Возможность представилась, когда Ливия удалилась на кухню, дабы угостить своего посетителя чаем. Вот только надежда на то, что его увещевания достигнут сознания девушки и пробудят ото сна её здравомыслие, обратилась прахом. Ведьма попросту отмахнулась, да ещё в ответ обрушила на рассерженного Габриеля целую тираду, а после этого преспокойно ушла. Он, естественно, последовал следом, не желая выпускать Оливию ни на миг из поля зрения. К тому же, парню было чрезвычайно любопытно, о чём девушка станет беседовать с пастором.
Всё оказалось даже интересней, чем мог предположить архангел.
Спустя полчаса ему открылись новые тайны и новые грани сложного характера Ливии. По крайней мере, он ничего не знал о ранее натянутых отношениях девушки с матерью. Это очень удивило, потому что Габриель был хорошо осведомлён о трепетных чувствах и взаимопонимании, что царили в семье ведьм. То, что девчонка была категорически против того, чтобы Милинда встречалась со слугой церкви, стало для него неприятным откровением, хотя сейчас между ним и Ливией происходило нечто сродни той ситуации, если не сказать хуже. Однако всё же что-то заставило упрямицу, в конечном счете, изменить своё мнение и позволить матери стать счастливой. Парень понимал, что за таким поворотом дел кроется нечто могущественное.
А вот спор Оливии с проповедником он слушал буквально затаив дыхание, неотрывно наблюдая, как на милом личике девушки сменяются выражения, выдавая все её чувства. Тут можно было наблюдать гнев и злость, обиду и раздражение, непонимание и непомерную уверенность в своей правоте. Однако когда через мгновение заговорил преподобный, Ливии пришлось признать, что она была не права. Пастор Льюис буквально в щепы разнёс обвинения девушки, переубедил её и вызвал в ней раскаяние. Габриель едва не расхохотался, наблюдая за своей по-детски обиженной подопечной. Но всё же ему были понятны чувства Оливии. Судьба и Высшие Силы не сильно привечали и баловали её в последнее время. Наоборот, обошлись довольно жёстко, взвалив на хрупкие плечики ведьмы непосильный груз ответственности, с которым ей трудно мириться и уживаться. Габриелю было жаль её.
Когда преподобный покинул дом, он смог, наконец, вздохнуть спокойно. Да и судя по задумчивому выражению лица девушки ей так же надо было побыть в одиночестве и поразмыслить над всем, что довелось услышать от проповедника. Никто из них не был готов к тому, что произошло в следующую минуту. Это было словно в дурном сне.
Габриель увидел, как Ливия, взяв позабытую чашку с остывшим чаем направилась с нею на кухню. Только вдруг она на ходу словно бы споткнулась. Кружка выпала из ослабевших пальцев Оливии и покатилась по полу. Ведьма же, уже ничего не замечая, со странно остекленевшим взглядом начала заваливаться на бок. Он подхватил девушку и мгновенно понял, что произошло нечто страшное, глядя на её внезапно побелевшее лицо, в котором, казалось, не осталось ни единой кровинки. Она была словно не живая, как безвольная кукла у него в руках. Только хриплое дыхание с отчётливым смрадом Зла, срывавшееся с её посиневших губ, говорило, что в Ливии ещё теплится искорка жизни. Но и та угасла спустя секунду. С ужасом, наполнившим его сердце, Габриель увидел, как веки девушки опустились, и он ощутил последний выдох, вырвавшийся из её груди. Лишь врожденное здравомыслие не позволило ему сойти с ума в тот страшный миг, не позволило поддаться отчаянию, признав тем самым, что он проиграл.
