Оливия Уоррен стояла в одиночестве возле накрытого стола с угощениями, такая уязвимая и, главное, доступная. Хотя это могло быть лишь притворством, и Охотник мог где-то рыскать поблизости. Дабы избежать нежелательной встречи со своим неприятелем, Ангелиус, сосредоточившись, просканировал территорию и едва не завопил от радости, когда понял, что Габриель не явился на вечеринку вслед за девушкой. Это значило, что ведьма догадалась о происках своего верного Стража и попросту сбежала от него.
«Как ей это удалось?» — подумал в тот момент демон.
Хотя наверняка без ведьминских штучек тут не обошлось, и довольно мощных, а чтобы они подействовали, надо знать, с кем имеешь дело. Выходило, что девушка догадалась, с кем свела её судьба. А крылатый теряет силу, раз его инкогнито раскрыли, чего ранее никогда не происходило. Девчонка обвела Небесного Охотника вокруг пальца, того, кто наводил смертельный ужас на демонов всех рангов. Однако Ангелиус решил, что всё же не стоит торопиться с выводами, так как они могут быть ошибочными, и не стал делать резких движений. Следовало, пока выпадает такой шанс, аккуратно разведать обстановку, и если всё удастся, то Ливия будет в его власти.
Как наметил, так демон и сделал. Собрав воедино весь запас своего обаяния, растянув губы в ослепительной улыбке, он направил свои стопы прямиком к ней. Ведьма — женщина, и это сыграет ему на руку. Ей не устоять перед ним, ведь люди предсказуемы в своём поведении. Вскоре ведьмочка уже мило делилась с «Джорданом», своими тайнами и мечтаниями, будто бы с лучшим другом. Даже её настороженность, которая вначале проявилась в глазах сочной зелени и поведении Ливии по отношению к нему, благополучно испарилась, или девушка перестала обращать на неё внимание. Такая глухость к собственной сущности радовала демона, и он мысленно уже ликовал, предвкушая свой триумф. Однако когда Ангелиус коснулся ведьмы и опробовал её кровь, пусть и слегка застывшую, из маленькой ранки на руке, которую пришлось поцеловать, сдерживая порывы впиться зубами в нежную плоть, он понял, что, даже подчинив ведьму себе, ничего не выиграет. Девчонка была пуста! Ни единой зацепки, которая хоть как-то могла прояснить места расположения Чёрных Врат. Демон не узрел ни единого кусочка так нужной ему информации. Он не сразу поверил в такую несправедливость и обман своих ожиданий. Последняя из Носительниц даже после смерти остальных так и не получила Знания. Ливия, будто бы что-то почувствовав, отняла руку, прервав контакт. Он улыбнулся, а хотелось скрежетать зубами, только это вызвало бы ненужные подозрения и вернуло её настороженность. Пришлось смириться на время с таким положением вещей и продолжить пытаться втереться к ней в доверие. Полностью очаровать, чтобы после того, как Высшие Силы соизволят одарить девчонку своими секретами, её тайны стали его тайнами. Он хотел заручиться благосклонностью ведьмы. Так как именно данная по доброй воле зачарованная кровь могла дать ему нужную информацию. Оливия же нисколько не сдерживала рвение, которое проявлял «младший Уилсон», идя к своей цели, неведомой ей, и принимала знаки внимания. Такое поведение не могло не вдохновлять, заставляло Ангелиуса буквально из кожи вон лезть, чтобы задобрить девушку и выставить себя с наилучшей стороны. Однако при этом он пытался не перестараться и тем самым не спугнуть ведьму. Не забывал и отслеживать возможное незапланированное появление ретивого Небесного Охотника. В итоге, конец вечера был для демона многообещающим, так как он почти добился своего. Оливия Уоррен стала совсем ручной и без содрогания или другого недовольства со своей стороны позволяла касаться себя. Надо сказать, такому поведению способствовала хорошая доза алкоголя, которое он не забывал подносить ей время от