А любая земная девушка не смогла бы устоять, буквально захлебнувшись слюной от восхищения и страсти, лишь единожды кинув на него взгляд. Ливия была земной девушкой, во всех смыслах! И если бы ему пришло в голову постоянно ходить топлес, то с ней уж точно никаких бы проблем не было. Спорить или сопротивляться она не стала бы, так как мозги были бы заняты совсем иным. Между тем, наверняка не понимая полуобморочного состояния девушки и её временной неспособности воспроизводить слова, архангел решил дознаться о причине, заставившей Лив вопить среди ночи. Так же он как будто бы не замечал столь пристального рассматривания, которому подвергся со стороны подопечной.
— Ливия, что случилось? Почему ты кричала?
— Сон… — чуть слышно выдавила она.
— Ангелиус?
— Нет. Кладбище.
Габриель расслабился, поняв, что заклятый враг тут не причём, а Ливию, на миг оторвавшуюся от созерцания его голого торса, это несколько возмутило. Её сон был не намного лучше мучений от демона. А кладбища, в последнее время столь часто начавшие появляться в её жизни, вообще стали девушку раздражать, так что такое равнодушное отношение архангела задело.
— Это было страшно! — слегка надувшись, произнесла она.
— Но теперь всё хорошо? Это был всего лишь кошмар.
Оливия нахмурилась. Внезапно в её голове шевельнулась некая догадка, которую она постаралась зацепить. Правда, когда парень твоей мечты сидит совсем рядышком и провоцирует на необдуманные действия, это сделать довольно проблематично. Однако девушка попыталась сосредоточиться на своей мысли, вызвавшей в ней интерес.
— А может быть и нет… — медленно проговорила Лив. — Я тут вот подумала, и у меня сложилось впечатление, что кошмар был не просто жутким сном. Так как в моей жизни вообще всё никак у нормальных людей. Наверняка и в этом случае. Мне кажется… я почти уверена, что мне только что открылась часть Знаний! Те, что мне принадлежат, как Носительнице! Мои погибшие сёстры-ведьмы могли мне их передать. Призракам легче общаться именно через сны.
Габриель пристально впился в Ливию взглядом, переваривая её слова.
— Возможно, ты и права…тогда, что заставило тебя кричать?
— Прежде чем сон оборвался, или видение, я упала в нечто напоминающее тёмную бездну! Это было жуткое ощущение! Словно жизнь покидает тебя!
— Но если ты права, значит, будет продолжение?! — осведомился парень.
Ливия тут же покрылась холодной испариной, а кровь отлила от лица девушки, сделав его меловым, лишь только она представила, что вновь придётся переживать этот кошмар. Может, всё продолжится именно с того момента, когда она рухнула вниз. А что будет её там ожидать? Чёрные Врата, ведущие в ад к Тёмному Князю, жаждущему свободы? Или смерть, о которой предупреждали карты, когда-то в самом начале? Сплошная неизвестность…
— Габриель… почему я? Почему я должна спасать этот мир? Ведь роль спасительницы мне совсем не по плечу! Я обычная ведьма со средними магическими способностями! Чем я заслужила такую «радость»? Они что там, садисты?
Архангел улыбнулся грустной улыбкой и с выражением сочувствия на лице заглянул ей в глаза.
— Предопределение. Значит, ты единственная, кто способен на это!
— А ты веришь то в это сам? Веришь, что я смогу? — спросила Ливия, вглядываясь в него и ища поддержки, утешения.
— Я верю… — тихо сказал он, было заметно, что говорит Габриель искренне.