Всё остальное время архангел пытался вернуть Оливии жизнь, нарушая тем самым неписаный закон для таких существ, как он. Потому что парень знал, что таковым было бы желание девушки, так любившей жизнь, а так же понимал, что не может позволить Ангелиусу похитить Ливию из мира живых, обрекая её тем самым на вечную Тьму. Если Ангел смерти или его слуги не заберут её дух, дабы перевести через грань в мир Теней, она обречена на вечные скитания и муки между пространствами. Габриель не мог этого позволить, поэтому изо всех сил сражался за её жизнь, вливая в безвольное тело в своих объятьях живительный энергетический поток. Только всё было напрасно…
Оливии ничто не помогало. Она оставалась по-прежнему бледна, холодна, бездыханна и никак не могла выпутаться из смертоносной комы, в которой пребывала. Её будто окутал непроницаемый кокон, и лишь пробив его можно было спасти девушку. На это он готов был истратить все оставшиеся у него энергетические запасы. И, может быть, за такую отчаянную веру и безудержные стремления Габриеля, в тот миг, когда его надежда на успех должна была бы раствориться в небытие, «панцирь Зла» дал трещину, и сквозь неё архангел ощутил мятежный дух Ливии, сопротивляющийся натиску Ангелиуса. По их ментальной связи шли волны страха на грани ужаса и чуть слышимый голос подопечной с мольбой о помощи. Парень мгновенно воспарял духом и всем своим существом потянулся на зов, сжимая безвольное тело девушки в объятьях, в погоне за её духом. Мысленно Габриель возблагодарил Высшие Силы, что она жива и демон не причинил Оливии серьёзного вреда.
Проникнув в обитель Тьмы и пристанище злобного монстра, он тут же отыскал ведьму и окутал своим светом, защищая её от дальнейших посягательств монстра, и затем, не церемонясь, вырвал из Сумрака, возвращая душу в тело.
И вот Ливия с трудом, но всё же приходила в себя, заставляя сердце Габриеля сжиматься в груди от облегчения. Он испытывал несказанную радость, что процесс соединения тела и духа Оливии прошел без последствий, а физическая оболочка благодаря его энергии не лишилась своей целостности и никаких разрушений не произошло.
Веки затрепетали и спустя миг явили миру глаза сочной зелени, затмевающие своей красотой изумруды. Несколько мгновений она непонимающе рассматривала склонившееся над ней лицо парня, словно не могла осознать, что произошло. Только постепенно взгляд становился осмысленным, воспоминания наполняли сознание девушки. Память о её жутких приключениях в виде бестелесного фантома вернула и страх. Во взоре девушки появился ужас, глаза мгновенно отразили это — радужка потемнела и стала цвета малахита. А ещё парень понял, что девушку что-то очень беспокоит.
— Ангелиус… — наконец хрипло произнесла Ливия.
— Всё хорошо. Он тебя не достанет. — Поспешил успокоить её Габриель.
Оливия заметно расслабилась, и устало прикрыла глаза, но внезапно вновь встрепенулась.
— Габриель! Где Лени? — спросила она.
Парень недоумевающее взглянул на подопечную, мысленно спрашивая себя, не бредит ли она. Тогда Ливия, слабо трепыхаясь, вырвалась из его рук и, слегка шатаясь, будто новорожденный оленёнок, поплелась в гостиную. Ему ничего не оставалось, как последовать за ней, аккуратно поддерживая, чтобы та не упала. К его удивлению, в комнате они обнаружили молоденькую девушку, лежащую без сознания на ковре. Она была бледна и не подавала признаков жизни. Оливия с явной тревогой на личике бросилась к подруге и опустилась подле неё на колени, став дрожащими руками искать пульс.
— Оливия, она жива! Я слышу удары сердца, девушка всего лишь без сознания! Телепортация для неё оказалась слишком сложна, но всё будет в порядке. Дай ей немного отдохнуть! — проговорил парень, подняв Лени с пола, перенёс ее на диванчик и бережно уложил.
Оливия присела рядом и с тревогой начала рассматривать подругу. Габриель же не спускал глаз с нее, не веря, что его усилия не прошли даром, и она, можно сказать, воскресла. Только ему не терпелось расспросить девушку о её пребывании в плену у Ангелиуса. Дурные предчувствия, не смотря на благополучный исход дела, не покидали архангела. Он чувствовал, что произошедшее без последствий не обойдётся, и тут, будто в подтверждение этого, его внимательный взгляд заметил кровавое пятно на сгибе её локтя, испачкавшее нежный шелк блузы.