времени, разогревая и задабривая тем самым девушку. Его всегда поражала способность людишек так быстро терять голову от небольшого количества перебродившего сока винограда, что в очередной раз доказывало их слабость и никчёмность. Только в этом случае Ангелиус радовался этому, как впрочем и своим не прошедшим зря усилиям, глядя на ведьму у себя в руках. Надо сказать, что проведя с ней какое-то время, он отметил, что Ливия очень умна и проницательна, а дух её был сильным и неукротимым. Впрочем, как и сущность, полыхавшая в недрах тела девчонки. Может, благодаря этому демон даже решил, что после того, как всему придёт конец, он помилует Оливию и не убьет, и даже больше: подарит новую жизнь. В далеко идущих планах Ангелиус отвёл ей роль демоницы, так как пришёл к выводу, что из неё выйдет великолепная Дочь Тьмы, доблестная Воительница Мрака. Для этого всего лишь следует заручиться её согласием, а так как людишки очень боятся за свою жизнь, она, несомненно, пойдёт на всё для её сохранения. Также было нужно всего несколько глотков чёрной как смола проклятой крови, текшей по жилам демона, и Ливия станет прелестным украшением адских глубин, а возможно и гарема Тёмного Князя. Такому подарку Господин будет несомненно рад, и щедро вознаградит своего верного слугу.
Женщины… ведьмы… Оливия Уоррен.
«Гнусная стерва!» — сверкнуло в голове Ангелиуса, вызвав в демоне вспышку гнева, заставившую его яростно стискивать руки в кулаки.
В тот вечер ведьма не скрывала своих симпатий к галантному кавалеру, приложившему столько сил, чтобы понравиться ей, щедро и открыто одаривая его своим вниманием. Однако заручиться обещаниями о новой встрече Ангелиус не успел, ему пришлось срочно спасаться бегством, почуяв Охотника, так как он не был готов к открытой битве с ним. Пришлось уходить ни с чем, с призрачной надеждой, что Оливия не забудет его, и когда их вновь сведет удобный случай, она позволит проникнуть в доступные ей тайны. Только надежда рассеялась как прах, когда спустя небольшой промежуток времени девчонка стала неприступной, как скала, и всячески избегала встреч. Хотя он каждый день караулил её возле школы и изображал из себя погибающего от любви, девчонка была глуха. Лени так же ничего не могла поделать, Ливия игнорировала все приглашения в гости, старательно делая вид, что с «Джорданом» абсолютно не знакома. Демон ничего не мог поделать, зная, что силой в этом случае ничего не добьешься, что раздражало его больше всего. Ожидание сводило с ума, а тут ещё и Господин стал требовать выполнения работы, дав срок на исполнение обещания до Рождества. Все мольбы о том, чтобы увеличь запас времени, уходили в пустоту. Князь был непреклонен. Теперь счёт пошёл на дни, и надо сделать всё, чтобы оправдать ожидания, возложенные на него, иначе…
Ангелиус заскрежетал зубами и, размахнувшись, яростно впечатал свой кулак в зеркало. На серебристой поверхности мгновенно разбежалась паутинка трещин, ломая отражение демона на множество мелких кусков. Рука же противно заныла, словно бы в ответ на его несдержанные действия, и, взглянув на свою конечность, он увидел на коже глубокие порезы, из которых сочилась и капала на каменный пол рубиновыми каплями кровь. Демон досадливо скривился, глядя на раны и отняв от разбитого зеркала руку, поднёс её ко рту. Слизнув сладкий нектар жизни, он ощутил несравненный вкус, но всё же, не смотря на проснувшийся от этого голод, ему было жаль испорченного тела носителя, которое ещё могло пригодиться. Поэтому Ангелиус оторвал кусок ткани от своей рубашки и крепко перевязал раны. Утешился он тем, что после того, как Джордан более не понадобится, можно будет не сдерживать себя и полакомиться им, раз его кровь пришлась по вкусу. Да и хитрая ведьма Ливия Уоррен ответит перед ним за всё!