Эти простые слова из уст того, кто ей был действительно важен, нужен, необходим, совершили чудо и в одно мгновение прогнали страх, придали уверенность в завтрашнем дне. Сердце сладко заныло, а кровь быстрее понеслась по венам. И Ливия, поддавшись внезапному импульсу и своему желанию его поблагодарить, дать понять, насколько важна для неё его уверенность, приподнялась на подушках и, потянувшись, дрожащими пальцами дотронулась до щеки Габриеля, нежно проведя по ней рукой. Парень не отшатнулся, а беспрекословно позволил себя касаться, принимая ласку девушки. Его веки опустились, приглушая яркий свет глаз. Это будто стало сигналом для Оливии, и она, отринув все свои сомнения, глубоко вздохнув, будто перед прыжком в омут, крепко обняла парня и прильнула своими губами к его чувственному рту, нежным телом к мускулистому, мужественному торсу.
Она не закрыла глаз, поэтому заметила, как архангел, вздрогнув, открыл глаза. В них девушка прочла целую гамму чувств, из которых особенно выделялись недоверие, неуверенность, радость и ещё какое-то чувство, заглушаемое парнем, будто в попытках утаить. Но Ливия, будто бы ничего не заметив, продолжила поцелуй, изливая на Габриеля магию своей любви, искушая и требуя ответ. Он не выдержал. Сдался. Губы ответили словно бы помимо воли хозяина, но уже спустя несколько мгновений Габриель нежно, страстно сминал рот девушки. И всё то время, пока они делили этот сладко-горький поцелуй, архангел и ведьма глядели друг другу в глаза. В этом было что-то дикое, колдовское и запретное, вот так открыто читать каждое, пусть самое неуловимое, ощущение друг друга, каждое мимолётное движение души. Поцелуй — сражение, ласка, наказание, единение… Голова кружилась от любовного дурмана, сердце колотилось в груди, дыхание было прерывистым. Только Ливия чувствовала, что не одинока. Где-то совсем рядом, сильными толчками в унисон с её сердцем, билось сердце того, кто стал для неё воздухом, жизнью! Руки впились в плечи парня, прижимая Габриеля к ней ещё крепче, а его руки в ответ сильнее обвили её тонкую талию. Они были вместе! Сейчас ничто не было важно! Пусть мир горит огнём!
Вдруг, спустя мгновение, показавшееся сладкой вечностью, девушка краем сознания поняла, что что-то неуловимым образом изменилось. Странные колебания воздуха касались её разгорячённой кожи, хотя в горячих объятиях парня ей не было холодно. Она поспешно отогнала глупые мысли прочь, не желая отвлекаться, и сосредоточилась на том волшебном чувстве, что дарил ей Габриель. Но тут к сотрясению воздуха прибавился лёгкий шум и подозрительное посвистывание, словно нечто с силой разрезало воздух. Если Оливия готова была продолжать это игнорировать, то он нет. Потому что внезапно парень отшатнулся от Ливии, вырываясь из её объятий.
— Не может быть… — потрясённо произнёс он.
— Что случилось? — недовольно произнесла она, тщетно пытаясь вернуть его, вернуть их близость.
Но сфокусировав затянутый дымкой наслаждения взгляд, Оливия всё поняла. Объяснения более никакого не требовалось.
За спиной парня бились два огромных крыла, создавая те самые лёгкие колебания воздуха и шорохи. Раскрытые, они занимали львиную долю комнаты, так что Габриелю пришлось аккуратно встать с постели и отойти, боясь переломать крыльями, столбики, на которых держался балдахин. К тому же, он весь светился. Голубоватые лучи пронизывали полумрак спальни. Взгляд девушки буквально приклеился к этому зрелищу. Признаться, она испугалась, внутренне похолодев и не желая принимать, смириться с правдой. Знать, что Габриель архангел и видеть тому прямое доказательство перед глазами — разные вещи. В придачу ко всему, оперение крыльев было подобно воронову — чёрное, как ночь. Если бы Оливия не знала, что он Воин Света, то могла подумать, что природа архангела создана Злом. Так как такой цвет крыльев мог принадлежать только падшему ангелу, отображая истинную сущность. Сердце сжала ледяная рука суеверного страха. Сама того не замечая, Оливия вжалась в подушки, не спуская с него настороженных глаз.
— О Боже… — прошептала она, прижав дрожащую руку ко рту.