— Ливия, что с твоей рукой? Почему у тебя кровь? — разом насторожившись, спросил Габриель.
Девушка буквально окаменела от его слов, а затем, прикоснувшись к ране, словно только что вспомнив о её наличии, с ужасом воззрилась на запачканные кровью пальцы. Лицо стало сродни мелу, парень даже испугался, что Оливия лишится чувств. Но ведьма, собравшись и сглотнув комок, образовавшийся в горле, произнесла, напряжённо глядя ему в глаза.
— Габриель, нам надо спешить! Перенеси нас кладбище Дорсет — Крик!
— Что произошло? — спросил архангел, заранее зная ответ.
— Не время рассказывать! — отринув любые вопросы, сказала Оливия и, ещё раз взглянув на лежащую неподвижно на диванчике Лени Уилсон, прижалась к архангелу.
— Ангелиус идёт к Вратам, у него есть Ключ! Есть лишь один шанс его остановить! — добавила она.
Габриель вгляделся ей в глаза, ища опровержения её же словам. Но его не было. Лишь суровое признание реальности и сожаление. Архангел кивнул, принимая такое положение дел. Не тратя более времени, он схватил Оливию в охапку и, собрав силы, оттолкнулся от земли, раскрыв крылья, отправляясь туда, где им уготована их безызвестная судьба.
Лишь только очертания местности перестали быть размытыми и приобрели чёткие грани, в которых Ливия уже могла узнать проклятое кладбище — конечный пункт их путешествия, как тут же почувствовала лёгкий толчок в спину. Затем, с секундным разрывом, сокрушительная силовая волна подхватила их с Габриелем, оторвала друг от друга и швырнула на твёрдую, промёрзшую землю. Не ожидавшая подобного поворота Оливия вмиг захлебнулась от приступа боли, в глазах мгновенно потемнело и заискрило, а её тело по инерции ещё проскользнуло по сухой и шершавой траве. Одежда с тихим треском порвалась, а кое-где на коже девушки от столь чувствительного соприкосновения с жёсткой поверхностью появились царапины и ссадины. Врезавшись со всего маха в куст какого-то растения, Оливия вскрикнула. От удара несколько ветвей сломалось, и сучки, будто острые пики, вонзились в её уже порядком израненное тело.
— Ливия! Ливия, ты жива? — раздался рядом с ней обеспокоенный голос архангела.
— Не знаю… — неуверенно прошептала она.
Девушка, превозмогая боль, пошевелила конечностями, дабы удостовериться, что они ещё ей служат, и, убедившись в этом, с жалобным стоном попыталась подняться с земли. Габриель тут же пришёл подопечной на помощь и без труда поставил её на ноги. Однако рук не отнял, видимо боясь, что она вновь шлёпнется на землю. Ливия же, сфокусировав на нем свой взгляд, могла констатировать, что парень оказался более живучим — на нём не было ни царапинки, даже одежда практически не запачкалась. Сей феномен можно было отнести на счёт его ангельского происхождения. В отличие от её человеческой уязвимости, ему всё нипочём. Обернувшись и взглянув на куст, девушка поморщилась, заметив на нём несколько своих рыжих локонов. Голова тут же стала саднить, словно отзываясь на их потерю.
— Что это было? — взглянув на своего спутника, спросила Оливия.
— Чары Ангелиуса и ещё какая-то древняя магия! Сквозь неё невозможно переместиться! Так что стоит поторопиться, весь путь до Врат придётся проделать пешком. Демон же уже на территории кладбища, — процедил Габриель, вглядываясь во тьму. — Ты сможешь идти?
Оливия растерянно посмотрела на него, но затем, упрямо блеснув глазами и сжав губы, сделала несколько шажков. Боль не замедлила явиться, пронзив, словно остриём, её насквозь. Удары и скольжения по земле не прошли для неё бесследно, что в нынешней ситуации было чрезвычайно некстати. Габриель нахмурился.