Оливия растерянно блуждала во мраке, чувствуя, как страх холодными щупальцами сжимает сердце. Каждое мгновение она ожидала нападения, это угнетало её, заставляло внутренне трепетать и надеяться, что ей дано найти выход или отразить угрозу.
Но тут невдалеке появился огонёк, слабенький и трепещущий, будто крылышки мотылька. Он был словно маяк для потерявшегося в буре корабля, ищущего спасения. Ливия с надеждой, вспыхнувшей в душе, устремилась к нему навстречу, надеясь, что там она избавится от мучительного блуждания в чёрной пустынной неизвестности, найдёт спасительный приют. И вот, преодолев, будто на крыльях, несколько сот ярдов, девушка оторопело замерла. Свет, что так обнадеживающе манил её к себе, исходил от обычной жестяной масляной лампы с мерцающим язычком огня за мутным стеклом. А висел светильник на больших воротах из кованого железа с красиво изогнутыми руками умельца прутьями, плотно увитыми плющом. Сверху над ними была приделана массивная медная пластина с проступающей надписью. Она должна была прояснить девушке ситуацию: куда её завёл призрачный огонёк надежды и каверзная судьба. Несмело подойдя чуть ближе, Оливия в рассеянном и слабом свете лампы смогла прочесть:
«Кладбище Дорсет-Крик. Основано в 1735 году»
Теперь девушка знала, где находится. А присмотревшись, она сквозь прутья различила белый гранит надгробий, проступающий из тьмы. Мраморные изваяния плачущих дев и ангелов, склонились над могильными плитами с застывшими на лицах гримасами скорби и печали. Тёмные громады склепов с кое-где обвалившимися крышами и колоннами, некогда так презентабельно украшавшие последнее место упокоения вельмож прошлого. Однако это было проклятое место, где не стоило быть человеку ни днём, ни ночью.
Кладбище находилось на границе с Теннеси, за много миль от её родного Хэмптона и лежало в глухой чаще далеко от дорог. Так что если у кого-то возникала безумная идея посетить его, надо было преодолеть довольно значительную часть пути пешком, пробираясь сквозь заросли. Вот только Оливия очень сомневалась, что такое желание могло у кого бы то ни было возникнуть. Если вообще кто-то помнит и знает об этих древних захоронениях, так как здесь чрезвычайно давно никого не хоронят. Ливия узнала об этом месте от бабушки, которая как-то вскользь упомянула его в разговоре, сказав, что мест с такой дрянной аурой и славой осталось очень мало. Правда, затем она постаралась сменить тему, строго-настрого запретив внучке даже приближаться к этому гиблому месту. Девушка не сомневалась, что Сандре сделалось бы плохо, если бы она узнала, что Ливия стоит перед воротами кладбища и рассматривает могилы через прутья в заборе. К тому же, судя по слухам, ходившим среди ведьм, здесь обрели свой покой тёмные жрецы и маги, а каждый тёмный закоулок так и кишит разными тварями. Сам Ангел Смерти, хозяин всех подобных мест забвения отказался от этого кладбища и никогда сюда не заглядывал. Чем сразу воспользовались дети Тьмы. Теперь в ночь полнолуния они здесь творят чёрные мессы и устраивают кровавые таинства.
Хотя в данный момент Оливия не заметила ничего угрожающего, всё казалось таким тихим, спокойным, блаженно умиротворённым. Однако нечто, напоминающее тревожное ожидание, что буквально висело в воздухе, заставляло её покрываться холодным липким потом с ног до головы. Чувство самосохранения из глубин существа взывало к ней и требовало от девушки немедленных действий — собраться и бежать отсюда что есть сил. Вот только ноги будто приросли к земле и отказывались сдвинуться хотя бы на дюйм. Чем больше Ливия находилась здесь, тем тревожней ей становилось на сердце, неистово трепыхавшемся в груди.