— Ты ошиблась! Всего лишь его верный слуга! — воскликнул парень, пронзив съёжившуюся на постели девушку жёстким взглядом.
Стало очевидным, что её реакция задела его за живое. Губы парня сжались в тонкую полоску, а глаза превратились в две бездушные, бесстрастные льдинки, избавленные какого-либо тепла. Неожиданно Габриель сделал шаг вперёд и протянул к ней руку, но Ливия отпрянула и жалко пискнув, отползла к самой спинке постели. Этого хватило, чтобы в следующий миг от всей мощной фигуры архангела потянуло арктическим холодом.
— Ты лицемерка, Оливия! Тебе ведь было известно, кто я, когда ты целовала меня! Что же сейчас изменилось? Чем ты брезгуешь? Чего боишься? — вопрошал он, буравя девушку взглядом, в котором плескалось презрение и разочарование.
Ливии стало не по себе от этого, а его слова хлестали, словно плеть. Но всё же девушка не могла, не согласиться с ним. Она действительно всё знала о его сущности и это её ни на йоту не останавливало. В таком свете реакция испуганной жертвы выглядела, по меньшей мере, глупо. Только поделать с собой Оливия ничего не могла. Её глаза то и дело перебегали с окаменевшего лица архангела на его крылья с похоронным оперением и обратно.
Так прошло несколько минут, а в следующий миг Габриель сложил их, став как будто бы прежним. Сдернув с постели, покрывало он набросил его себе на плечи, прикрывшись и резко развернувшись, пошёл к выходу.
— Габриель! Я…я… — начала было Оливия.
— Не надо Ливия! Всё и так ясно! — бесцеремонно перебил её парень. — Ложись спать! Думаю, что этой ночью никто и ничто тебя не потревожит!
Сказал и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Только девушке негромкий щелчок показался громом небесным. Она сжалась в жалкий комочек на постели, чувствуя себя потерянной. Мост, который на какой-то счастливый момент, протянулся через пропасть, разделявшую их с Габриелем, с громким треском рухнул вниз. Архангел никогда не простит ей её отвращения, ужаса, лицемерия.
«Кажется, я только что нашла его и потеряла…» — подумала девушка.
Из глаз Ливии ручьём потекли слёзы. Время вспять повернуть ей было не дано.
Ливия, тихо стуча каблуками домашних туфлей, спускалась вниз, внутренне сжимаясь перед неминуемой встречей с Габриелем после событий минувшей ночи. Девушка была в смятении и испытывала неловкость, стыд за своё поведение и страстно желала загладить свою вину. Хотя она не представляла, как объясниться и стереть из его головы образ испуганной девчонки, образ лицемерки. Но знала, что это надо сделать, во что бы то ни стало. Вот только взглянуть ему при этом в глаза будет чрезвычайно трудно…
Обнаружила Оливия архангела в кухне, где он словно среднестатистический американец встречал утро с чашкой горячего кофе в одной руке и с газетой в другой. От такого зрелища девушка даже оторопела. Габриель в этот миг был таким земным! Вот так сразу и не скажешь, что это гость с Небес. Ей нестерпимо захотелось подойти к нему и, нежно обняв, подарить поцелуй и прошептать на ушко: «Доброе утро…» Вот только из-за её глупого поведения ночью такие порывы он вряд ли оценит по достоинству. Это было ясно уже по тому, что Габриель никак не отреагировал на появление Ливии. Словно бы не замечал её, или не хотел замечать, продолжая делать глотки из чашки и просматривать свежую прессу. Только чуть напрягшие пальцы и плотно сжавшиеся губы говорили об обратном. А в остальном привычная маска спокойствия и бездушия была надета на его лицо. Крыльев, как предполагалось, не было, но в сознании Ливии и так хорошо сохранился образ этих двух огромных опахал с чёрным оперением. Однако теперь, при свете дня это не казалось ей внушающим ужас. Наоборот, было чрезвычайно любопытно узнать, отчего они у него такие странные.