— Я смогу идти, — попыталась уверить его Ливия.
В доказательство, собрав силу воли в кулак, приложив титанические усилия и превозмогая неведомо откуда взявшееся головокружение, прошла вперёд. Только небольшая кочка, попавшаяся ей под ноги, свела на нет её показательные выступления. Споткнувшись, девушка с криком рухнула, растянувшись в пыли. Габриель вновь поднял её и пристально взглянул в глаза.
— В таком состоянии ты ни на что не годна.
Оливия отвела взгляд, понимая, что задерживает его. Так же она знала и то, что без неё он не сыщет дорогу в Чёрным Вратам, в отличие от Ангелиуса, отведавшего её крови.
— Что же нам делать? Время уходит… — прошептала девушка.
— Значит, ничего другого не остаётся. — Глухо проговорил архангел, наверняка придя к таким же выводам, что и она.
В следующий миг Ливию охватило лёгкое сияние, когда его руки нежно коснулись её. Боль мгновенно ушла, а в теле появилась необычайная лёгкость и бодрость духа.
— Габриель! — удивлённо воскликнула она.
— Нет времени! — мотнув головой, сказал он.
Не дав ей сказать более ни слова, парень взял её за руку и пошёл к воротам.
Они, надо сказать, были закрыты на большой увесистый замок. Приложив к нему пальцы, девушка почувствовала холод, вызвавший в её теле дрожь. Магия, как смогла констатировать ведьма. Древнее колдовство делало его практически несокрушимым, это Ливия поняла мгновенно, как и то, что ей открыть запор не под силу. С чарами подобного типа девушка никогда не встречалась.
— Я не могу его открыть! — сожалением сказала она, в бессилии дёрнув замок. — Как Ангелиус проник туда?
— Отойди! — приказал Габриель в ответ.
Девушка поспешно отдёрнула руки от ворот и отошла в сторонку. Архангел же, подойдя вплотную, положил ладони на прутья, и в тот же миг, когда пальцы коснулись их, по холодной стали расползлось голубое мерцание. Врата затряслись и мгновение спустя с жалобным скрипом распахнулись, замок же обратился в прах.
— Пошли! — произнёс парень и, вновь взяв девушку за руку, отправился вместе с ней на территорию кладбища.
Лишь только они сделали первые шаги по проклятому месту, покинутому даже Ангелом смерти, как поднялся ветер, пронизывающий сквозь одежду до костей, бросающий им в лицо пыль и клочья густого тумана. Тело тут же занемело от холода. Тонкая кофточка и джинсы плохо удерживали тепло в неравной схватке со стихией, в которой ей чудилось нечто в высшей степени демоническое. Оливия зябко поёжилась, стараясь незаметно прижаться к Габриелю, пышущему спасительным жаром. Между тем она пыталась разглядеть сумрачный пейзаж. Хотя это было довольно затруднительно, так как древние захоронения окутывала такая непроглядная тьма, что дальше нескольких шагов было ничего не рассмотреть. От земли подымались зловещие клубы испарений. Хотя белый мрамор изваяний выделялся тут и там светлыми пятнами во мгле. Казалось, что эти немые статуи, почувствовав жизнь, заметив их, пришли в некое движение, мигом стряхнув сон, застилающий пустые глазницы при свете дня.
Всё в купе выглядело довольно жутко, устрашающе, навеивало суеверный ужас и дурные предчувствия. Ливии приходилось сдерживать зарождающуюся внутри панику и тешить себя надеждой, что рядом с архангелом ничего страшного произойти не может… пока. Мысль о неминуемо приближающейся развязке, обещающей либо спасение в случае их с Габриелем победы, либо мучительную смерть, если верх одержит Ангелиус, сжимало сердце стальным обручем. Идти же им приходилось полагаясь на её внутренний голос, который чётко указывал путь, вытаскивая маршрут из памяти и знаний, данных Ливии как Носительнице погибшими сёстрами-ведьмами. Однако не забывали они и о том, что здесь не одни, на каждом шагу их могла подстерегать смертельная опасность. Ведь помимо демона несколько его прихвостней до сих пор рыщут где-то на свободе, готовые на всё ради своего хозяина.
