачем никчёмным людишкам вообще необходима одежда, если она настолько непрочна и ненадёжна, что трещит по швам от одного прикосновения. А о том, чтобы уберечь от когтей и клыков и речи быть не может. Бесполезная вещь, с которой много возни, мешающая дышать и двигаться. Однако ради достижения своей цели он, стиснув зубы, облачился в эти смехотворные покровы. Только страдания оказались напрасными.
Такие мысли всколыхнули в демоне ещё один приступ злобы, и он яростно взвыл, так что приспешники затряслись и, сбившись в кучу, отползли в угол, где и затаились, боясь попасться разгневанному хозяину на глаза. Он же заметался по комнате, извергая самые злостные проклятия на голову ведьмы и Габриеля, круша всё, что попадалось ему на пути. Но внезапно замер. Перед ним стояло мутное, затянутое паутиной зеркало, в большой потемневшей от времени медной раме, один взгляд в которое заставил его утихомириться.
Ангелиус, хрипло дыша, стал успокаиваться, критически рассматривая отражение. Вид своего нового приобретения мгновенно вселил в него уверенность, что, в конце концов, он добьется поставленной перед ним цели.
Тело было удобным и вызывающим у людей восхищение и доверие. Даже сейчас, пережив его буйство, с взъерошенными волосами и в потрепанной одежде, частично порванной, с дикими глазами монстра, оно выглядело по-прежнему достойно. Женщины с лёгкостью продали бы свои бесценные души, дабы завоевать его. Демон ясно увидел это желание в их горящих алчностью глазах. Правда, от сознания такой власти, в нём просыпался дикий голод, и ему нестерпимо хотелось вонзить зубы в их нежную трепещущую плоть, чтобы насытиться. Однако Ангелиус противился искушению, подавляя в себе наклонности убийцы, вспоминая, что сейчас он «человек». Именно так — человек и мужчина.
Демон улыбнулся и подмигнул своему отражению, став неспешно разглаживать мятые складки на идеально сидящем смокинге, смахивать пыль с лацканов. В голове вновь возникли досадные размышления о том, как всё замечательно складывалось…
После недолгих поисков ему таки удалось найти своего будущего носителя, приближенного к окружению ведьмы, но всё же за чертой ведения Небесного Охотника. Человек оказался молодым, но достаточно прогнившим изнутри, чтобы место его души занял демон. Семья жертвы даже не заподозрила подмены. Их глаза видели лишь родного им человека, к тому же Ангелиус был замечательным актёром и прекрасно понимал, какого поведения ждут от него его новоиспечённые родственнички. Поймать на лжи или что-то заподозрить этим жалким тварям было не дано. Он же умилялся, глядя на их радость, и с лёгкостью манипулировал ими. Знали бы людишки, откуда на самом деле прибыл их дорогой сердцу «Джордан», вот бы удивились.
Демон вспомнил, как в один из дней в окружении своей любящей «семьи» он остался один на один с хозяином дома. Тот не преминул засыпать своего наследника вопросами о жизни, учёбе. Так, когда Адам Уилсон спросил: «Каково там, сынок?», он не сдержался и серьёзно ответил: «Как в аду!», и имел в виду вовсе не университет. Конечно же «отец» ничего не понял, а принял слова «сына» за остроумную шутку, рассмеялся и дружески похлопал его по плечу. А «Джордан» едва удерживался от того, чтобы не разорвать Уилсона за столь непочтительное отношение. Наверное, это было самым сложным в его маскараде — постоянно быть начеку и бороться с самим собой, играть правдоподобно, заглушив проклятую сущность. Сдержался и в этот раз и помиловал глупого человечишку.
