- Сэр, а кто Вам такое сказал?
- Твоя коллега Джулия, - спокойно ответил шеф и тут же уткнулся в бумаги.
Словно призрак я вышла в коридор, не решаясь вернуться на свое рабочее место. Как теперь смотреть ей в глаза? Стоит ли выяснять что-то или лучше просто игнорировать, не давая возможности объясниться. Да и что вообще здесь можно объяснить. Ради чего один человек, называвший себя другом, может подставить другого вот так вот? Растеряв все силы, я просто сползла по стене на корточки. Ну и пусть подол платья волочится по полу, пусть каблуки в таком положении мешают почувствовать себя хоть сколько-нибудь удобно, пусть. Мне просто было плевать. Глаза увлажнились, и тушь через минуту-другую явно планировала превратиться в темные полосы на щеках. А я все смотрела в одну точку и силилась понять, что я такого сделала. За что меня можно так сильно ненавидеть. Потом кто-то вышел из кабинета и взялся брызгать на меня водой. Кто-то другой махал бумагами как веером, а среди сотен бессмысленных фраз слышались «я вызову такси», «тебе надо к врачу» и «ты, главное, держись». Я видела Джулию. Она стояла позади других и испуганно смотрела прямо на меня. Она молчала. Если бы ей было не в чем себя упрекнуть, она была бы в первом ряду. Ведь так?
Я не помнила, как оказалась дома, но к врачу меня явно никто не повез. Я лежала в своей кровати, а неподалеку на кушетке Эмили читала один из моих журналов. Издав легкий шелестящий стон, я привлекла ее внимание, и та сразу подскочила ко мне со стаканом воды.
- Наконец-то, - облегченно проговорила она, держа стакан наклоненным прямо у моих губ, - Я уж думала, ты так три дня проваляешься. Как самочувствие?
- Терпимо.
- И то хорошо, - она уселась на край кровати, глядя прямо на меня, - Что случилось-то? Кто-то говорил, что тебя уволили, но Томас опроверг. Кстати, Джули извинялась, что не смогла приехать, у нее какая-то срочная работа. Сказала, потом зайдет.
- Она не придет, - констатировала я, глядя прямо в потолок. То ли слабость, то ли полнейшая опустошенность, но что-то явно мешало мне в этот момент испытывать хоть какие-нибудь эмоции. Мне было плевать – как будто лучшие друзья предавали меня по семь раз на дню, - Она меня сдала.
И я рассказала все. И о том, что в моем доме больше нет ни одного раба, а только мой любовник, который рядом со мной не потому, что должен. И о том, как я боялась открыть им наши с Эриком отношения, потому что не знала, кому из них можно доверять. И о сегодняшней встрече с Томасом, и о моем последнем вопросе. Закончив, я подняла взгляд на Эмили, но не увидела там ожидаемого удивления.
- Ну не знаю, - с сомнением ответила она, - Я не очень верю, что Джулия на это способна. Разве что по глупости.
- Это должна быть очень большая глупость, - я отвернулась, не желая больше обсуждать этот вопрос. У меня было слишком мало сил для того, чтобы кому-то что-то доказывать.
Ближайшую неделю с разрешения Томаса я провела дома. Большую часть времени – в постели, рядом с которой первые пару дней дежурила Эмили. По ее просьбе Эрик нам на глаза не показывался. «Не хочу быть соучастницей преступления», - так она сказала, а я была не против. Зато когда подруга решила, что я в состоянии сама за собой ухаживать, раб перебрался ко мне на постоянное место жительства. Я невероятно соскучилась по нему за эти несколько дней, и он как будто бы тоже. Теперь мы снова все время проводили вместе – ели, пили, читали, понемногу общались и даже вместе принимали ванну. Большая часть из установленных запретов нарушалась буквально каждый день. Но я слишком увлеклась процессом, чтобы задумываться об этом. Немного успокоившись, я даже стала чувствовать некоторую благодарность к Джулии. Ведь если бы не ее интриги, Эрик не защитил бы меня перед полицейским, а я бы не прониклась к нему таким теплом, не пыталась бы узнать его получше и не влюбилась бы по уши в собственного раба. Влюбилась? Нет, пожалуй, об этом думать было пока рано.
