В серых глазах мелькнула боль. Истинная, человеческая боль за погибшего товарища.
— Келлен был ранен в то же время. Неглубоко. Такая царапина не может свалить здорового мужчину. Он шел сам, Тея! А умер в муках, потому что... потому что официальная медицина бессильна! – Последнее слово прозвучало как плевок. – Но я жив. Почему? Как ты меня вытащила с того света?
Повисла тишина. Я слышала треск углей в камине и бешеный стук собственного сердца. Страх парализовал. Но сильнее страха вдруг оказалась усталость. Усталость от лжи, от страха, от ожидания. Эшфорд стоял передо мной с болью за друга в глазах. Он заслуживал правды. Пусть она даже сожжет меня.
Подняла голову. Встретила его взгляд – ждущий, полный неразрешенных вопросов.
— В книгах твоих лекарей не вся правда, – начала тихо. – Рецепт, он существует. Но он не для всех.
Вздохнула и посмотрела на угли, на крошечные красные огоньки, которые сейчас были элементом уюта, а дай разгуляться огню - и могут погубить за считанные минуты.
— Я использовала то, чего нет в официальных книгах, – сказала тихо, глядя не на него, а куда-то в пространство за плечом Эшфорда. – И не может быть. Ведь главный ингредиент в этом рецепте волос ведьмы.
Я ждала взрыва. Гнева. Какого-то резкого действия.
Инквизитор замер. Лицо стало каменным. Только глаза сузились до щелей.
— Сколько у тебя их еще? – спросил он неожиданно тихо, но с такой опасностью в голосе, что я вздрогнула.
Моргнула.
Не поняла?
— Чего? – вырвалось у меня.
— Волос. Ведьминских волос. – Он сделал шаг вперед, его рука непроизвольно сжалась в кулак. – Отдай их все.
«Все волосы?» - Мысль пронеслась дикой, нелепой молнией.
Он что, обезумел? Думает сжечь меня за ведьмовство и требует, чтобы я сама отдала ему все волосы? Ну, и наглость!
— Ты с ума сошел?! – зашипела я, отступая.
— Опасно такое хранить дома, Теяна! – Эшфорд шагнул вперед. Его голос зазвучал резко, с неподдельной тревогой. – Если воины Святого Ордена придут сюда с обыском и найдут волос ведьмы...
Он сделал выразительную паузу.
— Они не станут разбираться, чьи они. Они сделают ведьмой тебя. Ты думала об этом? Думала?! – Его пальцы сжали мои плечи, не больно, но достаточно сильно, чтобы вырваться даже мысли не возникало. – А если какие-нибудь соседи или твои же пациенты узнают и проболтаются? Увидели, услышали... Тебя сожгут на площади как колдунью, даже не выслушав! Ты понимаешь, что ты рискуешь?! Я такие случаи видел! Не раз!
О, богини. Он не понял! Совсем. Этот казалось бы такой осторожный, догадливый инквизитор искренне верил, что у меня хранятся чужие волосы. Что я покрываю кого-то. Беспокойство Эшфорда было настоящим, желающим оградить от беды. Это было так нелепо и так трогательно, что у меня перехватило дыхание. Он не видел врага перед собой. Он видел женщину, попавшую в опасную ситуацию.
— Кого ты покрываешь? – Настойчиво, почти жестко. Он встряхнул меня за плечи. – Кто она? Твоя подруга? Знакомая? Говори! – Глаза горели требованием.
— Чей волос был в лекарстве? – Блэкторн наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моего лица. – Скажи мне, кто это. Не стоит рисковать собственной головой. Кто бы там ни был.
Бесконечно. Пусть этот миг длится бесконечно.
Борьба. Страх. Усталость. И странное, щемящее чувство нежности. К этому пытающемуся меня защитить мужчине.
Сказать как есть? Ведь он не отстанет? Так ведь?
Я глубоко вдохнула. Подняла голову. Взглянула ему прямо в глаза.
— Ничей, – прошептала я. Потом громче, четче. – Это мой волос.
Глава 57
Теяна
Тишина. Абсолютная. Казалось, даже очаг перестал потрескивать. Лицо Эшфорда преобразилось. Сначала простое непонимание, как если бы я сказала, что трава синяя. Потом медленное осознание. Шок. Неверие. Взгляд Блэкторна скользнул с моих глаз на волосы, потом обратно.