— Доброе утро, Габриель. — Как можно дружелюбнее сказала девушка.
Парень, оторвавшись на миг от чтения, окинул её пристальным, но холодным взглядом и сухо кивнул, вновь уткнувшись взглядом в газету, решив не удостаивать Ливию нормальным доброжелательным приветствием. Это задело девушку, но мысленно она согласилась с тем, что другого и не заслуживает, к тому же чего-то подобного она и ожидала. Он хотя бы поздоровался. Лучше уж арктический холод с его стороны, чем полное безразличие. Так хотя бы ясно, что парень всё-таки неравнодушен к ней, что утешает и даёт надежду, что не всё потеряно.
Оливия налила себе кофе и сделала глоточек, баюкая чашку в ладонях, и порадовалась, что горячий напиток разгоняет по её венам тепло и подавляет упадническое настроение, которое на миг у неё появилось. Взяв с тарелки булочку, хотя аппетита как такового не было, начала неспешно намазывать на неё толстый слой сливочного масла, наблюдая, как оно впитывается и красиво гармонирует с корочкой. При этом Ливия размышляла над тем, как разбить ту глухую стену молчания, которая возникла между ней и Габриелем.
— О чём пишут? — сделала девушка попытку обратить на себя его внимание.
— Всё банально. Конфликты, непонимание, обман… лицемерие, — ровным тоном ответил парень, бросив на неё косой взгляд.
Ливия нахмурилась и отложила булочку. Едкий намёк достиг своей цели. Она решила не ходить вокруг да около, отделываясь пустыми фразами, а высказать, все, что творилось у неё на душе, рассказать ему, как сожалеет.
— Знаешь Габриель, если бы мне было такое под силу, я бы повернула время вспять! Я бы не повела себя так глупо и по-дурацки! Ведь давно знала, кто ты… я хотела увидеть твои крылья, и мне не было страшно! Только в тот момент я была не готова к демонстрации твоей сущности. Тогда я была просто Оливией, а ты был для меня просто Габриелем. Девушка и парень, делящие близость между собой, и никаких, слышишь, никаких, ведьм и ангелов! А тут твои крылья, сияние… Габриель. Прости меня!
Пока говорила свою жаркую тираду, Ливия не подымала взгляд, сосредоточившись на поверхности стола, и лишь когда замолчала, осмелилась посмотреть на него.
Газета была отложена в сторону. Парень пристально рассматривал её, а на лице читалось понимание, усталость и грусть. Было заметно, что он внимательно выслушал всё, что сказала она ему.
— Ливия, мне не за что тебя прощать или винить. Ты повела себя, как всякий нормальный человек в подобной ситуации. В отличие от меня! Я не вправе был называть тебя лицемеркой. К тому же мне не надо было тебе подыгрывать, но я в очередной раз поддался своим «человеческим» порывам. Ливия, что бы ты там не придумала себе, пойми, между нами ничего не может быть! Это невозможно! Нереально! Ты человек, а я… я должен буду исчезнуть, лишь только всё закончится!
— Но… — хотела было возразить девушка, только он взглядом заставил её умолкнуть.
— Я не хочу, чтобы ты страдала, привязавшись ко мне! Не хочу…
«Слишком поздно! Я уже привязалась! Я уже люблю» — кричало сердце в груди, заплакав кровавыми слезами.
Попытка попросить прощение и вернуть тепло в их отношения, обернулась катастрофой и выяснением отношений, заставляющим страдать. Только Оливия, натянув на лицо бесстрастную маску, изо всех сил старалась ничем не выдать то, насколько ей больно и насколько глубоко ее ранили его слова. Она понимала, что всё это из добрых побуждений, из желания оградить от переживаний, когда он взмоет в небо и неизбежное одиночество накинет на Оливию своё ярмо. Только когда такой момент наступит — неизвестно, и сейчас Габриель здесь! Девушке хотелось крикнуть ему, чтобы архангел засунул свои нотации куда подальше и обнял её, позволил себе плыть по течению. Дал им возможность познать счастье и прелести любви, а потом… будь, что будет! Вот только упрямец будет стоять на своём. Он не предполагал, но в нём было очень много от обычного земного мужчины, который считает, что всегда и во всём прав.