Поначалу я хотела уволиться, чтобы не видеться каждый день с бывшей подругой, но вовремя одумалась. Потеряв источник дохода, я потеряю свой статус, а вместе с ним и лицензию на раба. И Эрика. Поэтому пришлось искать другие пути. Обсудив этот вопрос с Эмили, я пришла к выводу, что наилучшим решением будет перевод в другой отдел. Подруга похлопотала за меня, и очередную неделю я начала в новом кабинете в окружении совершенно незнакомых лиц. Но это ведь временные трудности. Рано или поздно любые незнакомые лица, если мелькают перед тобой достаточно часто, становятся знакомыми. Поэтому я не унывала и философски воспринимала перемены как новый этап в жизни. Но окончание первого же обеденного перерыва напомнило мне об этапе прошлом. Вернувшись на рабочее место, я обнаружила на столе конверт, в котором лежала длинное извинительное письмо от Джулии. Та рассказывала, как всегда завидовала нашим с Эмили успехам. Как расстраивалась, что мы никогда не считали ее равной себе, а выставляли скорее глупенькой куклой, которую приятно брать с собой, чтобы привлекать мужиков. Рассказала она и о том, как расстроилась, что повышение получила именно я, хотя раб мне не нужен был совершенно, при том, что Джулия мечтала о нем чуть ли не с рождения. Моя связь с Эриком еще больше подкосила девушку. Желание пробиться на новый уровень стало практически невыносимым, и она решилась на отчаянный шаг, надеясь, что после моего увольнения моя должность достанется ей. Джулия даже подыскала мне новое рабочее место, чтобы я могла и дальше выплачивать кредит за дом. А дальше – тысячи тысяч извинений.
Пожалуй, мы и правда, иногда вели себя довольно снисходительно с Джулией. В нашей скромной компании она была самой младшей, поэтому мы всячески опекали ее и нередко подшучивали. А парней, увивавшихся за ее кукольной внешностью, мы скорее отгоняли, чтобы она по глупости не увязалась за тем, кто любит обвешивать девчачьи ушки наскоро сваренной лапшой. И я бы уж точно никогда не подумала, что подобное отношение могло кем-то толковаться как пренебрежение. Хотя это личные проблемы Джулии. Мне с ней обсуждать больше нечего, так я решила. И никакие извинения тут не помогут. Я и к Эмили теперь относилась совсем иначе. Сказался, наверное, долгий период недоверия к подругам, а потом и тот факт, что она не поддержала меня. Засомневалась в виновности Джулии, когда та так жестоко обошлась со мной. Не знаю, что именно творилось в моей голове, но мне отчего-то стало казаться, что я теперь сама по себе. Подруги – дело наживное, без них вполне можно обойтись, тем более без таких. Всем, что в последнее время приносило мне радость, стали мои отношения с Эриком. Правда опасность разоблачения никуда не ушла – все зашло так далеко, что коренным способом менять что-то было бы просто опасно. Разве что…
Вернувшись домой, и застав Эрика в зале, я хотела сразу же завести с ним разговор о недавно созревшей идее, но решила хоть немного увериться в искренности своей второй половинки:
- Милый, скажи, ты хотел бы прожить со мной всю жизнь?
- Это все, о чем я мечтаю. Ты – все, что у меня есть, - он был так спокоен и уверен, что я растаяла. А вместе со мной и последние сомнения. Никогда и никто не признавался мне в своих чувствах так убедительно. Он был рядом, он любил меня, и ему точно не нужен был никто другой. Как и мне. Закрыв глаза, я прижалась к его груди и почувствовала, как слезы текут по щекам. Он тоже это почувствовал и, наклонив голову, поцеловал меня в макушку, - Девочка моя, что бы тебя сейчас ни расстраивало, знай, что я всегда буду рядом.