Сомнение, борьба с очевидным. Ему, инквизитору, воспитанному на догматах о нечисти ведьм, было невероятно трудно примирить образ живой, дышащей, спасающей жизни женщины с тем ужасным созданием, которое рисовали проповеди. Я видела, как в его глазах рушились стены предубеждений, как трескался лед недоверия.
— Твой, – он просто повторил эти слова, пытаясь свыкнуться с реальностью.
Блэкторн смотрел на мои волосы, густые, рыжие с огненными бликами в свете заката. Смотрел, как впервые.
Что-то внутри меня оборвалось. Адреналин, страх, нежность, безумие ситуации – все смешалось. Я сделала шаг вперед. Быстро, неожиданно для самой себя. Схватила его руку – большую, сильную – и прижала ладонь прямо над бешено колотившимся сердцем.
— Ну? – спросила я, сдерживая дрожь в теле, чтобы не казаться слабой или жалкой. Пан или пропал. Сейчас все решился, принимает ли он меня такой. – Что думаешь, инквизитор?
Я прижала его руку сильнее, заставляя его ладонь почувствовать бешеный стук моего сердца сквозь ткань платья.
— Не бьется?
Это был вызов. Напоминание о его же словах, про ведьм с камнями вместо сердец.
— Мое сердце – камень? Я тебя спасла вообще-то. Даже зверь не укусит того, кто его однажды спас.
Голос сорвался на почти разочарованной ноте.
Глупо. Так глупо.
Эшфорд не отдернул руку. Я чувствовала его тепло. Его зрачки расширились, поглощая стальную радужку. Дыхание участилось. Смущение, чисто мальчишеское, мелькнуло и исчезло на обычно непроницаемом лице.
— Я сейчас не об этом думаю, Тея, – пробормотал он, двинув бровью.
— Мы сейчас о серьезном! – возмутилась я, внезапно осознав двусмысленность позы, его руку на моей груди.
Гнев вспыхнул. Я резко отпустила его ладонь.
— Заправь своего дружка в штаны и сосредоточься! – бросила я разгоряченно.
Он думает о плотском. Сейчас! Когда речь о жизни и смерти!
Уголки мужских губ дрогнули. В глазах вспыхнул огонек – вызов.
Уже хотела сказать еще что-нибудь обидное.
— Я думаю, что я бы тебя не предал, – перебил он резко. – А что ты обо мне подумала? – Шагнул так близко, что почувствовала его тепло. – Сразу все самое низменное?
Его слова обрушились на меня. Не предал бы. Не сдал. Даже зная. Зная правду. Удивление смешалось с потоком неконтролируемых чувств.
Благодарность? Облегчение?
Что-то большее?
Я смотрела на инквизитора – на его строгое лицо.
— Почему? – прошептала я, и голос мой предательски дрогнул. – Почему ты не вяжешь мне руки? Не тащишь в замок инквизиции? Не кричишь на весь лес, что нашел ведьму? – Вопросы вырывались сами собой, обнажая мои накопленные боль, страх, недоверие. Я была готова к аресту. К смерти. Но не к... этому. Не к его защите.
Инквизитор вздохнул. Тяжело. Как будто сбрасывая огромный груз. И в глазах, когда он снова посмотрел на меня, не было больше ни усталости, ни пустоты. Там горел огонь. Яркий, опасный, манящий.
— Будто ты не знаешь? – прошептал Эшфорд почти сердито.
Он не дал мне опомниться. Не дал ответить. Одним стремительным движением сгреб, прижал к себе. Это было так правильно. Оставалось лишь сожалеть, что мы не сделали этого раньше. Его руки обхватили мою талию, прижали так близко, что я почувствовала каждую пуговицу камзола. Наши губы слились в головокружительном поцелуе. Все мысли умчались прочь. Не существовало ни Эдернии, ни Роостара, ни Эльды, ни убийств, ни инквизитора и ведьмы. Было только два горячих тела. Все остальное было не важно.
