Тяни время, Тея.
Глава 65
Теяна
— Хорошо, – сказала я тихо, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. – Родители… они виноваты. Очень. А девушки? Саяна? Дочь пекаря? Остальные? В чем их вина? Они-то здесь причем.
Йорген отступил на шаг, его взгляд снова стал рассеянным, отстраненным. Он начал расхаживать по маленькой комнате, как хищник в клетке.
— Я пытался быть терпимым к порокам, – заговорил он снова своим странным, проповедническим тоном. – Как мать учила. Я понимаю, сам не ангел. Потому и не искал девственниц, святош. Нет. Я находил… ветреных. Легкомысленных. Тех, кого уже бросали. Кто уже знал горечь разочарования. Кто был… не без греха. Не ангелы.
— Не ангелы, – эхом кивнула я.
Пальцы лихорадочно работали за спиной. Веревка ослабла!
— Я честно пытался! – воскликнул Йорген, оборачиваясь ко мне, и в его глазах вспыхнул огонь фанатичной убежденности. – Утешал их, когда плакали о тех, кто их бросил! Был вежлив. Галантен. Никогда не лез с пошлостями сразу, блюл их остатки чистоты.
Он закатил глаза.
— Пытался вписать их в свою жизнь. Сделать лучше. Чище. Просвещал! Читал стихи! Рассказывал о великих книгах! Говорил, как им измениться! Найти новую себя! Истинную! Но они, – мужчина сжал кулаки, голос сорвался на визгливую ноту, – они оставались глухи к моим словам! Только трещали, как сороки! О своих глупостях. О нарядах. О других мужиках! – Он коварно улыбнулся и снизил громкость до сладкого шепота. - Зачем тогда им уши, Теяна?
Он стоял, тяжело дыша, лицо искажено безумием. - Теперь они никуда не сбегут. Они покаялись. Пускай, пришлось их заставить. Но перед самым концом трудно обмануть. Я видел в их глазах искреннее разочарование в собственных изменах и прочих пороках. Но сама посуди, разве я не очистил этот мир? В каком-то смысле я как волк, который очищает стадо газелей от больных особей. Ты же умная? Попытайся хотя бы понять. В чем я не прав?
Страх сковал меня ледяными клещами. Йоген был не просто убийцей. Он был безумным фанатиком своего извращенного «спасения». И сейчас его безумные глаза были направлены на меня.
Чтобы я теперь ни сказала, он все извратит и причислит меня к этим грешным мертвым женщинам лишь потому, что я не разделяю его мировоззрение.
Сейчас или никогда.
Правая рука была свободна! Я чуть сдвинула ее, оставляя в петле, делая вид, что все еще связана. Ноги были туго стянуты. Но руки, если удастся освободить руки…
— Мы можем разойтись мирно, Йорген, – заговорила я быстро, вкладывая в голос всю возможную убедительность, всю надежду. – Я поняла тебя. Поняла твои мотивы. Твою боль.
Это была полуправда. Я осознала его чудовищность.
— Я никому ничего не расскажу. Никогда. Просто отпусти меня. И уезжай. Уезжай куда-нибудь далеко. Начни новую жизнь. С Эльдой. Ты же говоришь, она тебя слушает? Она тебя любит? Так будь с ней. Просто уезжай.
Йорген замер. Он смотрел на меня, пепельные глаза сузились до щелочек. Потом он медленно покачал головой, и на губах его появилась ледяная, безжалостная улыбка.
— Ловко ты это придумала, – он фыркнул пренебрежительно, отвернулся к окну и словно рассуждая продолжил. – Отчего негодяи и подлецы должны сидеть в своих уютных норках – он повысил голос и метнул свой острый взгляд в мою сторону – А избавитель от зла должен, по-твоему, продавать свой скарб? Нестись на всех парах прочь из города? Искать новую работу? Убеждать любимую девушку, что ее жизнь здесь тоже ни к чему хорошему не приведет… Ты думаешь, это все так просто? Не легче было бы прибить одинокую муху, назойливо жужжащую над ухом. Это я про тебя.