Он был невероятно спокоен. Со стороны могло показаться, что он совершенно не думает о том, что говорит, но я-то знала, что это не так. Он любит меня. Он будет рядом, никогда не подведет, всегда защитит и придет на помощь. Даже его положение не станет помехой. Тем более, там, где статус не имеет совершенно никакого значения. Может, там нам и место? Уверившись в этом почти полностью, я изложила Эрику свои мысли. Мы оба прекрасно знали, что всего в двухстах километрах от нашего города находится граница Эхтонса, в котором рабства практически не существует. Там мы оба могли бы стать свободными и начать жизнь заново. Я бы навсегда избавилась от страха, а он – с его знаниями и талантами смог бы отстроить нам новое жилье. Конечно, от моего уютного домика пришлось бы отказаться… И от всего остального тоже. Но зато рядом был бы близкий человек. Зато мы были бы друг у друга.
- Нас не выпустят из страны, ты должна это понимать, - отчего-то Эрик был настроен не так уж оптимистично, - Нет, мне нравится эта идея, но это просто опасно. Мы попадемся.
- Не попадемся, - я полдня думала об этом, и кое-какой план у меня все-таки был, - Я возьму отпуск и поеду в Эхтонс отдыхать. А тебя я здесь оставить не могу, придется взять с собой. У меня дом, кредит, работа… Никто не заподозрит, что я не собираюсь возвращаться. Я слишком приросла к этому месту.
- И на что ты собираешься там жить?
- Мы оба будем работать.
- А до того? Работу еще найти надо.
- У меня есть кое-какие сбережения, - я с грустью посмотрела на Эрика, а на глаза вновь начали наворачиваться слезы, - Когда ты так смотришь, я вообще уже не верю, что что-то получится. Как будто у нас вообще нет шансов быть вместе… по-нормальному.
- Все у нас получится, - он опустился передо мной на одно колено, обнял мои ноги и все тем же нежным взглядом посмотрел прямо в глаза, - Мы со всем справимся. Ты сильная, я тоже. Мы будем работать. Пусть на трех работах, но зато мы будем рядом. Хорошо?
- Хорошо, - я расплылась в слезливой улыбке. И в первый раз за все время почти уверилась в том, что я действительно его люблю.
Все получилось практически так, как я запланировала. Целых 2 месяца мы готовились к побегу. Я почти не тратила зарплату и понемногу снимала деньги со счетов, чтобы не вызвать подозрения. Ели мы мало, а свободное время занимали составлением списка тех вещей, которые нужно взять с собой. Я чувствовала себя бунтаркой, и адреналин от этой мысли буквально кружил голову. Я заранее выпросила у Томаса отпуск, обосновав его тем, что после срыва мне хотелось бы развеяться хотя бы неделю. Тот явно был не слишком доволен, но согласился. А я даже не волновалась – я верила, что все получится. А чтобы не рисковать еще больше, я не стала ничего рассказывать Эмили. Вот приеду на место и напишу ей. Заодно выскажу все то, что у меня накопилось после всех этих скандалов. Да, теперь я собиралась стать совсем другой. Новой Кэтрин.
В назначенный день я стояла на таможне рядом с Эриком, которому я предусмотрительно нацепила наручники. Все прошло как нельзя лучше. Унылый таможенник, конечно, поинтересовался, почему это меня понесло именно в Эхтонс, но я объяснила свою поездку тем, что другой границы поблизости нет, а посмотреть, как живут в других странах, всегда интересно. Звучало не слишком убедительно, но мужчину ответ как будто бы удовлетворил. Он тщательно проверил лицензию на раба и прилагавшуюся к нему справку, открыл наши чемоданы и, убедившись, что ничего подозрительного мы перевозить не собираемся, отпустил нас на паром. С этого момента моя жизнь на родине была окончена. Но первое же утро спустило меня с небес на землю.