Ураган страсти все поглотил. Он был безудержным. Мы оба пропали в его власти. Поцелуи из нежных становились более требовательными. Я не могла сопротивляться больше собственному сердцу, которое молило о продолжении. Руки сами нашли его шею, вцепились в черные волосы у затылка. Мысли спутались. Я не была уверена, что это приведет к чему-то хорошему, но от сладостных прикосновений Эшфорда сходила с ума.
Он прервал наш поцелуй и шепнул мое имя так нежно, что сердце замерло.
— Тея, – и в этом одном слове было столько страсти, невысказанных чувств, любовного голода. Ноги ослабли, но инквизитор не дал мне упасть. Одним плавным, мощным движением он подхватил меня на руки как перышко. Я вспыхнула от неожиданности, к коже прилил румянец. Обвила его шею своими руками. Эшфорд нес меня к постели, не разрывая пьянящих объятий. Став коленом на кровать, опустил меня на покрывало так бережно, будто я была хрустальной статуэткой.
Его пальцы распустили мои волосы, коснулись плеч. Каждое прикосновение оставляло на коже следы огня, пробуждая дикую музыку в крови.
— Эшфорд, — попыталась протестовать я, когда мир начал уплывать из-под ног. — Мы не должны торопиться.
— Так давай без глупых споров. Мы оба этого хотим и хватит уже отнекиваться. Ты сводишь меня с ума. Этого тебе мало?
И в его голосе звучала такая уверенность. Он искренне желал меня. А важно ли что-то еще? Все «должны» и «не должны» сгорели дотла под этим взглядом. В нем словно бушевала тысяча молний. Враг? Инквизитор? Какая разница? Сейчас он был просто мужчиной. Моим мужчиной. Все мысли и желания в голове спутались. Осталась только одна – быть сейчас одним целым с этим человеком, впитывать его ласки.
Я зажмурилась, чувствовала, прикосновение его губ к моей шее. Его сердцебиение — бешеный ритм, отдавался эхом сквозь мою кожу. Мы парили на краю пропасти, и я была готова прыгнуть с ним бездну неизвестности.
Какая разница, что будет завтра? Или…?
Все прежние границы между нами были стерты. Споры позабыты. Не было больше ни времени, ни условностей, ни страха — только его руки, обнимающие меня, и его шепот, горячий у моего уха:
— Наконец-то ты моя.
— Твоя, - только и смогла ответить я.
И тогда мир исчез. Он растворился во вспышке ослепительного света. Не было больше тела, не было мыслей — только чистая, всепоглощающая стихия, что пронеслась сквозь нас, словно огненные духи, что все сносят на своем пути. Я кричала, но не слышала собственного голоса. Держалась за инквизитора, как за единственную скалу в бушующем океане, и чувствовала, как буря наслаждения обрушилась и на него.
Тишина. Только тяжелое дыхание, стук сердец и треск догорающего полена в очаге. Я лежала в объятиях Эшфорда такая счастливая, слушая его сердце как самую красивую из мелодий. Пальцы бессознательно водили по горячей коже, выписывая всевозможные узоры. Усталость, сладкая и глубокая, окутывала меня, как теплый туман. Весь мир сузился до этого островка — до тепла инквизиторского тела и запаха его кожи, смешанного с дымом очага.
Эшфорд не говорил ни слова. Его губы нежно коснулись моего лба, и в этом прикосновении было больше, чем в любых клятвах. Не было сожалений. Был покой. И та тихая, необъяснимая связь, что возникла между нами, когда буйные чувства поутихли. Я боялась словом нарушить эту идиллию. А потому молчала. Просто прижалась щекой к его груди, позволив этому миру тепла и безопасности накрыть меня с головой.
Враги? Возможно.
Но в этот миг мы были просто мужчиной и женщиной, нашедшими друг друга в хаосе мира. А что будет завтра? Пусть завтра само о себе позаботится.
Сейчас было только сейчас. И оно было прекрасно.
Глава 58
Теяна
Нежное, золотистое, ласковое тепло скользнуло по моему веку и заставило зажмуриться даже сквозь сон. Я не сразу открыла глаза. Лежала, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь размеренным, глубоким дыханием у меня за спиной и птичьим хором за окном. Лето разливалось за стенами моего дома во всю свою мощь: щебет, трели, пересвисты – настоящая симфония рассвета. Воздух, вползавший в приоткрытое окошко, пах влажной травой, нагретой хвоей и обещанием жаркого дня.