Всё оказалось даже интересней, чем мог предположить архангел.
Спустя полчаса ему открылись новые тайны и новые грани сложного характера Ливии. По крайней мере, он ничего не знал о ранее натянутых отношениях девушки с матерью. Это очень удивило, потому что Габриель был хорошо осведомлён о трепетных чувствах и взаимопонимании, что царили в семье ведьм. То, что девчонка была категорически против того, чтобы Милинда встречалась со слугой церкви, стало для него неприятным откровением, хотя сейчас между ним и Ливией происходило нечто сродни той ситуации, если не сказать хуже. Однако всё же что-то заставило упрямицу, в конечном счете, изменить своё мнение и позволить матери стать счастливой. Парень понимал, что за таким поворотом дел кроется нечто могущественное.
А вот спор Оливии с проповедником он слушал буквально затаив дыхание, неотрывно наблюдая, как на милом личике девушки сменяются выражения, выдавая все её чувства. Тут можно было наблюдать гнев и злость, обиду и раздражение, непонимание и непомерную уверенность в своей правоте. Однако когда через мгновение заговорил преподобный, Ливии пришлось признать, что она была не права. Пастор Льюис буквально в щепы разнёс обвинения девушки, переубедил её и вызвал в ней раскаяние. Габриель едва не расхохотался, наблюдая за своей по-детски обиженной подопечной. Но всё же ему были понятны чувства Оливии. Судьба и Высшие Силы не сильно привечали и баловали её в последнее время. Наоборот, обошлись довольно жёстко, взвалив на хрупкие плечики ведьмы непосильный груз ответственности, с которым ей трудно мириться и уживаться. Габриелю было жаль её.
Когда преподобный покинул дом, он смог, наконец, вздохнуть спокойно. Да и судя по задумчивому выражению лица девушки ей так же надо было побыть в одиночестве и поразмыслить над всем, что довелось услышать от проповедника. Никто из них не был готов к тому, что произошло в следующую минуту. Это было словно в дурном сне.
Габриель увидел, как Ливия, взяв позабытую чашку с остывшим чаем направилась с нею на кухню. Только вдруг она на ходу словно бы споткнулась. Кружка выпала из ослабевших пальцев Оливии и покатилась по полу. Ведьма же, уже ничего не замечая, со странно остекленевшим взглядом начала заваливаться на бок. Он подхватил девушку и мгновенно понял, что произошло нечто страшное, глядя на её внезапно побелевшее лицо, в котором, казалось, не осталось ни единой кровинки. Она была словно не живая, как безвольная кукла у него в руках. Только хриплое дыхание с отчётливым смрадом Зла, срывавшееся с её посиневших губ, говорило, что в Ливии ещё теплится искорка жизни. Но и та угасла спустя секунду. С ужасом, наполнившим его сердце, Габриель увидел, как веки девушки опустились, и он ощутил последний выдох, вырвавшийся из её груди. Лишь врожденное здравомыслие не позволило ему сойти с ума в тот страшный миг, не позволило поддаться отчаянию, признав тем самым, что он проиграл.