— Ливия, что случилось? Почему ты кричала?
— Сон… — чуть слышно выдавила она.
— Ангелиус?
— Нет. Кладбище.
Габриель расслабился, поняв, что заклятый враг тут не причём, а Ливию, на миг оторвавшуюся от созерцания его голого торса, это несколько возмутило. Её сон был не намного лучше мучений от демона. А кладбища, в последнее время столь часто начавшие появляться в её жизни, вообще стали девушку раздражать, так что такое равнодушное отношение архангела задело.
— Это было страшно! — слегка надувшись, произнесла она.
— Но теперь всё хорошо? Это был всего лишь кошмар.
Оливия нахмурилась. Внезапно в её голове шевельнулась некая догадка, которую она постаралась зацепить. Правда, когда парень твоей мечты сидит совсем рядышком и провоцирует на необдуманные действия, это сделать довольно проблематично. Однако девушка попыталась сосредоточиться на своей мысли, вызвавшей в ней интерес.
— А может быть и нет… — медленно проговорила Лив. — Я тут вот подумала, и у меня сложилось впечатление, что кошмар был не просто жутким сном. Так как в моей жизни вообще всё никак у нормальных людей. Наверняка и в этом случае. Мне кажется… я почти уверена, что мне только что открылась часть Знаний! Те, что мне принадлежат, как Носительнице! Мои погибшие сёстры-ведьмы могли мне их передать. Призракам легче общаться именно через сны.
Габриель пристально впился в Ливию взглядом, переваривая её слова.
— Возможно, ты и права…тогда, что заставило тебя кричать?
— Прежде чем сон оборвался, или видение, я упала в нечто напоминающее тёмную бездну! Это было жуткое ощущение! Словно жизнь покидает тебя!
— Но если ты права, значит, будет продолжение?! — осведомился парень.
Ливия тут же покрылась холодной испариной, а кровь отлила от лица девушки, сделав его меловым, лишь только она представила, что вновь придётся переживать этот кошмар. Может, всё продолжится именно с того момента, когда она рухнула вниз. А что будет её там ожидать? Чёрные Врата, ведущие в ад к Тёмному Князю, жаждущему свободы? Или смерть, о которой предупреждали карты, когда-то в самом начале? Сплошная неизвестность…
— Габриель… почему я? Почему я должна спасать этот мир? Ведь роль спасительницы мне совсем не по плечу! Я обычная ведьма со средними магическими способностями! Чем я заслужила такую «радость»? Они что там, садисты?
Архангел улыбнулся грустной улыбкой и с выражением сочувствия на лице заглянул ей в глаза.
— Предопределение. Значит, ты единственная, кто способен на это!
— А ты веришь то в это сам? Веришь, что я смогу? — спросила Ливия, вглядываясь в него и ища поддержки, утешения.
— Я верю… — тихо сказал он, было заметно, что говорит Габриель искренне.
Эти простые слова из уст того, кто ей был действительно важен, нужен, необходим, совершили чудо и в одно мгновение прогнали страх, придали уверенность в завтрашнем дне. Сердце сладко заныло, а кровь быстрее понеслась по венам. И Ливия, поддавшись внезапному импульсу и своему желанию его поблагодарить, дать понять, насколько важна для неё его уверенность, приподнялась на подушках и, потянувшись, дрожащими пальцами дотронулась до щеки Габриеля, нежно проведя по ней рукой. Парень не отшатнулся, а беспрекословно позволил себя касаться, принимая ласку девушки. Его веки опустились, приглушая яркий свет глаз. Это будто стало сигналом для Оливии, и она, отринув все свои сомнения, глубоко вздохнув, будто перед прыжком в омут, крепко обняла парня и прильнула своими губами к его чувственному рту, нежным телом к мускулистому, мужественному торсу.