Но больше всех Ангелиуса тешила названая сестра — Лени. Она словно марионетка послушно плясала под его дудку и готова была дни и ночи напролёт самозабвенно исполнять капризы своего «брата». Но чем она была ценна для него, так это тем, что входила в круг подруг Оливии Уоррен, которую демон жаждал заполучить. «Сестрёнка» же с радостью ему рассказывала обо всём, что он хотел знать. Её сознание и воля были настолько доступными, что управлять ими — одно удовольствие. Это стало даже для Ангелиуса забавным развлечением. Хотя всё же в голове у девчонки порой появлялись её собственные мысли и желания. Так, например, именно она подкинула ему идею о том, чтобы организовать вечеринку. Произошло же это именно тогда, когда он размышлял над тем, как заманить ведьму в свои смертоносные сети. Если бы демоны могли проявлять какие-то добрые чувства, то в тот момент, когда «сестра» озвучила свои настолько полезные ему мысли, Ангелиус наверняка испытал бы благодарность. Только Свет для него был потерян, поэтому всё, на что его хватило, так это позволить Лени заняться осуществлением своего плана, с одним непременным условием: пригласить на праздник Оливию. Девушка с готовностью согласилась, абсолютно не удивившись такой прихоти. Родители Джордана также поддержали идею организовать званый ужин. Семейство погрузилось в предпраздничные хлопоты. Ему же оставалось только отойти в тень и позволить «родственничкам» проложить ему дорогу к его конечной цели — Ливии, а там и до Врат рукой подать.
Единственное, что по-прежнему волновало преданного слугу Князя Тьмы, так это как избавиться от Габриеля и сделать так, чтобы ведьма осталась одна, без защиты. Небесный Охотник был единственным, кто мог сорвать намечающиеся планы. Однако Ангелиус верил, что силы Тьмы будут благоволить своему верному рабу. Основывалась сия искренняя вера, которая жила в нём, на догадке, которая постепенно трансформировалась в уверенность. Возникла же она, когда он выспрашивал Лени о жизни и ближайшем окружении Ливии Уоррен. Вот и поведала «сестра» ему любопытную новость о том, что интересующая его ведьма в последнее время стала какой-то странной: холодной и отчуждённой, словно бы друзья ей были больше ни к чему. Будто бы Оливию в одно мгновение окружила глухая стена отчуждения. Многие из-за такого поведения и отношения обиделись, и отвернулись, хотя в тайне поражались такому изменению в характере ранее дружелюбной девушки. Только лишь самые преданные друзья проигнорировали такое поведение и вели себя как ни в чём не бывало. Лени также оставалась при ней, однако недоумевала чёрствости подруги. В отличие от Ангелиуса. Едва услышав о таком перевоплощении, он мгновенно смекнул, что за всем этим стоит некто довольно могущественный, кто мог бы иметь такую власть, чтобы управлять эмоциями людей. На эту роль подходил лишь один кандидат — его враг Габриель. А Ливия наверняка сама не догадывается о том, какой её видят и воспринимают окружающие. Только это долго не продлится, вскоре в ведьме проснётся праведный гнев, и она пойдёт на всё, чтобы отомстить своему хладнокровному Стражу и вернуть себе расположение друзей. Он искренне надеялся, что её прозрение пройдёт до вечеринки. Так, впрочем, и случилось.
Вечеринка же удалась на славу. Демоническое нутро Ангелиуса буквально трепетало от одних воспоминаний сего мероприятия. С самого начала его окружили вниманием, теплотой. А женщины увивались следом, находя «младшего Уилсона» просто очаровательным, а некоторая аура опасности делала его в их глазах лишь более привлекательным. Именно в тот момент демон осознал, насколько ему повезло, что он вселился в тело Джордана, а не кого-то другого. Этот хлыщ обладал задатками лидера и обращал на себя внимание, был обладателем смазливой мордашки и, к тому же, наследником большого состояния. Люди тянулись к нему, будто мотыльки на пламя, позабыв чувство самосохранения. Им было легче игнорировать свои чувства, чем признать, что с сыном хозяина дома что-то не так. Эта слепота играла Ангелиусу на руку. Однако в тот момент, когда празднество входило в свою накатанную колею, чтобы в конечном счёте достигнуть апогея, в его чреве проснулся дикий голод, а проклятая сущность стала требовать крови. Не подчиняться такому мощному голосу естества становилось с каждым часом всё сложнее и сложнее. Он было начал присматривать себе какую-нибудь милашку, чтобы затем отвести её в тёмный уголок сада и там утолить жажду, но тут его взгляд увидел ту, что занимала его мысли на протяжении всего времени.