Мы остановились в дешевом мотеле, не желая лишний раз тратиться. Комнатка была совсем маленькая – лишь одна кровать, пара тумбочек и небольшой шкаф. Но больше нам и не нужно было. Почувствовав вкус свободы, мы уснули только под утро, прокувыркавшись в постели почти всю ночь напролет. Это был совсем другой секс, совсем другие ощущения. Теперь нам можно было все, никто не упрекнул бы влюбленную парочку, решившую провести несколько часов в объятиях друг друга на поскрипывавшей кровати. Здесь мы не стали бы выделяться из толпы. Вдоволь насладившись бурной ночью с Эриком, я крепко уснула. Сил от пережитого стресса, от усталости и от страха перед тем, что ждало меня впереди, буквально не осталось, поэтому меня, наверное, и из пушки разбудить было нельзя. И мой возлюбленный этим воспользовался. Проснувшись в одиночестве, я не сразу поняла, что что-то изменилось. Эрика не было рядом, но он мог выйти прогуляться, отойти в туалет или в магазин. Подозрения появились лишь через час, и только тогда я решила проверить вещи. Конечно, денег у меня не оказалось. Перерыв весь кошелек, я обнаружила лишь маленькую записку:
«Мне нужна свобода, а с тобой мне нее не видать. Прощай. Спасибо, что помогла уехать. Эрик»
Я снова была без сил, только теперь не от бурного секса, а от очередного предательства. Я просто перестала соображать, а в голове крутилась только одна мысль – Господи, за что? Почему те, кому я искренне доверяю, ни капельки не ценят этого доверия? Как он мог. Он знал, как я от него зависима, он знал, что может манипулировать мной как захочет. И строил из себя влюбленного... Боже, кого я обманываю. Он даже не старался. Лишь изредка. Я сама себе придумала того, будет оберегать меня до конца жизни. Как глупо.
Хорошо, что комнату мы сняли сразу на 3 дня – так было дешевле. И практически все это время я провалялась в кровати. Делать не хотелось совершенно ничего. Я просто смотрела в пожелтевший потолок и бесконечно себя жалела. Без денег, в захолустном городке чужой страны, без какой-либо поддержки. Что мне теперь делать? К кому я пойду? Кто мне поможет? А если вернусь, то что меня ждет? Суд. Потеря работы. Мой личный конец света. Ни одной оптимистичной мысли в моей голове так и не родилось. Я даже мечтала наложить на себя руки, но не была уверена, что смогу, поэтому и не пыталась. А потом все-таки решилась написать Эмили. Не объясняя ничего – просто «Пришли мне, пожалуйста, деньги. Срочно.» И адрес мотеля. Если она настоящая подруга, то пришлет. А я даже обнадеживать себя не буду. Глупо теперь верить хоть кому-нибудь.
Мое возвращение домой нельзя было назвать триумфальным. На причале меня встречала одна только Эмили, которой я буквально сразу же выложила все, что на меня навалилось за последние несколько месяцев. Все, что так терзало, мучило и заставляло раз за разом задаваться вопросом, что же я такого сделала в жизни, что она посылает мне одно разочарование за другим. Эмили опять-таки не слишком-то удивилась, пожав плечами и выдав вполне разумное «А чего ты вообще ждала?». Я не обижалась – сама понимала, как безрассудно поступила.
Разбирательство длилось не слишком долго. К счастью, на мою защиту встал Томас, рассказавший в суде, что за годы работы меня ни в чем нельзя было упрекнуть. Его репутация говорила сама за себя, поэтому судья отнесся ко мне довольно благосклонно, выписав лишь вполне посильный штраф. В конце концов, не моя вина была в том, что Эрик оказался мошенником. Естественно, о наших отношениях так никто и не узнал. Джулия, которую также вызвали в суд, сказала лишь, что жалобу в полицию написала, потому что ей «показалось, будто что-то не так». И все. Моя жизнь практически вернулась в привычное русло, если не считать отмены повышения, которое я получила совсем недавно. Томас посчитал, что это станет мне уроком. Джулия таки добилась своего, причем при моем активном участии.
А все шишки, которые должны были достаться мне, обрушились на салон Саренса.