Неожиданно, словно в ответ на её тревожные размышления, раздался странный скрежещущий звук давно не смазываемых ржавых петель, заставивший девушку мгновенно похолодеть. Она почувствовала, как волоски на затылке зашевелились от ужаса, который проник в неё мерзкой змеёй и скрутил внутренности в тугой узел. Ворота, до того наглухо закрытые, начали медленно открываться, будто бы под напором неведомой силы, и ей, оцепеневшей, приходилось только беспомощно наблюдать и надеяться на чудо. Врата, между тем, распахнулись во всю ширь и замерли. Оливия представила себе на их месте приветливо открытую пасть голодного хищника, который так и ждёт, пока она сделает шаг навстречу своей гибели.
Девушка сглотнула комок, образовавшийся в сухом горле, и попыталась успокоиться, тщетно внушая себе мысль, что всё будет хорошо и ничего дурного с ней не случится. Как внезапно, словно в ответ на её мысли, нечто довольно могущественное, начало медленно, но верно порабощать ее тело. То, чему не найдёшь объяснение и от чего нет спасения. Девушка запаниковала, изо всех сил сопротивляясь, только с каждой секундой она отчаянно понимала, что проигрывает бой. Ноги сделали шаг вперёд. А затем уже уверенно внесли непослушное тело Ливии через ворота на территорию проклятого кладбища. Сила толкала вперёд, управляя ею, как послушной марионеткой. Девушка стала прощаться с жизнью, ожидая своего смертного конца с минуты на минуту. А ноги, между тем, шагали по едва видимой дорожке, петляющей между поросших мхом крестов, жутких покосившихся холмов могил, надгробий и склепов. Оливия, нехотя, углублялась всё дальше и дальше в гиблое место, стараясь успевать запомнить свой путь. Если конечно ей доведётся выбираться обратно целой и невредимой, живой душой и телом. Но внезапно среди обвалившихся древних склепов и могил, где вместо надгробий лежали чёрные как уголь камни, то, что держало тело под контролем, разжало свои стальные объятия и отпустило её.
Ливия замерла, не веря своему счастью. Пошевелила самостоятельно конечностями и пришла к выводу, что действительно ими владеет. Немедля ни единой секунды Оливия поспешила унести отсюда ноги. Настороженно осмотревшись, она сделала неуверенный шаг вперёд, стараясь во тьме не зацепиться о развалины склепа. Однако рыхлая земля у основания гробницы вдруг провалилась под ней, и девушка с диким криком полетела вниз, в казавшуюся бездонной пропасть…
Всё ещё крича, Оливия проснулась. Она задыхалась и трепетала, как лист на холодном ветру, только не смотря на это, девушка была жива и невредима, лежала на своей постели, среди вороха подушек. А жуткое падение в бездну было ничем иным, как обычным кошмаром. По крайней мере, она хотела так думать.
«Сон! Это всего лишь сон!» — билась в её мозгу мысль.
— Оливия, что случилось? — внезапно раздался обеспокоенный голос Габриеля, буквально ворвавшегося к ней в комнату.
Было заметно, что он очень взволнован, если не сказать больше — испуган. Однако увидев, что Ливии ничего не угрожает, парень заметно расслабился и, преодолев расстояние до постели, аккуратно присел на краешек, всматриваясь в её лицо. Девушка так же уставилась на архангела. Ей хватило и пары мгновений, чтобы понять, что она своим криком вырвала его из постели. Об этом говорили спутанные локоны Габриеля и то, что он был без рубашки, правда, на ясность аквамариновых глаз парня прерванный сон никак не повлиял. Оливия же буквально окаменела, даже весь ужас кошмара притупился, если вовсе не исчез, от одного лишь вида этого совершенного торса и лика в призрачном лунном свете. У неё буквально запылали от желания руки коснуться его, провести рукой по этому скульптурному телу: широкая грудь, плоский рельефный живот и упругие мускулы, которые перекатываются под матовой упругой кожей от малейшего движения. Давид Рафаэля, некогда тревоживший фантазии Оливии, мгновенно стал казаться жалкой пародией на идеал рядом с тем великолепием, которое представлял из себя Габриель.