Он склонился надо мной, буровя мое лицо раздраженным взглядом:
— Почему это я должен бежать? Здесь моя жизнь. Моя работа. Мои… трофеи в конце концов. – Разве героям вменяют за трупы разбойников? – он кивнул куда-то в тень. – И моя девушка. Эльда. Она действительно меня любит. Слушает. Я ей дорог. Никуда она отсюда не уедет. А вот ты…
— Ты здесь лишняя, Теяна. Слишком много знаешь.
Его лицо приблизилось к моему.
Я почувствовала запах его дыхания, и меня передернуло от отвращения. Его рука потянулась к моему лицу.
В этот миг моя левая рука выскользнула из ослабленной петли.
Свободна!
Адреналин ударил в кровь. Инстинкт был быстрее мысли.
Рука метнулась к столу, к знакомому тяжелому пестику от ступки, что всегда лежал рядом с сушеными кореньями. Увесистый, с закругленным концом. Я схватила его и со всей силы, с криком ярости и страха, ударила Йоргена в голову.
Удар!
Глухой, пугающий звук.
Йорген ахнул, закачался. Его глаза округлились от невероятного удивления и боли. Он отшатнулся, рука инстинктивно потянулась к виску, где уже набухал синяк. На миг мужчина потерял равновесие.
Я не ждала.
Рванула изо всех сил вперед, вырываясь из-под сползающих пут на ногах. Спасибо духам! Стул грохнулся на пол. Вскочила, отпрыгнула от убийцы.
Скорее! К двери!
Сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Надо наружу.
— А я знал, что ты - ведьма! – его хриплый, безумный вопль разорвал тишину хижины.
Рванула ручку двери, выскочила на крыльцо.
Свежий вечерний воздух ударил в лицо.
Бежать! Через лес! К людям! Куда угодно!
Мне вслед неслись обвинения:
– Ведьма! Червоточина на теле Эдернии! Я очищу мир! Избавлю Эльду от тебя!
Я бежала. Бежала без оглядки, спотыкаясь о корни. Ветки хлестали по лицу.
Сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Легкие горели. За спиной – тяжелый, яростный топот.
Убийца догонял. Он быстр. Силен.
Оглянулась на мгновение – и он был уже здесь. Мужское лицо, искаженное злобой и наполненное абсолютным безумием, было в сантиметрах от моего.
Йорген повалил меня на землю с размаху. Мы упали в мокрую траву, он сверху, тяжелый, сильный. Его руки впились мне в горло.
— Я тебя недооценил.
— Избавлю Эльду от ложной подружки! – убийца хрипел, слюна брызгала мне в лицо. Его пальцы сжимались, перекрывая воздух. – От проклятой ведьмы! Да! Избавлю мир от зла! Теперь понимаешь, как тяжело быть героем?
Тьма поплыла перед глазами.
Я извивалась под мужчиной, пытаясь вырваться, била кулаками по его лицу, по рукам, но он был нечувствителен к боли. Глаза Йоргена горели фанатичным светом. Он считал, что нес добро. Спасал мир от меня. От ведьмы.
Воздух заканчивался. Силы таяли.
Щелчок. Знакомый, металлический звук. Резкий. Четкий. Прозвучал где-то совсем рядом.
Йорген вздрогнул. Его безумный взгляд скользнул в сторону. На миг замер. В глазах отразилось... Удивление? Незаслуженная обида?
Свист. Короткий. Пронзительный.
Мужчину резко дернуло в сторону. Он бессильно запрокинул голову, качнулся, но упал не на спину, а вперед, оросив меня кровью. Его остывающее дыхание рядом с моей щекой было даже страшнее всех его речей. Из затылка торчал короткий арбалетный болт.
Глаза, еще секунду назад полные безумного фанатизма, остекленели, уставившись в землю.
Я лежала на спине, задыхаясь, кашляя, втягивая в горло драгоценный, холодный воздух. Тело Йоргена, стащив с меня, мой спаситель тяжело вздохнул. Я пыталась сфокусировать взгляд, но из-за удушья получалось это с трудом.
Надо мной склонилась фигура. Высокая. В черном плаще. Лицо в тенях, но я узнала бы его даже в кромешной тьме.
Эшфорд.
Его глаза, широко раскрытые, полные нечеловеческого страха, волнения и ярости. Инквизитор не сказал ни слова. Быстрыми, резкими движениями оттащил тело Йоргена в сторону, как мешающий хлам. Опустился на колени рядом со мной, осторожно, как будто я была из хрусталя.