Всё остальное время архангел пытался вернуть Оливии жизнь, нарушая тем самым неписаный закон для таких существ, как он. Потому что парень знал, что таковым было бы желание девушки, так любившей жизнь, а так же понимал, что не может позволить Ангелиусу похитить Ливию из мира живых, обрекая её тем самым на вечную Тьму. Если Ангел смерти или его слуги не заберут её дух, дабы перевести через грань в мир Теней, она обречена на вечные скитания и муки между пространствами. Габриель не мог этого позволить, поэтому изо всех сил сражался за её жизнь, вливая в безвольное тело в своих объятьях живительный энергетический поток. Только всё было напрасно…
Оливии ничто не помогало. Она оставалась по-прежнему бледна, холодна, бездыханна и никак не могла выпутаться из смертоносной комы, в которой пребывала. Её будто окутал непроницаемый кокон, и лишь пробив его можно было спасти девушку. На это он готов был истратить все оставшиеся у него энергетические запасы. И, может быть, за такую отчаянную веру и безудержные стремления Габриеля, в тот миг, когда его надежда на успех должна была бы раствориться в небытие, «панцирь Зла» дал трещину, и сквозь неё архангел ощутил мятежный дух Ливии, сопротивляющийся натиску Ангелиуса. По их ментальной связи шли волны страха на грани ужаса и чуть слышимый голос подопечной с мольбой о помощи. Парень мгновенно воспарял духом и всем своим существом потянулся на зов, сжимая безвольное тело девушки в объятьях, в погоне за её духом. Мысленно Габриель возблагодарил Высшие Силы, что она жива и демон не причинил Оливии серьёзного вреда.
Проникнув в обитель Тьмы и пристанище злобного монстра, он тут же отыскал ведьму и окутал своим светом, защищая её от дальнейших посягательств монстра, и затем, не церемонясь, вырвал из Сумрака, возвращая душу в тело.
И вот Ливия с трудом, но всё же приходила в себя, заставляя сердце Габриеля сжиматься в груди от облегчения. Он испытывал несказанную радость, что процесс соединения тела и духа Оливии прошел без последствий, а физическая оболочка благодаря его энергии не лишилась своей целостности и никаких разрушений не произошло.
Веки затрепетали и спустя миг явили миру глаза сочной зелени, затмевающие своей красотой изумруды. Несколько мгновений она непонимающе рассматривала склонившееся над ней лицо парня, словно не могла осознать, что произошло. Только постепенно взгляд становился осмысленным, воспоминания наполняли сознание девушки. Память о её жутких приключениях в виде бестелесного фантома вернула и страх. Во взоре девушки появился ужас, глаза мгновенно отразили это — радужка потемнела и стала цвета малахита. А ещё парень понял, что девушку что-то очень беспокоит.
— Ангелиус… — наконец хрипло произнесла Ливия.
— Всё хорошо. Он тебя не достанет. — Поспешил успокоить её Габриель.
Оливия заметно расслабилась, и устало прикрыла глаза, но внезапно вновь встрепенулась.
— Габриель! Где Лени? — спросила она.
Парень недоумевающее взглянул на подопечную, мысленно спрашивая себя, не бредит ли она. Тогда Ливия, слабо трепыхаясь, вырвалась из его рук и, слегка шатаясь, будто новорожденный оленёнок, поплелась в гостиную. Ему ничего не оставалось, как последовать за ней, аккуратно поддерживая, чтобы та не упала. К его удивлению, в комнате они обнаружили молоденькую девушку, лежащую без сознания на ковре. Она была бледна и не подавала признаков жизни. Оливия с явной тревогой на личике бросилась к подруге и опустилась подле неё на колени, став дрожащими руками искать пульс.
— Оливия, она жива! Я слышу удары сердца, девушка всего лишь без сознания! Телепортация для неё оказалась слишком сложна, но всё будет в порядке. Дай ей немного отдохнуть! — проговорил парень, подняв Лени с пола, перенёс ее на диванчик и бережно уложил.
Оливия присела рядом и с тревогой начала рассматривать подругу. Габриель же не спускал глаз с нее, не веря, что его усилия не прошли даром, и она, можно сказать, воскресла. Только ему не терпелось расспросить девушку о её пребывании в плену у Ангелиуса. Дурные предчувствия, не смотря на благополучный исход дела, не покидали архангела. Он чувствовал, что произошедшее без последствий не обойдётся, и тут, будто в подтверждение этого, его внимательный взгляд заметил кровавое пятно на сгибе её локтя, испачкавшее нежный шелк блузы.
— Ливия, что с твоей рукой? Почему у тебя кровь? — разом насторожившись, спросил Габриель.