Потом пришло осознание. Тепло за спиной – это не солнце. Это он. Эшфорд. Его грудь, широкая и твердая, была прижата к моей спине? Дыхание, ровное и спокойное, щекотало шею. Сердце забилось чуть быстрее, но не от тревоги. От чего-то теплого и нежного, что распирало грудь.
Луч солнца, тот самый нахал, что разбудил меня, играл пылинками в воздухе, освещая знакомые стены, пучки трав под потолком. Я медленно повернулась в объятиях, чтобы увидеть лицо своего любовника.
Он спал. Эшфорд Блэкторн.
Инквизитор Святого Ордена. Гроза ведьм.
Без привычной складки напряжения между бровями, без тени сарказма или настороженности на губах. Его лицо, обычно такое замкнутое и строгое, сейчас казалось более молодым и умиротворенным.
Темные ресницы лежали веером на скулах. Губы, обычно сжатые в тонкую решительную линию, были чуть приоткрыты. Я смотрела, затаив дыхание, и в груди что-то нежное распускалось, как первый цветок после долгой зимы.
Этот грозный, опасный мужчина, спавший рядом со мной, выглядел таким спокойным. И в этом мире, полном теней и страхов, этот кусочек безмятежности казался самым драгоценным сокровищем.
Нежность, сладкая, как мед, накатила на меня волной. Мои пальцы сами потянулись, едва коснувшись его щеки, я почувствовала шершавость небритой кожи. Мужчина вздохнул глубже, но не проснулся, лишь инстинктивно притянул меня чуть ближе.
Продолжай мирно спать. Вот бы это утро никогда не заканчивалось. Ведь когда ты откроешь глаза, Эшфорд, все станет сложнее. Я отогнала темные мысли.
Но долго нежиться в постели было нельзя. Берни. Бедный Берни ждал своего завтрака. Осторожно, сантиметр за сантиметром, я высвободилась из-под руки Эшфорда. Мужчина хмуро пробормотал что-то во сне, его рука бессознательно потянулась к пустому месту на матрасе, но не проснулся. Я накинула свое простое платье и босиком выскользнула на крыльцо, в объятия летнего утра.
Воздух был чистым и свежим, роса сверкала на траве, как рассыпанные бриллианты. Берни стоял у своего загона, вяло жуя сено. Его козлиные глаза смотрели куда-то вдаль. Туда, где в дали, в Линтарии когда-то жил человек по имени Бернард, мой когда-то жених. Я насыпала зерна в кормушку, налила свежей воды. Подошла, погладила его шерстяной бок.
— Прости, Берни, – прошептала я, и голос мой дрогнул. – Я знаю. Все из-за меня. Если бы не моя глупость, не моя неосторожность… – ком подступил к горлу. – Сейчас, когда твои мысли так далеко, что до тебя не достучаться, даже не верится…
Провела рукой по его шее.
— Не верится, что я могла тебя любить когда-то. Искренне. Глупо, – я вздохнула. – Если бы ты знал, как мне жаль, что с тобой это случилось. Как бы я хотела все исправить. Отмотать время назад. Но, – я сжала кулаки. Вздохнула, глядя на его пустой взгляд. – Увы, никто не может этого сделать. Ни я, ни сильнейшие гримуары, ни другие ведьмы. И мне так стыдно перед тобой. Каждый день.
Слезы подступили к горлу, но я их сглотнула.
— И еще сильнее стыдно за то, что сейчас я просто не могу чувствовать себя виноватой. Не так, как должно. Потому что я… сейчас такая счастливая, Берни. Впервые за долгие годы. И это ужасно несправедливо по отношению к тебе.
Посмотрела на дом, где спал Эшфорд.
Берни безучастно продолжал трапезничать. Его взгляд оставался рассеянным, устремленным в никуда. Мои слова тонули в пустоте его козлиного сознания. Я еще раз потрепала его по холке и, с тяжелым сердцем, вернулась в дом.
Инквизитор еще спал. Я подошла к очагу, раздула тлеющие угли, подбросила щепок. Поставила котелок с водой. Достала яйца, кусок вчерашнего хлеба, немного сыра. Начала готовить завтрак. Движения были автоматическими, а мысли – хаотичными. Нежность утра постепенно вытеснялась тревогой.