«Как ей это удалось?» — подумал в тот момент демон.
Хотя наверняка без ведьминских штучек тут не обошлось, и довольно мощных, а чтобы они подействовали, надо знать, с кем имеешь дело. Выходило, что девушка догадалась, с кем свела её судьба. А крылатый теряет силу, раз его инкогнито раскрыли, чего ранее никогда не происходило. Девчонка обвела Небесного Охотника вокруг пальца, того, кто наводил смертельный ужас на демонов всех рангов. Однако Ангелиус решил, что всё же не стоит торопиться с выводами, так как они могут быть ошибочными, и не стал делать резких движений. Следовало, пока выпадает такой шанс, аккуратно разведать обстановку, и если всё удастся, то Ливия будет в его власти.
Как наметил, так демон и сделал. Собрав воедино весь запас своего обаяния, растянув губы в ослепительной улыбке, он направил свои стопы прямиком к ней. Ведьма — женщина, и это сыграет ему на руку. Ей не устоять перед ним, ведь люди предсказуемы в своём поведении. Вскоре ведьмочка уже мило делилась с «Джорданом», своими тайнами и мечтаниями, будто бы с лучшим другом. Даже её настороженность, которая вначале проявилась в глазах сочной зелени и поведении Ливии по отношению к нему, благополучно испарилась, или девушка перестала обращать на неё внимание. Такая глухость к собственной сущности радовала демона, и он мысленно уже ликовал, предвкушая свой триумф. Однако когда Ангелиус коснулся ведьмы и опробовал её кровь, пусть и слегка застывшую, из маленькой ранки на руке, которую пришлось поцеловать, сдерживая порывы впиться зубами в нежную плоть, он понял, что, даже подчинив ведьму себе, ничего не выиграет. Девчонка была пуста! Ни единой зацепки, которая хоть как-то могла прояснить места расположения Чёрных Врат. Демон не узрел ни единого кусочка так нужной ему информации. Он не сразу поверил в такую несправедливость и обман своих ожиданий. Последняя из Носительниц даже после смерти остальных так и не получила Знания. Ливия, будто бы что-то почувствовав, отняла руку, прервав контакт. Он улыбнулся, а хотелось скрежетать зубами, только это вызвало бы ненужные подозрения и вернуло её настороженность. Пришлось смириться на время с таким положением вещей и продолжить пытаться втереться к ней в доверие. Полностью очаровать, чтобы после того, как Высшие Силы соизволят одарить девчонку своими секретами, её тайны стали его тайнами. Он хотел заручиться благосклонностью ведьмы. Так как именно данная по доброй воле зачарованная кровь могла дать ему нужную информацию. Оливия же нисколько не сдерживала рвение, которое проявлял «младший Уилсон», идя к своей цели, неведомой ей, и принимала знаки внимания. Такое поведение не могло не вдохновлять, заставляло Ангелиуса буквально из кожи вон лезть, чтобы задобрить девушку и выставить себя с наилучшей стороны. Однако при этом он пытался не перестараться и тем самым не спугнуть ведьму. Не забывал и отслеживать возможное незапланированное появление ретивого Небесного Охотника. В итоге, конец вечера был для демона многообещающим, так как он почти добился своего. Оливия Уоррен стала совсем ручной и без содрогания или другого недовольства со своей стороны позволяла касаться себя. Надо сказать, такому поведению способствовала хорошая доза алкоголя, которое он не забывал подносить ей время от времени, разогревая и задабривая тем самым девушку. Его всегда поражала способность людишек так быстро терять голову от небольшого количества перебродившего сока винограда, что в очередной раз доказывало их слабость и никчёмность. Только в этом случае Ангелиус радовался этому, как впрочем и своим не прошедшим зря усилиям, глядя на ведьму у себя в руках. Надо сказать, что проведя с ней какое-то время, он отметил, что Ливия очень умна и проницательна, а дух её был сильным и неукротимым. Впрочем, как и сущность, полыхавшая в недрах тела девчонки. Может, благодаря этому демон даже решил, что после того, как всему придёт конец, он помилует Оливию и не убьет, и даже больше: подарит новую жизнь. В далеко идущих планах Ангелиус отвёл ей роль демоницы, так как пришёл к выводу, что из неё выйдет великолепная Дочь Тьмы, доблестная Воительница Мрака. Для этого всего лишь следует заручиться её согласием, а так как людишки очень боятся за свою жизнь, она, несомненно, пойдёт на всё для её сохранения. Также было нужно всего несколько глотков чёрной как смола проклятой крови, текшей по жилам демона, и Ливия станет прелестным украшением адских глубин, а возможно и гарема Тёмного Князя. Такому подарку Господин будет несомненно рад, и щедро вознаградит своего верного слугу.