- Твоя коллега Джулия, - спокойно ответил шеф и тут же уткнулся в бумаги.
Словно призрак я вышла в коридор, не решаясь вернуться на свое рабочее место. Как теперь смотреть ей в глаза? Стоит ли выяснять что-то или лучше просто игнорировать, не давая возможности объясниться. Да и что вообще здесь можно объяснить. Ради чего один человек, называвший себя другом, может подставить другого вот так вот? Растеряв все силы, я просто сползла по стене на корточки. Ну и пусть подол платья волочится по полу, пусть каблуки в таком положении мешают почувствовать себя хоть сколько-нибудь удобно, пусть. Мне просто было плевать. Глаза увлажнились, и тушь через минуту-другую явно планировала превратиться в темные полосы на щеках. А я все смотрела в одну точку и силилась понять, что я такого сделала. За что меня можно так сильно ненавидеть. Потом кто-то вышел из кабинета и взялся брызгать на меня водой. Кто-то другой махал бумагами как веером, а среди сотен бессмысленных фраз слышались «я вызову такси», «тебе надо к врачу» и «ты, главное, держись». Я видела Джулию. Она стояла позади других и испуганно смотрела прямо на меня. Она молчала. Если бы ей было не в чем себя упрекнуть, она была бы в первом ряду. Ведь так?
Я не помнила, как оказалась дома, но к врачу меня явно никто не повез. Я лежала в своей кровати, а неподалеку на кушетке Эмили читала один из моих журналов. Издав легкий шелестящий стон, я привлекла ее внимание, и та сразу подскочила ко мне со стаканом воды.
- Наконец-то, - облегченно проговорила она, держа стакан наклоненным прямо у моих губ, - Я уж думала, ты так три дня проваляешься. Как самочувствие?
- Терпимо.
- И то хорошо, - она уселась на край кровати, глядя прямо на меня, - Что случилось-то? Кто-то говорил, что тебя уволили, но Томас опроверг. Кстати, Джули извинялась, что не смогла приехать, у нее какая-то срочная работа. Сказала, потом зайдет.
- Она не придет, - констатировала я, глядя прямо в потолок. То ли слабость, то ли полнейшая опустошенность, но что-то явно мешало мне в этот момент испытывать хоть какие-нибудь эмоции. Мне было плевать – как будто лучшие друзья предавали меня по семь раз на дню, - Она меня сдала.
И я рассказала все. И о том, что в моем доме больше нет ни одного раба, а только мой любовник, который рядом со мной не потому, что должен. И о том, как я боялась открыть им наши с Эриком отношения, потому что не знала, кому из них можно доверять. И о сегодняшней встрече с Томасом, и о моем последнем вопросе. Закончив, я подняла взгляд на Эмили, но не увидела там ожидаемого удивления.
- Ну не знаю, - с сомнением ответила она, - Я не очень верю, что Джулия на это способна. Разве что по глупости.
- Это должна быть очень большая глупость, - я отвернулась, не желая больше обсуждать этот вопрос. У меня было слишком мало сил для того, чтобы кому-то что-то доказывать.
Ближайшую неделю с разрешения Томаса я провела дома. Большую часть времени – в постели, рядом с которой первые пару дней дежурила Эмили. По ее просьбе Эрик нам на глаза не показывался. «Не хочу быть соучастницей преступления», - так она сказала, а я была не против. Зато когда подруга решила, что я в состоянии сама за собой ухаживать, раб перебрался ко мне на постоянное место жительства. Я невероятно соскучилась по нему за эти несколько дней, и он как будто бы тоже. Теперь мы снова все время проводили вместе – ели, пили, читали, понемногу общались и даже вместе принимали ванну. Большая часть из установленных запретов нарушалась буквально каждый день. Но я слишком увлеклась процессом, чтобы задумываться об этом. Немного успокоившись, я даже стала чувствовать некоторую благодарность к Джулии. Ведь если бы не ее интриги, Эрик не защитил бы меня перед полицейским, а я бы не прониклась к нему таким теплом, не пыталась бы узнать его получше и не влюбилась бы по уши в собственного раба. Влюбилась? Нет, пожалуй, об этом думать было пока рано.