Девушка буквально окаменела от его слов, а затем, прикоснувшись к ране, словно только что вспомнив о её наличии, с ужасом воззрилась на запачканные кровью пальцы. Лицо стало сродни мелу, парень даже испугался, что Оливия лишится чувств. Но ведьма, собравшись и сглотнув комок, образовавшийся в горле, произнесла, напряжённо глядя ему в глаза.
— Габриель, нам надо спешить! Перенеси нас кладбище Дорсет — Крик!
— Что произошло? — спросил архангел, заранее зная ответ.
— Не время рассказывать! — отринув любые вопросы, сказала Оливия и, ещё раз взглянув на лежащую неподвижно на диванчике Лени Уилсон, прижалась к архангелу.
— Ангелиус идёт к Вратам, у него есть Ключ! Есть лишь один шанс его остановить! — добавила она.
Габриель вгляделся ей в глаза, ища опровержения её же словам. Но его не было. Лишь суровое признание реальности и сожаление. Архангел кивнул, принимая такое положение дел. Не тратя более времени, он схватил Оливию в охапку и, собрав силы, оттолкнулся от земли, раскрыв крылья, отправляясь туда, где им уготована их безызвестная судьба.
Глава 47
Лишь только очертания местности перестали быть размытыми и приобрели чёткие грани, в которых Ливия уже могла узнать проклятое кладбище — конечный пункт их путешествия, как тут же почувствовала лёгкий толчок в спину. Затем, с секундным разрывом, сокрушительная силовая волна подхватила их с Габриелем, оторвала друг от друга и швырнула на твёрдую, промёрзшую землю. Не ожидавшая подобного поворота Оливия вмиг захлебнулась от приступа боли, в глазах мгновенно потемнело и заискрило, а её тело по инерции ещё проскользнуло по сухой и шершавой траве. Одежда с тихим треском порвалась, а кое-где на коже девушки от столь чувствительного соприкосновения с жёсткой поверхностью появились царапины и ссадины. Врезавшись со всего маха в куст какого-то растения, Оливия вскрикнула. От удара несколько ветвей сломалось, и сучки, будто острые пики, вонзились в её уже порядком израненное тело.
— Ливия! Ливия, ты жива? — раздался рядом с ней обеспокоенный голос архангела.
— Не знаю… — неуверенно прошептала она.
Девушка, превозмогая боль, пошевелила конечностями, дабы удостовериться, что они ещё ей служат, и, убедившись в этом, с жалобным стоном попыталась подняться с земли. Габриель тут же пришёл подопечной на помощь и без труда поставил её на ноги. Однако рук не отнял, видимо боясь, что она вновь шлёпнется на землю. Ливия же, сфокусировав на нем свой взгляд, могла констатировать, что парень оказался более живучим — на нём не было ни царапинки, даже одежда практически не запачкалась. Сей феномен можно было отнести на счёт его ангельского происхождения. В отличие от её человеческой уязвимости, ему всё нипочём. Обернувшись и взглянув на куст, девушка поморщилась, заметив на нём несколько своих рыжих локонов. Голова тут же стала саднить, словно отзываясь на их потерю.
— Что это было? — взглянув на своего спутника, спросила Оливия.
— Чары Ангелиуса и ещё какая-то древняя магия! Сквозь неё невозможно переместиться! Так что стоит поторопиться, весь путь до Врат придётся проделать пешком. Демон же уже на территории кладбища, — процедил Габриель, вглядываясь во тьму. — Ты сможешь идти?
Оливия растерянно посмотрела на него, но затем, упрямо блеснув глазами и сжав губы, сделала несколько шажков. Боль не замедлила явиться, пронзив, словно остриём, её насквозь. Удары и скольжения по земле не прошли для неё бесследно, что в нынешней ситуации было чрезвычайно некстати. Габриель нахмурился.
— Я смогу идти, — попыталась уверить его Ливия.