Женщины… ведьмы… Оливия Уоррен.
«Гнусная стерва!» — сверкнуло в голове Ангелиуса, вызвав в демоне вспышку гнева, заставившую его яростно стискивать руки в кулаки.
В тот вечер ведьма не скрывала своих симпатий к галантному кавалеру, приложившему столько сил, чтобы понравиться ей, щедро и открыто одаривая его своим вниманием. Однако заручиться обещаниями о новой встрече Ангелиус не успел, ему пришлось срочно спасаться бегством, почуяв Охотника, так как он не был готов к открытой битве с ним. Пришлось уходить ни с чем, с призрачной надеждой, что Оливия не забудет его, и когда их вновь сведет удобный случай, она позволит проникнуть в доступные ей тайны. Только надежда рассеялась как прах, когда спустя небольшой промежуток времени девчонка стала неприступной, как скала, и всячески избегала встреч. Хотя он каждый день караулил её возле школы и изображал из себя погибающего от любви, девчонка была глуха. Лени так же ничего не могла поделать, Ливия игнорировала все приглашения в гости, старательно делая вид, что с «Джорданом» абсолютно не знакома. Демон ничего не мог поделать, зная, что силой в этом случае ничего не добьешься, что раздражало его больше всего. Ожидание сводило с ума, а тут ещё и Господин стал требовать выполнения работы, дав срок на исполнение обещания до Рождества. Все мольбы о том, чтобы увеличь запас времени, уходили в пустоту. Князь был непреклонен. Теперь счёт пошёл на дни, и надо сделать всё, чтобы оправдать ожидания, возложенные на него, иначе…
Ангелиус заскрежетал зубами и, размахнувшись, яростно впечатал свой кулак в зеркало. На серебристой поверхности мгновенно разбежалась паутинка трещин, ломая отражение демона на множество мелких кусков. Рука же противно заныла, словно бы в ответ на его несдержанные действия, и, взглянув на свою конечность, он увидел на коже глубокие порезы, из которых сочилась и капала на каменный пол рубиновыми каплями кровь. Демон досадливо скривился, глядя на раны и отняв от разбитого зеркала руку, поднёс её ко рту. Слизнув сладкий нектар жизни, он ощутил несравненный вкус, но всё же, не смотря на проснувшийся от этого голод, ему было жаль испорченного тела носителя, которое ещё могло пригодиться. Поэтому Ангелиус оторвал кусок ткани от своей рубашки и крепко перевязал раны. Утешился он тем, что после того, как Джордан более не понадобится, можно будет не сдерживать себя и полакомиться им, раз его кровь пришлась по вкусу. Да и хитрая ведьма Ливия Уоррен ответит перед ним за всё!
Глава 42
Оливия растерянно блуждала во мраке, чувствуя, как страх холодными щупальцами сжимает сердце. Каждое мгновение она ожидала нападения, это угнетало её, заставляло внутренне трепетать и надеяться, что ей дано найти выход или отразить угрозу.