Она не закрыла глаз, поэтому заметила, как архангел, вздрогнув, открыл глаза. В них девушка прочла целую гамму чувств, из которых особенно выделялись недоверие, неуверенность, радость и ещё какое-то чувство, заглушаемое парнем, будто в попытках утаить. Но Ливия, будто бы ничего не заметив, продолжила поцелуй, изливая на Габриеля магию своей любви, искушая и требуя ответ. Он не выдержал. Сдался. Губы ответили словно бы помимо воли хозяина, но уже спустя несколько мгновений Габриель нежно, страстно сминал рот девушки. И всё то время, пока они делили этот сладко-горький поцелуй, архангел и ведьма глядели друг другу в глаза. В этом было что-то дикое, колдовское и запретное, вот так открыто читать каждое, пусть самое неуловимое, ощущение друг друга, каждое мимолётное движение души. Поцелуй — сражение, ласка, наказание, единение… Голова кружилась от любовного дурмана, сердце колотилось в груди, дыхание было прерывистым. Только Ливия чувствовала, что не одинока. Где-то совсем рядом, сильными толчками в унисон с её сердцем, билось сердце того, кто стал для неё воздухом, жизнью! Руки впились в плечи парня, прижимая Габриеля к ней ещё крепче, а его руки в ответ сильнее обвили её тонкую талию. Они были вместе! Сейчас ничто не было важно! Пусть мир горит огнём!
Вдруг, спустя мгновение, показавшееся сладкой вечностью, девушка краем сознания поняла, что что-то неуловимым образом изменилось. Странные колебания воздуха касались её разгорячённой кожи, хотя в горячих объятиях парня ей не было холодно. Она поспешно отогнала глупые мысли прочь, не желая отвлекаться, и сосредоточилась на том волшебном чувстве, что дарил ей Габриель. Но тут к сотрясению воздуха прибавился лёгкий шум и подозрительное посвистывание, словно нечто с силой разрезало воздух. Если Оливия готова была продолжать это игнорировать, то он нет. Потому что внезапно парень отшатнулся от Ливии, вырываясь из её объятий.
— Не может быть… — потрясённо произнёс он.
— Что случилось? — недовольно произнесла она, тщетно пытаясь вернуть его, вернуть их близость.
Но сфокусировав затянутый дымкой наслаждения взгляд, Оливия всё поняла. Объяснения более никакого не требовалось.
За спиной парня бились два огромных крыла, создавая те самые лёгкие колебания воздуха и шорохи. Раскрытые, они занимали львиную долю комнаты, так что Габриелю пришлось аккуратно встать с постели и отойти, боясь переломать крыльями, столбики, на которых держался балдахин. К тому же, он весь светился. Голубоватые лучи пронизывали полумрак спальни. Взгляд девушки буквально приклеился к этому зрелищу. Признаться, она испугалась, внутренне похолодев и не желая принимать, смириться с правдой. Знать, что Габриель архангел и видеть тому прямое доказательство перед глазами — разные вещи. В придачу ко всему, оперение крыльев было подобно воронову — чёрное, как ночь. Если бы Оливия не знала, что он Воин Света, то могла подумать, что природа архангела создана Злом. Так как такой цвет крыльев мог принадлежать только падшему ангелу, отображая истинную сущность. Сердце сжала ледяная рука суеверного страха. Сама того не замечая, Оливия вжалась в подушки, не спуская с него настороженных глаз.
— О Боже… — прошептала она, прижав дрожащую руку ко рту.
— Ты ошиблась! Всего лишь его верный слуга! — воскликнул парень, пронзив съёжившуюся на постели девушку жёстким взглядом.