Эшфорд был здесь. Он пришел. Так вовремя. Еще бы чуть-чуть…
— Ты… ты… – я не могла выговорить ничего связного.
— Это - я, Тея, – ответил мне хриплый мужской голос.
Инквизитор помог мне сесть. Его руки дрожали. Он притянул меня к себе, обнял так крепко, почти болезненно. Я уткнулась лицом в камзол, впитывая такой родной запах. Сильные руки гладили мои волосы, плечи, спину, будто проверяя, цела ли я.
— Я испугался, – прошептал он наконец.
Губы Эшфорда коснулись моей макушки.
— Ты даже не знаешь, как я зол. Успокойся, не на тебя. Зол на себя самого. Когда увидел, как он тебя душит понял, что легко мог опоздать.
Мы сидели так долго, на холодной земле, среди запахов леса, крови и смерти. Мой спаситель сжимал меня в объятиях, а я дрожала, как в лихорадке, постепенно приходя в себя. Страх отступал, сменяясь ледяной пустотой.
Потом мужчина осторожно поднял меня на ноги, поддерживая, и повел в дом. Мимо тела Йоргена. Мимо его остекленевших, пустых глаз.
Глава 66
Теяна
В доме было тихо. Только потрескивали догорающие угли в очаге. Эшфорд зажег свечу, ее теплый свет разогнал мрачные тени. Он усадил меня на кровать, укутал пледом, хотя дрожала я не от холода. Сам сел рядом, на стул.
— Пей, – мужчина поднес к моим губам кружку с водой.
Я сделала несколько глотков, чувствуя, как жидкость обжигает содранное горло.
Блэкторн рассказал мне все. О запросе в столицу. Об отрезанном ухе университетской преподавательницы. Я с ужасом слушала историю молодого жандарма, желавшего распутать это дело собственными силами. Ему не помог никто. Хотя номинально даже имелся коллега безразличный и бесчувственный как к печали родственников умерших, так и к сослуживцу. Все медленно сходилось воедино. Эшфорд поведал о том, как он узнал про связь Эльды и убиенного архивариуса. Я удивилась его откровенности, о чем не сказала вслух, но он не стеснялся собственной жестокости, проявленной к Йоргену. Как хорошо, что он бросился сюда, почувствовав беду. Удивительно, что эти знания, наведшие его на мысль об опасности Йоргена, прибыли так вовремя. Блэкторн не стеснялся в выражениях. Даже выругался, описывая свои впечатления, когда увидел маньяка, сидящего на мне верхом, лишающего меня жизни.
«Ну, тут рука как бы сама соскользнула. В такие моменты медлить нельзя, Теяна».
Я с ним спорить не стала, сил не было. Просто уточнила, не будет ли у него проблем.
— Ну, Брандт заставит отчеты писать, пока бумага из зада не полезет. Что дрожишь? Все закончилось.
Он склонился вперед. На лбу пролегла морщина, а глаза были осоловелыми от усталости. Я не одна так выдохлась. Его день был тоже тяжелым. Чувство безмерной благодарности разливалось в моей душе, вытесняя страх.
Эшфорд устало положил свою голову мне на колени, словно пытался ухом прислушаться к венам, по которым несется моя ведьмовская кровь. Под моими коленями он просунул руки и сцепил пальцы в замок.
Я не знала, чем могу его поддержать. Этот кошмар минул. Пальцы путались в его волосах. Такой уютный момент, но я все равно спросила, боясь нарушить хрупкую гармонию между нами?
— Ты уверен, что поступил правильно? Конечно, времени думать было мало, – прошептала я. – Но можно ведь было схватить его ранить. И судить потом. Все же родственники жертв ничего не узнают, если не сообщить о его погибели и о том, кем он был.
Эшфорд вздохнул:
— Какая ты у меня сердобольная.
И добавил:
— Знаешь, как поступают в столице с такими чокнутыми?
Я покачала головой. Он не мог видеть этого, но вопрос был риторический.
— Их отправляют в лечебницу для душевнобольных. Через год-два короне надоедает кормить лишних нахлебников, и тех, что не буянят, выпускают. А потом...