Но тут невдалеке появился огонёк, слабенький и трепещущий, будто крылышки мотылька. Он был словно маяк для потерявшегося в буре корабля, ищущего спасения. Ливия с надеждой, вспыхнувшей в душе, устремилась к нему навстречу, надеясь, что там она избавится от мучительного блуждания в чёрной пустынной неизвестности, найдёт спасительный приют. И вот, преодолев, будто на крыльях, несколько сот ярдов, девушка оторопело замерла. Свет, что так обнадеживающе манил её к себе, исходил от обычной жестяной масляной лампы с мерцающим язычком огня за мутным стеклом. А висел светильник на больших воротах из кованого железа с красиво изогнутыми руками умельца прутьями, плотно увитыми плющом. Сверху над ними была приделана массивная медная пластина с проступающей надписью. Она должна была прояснить девушке ситуацию: куда её завёл призрачный огонёк надежды и каверзная судьба. Несмело подойдя чуть ближе, Оливия в рассеянном и слабом свете лампы смогла прочесть:
«Кладбище Дорсет-Крик. Основано в 1735 году»
Теперь девушка знала, где находится. А присмотревшись, она сквозь прутья различила белый гранит надгробий, проступающий из тьмы. Мраморные изваяния плачущих дев и ангелов, склонились над могильными плитами с застывшими на лицах гримасами скорби и печали. Тёмные громады склепов с кое-где обвалившимися крышами и колоннами, некогда так презентабельно украшавшие последнее место упокоения вельмож прошлого. Однако это было проклятое место, где не стоило быть человеку ни днём, ни ночью.
Кладбище находилось на границе с Теннеси, за много миль от её родного Хэмптона и лежало в глухой чаще далеко от дорог. Так что если у кого-то возникала безумная идея посетить его, надо было преодолеть довольно значительную часть пути пешком, пробираясь сквозь заросли. Вот только Оливия очень сомневалась, что такое желание могло у кого бы то ни было возникнуть. Если вообще кто-то помнит и знает об этих древних захоронениях, так как здесь чрезвычайно давно никого не хоронят. Ливия узнала об этом месте от бабушки, которая как-то вскользь упомянула его в разговоре, сказав, что мест с такой дрянной аурой и славой осталось очень мало. Правда, затем она постаралась сменить тему, строго-настрого запретив внучке даже приближаться к этому гиблому месту. Девушка не сомневалась, что Сандре сделалось бы плохо, если бы она узнала, что Ливия стоит перед воротами кладбища и рассматривает могилы через прутья в заборе. К тому же, судя по слухам, ходившим среди ведьм, здесь обрели свой покой тёмные жрецы и маги, а каждый тёмный закоулок так и кишит разными тварями. Сам Ангел Смерти, хозяин всех подобных мест забвения отказался от этого кладбища и никогда сюда не заглядывал. Чем сразу воспользовались дети Тьмы. Теперь в ночь полнолуния они здесь творят чёрные мессы и устраивают кровавые таинства.
Хотя в данный момент Оливия не заметила ничего угрожающего, всё казалось таким тихим, спокойным, блаженно умиротворённым. Однако нечто, напоминающее тревожное ожидание, что буквально висело в воздухе, заставляло её покрываться холодным липким потом с ног до головы. Чувство самосохранения из глубин существа взывало к ней и требовало от девушки немедленных действий — собраться и бежать отсюда что есть сил. Вот только ноги будто приросли к земле и отказывались сдвинуться хотя бы на дюйм. Чем больше Ливия находилась здесь, тем тревожней ей становилось на сердце, неистово трепыхавшемся в груди.