В доказательство, собрав силу воли в кулак, приложив титанические усилия и превозмогая неведомо откуда взявшееся головокружение, прошла вперёд. Только небольшая кочка, попавшаяся ей под ноги, свела на нет её показательные выступления. Споткнувшись, девушка с криком рухнула, растянувшись в пыли. Габриель вновь поднял её и пристально взглянул в глаза.
— В таком состоянии ты ни на что не годна.
Оливия отвела взгляд, понимая, что задерживает его. Так же она знала и то, что без неё он не сыщет дорогу в Чёрным Вратам, в отличие от Ангелиуса, отведавшего её крови.
— Что же нам делать? Время уходит… — прошептала девушка.
— Значит, ничего другого не остаётся. — Глухо проговорил архангел, наверняка придя к таким же выводам, что и она.
В следующий миг Ливию охватило лёгкое сияние, когда его руки нежно коснулись её. Боль мгновенно ушла, а в теле появилась необычайная лёгкость и бодрость духа.
— Габриель! — удивлённо воскликнула она.
— Нет времени! — мотнув головой, сказал он.
Не дав ей сказать более ни слова, парень взял её за руку и пошёл к воротам.
Они, надо сказать, были закрыты на большой увесистый замок. Приложив к нему пальцы, девушка почувствовала холод, вызвавший в её теле дрожь. Магия, как смогла констатировать ведьма. Древнее колдовство делало его практически несокрушимым, это Ливия поняла мгновенно, как и то, что ей открыть запор не под силу. С чарами подобного типа девушка никогда не встречалась.
— Я не могу его открыть! — сожалением сказала она, в бессилии дёрнув замок. — Как Ангелиус проник туда?
— Отойди! — приказал Габриель в ответ.
Девушка поспешно отдёрнула руки от ворот и отошла в сторонку. Архангел же, подойдя вплотную, положил ладони на прутья, и в тот же миг, когда пальцы коснулись их, по холодной стали расползлось голубое мерцание. Врата затряслись и мгновение спустя с жалобным скрипом распахнулись, замок же обратился в прах.
— Пошли! — произнёс парень и, вновь взяв девушку за руку, отправился вместе с ней на территорию кладбища.
Лишь только они сделали первые шаги по проклятому месту, покинутому даже Ангелом смерти, как поднялся ветер, пронизывающий сквозь одежду до костей, бросающий им в лицо пыль и клочья густого тумана. Тело тут же занемело от холода. Тонкая кофточка и джинсы плохо удерживали тепло в неравной схватке со стихией, в которой ей чудилось нечто в высшей степени демоническое. Оливия зябко поёжилась, стараясь незаметно прижаться к Габриелю, пышущему спасительным жаром. Между тем она пыталась разглядеть сумрачный пейзаж. Хотя это было довольно затруднительно, так как древние захоронения окутывала такая непроглядная тьма, что дальше нескольких шагов было ничего не рассмотреть. От земли подымались зловещие клубы испарений. Хотя белый мрамор изваяний выделялся тут и там светлыми пятнами во мгле. Казалось, что эти немые статуи, почувствовав жизнь, заметив их, пришли в некое движение, мигом стряхнув сон, застилающий пустые глазницы при свете дня.
Всё в купе выглядело довольно жутко, устрашающе, навеивало суеверный ужас и дурные предчувствия. Ливии приходилось сдерживать зарождающуюся внутри панику и тешить себя надеждой, что рядом с архангелом ничего страшного произойти не может… пока. Мысль о неминуемо приближающейся развязке, обещающей либо спасение в случае их с Габриелем победы, либо мучительную смерть, если верх одержит Ангелиус, сжимало сердце стальным обручем. Идти же им приходилось полагаясь на её внутренний голос, который чётко указывал путь, вытаскивая маршрут из памяти и знаний, данных Ливии как Носительнице погибшими сёстрами-ведьмами. Однако не забывали они и о том, что здесь не одни, на каждом шагу их могла подстерегать смертельная опасность. Ведь помимо демона несколько его прихвостней до сих пор рыщут где-то на свободе, готовые на всё ради своего хозяина.