Поначалу я хотела уволиться, чтобы не видеться каждый день с бывшей подругой, но вовремя одумалась. Потеряв источник дохода, я потеряю свой статус, а вместе с ним и лицензию на раба. И Эрика. Поэтому пришлось искать другие пути. Обсудив этот вопрос с Эмили, я пришла к выводу, что наилучшим решением будет перевод в другой отдел. Подруга похлопотала за меня, и очередную неделю я начала в новом кабинете в окружении совершенно незнакомых лиц. Но это ведь временные трудности. Рано или поздно любые незнакомые лица, если мелькают перед тобой достаточно часто, становятся знакомыми. Поэтому я не унывала и философски воспринимала перемены как новый этап в жизни. Но окончание первого же обеденного перерыва напомнило мне об этапе прошлом. Вернувшись на рабочее место, я обнаружила на столе конверт, в котором лежала длинное извинительное письмо от Джулии. Та рассказывала, как всегда завидовала нашим с Эмили успехам. Как расстраивалась, что мы никогда не считали ее равной себе, а выставляли скорее глупенькой куклой, которую приятно брать с собой, чтобы привлекать мужиков. Рассказала она и о том, как расстроилась, что повышение получила именно я, хотя раб мне не нужен был совершенно, при том, что Джулия мечтала о нем чуть ли не с рождения. Моя связь с Эриком еще больше подкосила девушку. Желание пробиться на новый уровень стало практически невыносимым, и она решилась на отчаянный шаг, надеясь, что после моего увольнения моя должность достанется ей. Джулия даже подыскала мне новое рабочее место, чтобы я могла и дальше выплачивать кредит за дом. А дальше – тысячи тысяч извинений.
Пожалуй, мы и правда, иногда вели себя довольно снисходительно с Джулией. В нашей скромной компании она была самой младшей, поэтому мы всячески опекали ее и нередко подшучивали. А парней, увивавшихся за ее кукольной внешностью, мы скорее отгоняли, чтобы она по глупости не увязалась за тем, кто любит обвешивать девчачьи ушки наскоро сваренной лапшой. И я бы уж точно никогда не подумала, что подобное отношение могло кем-то толковаться как пренебрежение. Хотя это личные проблемы Джулии. Мне с ней обсуждать больше нечего, так я решила. И никакие извинения тут не помогут. Я и к Эмили теперь относилась совсем иначе. Сказался, наверное, долгий период недоверия к подругам, а потом и тот факт, что она не поддержала меня. Засомневалась в виновности Джулии, когда та так жестоко обошлась со мной. Не знаю, что именно творилось в моей голове, но мне отчего-то стало казаться, что я теперь сама по себе. Подруги – дело наживное, без них вполне можно обойтись, тем более без таких. Всем, что в последнее время приносило мне радость, стали мои отношения с Эриком. Правда опасность разоблачения никуда не ушла – все зашло так далеко, что коренным способом менять что-то было бы просто опасно. Разве что…
Вернувшись домой, и застав Эрика в зале, я хотела сразу же завести с ним разговор о недавно созревшей идее, но решила хоть немного увериться в искренности своей второй половинки:
- Милый, скажи, ты хотел бы прожить со мной всю жизнь?
- Это все, о чем я мечтаю. Ты – все, что у меня есть, - он был так спокоен и уверен, что я растаяла. А вместе со мной и последние сомнения. Никогда и никто не признавался мне в своих чувствах так убедительно. Он был рядом, он любил меня, и ему точно не нужен был никто другой. Как и мне. Закрыв глаза, я прижалась к его груди и почувствовала, как слезы текут по щекам. Он тоже это почувствовал и, наклонив голову, поцеловал меня в макушку, - Девочка моя, что бы тебя сейчас ни расстраивало, знай, что я всегда буду рядом.