Неожиданно, словно в ответ на её тревожные размышления, раздался странный скрежещущий звук давно не смазываемых ржавых петель, заставивший девушку мгновенно похолодеть. Она почувствовала, как волоски на затылке зашевелились от ужаса, который проник в неё мерзкой змеёй и скрутил внутренности в тугой узел. Ворота, до того наглухо закрытые, начали медленно открываться, будто бы под напором неведомой силы, и ей, оцепеневшей, приходилось только беспомощно наблюдать и надеяться на чудо. Врата, между тем, распахнулись во всю ширь и замерли. Оливия представила себе на их месте приветливо открытую пасть голодного хищника, который так и ждёт, пока она сделает шаг навстречу своей гибели.
Девушка сглотнула комок, образовавшийся в сухом горле, и попыталась успокоиться, тщетно внушая себе мысль, что всё будет хорошо и ничего дурного с ней не случится. Как внезапно, словно в ответ на её мысли, нечто довольно могущественное, начало медленно, но верно порабощать ее тело. То, чему не найдёшь объяснение и от чего нет спасения. Девушка запаниковала, изо всех сил сопротивляясь, только с каждой секундой она отчаянно понимала, что проигрывает бой. Ноги сделали шаг вперёд. А затем уже уверенно внесли непослушное тело Ливии через ворота на территорию проклятого кладбища. Сила толкала вперёд, управляя ею, как послушной марионеткой. Девушка стала прощаться с жизнью, ожидая своего смертного конца с минуты на минуту. А ноги, между тем, шагали по едва видимой дорожке, петляющей между поросших мхом крестов, жутких покосившихся холмов могил, надгробий и склепов. Оливия, нехотя, углублялась всё дальше и дальше в гиблое место, стараясь успевать запомнить свой путь. Если конечно ей доведётся выбираться обратно целой и невредимой, живой душой и телом. Но внезапно среди обвалившихся древних склепов и могил, где вместо надгробий лежали чёрные как уголь камни, то, что держало тело под контролем, разжало свои стальные объятия и отпустило её.
Ливия замерла, не веря своему счастью. Пошевелила самостоятельно конечностями и пришла к выводу, что действительно ими владеет. Немедля ни единой секунды Оливия поспешила унести отсюда ноги. Настороженно осмотревшись, она сделала неуверенный шаг вперёд, стараясь во тьме не зацепиться о развалины склепа. Однако рыхлая земля у основания гробницы вдруг провалилась под ней, и девушка с диким криком полетела вниз, в казавшуюся бездонной пропасть…
Всё ещё крича, Оливия проснулась. Она задыхалась и трепетала, как лист на холодном ветру, только не смотря на это, девушка была жива и невредима, лежала на своей постели, среди вороха подушек. А жуткое падение в бездну было ничем иным, как обычным кошмаром. По крайней мере, она хотела так думать.
«Сон! Это всего лишь сон!» — билась в её мозгу мысль.
— Оливия, что случилось? — внезапно раздался обеспокоенный голос Габриеля, буквально ворвавшегося к ней в комнату.
Было заметно, что он очень взволнован, если не сказать больше — испуган. Однако увидев, что Ливии ничего не угрожает, парень заметно расслабился и, преодолев расстояние до постели, аккуратно присел на краешек, всматриваясь в её лицо. Девушка так же уставилась на архангела. Ей хватило и пары мгновений, чтобы понять, что она своим криком вырвала его из постели. Об этом говорили спутанные локоны Габриеля и то, что он был без рубашки, правда, на ясность аквамариновых глаз парня прерванный сон никак не повлиял. Оливия же буквально окаменела, даже весь ужас кошмара притупился, если вовсе не исчез, от одного лишь вида этого совершенного торса и лика в призрачном лунном свете. У неё буквально запылали от желания руки коснуться его, провести рукой по этому скульптурному телу: широкая грудь, плоский рельефный живот и упругие мускулы, которые перекатываются под матовой упругой кожей от малейшего движения. Давид Рафаэля, некогда тревоживший фантазии Оливии, мгновенно стал казаться жалкой пародией на идеал рядом с тем великолепием, которое представлял из себя Габриель.