Эшфорд повернул голову, уткнувшись мне в колено подбородком.
— Потом на улицах снова становится неспокойно. История повторяется. Чаще всего. Их безумие никуда не девается. Они просто притворяются нормальными. Время от времени. Чтобы продолжать свои грязные делишки. Не хочу, чтобы мы потом думали, что за каждой ракитой, за каждой березой архивариус прячется, тебя поджидает.
«Мы» и «потом»?
Неужели это значит, что Эшфорд не собирается возвращаться в столицу? По крайней мере сейчас. Боясь спугнуть свое счастье, я промолчала.
Он потянулся, выпрямился, посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд был искренним.
— И разве ты хотела бы, чтобы он жил? Чтобы он, очнувшись в камере или в лечебнице, начал кричать на всю Эдернию о том, что ты ведьма?
Инквизитор наклонился ближе, его голос стал тише.
— Ты хочешь, чтобы завтра сюда пришли мои собратья по оружию? Инквизиторы? С факелами и цепями? Чтобы они устроили допрос с пристрастием тебе, Эльде, всем, кто тебя знает? Ты думаешь, они поверят, что ты «хорошая» ведьма?
Его слова били в самую суть. Эшфорд убил Йоргена не только чтобы спасти меня, но и чтобы защитить мою тайну. Чтобы уберечь меня от костра, который неминуемо разожгли бы слова маньяка.
Мой милый Эш, он снова сделал выбор. Между буквой закона и мной. Между долгом инквизитора и тем, что было между нами.
Я смотрела на него, на его резкие черты, смягченные сейчас усталостью. В его глазах читалось то самое необъяснимое чувство, что связывало нас с первой встречи. Обида, недопонимание – все это померкло перед этим поступком. Перед этим выбором. Он рисковал всем – карьерой, репутацией, свободой – убив человека без суда. Ради меня и того, чтобы я осталась в живых.
Я вся обратилась в слух.
— Разве ты не понимаешь, я убил его ради нас, – сказал мужчина тихо, его большой палец провел по моим костяшкам, сжимавшим его руку. – Я не жалею. И ты не жалей. В противном случае разве был бы у нас хоть мизерный шанс на нормальную жизнь?
Сердце замерло, потом забилось с бешеной силой.
«Ради нас». «Шанс».
Слова, которые я не смела надеяться услышать.
Которые казались невозможными после этих пяти дней молчания и нашего разобщения.
Эти слова прозвучали.
— Эшфорд, а есть «мы»? – спросила я шепотом, глядя на наши сплетенные руки.
Надежда, хрупкая и огненная, поднялась из самой глубины, сметая страх и боль.
Эшфорд замер. Потом медленно поднял мою руку к своим губам. Его поцелуй на моих пальцах был теплым ответом на мой вопрос.
— Все же от тебя зависит. А ты бы этого хотела, Теяна? – ответил мужчина вопросом на вопрос. - Желала бы ты, чтобы было это «мы»?
Несмотря на то, кто мы такие? Инквизитор и ведьма? Неужели он мыслит, что возможно построить что-то долговечное на такой зыбкой почве? Даже я не уверена, что в это верю.
Я не ответила словами. Просто провела рукой по его щеке. И потянулась губам Эшфорда.
Мой ответ был в этом движении. В этой тишине, наполненной треском углей и нашим дыханием, наконец-то слившимся в одно целое.
Если он верит, что возможно продлить эти отношения, разве не стоит хотя бы попытаться?
Глава 67
Эшфорд
Воскресная Эдерния просыпалась долго, словно заколдованная красавица лениво потягивалась под полуденным солнцем после векового сна. В воздухе плыл густой запах кофе из многочисленных городских кофеен, свежих булочек с корицей и цветущих лип, что как невесты украшенные цветами, стояли в парках и скверах.
После недели, вымотавшей меня расследованием, после десятков отчетов, которые пришлось составить для Брандата, я выдохся. В народе этого маньяка прозвали «ушастым», периодически кто-то из инквизиторов спрашивал, как я на него набрел. Конфликт с жандармерией был не в наших интересах. Мягко говоря, мне намекнули и коллеги и Брандт, что за проделанную работу меня, конечно, благодарят, но впредь береги честь мундира и не суй свой нос в не магические дела.