Он был невероятно спокоен. Со стороны могло показаться, что он совершенно не думает о том, что говорит, но я-то знала, что это не так. Он любит меня. Он будет рядом, никогда не подведет, всегда защитит и придет на помощь. Даже его положение не станет помехой. Тем более, там, где статус не имеет совершенно никакого значения. Может, там нам и место? Уверившись в этом почти полностью, я изложила Эрику свои мысли. Мы оба прекрасно знали, что всего в двухстах километрах от нашего города находится граница Эхтонса, в котором рабства практически не существует. Там мы оба могли бы стать свободными и начать жизнь заново. Я бы навсегда избавилась от страха, а он – с его знаниями и талантами смог бы отстроить нам новое жилье. Конечно, от моего уютного домика пришлось бы отказаться… И от всего остального тоже. Но зато рядом был бы близкий человек. Зато мы были бы друг у друга.
- Нас не выпустят из страны, ты должна это понимать, - отчего-то Эрик был настроен не так уж оптимистично, - Нет, мне нравится эта идея, но это просто опасно. Мы попадемся.
- Не попадемся, - я полдня думала об этом, и кое-какой план у меня все-таки был, - Я возьму отпуск и поеду в Эхтонс отдыхать. А тебя я здесь оставить не могу, придется взять с собой. У меня дом, кредит, работа… Никто не заподозрит, что я не собираюсь возвращаться. Я слишком приросла к этому месту.
- И на что ты собираешься там жить?
- Мы оба будем работать.
- А до того? Работу еще найти надо.
- У меня есть кое-какие сбережения, - я с грустью посмотрела на Эрика, а на глаза вновь начали наворачиваться слезы, - Когда ты так смотришь, я вообще уже не верю, что что-то получится. Как будто у нас вообще нет шансов быть вместе… по-нормальному.
- Все у нас получится, - он опустился передо мной на одно колено, обнял мои ноги и все тем же нежным взглядом посмотрел прямо в глаза, - Мы со всем справимся. Ты сильная, я тоже. Мы будем работать. Пусть на трех работах, но зато мы будем рядом. Хорошо?
- Хорошо, - я расплылась в слезливой улыбке. И в первый раз за все время почти уверилась в том, что я действительно его люблю.
Все получилось практически так, как я запланировала. Целых 2 месяца мы готовились к побегу. Я почти не тратила зарплату и понемногу снимала деньги со счетов, чтобы не вызвать подозрения. Ели мы мало, а свободное время занимали составлением списка тех вещей, которые нужно взять с собой. Я чувствовала себя бунтаркой, и адреналин от этой мысли буквально кружил голову. Я заранее выпросила у Томаса отпуск, обосновав его тем, что после срыва мне хотелось бы развеяться хотя бы неделю. Тот явно был не слишком доволен, но согласился. А я даже не волновалась – я верила, что все получится. А чтобы не рисковать еще больше, я не стала ничего рассказывать Эмили. Вот приеду на место и напишу ей. Заодно выскажу все то, что у меня накопилось после всех этих скандалов. Да, теперь я собиралась стать совсем другой. Новой Кэтрин.
В назначенный день я стояла на таможне рядом с Эриком, которому я предусмотрительно нацепила наручники. Все прошло как нельзя лучше. Унылый таможенник, конечно, поинтересовался, почему это меня понесло именно в Эхтонс, но я объяснила свою поездку тем, что другой границы поблизости нет, а посмотреть, как живут в других странах, всегда интересно. Звучало не слишком убедительно, но мужчину ответ как будто бы удовлетворил. Он тщательно проверил лицензию на раба и прилагавшуюся к нему справку, открыл наши чемоданы и, убедившись, что ничего подозрительного мы перевозить не собираемся, отпустил нас на паром. С этого момента моя жизнь на родине была окончена. Но первое же утро спустило меня с небес на землю.