Стало очевидным, что её реакция задела его за живое. Губы парня сжались в тонкую полоску, а глаза превратились в две бездушные, бесстрастные льдинки, избавленные какого-либо тепла. Неожиданно Габриель сделал шаг вперёд и протянул к ней руку, но Ливия отпрянула и жалко пискнув, отползла к самой спинке постели. Этого хватило, чтобы в следующий миг от всей мощной фигуры архангела потянуло арктическим холодом.
— Ты лицемерка, Оливия! Тебе ведь было известно, кто я, когда ты целовала меня! Что же сейчас изменилось? Чем ты брезгуешь? Чего боишься? — вопрошал он, буравя девушку взглядом, в котором плескалось презрение и разочарование.
Ливии стало не по себе от этого, а его слова хлестали, словно плеть. Но всё же девушка не могла, не согласиться с ним. Она действительно всё знала о его сущности и это её ни на йоту не останавливало. В таком свете реакция испуганной жертвы выглядела, по меньшей мере, глупо. Только поделать с собой Оливия ничего не могла. Её глаза то и дело перебегали с окаменевшего лица архангела на его крылья с похоронным оперением и обратно.
Так прошло несколько минут, а в следующий миг Габриель сложил их, став как будто бы прежним. Сдернув с постели, покрывало он набросил его себе на плечи, прикрывшись и резко развернувшись, пошёл к выходу.
— Габриель! Я…я… — начала было Оливия.
— Не надо Ливия! Всё и так ясно! — бесцеремонно перебил её парень. — Ложись спать! Думаю, что этой ночью никто и ничто тебя не потревожит!
Сказал и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Только девушке негромкий щелчок показался громом небесным. Она сжалась в жалкий комочек на постели, чувствуя себя потерянной. Мост, который на какой-то счастливый момент, протянулся через пропасть, разделявшую их с Габриелем, с громким треском рухнул вниз. Архангел никогда не простит ей её отвращения, ужаса, лицемерия.
«Кажется, я только что нашла его и потеряла…» — подумала девушка.
Из глаз Ливии ручьём потекли слёзы. Время вспять повернуть ей было не дано.
Глава 43
Ливия, тихо стуча каблуками домашних туфлей, спускалась вниз, внутренне сжимаясь перед неминуемой встречей с Габриелем после событий минувшей ночи. Девушка была в смятении и испытывала неловкость, стыд за своё поведение и страстно желала загладить свою вину. Хотя она не представляла, как объясниться и стереть из его головы образ испуганной девчонки, образ лицемерки. Но знала, что это надо сделать, во что бы то ни стало. Вот только взглянуть ему при этом в глаза будет чрезвычайно трудно…
Обнаружила Оливия архангела в кухне, где он словно среднестатистический американец встречал утро с чашкой горячего кофе в одной руке и с газетой в другой. От такого зрелища девушка даже оторопела. Габриель в этот миг был таким земным! Вот так сразу и не скажешь, что это гость с Небес. Ей нестерпимо захотелось подойти к нему и, нежно обняв, подарить поцелуй и прошептать на ушко: «Доброе утро…» Вот только из-за её глупого поведения ночью такие порывы он вряд ли оценит по достоинству. Это было ясно уже по тому, что Габриель никак не отреагировал на появление Ливии. Словно бы не замечал её, или не хотел замечать, продолжая делать глотки из чашки и просматривать свежую прессу. Только чуть напрягшие пальцы и плотно сжавшиеся губы говорили об обратном. А в остальном привычная маска спокойствия и бездушия была надета на его лицо. Крыльев, как предполагалось, не было, но в сознании Ливии и так хорошо сохранился образ этих двух огромных опахал с чёрным оперением. Однако теперь, при свете дня это не казалось ей внушающим ужас. Наоборот, было чрезвычайно любопытно узнать, отчего они у него такие странные.
— Доброе утро, Габриель. — Как можно дружелюбнее сказала девушка.