Мы остановились в дешевом мотеле, не желая лишний раз тратиться. Комнатка была совсем маленькая – лишь одна кровать, пара тумбочек и небольшой шкаф. Но больше нам и не нужно было. Почувствовав вкус свободы, мы уснули только под утро, прокувыркавшись в постели почти всю ночь напролет. Это был совсем другой секс, совсем другие ощущения. Теперь нам можно было все, никто не упрекнул бы влюбленную парочку, решившую провести несколько часов в объятиях друг друга на поскрипывавшей кровати. Здесь мы не стали бы выделяться из толпы. Вдоволь насладившись бурной ночью с Эриком, я крепко уснула. Сил от пережитого стресса, от усталости и от страха перед тем, что ждало меня впереди, буквально не осталось, поэтому меня, наверное, и из пушки разбудить было нельзя. И мой возлюбленный этим воспользовался. Проснувшись в одиночестве, я не сразу поняла, что что-то изменилось. Эрика не было рядом, но он мог выйти прогуляться, отойти в туалет или в магазин. Подозрения появились лишь через час, и только тогда я решила проверить вещи. Конечно, денег у меня не оказалось. Перерыв весь кошелек, я обнаружила лишь маленькую записку:
«Мне нужна свобода, а с тобой мне нее не видать. Прощай. Спасибо, что помогла уехать. Эрик»
Я снова была без сил, только теперь не от бурного секса, а от очередного предательства. Я просто перестала соображать, а в голове крутилась только одна мысль – Господи, за что? Почему те, кому я искренне доверяю, ни капельки не ценят этого доверия? Как он мог. Он знал, как я от него зависима, он знал, что может манипулировать мной как захочет. И строил из себя влюбленного... Боже, кого я обманываю. Он даже не старался. Лишь изредка. Я сама себе придумала того, будет оберегать меня до конца жизни. Как глупо.
Хорошо, что комнату мы сняли сразу на 3 дня – так было дешевле. И практически все это время я провалялась в кровати. Делать не хотелось совершенно ничего. Я просто смотрела в пожелтевший потолок и бесконечно себя жалела. Без денег, в захолустном городке чужой страны, без какой-либо поддержки. Что мне теперь делать? К кому я пойду? Кто мне поможет? А если вернусь, то что меня ждет? Суд. Потеря работы. Мой личный конец света. Ни одной оптимистичной мысли в моей голове так и не родилось. Я даже мечтала наложить на себя руки, но не была уверена, что смогу, поэтому и не пыталась. А потом все-таки решилась написать Эмили. Не объясняя ничего – просто «Пришли мне, пожалуйста, деньги. Срочно.» И адрес мотеля. Если она настоящая подруга, то пришлет. А я даже обнадеживать себя не буду. Глупо теперь верить хоть кому-нибудь.
Мое возвращение домой нельзя было назвать триумфальным. На причале меня встречала одна только Эмили, которой я буквально сразу же выложила все, что на меня навалилось за последние несколько месяцев. Все, что так терзало, мучило и заставляло раз за разом задаваться вопросом, что же я такого сделала в жизни, что она посылает мне одно разочарование за другим. Эмили опять-таки не слишком-то удивилась, пожав плечами и выдав вполне разумное «А чего ты вообще ждала?». Я не обижалась – сама понимала, как безрассудно поступила.
Разбирательство длилось не слишком долго. К счастью, на мою защиту встал Томас, рассказавший в суде, что за годы работы меня ни в чем нельзя было упрекнуть. Его репутация говорила сама за себя, поэтому судья отнесся ко мне довольно благосклонно, выписав лишь вполне посильный штраф. В конце концов, не моя вина была в том, что Эрик оказался мошенником. Естественно, о наших отношениях так никто и не узнал. Джулия, которую также вызвали в суд, сказала лишь, что жалобу в полицию написала, потому что ей «показалось, будто что-то не так». И все. Моя жизнь практически вернулась в привычное русло, если не считать отмены повышения, которое я получила совсем недавно. Томас посчитал, что это станет мне уроком. Джулия таки добилась своего, причем при моем активном участии.
А все шишки, которые должны были достаться мне, обрушились на салон Саренса.