Парень, оторвавшись на миг от чтения, окинул её пристальным, но холодным взглядом и сухо кивнул, вновь уткнувшись взглядом в газету, решив не удостаивать Ливию нормальным доброжелательным приветствием. Это задело девушку, но мысленно она согласилась с тем, что другого и не заслуживает, к тому же чего-то подобного она и ожидала. Он хотя бы поздоровался. Лучше уж арктический холод с его стороны, чем полное безразличие. Так хотя бы ясно, что парень всё-таки неравнодушен к ней, что утешает и даёт надежду, что не всё потеряно.
Оливия налила себе кофе и сделала глоточек, баюкая чашку в ладонях, и порадовалась, что горячий напиток разгоняет по её венам тепло и подавляет упадническое настроение, которое на миг у неё появилось. Взяв с тарелки булочку, хотя аппетита как такового не было, начала неспешно намазывать на неё толстый слой сливочного масла, наблюдая, как оно впитывается и красиво гармонирует с корочкой. При этом Ливия размышляла над тем, как разбить ту глухую стену молчания, которая возникла между ней и Габриелем.
— О чём пишут? — сделала девушка попытку обратить на себя его внимание.
— Всё банально. Конфликты, непонимание, обман… лицемерие, — ровным тоном ответил парень, бросив на неё косой взгляд.
Ливия нахмурилась и отложила булочку. Едкий намёк достиг своей цели. Она решила не ходить вокруг да около, отделываясь пустыми фразами, а высказать, все, что творилось у неё на душе, рассказать ему, как сожалеет.
— Знаешь Габриель, если бы мне было такое под силу, я бы повернула время вспять! Я бы не повела себя так глупо и по-дурацки! Ведь давно знала, кто ты… я хотела увидеть твои крылья, и мне не было страшно! Только в тот момент я была не готова к демонстрации твоей сущности. Тогда я была просто Оливией, а ты был для меня просто Габриелем. Девушка и парень, делящие близость между собой, и никаких, слышишь, никаких, ведьм и ангелов! А тут твои крылья, сияние… Габриель. Прости меня!
Пока говорила свою жаркую тираду, Ливия не подымала взгляд, сосредоточившись на поверхности стола, и лишь когда замолчала, осмелилась посмотреть на него.
Газета была отложена в сторону. Парень пристально рассматривал её, а на лице читалось понимание, усталость и грусть. Было заметно, что он внимательно выслушал всё, что сказала она ему.
— Ливия, мне не за что тебя прощать или винить. Ты повела себя, как всякий нормальный человек в подобной ситуации. В отличие от меня! Я не вправе был называть тебя лицемеркой. К тому же мне не надо было тебе подыгрывать, но я в очередной раз поддался своим «человеческим» порывам. Ливия, что бы ты там не придумала себе, пойми, между нами ничего не может быть! Это невозможно! Нереально! Ты человек, а я… я должен буду исчезнуть, лишь только всё закончится!
— Но… — хотела было возразить девушка, только он взглядом заставил её умолкнуть.
— Я не хочу, чтобы ты страдала, привязавшись ко мне! Не хочу…
«Слишком поздно! Я уже привязалась! Я уже люблю» — кричало сердце в груди, заплакав кровавыми слезами.
Попытка попросить прощение и вернуть тепло в их отношения, обернулась катастрофой и выяснением отношений, заставляющим страдать. Только Оливия, натянув на лицо бесстрастную маску, изо всех сил старалась ничем не выдать то, насколько ей больно и насколько глубоко ее ранили его слова. Она понимала, что всё это из добрых побуждений, из желания оградить от переживаний, когда он взмоет в небо и неизбежное одиночество накинет на Оливию своё ярмо. Только когда такой момент наступит — неизвестно, и сейчас Габриель здесь! Девушке хотелось крикнуть ему, чтобы архангел засунул свои нотации куда подальше и обнял её, позволил себе плыть по течению. Дал им возможность познать счастье и прелести любви, а потом… будь, что будет! Вот только упрямец будет стоять на своём. Он не предполагал, но в нём было очень много от обычного земного мужчины, который считает, что всегда и во всём прав.
